Правда или действие?

— Будь хорошим мальчиком и слушайся дядю Хосока и дядю Чимина. Девушка чмокает сына в макушку и, помахав парням, исчезает за дверью. Чимин сразу же приседает перед ребёнком и протягивает ему руку. — Пивет, — малыш кивает и пожимает протянутую ладонь своей ручкой. Хосок негромко смеётся и тоже садится перед малышом на корточки. — Тэхёни, сегодня ты ведь нам ничего не сломаешь? — Ни сямаю, — слышится из уст ребёнка, который уже ластится к рукам Чимина и забирается к нему на коленки. Пак слабо верит ребёнку, поднимая его на руки и прижимая к груди так полюбившиеся чадо. — Что будем сегодня делать? — Давай сепим соника?! — Слоника? — Да! Из пастинина! Хосок и Чимин весело проводят время с малышом, по очереди читают ему сказку, готовят вкусное пюре и вместе укладывают в кроватку. Они заботятся о Тэхёне, словно родители. И Чимину это безусловно нравится. Он любит племянника Хосока как своего собственного сына и старается сделать для ребёнка все по максимуму. Вечером он, отмыв руки от фломастера, валится в кровать к Хо, утыкаясь в его шею губами. — Тэхён сегодня и правда был умницей, ничего не сломал, — тихо выдыхает Хосок, улыбаясь уголками губ. — Да-а, он такой славный! Я очень люблю этого малыша, — Чимин закидывает на любимого ногу и рукой осторожно гладит широкую грудь. — А ты хотел бы своего малыша? — Своего? — Чимин тихо смеётся. — Я бы очень хотел родить тебе малыша, но ты же знаешь, это не выйдет... — Не обязательно ведь рожать, — тихо замечает Хосок. — Ты хочешь... Взять ребёночка? — осторожно интересуется Пак, прикусывая губу. — Было бы неплохо, — так же тихо отвечает Хосок, поглаживая поясницу Чимина. — Правда м-можно? — Чимин садится в кровати, не веря в услышанное. — Ты, значит, давно хотел? Хосок хитро улыбается, разглядывая профиль любимого. Чимин много раз кивает и валится на него с объятиями, тихо пища. — У нас будет наш малыш? — Будет. Завтра соберём документы и съездим в дом малютки, — Хосок радуется лишь реакции Чимина и уже предвкушает завтрашний день. — Ура-ура-ура. Мы будем папочками! — Минни носиком трется об лицо Хосока, не в силах перестать улыбаться. — Я тебя люблю! — И я тебя люблю, — ласково произносит Чон, крепко обнимая младшего за поясницу. — Поцелуй меня, — тихо требует Пак. Хосок послушно врезается в пухлые губки любимого и затягивает в долгий, ленивый поцелуй, смакуя его сладкие губы и мыча от удовольствия. Чимин медленно отвечает, укладываясь на Чоне. — Спокойной ночи, Хося. — Спокойной ночи, любимый, — отрываясь от губ Чимина, Хосок прикрывает глаза и укрывает себя и любимого одеялом.

***

Когда Тэхёна забирают родители, Чимин бежит собираться, визжа от предвкушения. Хосок медленно собирает документы в папку, радуясь тому, что сегодня у них появится малыш. Чимин уже определился с полом и хотел бы мальчика, да и сначала будущие родители хотят заехать в детский магазин и купить все необходимое, чтобы потом не мучить ребёнка со всем этим. Ища ключи от машины в коридоре, Чон накидывает бомбер на плечи и ждёт Чимина. Чимин застегивает куртку и виснет на плечах парня. — Ура-ура-ура!

