Правда или действие?

Чимин просыпается в шесть. Без будильника, просто потому что привык, а будильник в доме с ребёнком — непозволительная роскошь. Парень тихо уходит на кухню и уже начинает варить кофе, когда чувствует объятия со спины и как чужое дыхание щекочет затылок. — Ты сегодня дома будешь. — А работа? — Нет. — Хорошо, я напишу начальнику... Юнги оставляет осторожный поцелуй на шее и уходит в спальню, куда вскоре возвращается и младший. Джуна Чим относит в детскую кроватку, а сам устраивается в сонных объятиях. Юнги невесомо жмёт тело Чимина к своему, мыча тому в затылок. Глаза слипаются, а веки тяжелеют: он никогда не просыпается так рано. — Забудь про работу, отдохни, — хрипло шепчет он. — Поспи подольше. Чимин хочет тихо возмутиться, но шепелявое «пожалуйста» делает своё дело. Намджун к одиннадцати будит дядю Юнги и тихо шепчет на ушко испуганное: — Папочке нужно на работу, аджоси... Его будут ругать. Юнги прикладывает указательный палец к пухленьким губам ребёнка, надевая очки и садясь в постели. — Нет, — шепчет он, — у папочки отпуск. Ты, наверное, хочешь кушать? Намджун кивает, и оба они тихо выходят из комнаты, прикрывая за собой двери. На кухне Юнги теряется, но Намджун быстро находится и проводит экскурсию по кухне для дяди. — Вот здесь кашки и крупы, тут тарелки, тут приборы, здесь приправы и чай. Юнги кивает, прикусывая губу. Все это они заберут с собой и переедут в его просторную квартиру, где места хватит для всех. Мин готовит себе кофе, а ребёнку манную кашу. Позавтракав, они остаются на кухне и тихо общаются. Чимин выходит к двенадцати, сонно потирая глаза, но с довольной улыбкой. Он сразу ловит сына на руки и целует того в щеки. — Доброе утро, медвежонок. Доброе утро, хён, — младший замечает полупустую чашку с кофе перед Юнги и детскую тарелку в молоке, видимо, с бывшей манной кашей. — О, вы позавтракали? Какие молодцы! Чимин тихо смеётся, пока Нам рассказывает о том, как Юн чуть не спалил манку. — Аджоси хороший! — протестует малыш. — Очень хороший, сынок. Он вообще самый лучший! — Как папочка Хосок? — Д-да. — Теперь аджоси мой папочка? Юнги тупит в пол, вслушиваясь в слова ребёнка и Чимина. Хмыкая, он приподнимается из-за стола и выглядывает в окно, облокачиваясь на подоконник обеими ладонями. — Вы пока собирайтесь и соберите самое необходимое, а я схожу за машиной. Ладно? — Х-хорошо, — Чимин краснеет за сына и опускает его на стульчик. — Намджуни, Юнги-хён наш друг, который нам помогает. Он как волшебник в сказке. Чимин улыбается смущенно старшему и начинает собирать вещи, пока сынишка рисует что-то в маленькой тетрадке. Волшебник из сказки скрывается за входной дверью, слыша детское «мы что, переезжаем?». Ответа Юнги не слышит, потому что спускается на лифте на первый этаж и нерасторопно идёт к своему дому, в элитном дворе которого стоит его большой внедорожник. А рядом с внедорожником невысокая иномарка. Юнги использует обе машины, только внедорожником пользуется чаще, когда приходится возить новеньких певцов и их аппаратуру в туры, а для своего удовольствия у него есть иномарка. Через полчаса Юнги тормозит у подъезда и взбегает по лестнице, открывая двери в квартиру Чимина. Оба уже стоят в прихожей с сумками и поправляют прически в зеркало. — Хён, ты точно уверен? — Чимин кусает губы, проверяя все ли собрал. Юнги игнорирует вопрос Чимина и обращается к ребёнку. — Намджун, ты хочешь собственную большую комнату? — Хочу! — ребёнок кивает и осторожно шагает к мужчине. — Но больше хочу, чтобы у папы была красивая комната! — У папы будет самая красивая и самая лучшая комната, — обещает Юнги ребёнку, подхватывая его на руки. Он берет часть сумок в свободную руку и спускается вниз к подъезду. Там Юнги спускает Намджуна с рук, открывая багажник внедорожника и выгружая туда все вещи. Попутно с этим он ещё успевает открыть заднюю дверь и разрешает ребёнку залезть в машину и расположиться как ему угодно, даже вместе с ножками, только сначала снять обувь. Чимин спускает остальные сумки и отдаёт консьержке ключи от квартиры. Он помогает пристегнуться и сыну, а когда Мин хлопает багажником, подходит к нему и осторожно обнимает. — Спасибо большое. — Чимин, я не знаю, как искупить вину перед тобой, потому я сделаю все для тебя и для твоего ребёнка, — выдыхает Юнги свои мысли и целует Пака в висок. — Садись, заедем в торговый центр. — Юнги, ты не виноват ни в чем, хорошо? Чимин сжимает его, перед тем как отпустить и устроиться на пассажирском сидении. — Хорошо, идём. Юнги отрывается от Чимина и приоткрывает ему двери пассажирского сидения спереди. Уже размещаясь на водительском, старший поворачивает голову назад и интересуется у Намджуна, что до сих пор изучает салон дорогой машины. — Нам, ты знаешь, куда мы сейчас поедем? — он выдерживает интригующую паузу, замечая в глазах ребёнка огоньки. — За игрушками для тебя и подарками для папочки, — заговорчески шепчет он, зная, что Чимин все слышит. — Эй! Юнги! Мы и так тебе обязаны! — Я все ещё хён для тебя. Пока сын довольно верещит, а Мин довольно улыбается, Чим наигранно обиженно дует губки. — Я отдам тебе все до копейки! Юнги хмурится на секунду и легонько щёлкает пальцем по носу младшего. И он доволен собой, доволен тем, что эти оба человечка будут счастливы.

