Победить

      Гарри честно спал первую ночь, даже, лучше сказать, утро, как только прибыл в Нору. Потом потратил день на отдых, разговаривал с друзьями и мало о чем думал. Попросил Рона погулять около дома, и они обошли всю территорию Норы. Гарри не смог так бездарно упустить шанс поглядеть, где, кто и как там их охраняет. Делюминационные различил сразу: недалеко прятался аврор. Претендент из Ордена Феникса отсутствовал вообще. Видимо, «охранял» их сегодня Флетчер. Так даже лучше. Гарри до сих пор испытывал необъяснимое чувство стыда за то, что не пришел. Гер точно волнуется — он может надумать такого, что потом не поймешь, как он вообще до такого дошел.       Миссис Уизли прибежала через два часа, запрягла Джин и Гермиону готовить обед, потому что они «будущие хозяйки». Близнецы одномоментно хрюкнули, и Джинни, успевая притворяться овечкой и чистить картошку, метко послала овощ в глаз одному из близнецов. Миссис Уизли поохала, поахала, но сводить не стала, сказала, что теперь будет их различать. Гермиона мгновенно отвернулась к раковине, испытав срочную потребность помыть руки и скрыть смех, Рон рядом стоял красный, еле сдерживаясь, близнецы обиженно сопели, Джин улыбалась, как кошка, вдоволь наевшаяся сметаны, а Гарри стоял и наблюдал.       До вечера они с близнецами играли в квиддич. Метел хватило, и Гарри вспомнил недавно произошедший здесь разговор с директором, но быстро выбросил его из головы. Рон хотел пробоваться на вратаря, так что Гарри был охотником. Фред (с синяком) тоже стал вратарем, а Джордж охотником, потому что его метла была лучше и не заворачивала влево.       Потом ужинали, с аппетитом наворачивая приготовленное. Хвалили девчонок и миссис Уизли: они совершенно одинаково хихикали и смущались. Близнецы хотели начать оду прекрасной леди Джиневре, но Джин с намеком спросила их о добавке картошки. Близнецы намек поняли и замолчали. Рон хрюкнул в тарелку. Миссис Уизли запричитала: он все время давится! Теперь уже хрюкнули все.       Потом пришел мистер Уизли, и они вчетвером подслушивали новости из министерства. Поттер почти засмеялся, когда услышал про главную новость в министерстве: двух егерей выслеживали и поймали целый отряд авроров, и сейчас те кукуют в Азкабане. Руфус Скримджер заявил, что эти егеря дали много полезной информации и что это первый «подарок» магам и первый шаг в борьбе с Тем-Кого-Нельзя-Называть.       — Что могут знать егеря? — шепнула Гермиона, полностью повторив мысли Гарри. — На это клюнут только идиоты.       — Под идиотами ты подразумеваешь всех, кто глупее тебя, — миролюбиво произнесла Джин. — Так что привыкай, Герми, тебя окружают идиоты.       — Не называй меня Герми, — буркнула Гермиона, скрывая смущение.       Мистер Уизли не сказал больше ничего существенного, только расхваливал еду и говорил об изобретениях маглов.       Гарри зевнул и первым встал, смачно потянувшись.       — Ничего интересного больше не будет.       — Скорее всего, — подтвердила Гермиона.       — Нужно дослушать, Гарри, — слабо возразил Рон, — вдруг они заговорят об Ордене Феникса…       — Не думала, братик, что ты захочешь слушать личные разговоры родителей, — подколола Джин, поддерживая Гарри и Герми.       — Все важные новости рассказывают в первую очередь, — объяснил Гарри Рону. Тот не хотел соглашаться и аргументировал свою точку зрения:       — Мама может рассказать, куда ходила.       Гарри замолк и задумался.       — Дела Ордена Феникса — это дела Ордена Феникса. Без разницы, — после молчания сказал он. — Нас они не касаются.       Ребята молчали и смотрели на него пораженно.        — Ты… изменился, Гарри, — неуверенно заметила Гермиона, разрывая тишину.       Поттер вздохнул и объяснил:       — Из-за моего ненужного вмешательства умер Сириус. Если бы я не полез, а сказал взрослым или, элементарно, послал Патронус, то Сириус остался бы жив.