***

В доме малютки Хосок и Чимин тормозят у кроватки с новорожденными детками и сердце Чимина выбирает пухлощёкого мальчишку, который болтает ножками и лепечет что-то на своём детском. — Хося, посмотри какой котёнок, — заворожённо еле слышным шёпотом говорит он, оглаживая перила кровати. Хосок тоже в восторге от этого ребёночка, потому они сразу же начинают оформлять документы. Нянечка позволяет подержать малыша, а Чимин после этого помогает ей собрать нового члена семьи и переодеть в новый купленный фиолетовый хлопковый костюмчик. Все три года Хосок и Чимин воспитывают Намджуна и считают себя настоящими родителями. Сегодня они собираются съездить в огромный торговый центр, зайти в детский мир и скупить все игрушки, какие только понравятся Намджуну. Чимин сажает ребёнка в коляску и строго грозит пальчиком, говоря, что из коляски вылезать нельзя. До торгового центра считанные минуты пешком, потому семья решает прогуляться. На выходе из подъезда Хосок понимает, что они забыли взять Намджуну бутылочку с кипячёной водой, потому он целует Чимина и сына в губки и, говоря о том, что он их догонит, уносится обратно. Уже перед торговым центром Чимина окликает знакомый любимый голос и он оборачивается. Оборачивается и вместе с этим теряет рассудок в минуту: Хосок, перебегающий дорогу в неположенном месте, попадает под колёса дорогой иномарки, а бутылочка с водой откатывается к обочине. Чимин вскрикивает и разворачивает коляску, спеша с Намджуном к месту аварии. Водитель, сбивший Чона, хватался за голову и уже вызвал скорую. Лелея надежду, Чимин оставляет колясочку с испуганным Джуном у машины с погнутым бампером, но разворачивает ее лицом к торговому центру, и как оказалось, что не зря. Хосок лежал без чувств. Его тело перекрутило на бешеной скорости, сломало кости, а лицо было изуродовано асфальтом и было в крови. Чимин и сам не понял, что уже плачет с момента аварии, но понял, что он потерял все, когда осознал, что Хосок мертв, потому что был задет висок, что и привело к летальному исходу. Хосок оставил своих любимых, не успев попрощаться. — Нет, пожалуйста, только не это! Открой глаза! Ты не можешь так поступить с нами! Зеваки собираются вокруг, что-то тихо бормоча; вдали слышится визг сирены, а над ухом дрожащий голос малыша. — Почему ты плачешь, папочка? А почему папочка Хо не открывает глазки? Он что, уснул? И Чимин, кусая губы, прижимает к груди тело любимого так, чтобы ребёнок не видел увечий на теле родителя. — Да, малыш. Папочка уснул. — А когда он проснётся, мы будем играть? — Он не проснётся, зайка. Не проснётся...

***

— И так, дети, что есть на небе? Кто хочет ответить? Чимин подглядывает в щель двери, рассматривая пятилетнего сына, что впервые посещает подготовку к школе. — Я! — Чон Намджун, давай, отвечай. — На небе есть солнце и облака. Ночью там луна и много-много звёзд. А ещё на каждой звездочке живет добрая душа. На одной живет душа папочки Хо. Ночью я смотрю в окошко и рассказываю папочке, что мы делали с папой Чимином и куда ходили. — Умница! Садись на своё место, — воспитатель грустно улыбается, как и Чим в дверях. После Джун и Чим идут в парк, где долго играют на площадке. К концу вечера Нам так устает, что засыпает на плече папы, и тот тащит здоровую тушку ребёнка домой. Вечером в парке не так много людей, небо освещает город молодой луной, а Чимин смотрит на звёзды, вспоминая о Хосоке. Увлечённый мыслями, он не замечает, как падает любимый кролик сына из его рук. — Вы обронили. И Чимин замирает, не смея повернуться. Этот голос слишком знаком. Это голос Юнги. Юнги за много лет сильно изменился. Он не выглядел разбойником, как на третьем и четвёртом курсе, а за последнее время и совсем поднялся на ноги, стал успешным продюсером. Юнги за столько времени так никого к себе и не подпустил, как когда-то подпустил Чимина, но с возрастом он перестал следить за младшим и увлёкся работой. Сейчас Юнги выглядел очень солидно. Чёрное пальто с высоким воротом, аккуратно уложенные муссом светлые волосы и красивая тонкая оправа очков с диоптриями. Вместе с Чимином он ещё потерял и зрение. На запястье дорогие часы, а на плече сумка на длинном ремне. Вообще-то Юнги недалёко живет, потому решил, что сегодня оставит свою иномарку и прогуляется пешком. Но никак не ожидал он встретить здесь... Чимина. Юнги узнал. Узнал его сразу же, как только он обернулся. На руках спал ребёнок, сопя в шею; возможно, что племянник... Хочется снова вернуться в студенческие годы и, черт, сделать вид, что не узнал, но Юнги давно уже взрослый человек, серьёзный мужчина. — Здравствуй. Рад встрече, ты по-прежнему потрясающе выглядишь, — Мин снисходительно кивает сонному ребёнку и криво улыбается. — Привет, малыш. Кролик возвращается обратно в руки ребёнку, а Юнги вновь выпрямляется, заглядывая в лицо Пака. — Как дела? — П-привет, — Чимин спускает проснувшегося малыша на землю и смотрит на парня, нет, на мужчину, перед собой. — Я... — Папочка, я хочу кушать. — Да, Джуни, сейчас. Хён... — А дядя с нами пойдёт? Чимин поднимает взгляд и смотрит в лисьи глаза, слабо кивая. Все втроём они в тишине идут до дома. Малыш опять засыпает на руках отца, а Чим просто не может поверить, что сейчас рядом идёт он. Юнги всю дорогу к дому Чимина просто думает. Ребёнок называет Чимина папой, значит, он точно не племянник. Почему рядом нет Хосока? Они расстались? Если бы был Хосок, то явно бы его не пригласили в гости. Значит, все же расстались.