***

После двух часов гуляния по торговому центру и растрачивая бесконечных денег с золотой карточки Юнги, все трое наконец-то добираются к дому приятно уставшие. Юн берет на себя ответственность за все вещи, вручает малышу ключи от квартиры и отправляют Чимина вместе с ним. — Второй этаж, двенадцатая квартира. Одиннадцатая тоже моя, я не успел заложить двери. Месяц назад делал ремонт, соединив обе квартиры. — Ух ты... Там должно быть очень просторно! И правда, жилище оказывается очень большим и красивым. И ребёнок, и Чимин просто в восторге и не могут поверить, что теперь будут жить тут. Уже вечером в новом доме, после того как оба новых жителя долго пищали от восторга, они все втроём устраиваются на диване и просто болтают. Намджун забирается на руки к Юнги и трется об него носиком. Юнги включает для фона плазму, по которой транслируется какая-то дешёвая мелодрама с плохой игрой актёров. Главные герои целуются, а оператор решает взять это в полный кадр. И, кажется, увлечённо наблюдает за этим только Намджун. — А что они делают? — Чимин переводит взгляд на экран и вздыхает. — Они друг друга целуют. Так делают, когда любят друг друга. — Тогда поцелуй аджоси! — Эй, Намджун, нельзя целовать человека, если он не хочет этого! — А кто сказал, что я не хочу? — тихо возмущается Юнги, встречаясь взглядом с Чимином. — Он хочет! Целуй! Маленький купидончик вопит во весь голос, а Чимин перевешивается через него, очень осторожно приближаясь к хёну. Он закрывает глаза и кратко целует в губы, задержав дыхание. Юнги с трепетом ловит чужие губы и сминает в мягком поцелуе. Все же при детях целоваться нельзя, потому мужчина отстраняется, смущённо улыбаясь и поправляя очки. Чимин покрывается ярким румянцем и садится на место, не в силах сдержать смущённую улыбку, пока Нам громко хлопает в ладоши. — Все, теперь пора спать! Пошли я спою тебе песню и расскажу сказку. — А аджоси тоже с нами полежит? — Аджоси, полежишь с нами? — скромно спрашивает Чимин, а Юнги легко соглашается.