***

У Чимина квартира совсем небольшая, на кухне лампа свисает на длинном проводе и отбрасывает тени на стены в бумажных обоях, что понизу разрисованы фломастером. У стены стол, детское кресло и один стул. У противоположной стенки кухня, прибранная, но сразу видно, что старая. Чимин варит кашу и кофе, пока Джун тянет гостя в комнату показать свои игрушки. Комната у них одна. У окна кровать и маленькая дверца, за ней совсем небольшое помещение с колыбелькой. Все стены выкрашены в темно-синий и увешаны звездочками. Это помещение для сна малыша сделано из небольшой ниши. В доме Хо у ребёнка была своя комната, но Чимин один не мог потянуть квартплату, потому семья и ютилась в однушке. У кровати Чимина большой мягкий пуф и книжная полка. Напротив дивана шкаф и много ящиков с игрушками. Джун раскладывает по мягкому ковру железную дорогу и говорит совсем как взрослый, вполголоса, чтобы только Юн услышал. — Аджоси, Вы оставайтесь с нами. Папе грустно одному, он ночью плачет. А папа Хосок со звёздочки, наверное, уже не вернётся. Попадая в однокомнатную квартирку Чимина Юнги неожиданно понимает, что Хосоком тут даже и не пахнет. Всем было известно, что Хосок был сыном богатеньких родителей, но и сам много чего добился; и если бы Чон был рядом, точно бы Чимин и их (?) сын не жили бы в древней однушке. «Значит, все-таки бросил. Но на Хосока ведь это не похоже...» Из мыслей Юнги вырывает взрослый лепет ребёнка про папу Хосока и звёздочки. А уже из этого можно сделать вывод, что Хосок мертв... Юнги сглатывает ком в горле и осторожно помогает собрать малышу железную дорогу, прикусывая губу. — Папа Хосок наверняка гордится тобой и папой Чимином, наблюдая за вами со звездочки, — хрипло и шепеляво произносит Мин; он не умеет разговаривать с детьми и немного чувствует себя некомфортно в присутствии ребёнка. — Мы... с папой поговорим, когда ты ляжешь спать, и все обсудим. Хорошо? — Хорошо. Только не обижай папу, он так устал, — ребёнок ставит последнюю детальку и даёт любимый поезд Юнги в руки. — Если ты будешь заботиться о папе и сделаешь ему улыбку, я отдам тебе все свои любимые игрушки. Ребёнок хочет сказать ещё что-то, но Пак на кухне уже зовёт обоих на ужин.

***

— Прости, он такой разговорчивый, — Чимин прикрывает дверь в спальную комнату Хо, где малыш уже видит сны. — Хочешь ещё кофе или, может, вина? — Давай просто поговорим? — Юнги останавливается у кухонного окна и поправляет очки на переносице. — У тебя прекрасный сын. — Да, я очень люблю его, — Чимин садится на столешницу и открывает одну конфетку. — Думаю, я должен извиниться и пожелать тебе хорошего буду- — Ты ни в чем не виноват, — Юнги останавливает Чимина на полуслове, потому что ему и, правда, не за что извиняться. После того разговора они даже не попрощались, а наговорили друг другу многого. — Я... был грубым в последний раз с тобой и извиняться должен я. — Нет, ты сказал все правильно. Если бы не я... Мы бы могли быть вместе тогда. Я все испортил, — Чимин складывает из фантика сердечко и кидает его в мусорное ведро. — Расскажешь о своей жизни? Юнги отрывается от подоконника и подходит к Чимину. Останавливаясь в шаге от него, он укладывает ладони по обе стороны от бёдер Чимина, совсем не касаясь и сохраняя дистанцию. — Что тебе интересно знать? Я — продюсер. Рэп больше не читаю, оставил это в прошлом... Одинок. — Вроде, хорошо, но звучит печально. Почему бросил музыку? — Чимин берет ещё одну конфету — нервничает. — Не нервничай, — Юнги слишком хорошо знает Чимина, потому осторожно выуживает из пухлых пальцев конфету, разворачивает ее и подносит к губам младшего. — Оставляю свои тексты на бумаге, потому что слишком личное, потому больше и не читаю. Чимин съедает конфетку, чуть касаясь губами чужих пальцев, но не специально. — Очень жаль, я бы хотел услышать их... Впрочем, я тоже не стал врачом. Ну как... стал, но сейчас не этим зарабатываю. — Тебе нужна помощь? Мне не очень нравится это место... — честно признается Юнги, снова возвращая обе руки на столешницу. — Нет, хён. В следующем месяце я пойду на третью работу; там особо делать ничего не надо, а денег много платят. Так что сниму что-то лучше, — Чимин слабо улыбается и хватается за ещё одну конфету, но старший забирает ее. — Не отказывайся, — строго шепчет Юн, — пожалуйста, хотя бы сейчас, Чимин. — Юнги сжимает конфету в ладони, продолжая смотреть Чимину в глаза. — Но, хён... Это неудобно. Ты не должен, это мои проблемы, — Чимин не знает куда себя деть, все это слишком странно. Старые чувства пытаются прорваться наружу, но он их слишком глубоко закопал в себе. — Тем более Нам скоро в школу пойдёт, я не буду за садик платить и... — Чимин, — Юнги вновь тихо и спокойно обрывает Пака, острожно хватаясь пальцами за его подбородок, — сколько лет прошло, а я все никак не могу выкинуть тебя из головы. — мужчина судорожно сглатывает, чтобы снова продолжить говорить, — я прокручиваю тот день в голове и виню себя за то, что наговорил тебе тогда. Виню себя за то, что не применил никаких усилий, чтобы ты был со мной. Вся эта подростковая юношеская чушь... — он переносит прохладную ладонь с подбородка Чимина на его щеку и осторожно поглаживает кончиками пальцев. — Я виноват перед тобой, но сейчас перед тобой другой человек, взрослый Мин Юнги, который сможет помочь и не включит нервную бабку-истеричку. Чимин теряется; он опять погружается в шоколадную бездну хёновых глаз и не может выбраться. Чуть придвинувшись ближе, он укладывает свой лоб на чужое плечо и прикрывает глаза. — Я... После смерти Хосока я так винил себя... Винил в том, что думаю о тебе, а не о нем... — Что случилось? — одними губами спрашивает Юнги, аккуратно приобнимая младшего за поясницу обеими руками, но без лишнего умысла. Просто для поддержки, конечно же, подставляя своё плечо для лобика Чимина. — Его сбила машина... Намджуну было всего три и... он бежал к нам через дорогу и... и... — Чимин замолкает, чтобы не выпустить лишние чувства, и кусает губы. — Джун... он очень хороший ребёнок и достоин лучшего... Я так мало даю ему... Я такой плохой отец. И он не знает зачем говорит все это Юну. Возможно, потому что больше некому, а сказать так хотелось. А, возможно, просто потому что это он, его хён. — Ты не виноват, это просто ужасная случайность. Лучших людей забирают раньше, — шепчет Юнги, перенося одну из ладоней на рыжую макушку. Утопив пальцы в густых волосах, Мин тяжело вздыхает и поглаживает Чимина по голове, в то же время прижимая к себе. — Ты хороший отец, Чимин, в этом я даже не сомневаюсь, но сейчас тебе нужна помощь. Я не предлагаю тебе ничего... такого, — он закусывает губу, жмуря глаза. — Просто позволь мне помочь вам; переезжайте ко мне... Ребёнка нужно готовить к школе, он у тебя и правда хороший. — С-спасибо. Я отплачу тебе, как только смогу, — Чимин тихо всхлипывает, сразу вытирая рукой щеки. Он бы никогда не опустился так низко, но ребёнок важнее гордости. — Я лягу на диване, а тебе на кровати постелю, хорошо? Или не хочешь оставаться? — Отплати мне улыбкой, м? — Юнги не даёт Чимину отстраниться от себя и теперь, правда, крепко-крепко обнимает. — Давай ляжем вместе, если тебе не кажется это наглостью. — Хорошо, — отвечает Чимин на оба вопроса, прижимаясь к мужчине.

***

На Чимине большая растянутая футболка и тёплые носки, на Юнги пижама с медвежатами и тоже махровые носки, потому что «пол холодный, хён». А в кровати тепло, особенно под одеялом, особенно в объятиях. Чимин долго не может уснуть, потому что слишком хорошо и страшно, что все кончится. Но сон сильнее, а завтра на работу. Юнги засыпает, без всяких пошлых умыслов обнимая Чимина за поясницу. Всю ночь он спит как убитый, переодически поглаживая сквозь сон бедро Пака и поясницу. Так уютно и, действительно, кажется все сном. Под утро между двумя телами устраивается одно маленькое с довольной улыбкой. — А аджоси с нами останется? — звучит в тишине рассвета, и Чимин кивает. — Да. Спи. Утром, когда между их тел размещается маленький Намджун, Юнги все так же сквозь крепкий сон, трется носом о висок ребёнка, снова начиная поглаживать поясницу Чимина ладонью. На работу сегодня Пак не пойдет: это решил за него Юнги, но ему скажет чуть позже. Чимину нужно отдохнуть, потому что работать на двух-трёх работах, как пчелка трудиться, очень сложно, а особенно сложно для такого хрупкого Чимина.