***

Юнги живет вместе с Чимином и Намджуном целый месяц. За это время ничего практически не поменялось; поцелуй остался в неге нежного пятничного вечера, Чимин и Юнги вели себя, как настоящая семья, но не приблизились друг к другу ни на шаг. Спали, впрочем, вместе, а Намджун был бы не Намджуном, если каждое утро не приходил бы к папе и аджоси, чтобы лечь между ними. Вроде бы, все было идеальнейшим образом. Чимин стал настоящим домохозяином и уже не переживал ни за одну из своих работ, Намджун радовался, что папочка отдыхает и часто улыбается, а ночью не плачет, а Юнги работал с утра до вечера. Вечером после работы его кормили вкусным ужином и обласкивали на диване перед телевизором с обеих сторон, а выходные Юнги уделял лишь своей... семье. Он водил Чимина и Намджуна в рестораны, в парки развлечений и в кино на мультики. Юнги и сам не заметил, как его одиночество сменилось семейной жизнью. Не заметил, что Намджун стал как родной, а Чимин занял роль идеального мужа. Он не заметил, что его огромная квартира наполнилась доверху мягкими игрушками и машинками, наполнилась детским запахом и запахом любимого мужчины, шаг к которому он все боялся сделать. Обычный пятничный вечер у телевизора на диване. Обстановка сменяется, когда Намджун засыпает. Юнги относит ребёнка в его большую комнату, из которой утром малыш обязательно придёт и ляжет между ними, а затем плетётся в соседнюю спальню, где в кровати лежит Чимин. — Я уложил, — с гордостью звучит в темноте комнаты. Юнги ложится рядом с Чимином и откидывается на подушки, почти сразу же обнимая Пака и притягивая к себе. — Молодец, — хихикает Пак. Рыжая макушка укладывается на широкую грудь, и Чимин чувствует себя самым счастливым сейчас, здесь, рядом с тёплым заботящимся хёном. За это время он не уставал благодарить Юнги; каждое утро начиналось со «спасибо» и каждый вечер закачивался тем же. Потому что Чимин правда благодарен. Тёплая постель с мягким одеялом и приглушённым разговором. Чимин обожает это время, когда их малыш уже спит, а они нежатся в свете луны. Он обожает лежать вот так, совсем рядом, когда на нем лишь длинная футболка Юнги, а на его бедре рука хозяина дома, футболки, и, наверное, сердца Чимина. — Завтра суббота, — тихо произносит мужчина, снимая очки с глаз и размещая те на прикроватной тумбе. — Хочешь, сводим Джуна в цирк? Старший запускает пальцы второй руки в рыжие волосы Чимина и нежно те перебирает, пропуская сквозь фаланги. — Да. Спасибо большое, — Чимин кивает и смотрит на профиль мужчины, ручкой осторожно оглаживая его грудь. Юнги вздыхает и приподнимается на локте, заглядывая в блестящие глаза Чимина. — Тебе спасибо, — ответить Юнги Чимину не даёт и осторожно накрывает его губы своими, сминая в нежном поцелуе. Чимин замирает на мгновение, но потом прикрывает глаза и зарывается ручками в волосы старшего, не давая отстраниться. — Правда или действие? — шепчет Пак, чувствуя скопившуюся влагу в уголках глаз. — Правда, — шепчет Юнги прямо в губы Чимину. — Я... хоть немного нравился тебе тогда? И сейчас?.. Юнги тяжело выдыхает, касаясь щеки Чимина ладонью. Что тогда, что сейчас Юнги испытывал лишь одно чувство. И раз время пришло, а потеряно его достаточно, пора признаться. — Я любил тебя, Чимин. И сейчас люблю. — Я тоже люблю тебя. Всегда любил и всегда буду. И Чимин сам тянется к губам старшего. В этот раз не будет глупых ошибок, в этот раз он не будет сбегать. В этот раз они не спрячут свои чувства. — Я был таким дураком, Чимин... — раскаиваясь, шепчет мужчина. — Ты всегда был рядом, а я всегда упускал момент, строил из себя не пойми что... Прости. Если бы не я, мы бы были счастливы намного раньше. — Мы оба постарались, — Чимин тихо всхлипывает и целует Мина в обе щеки. — Но теперь мы будем счастливы, хорошо? — Обязательно будем. Юнги укладывается обратно на подушки и осторожно вытирает кончиками пальцев скопившееся слезы на глазах Чимина. Он желает тихое «спокойной ночи» и вскоре они оба засыпают в обнимку, готовые к совместной жизни, готовые к совместному счастью.