***

      Гарри ушел в комнату Рона. Лег на постель, бездумно глядя в потолок. Он действительно считал, что поступает правильно, хотя подозревал, что это всего лишь оправдания не сближаться с ОФ, потому что он напоминал о Сириусе, а Поттер не хотел трогать заживающие раны, напоминавшие о его глупости. Самое смешное заключалось в том, что даже это не было оправданием: Гарри смог контролировать себя в доме… Сириуса и легко отключился от мыслей о нем.       Хотелось просто побыть в одиночестве. Повод нашелся, Поттер им мгновенно воспользовался, даже сам не разобравшись сначала в причинах своих действий. Гарри жил в Норе всего день, но уже устал от шума и постоянного движения.       Поттер до этого и не предполагал, что настолько привык к одиночеству. У тети Петунии его никто не трогал, если он исправно работал. Последнее Гарри делал автоматически, так что его не отвлекали. В Норе же было уютно и по-семейному тепло, но это было не его. Поттер бы прекрасно погостил у Уизли дня два или три, но потом бы вернулся… Куда-то домой. В тишину, спокойствие, порядок и покой.       Поттер попробовал свободную, независимую жизнь, и ему сейчас сложно было вынести душную опеку миссис Уизли, мягкий тон директора или желание все обсудить вместе у друзей. Он любил их, — каждого по-своему — но ему было неприятно так близко общаться, так много общаться.       Гораздо больше его волновал Олливандер. Сам старичок Поттера не беспокоил — тот был лучшим мастером палочек в Англии, его не убьют и не покалечат… смертельно, так что это было не критично. Гарри волновал оставленный практически без присмотра магазин. С палочками. Нет, не так: с мощными, качественными палочками, пару из которых можно бессовестно стащить в суматохе.       Такой шанс выпадал редко.       Палочки, которые продавались в Лютном или в тени — те, которыми пользовались Гер, Лута и другие теневики — были пустышками, без сердцевины, в которой и заключалась вся суть палочки. Так что они были таким промежуточным вариантом между палочковой и беспаловочковой. Они были в большинстве случаев универсальны, но и ломались быстро. И покупались в больших количествах. Но были под запретом.       Палочки заслуженного мастера были куда крепче. И они были оставлены без присмотра.       Гарри чувствовал себя нерешительным идиотом, потому что лавировал между «такой шанс выпадает раз в жизни» до «ты опустился до воровства?». Где его гриффиндорские корни… Пусть и дальше не вылазят. Гарри перевернулся на живот, устраиваясь поудобнее.       С другой стороны, размышлял он, в этот раз нужно будет подготовиться тщательно, благо, были деньги и были возможности эти деньги потратить. Осталось только выбраться из Норы. Сегодня и проведет разведку. Осталось только выяснить, как добраться до Косой Аллеи. Ночью, скрытно — прямо как преступник, а не Золотой мальчик. Гарри усмехнулся своим мыслям.       — Гарри, — тихо позвал его Рон, нерешительно топчась у входа.       — Извини. Нервы, — сразу вскинулся Поттер на его приход и понурил голову, объясняя собственный импульсивный, нелогичный и дурацкий поступок. Наговорил им бред, приплел туда крестного, сказал несколько пафосных фразочек и сделал грустную мину — а ребята переживают, волнуются понапрасну. Он идиот. А Снейп прав.       — Понимаю, — криво улыбнулся Рон. — Но не думай, пожалуйста, что мы против тебя. Серьезно, мы стараемся сделать как можно лучше. Ключевое слово тут, конечно, «стараемся», — тут он смущенно и неловко улыбнулся, как будто не знал, как Поттер отреагирует на этот жест. — Но, правда, это не вариант. В смысле, отойти от дел.       Поттер понял, что Рон сказал. Избранный не сможет жить обычно, его не оставят в покое просто так. Ребята хотели вправить ему мозги и правильно делали.       — Извини, — произнес Гарри через силу и нехотя добавил: — Миссис Уизли сказала что-то важное?       Эту тему хотелось поскорее закрыть, потому что Поттер чувствовал себя невероятно смущенно и по-идиотски. Голова, видимо, перегрелась, и холодной в любом случае не была.       — Нет, — быстро ответил Рон. Было видно, что он слишком поспешил, и было понятно, что он сделал это, чтобы поддержать разговор. Рон смутился и ярко покраснел, так что Поттер выручил друга:       — Понятно тогда. Думаю, мы можем завтра спросить, если что.       — Мир? — уточнил Рон.       — Мы даже не ссорились, — улыбнулся Гарри, но быстро сообразил, что такой ответ Рон воспримет как «я все еще обижаюсь». — Мир, конечно.       Рон облегченно выдохнул и расслабленно свалился на кровать.       — Гарри, кстати, — сказал он спустя некоторое время. Рон валялся и читал журнал по квиддичу, а Поттер игрался со снитчем. — Профессор Дамблдор… ну.       — Запретил вам писать. Я знаю, Рон. Ты мне сам сказал. И директор тоже, — ответил Поттер.       Он решил не говорить о деактивированной защите мамы — было понятно, что директор не хочет этого, если Гарри хоть что-то понимал. Профессор специально уточнил: рассказать про пророчество, а не защиту. Эта информация была опасной, намного более опасной, чем пророчество. Гарри не мог не знать ее потому, что она напрямую касалась его, но друзья были тут не при чем. Про колдовство Поттер не хотел говорить тоже. Во-первых, он не собирался пользоваться данной привилегией. Ограничение по волшебству накладывалось на палочку, на шесть лет, если ребенок приходил в первый раз. Автоматически считалось, что ему одиннадцать. Если бы Гарри рассказал о этой своей особенности, ребята бы точно посоветовали ему обратиться в министерство.       Этого делать было нельзя. Отсюда и вытекает «во-вторых»: все «шишки за недосмотр полетят в министерство и Руфуса Скримджера, который заодно с Дамблдором. Гарри просто осложнит их отношения и добавит никому не нужных движений. Конечно, Скримджер направит все шишки на Фаджа, но это совершенно не будет иметь смысла, а только привлечет внимание. Гарри думал, что это может принять — поймет и Рон, и Джин, но они были правдивыми и не любили все эти многоходовые комбинации — только Гермиона. Ну, и в-третьих, до Норы он прекрасно справлялся и с Ограничением колдовства, так что справится и дальше.       И, как Гарри мог забыть, в-четвертых и в-пятых: придется всем объяснять, почему Поттер вдруг перестал считаться и стал просто совершеннолетним, и об этом узнает Волдеморт и Пожиратели.       Минусов было намного больше, а существенных плюсов Гарри не мог найти. В конце концов, он не считал, что скрывает важную информацию. Вернее, не так: он скрывал важную информацию, но важную для него, а не ребят. Хотя Гарри признавал, что все это были отговорки для того, чтобы он мог спать с чистой совестью. В любом случае, даже если это были отговорки, Гарри не собирался придираться к своим словам и думать над тем, что скоро он запутается, что и от кого скрыл.       — Профессор Дамблдор не такой, каким кажется, — выпалил Рон на одном дыхании. Все это время он мялся и не решался сказать прямо: боялся реакции.       Гарри хотел спросить про прошлое директора, но промолчал: пришлось бы объяснять, откуда он знает про его.       — Я знаю, — пожал плечами Поттер.       — Что мы будем с этим делать?       — Ничего, — ответил он.       Дамблдор был слишком важной фигурой в войне с Волдемортом, так что личные подозрения не могли ему навредить. Так думал Гарри, стараясь мыслись объективно. Сам же Поттер искренне не хотел разочаровываться в том, кто стал для него образцом для подражания и недостижимым идеалом, если можно так сказать. Гарри воспринимал профессора как своего учителя и наставника, и всегда больно осознавать, что тот, кто всегда мог ответить на твои вопросы, может сам не знать чего-то.       — В смысле? — оторопело произнес Рон. — Может, нам… ну, типа, следить. Не просто же так директор запретил тебе писать.       Это действительно было странно. Письма не могли навредить его отсутствующей защите, только если сторожить сов. Хотя, об их дружбе с Роном было известно, и расположение Норы тоже. Сов легко можно было отследить. Пожиратели думали, что защита спадет в его семнадцатилетие, так что не очень наблюдали за ним вне школы, но могли. Гарри развеселился: его сторожили сразу Орден Феникса, министерство и ПСы, имеющие совершенно разные цели и противоборствующие друг другу. И он тут: вторая Арианна. Как бы не закончить также…       — Не нужно.       — Эм… Ладно, — недоверчиво протянул Рон.       Поттер не думал, что директор затевает что-то против них. Сейчас главной проблемой был Волдеморт. Гарри не мог объяснить ребятам, почему нельзя было присылать сов, — их отследить все-таки можно было, а защита исчезла, профессор перестраховался и правильно сделал — потому что это должно было раскрыть отсутствие материнской защиты, а это — причины, почему она исчезла, а это — его летние похождения. Гарри чувствовал, что слишком заврался друзьям, и теперь даже отдаленно не представлял, с какой стороны подступиться и стоит ли вообще это делать. Тень была его отдушиной, местом, где он мог быть не Гарри Поттером, а друзья будут напоминать об этом своим присутствием, как бы неприятно это было признавать.       Да и… Даже если директор действительно был таким, каким его описывала Бэгшот, то он прожил много лет. Скорее всего, профессор изменился. В какую только сторону, ехидно спросил сам себя Поттер, вот это вопрос…       В любом случае, сейчас было не время высказывать свое недоверие.

***

      Рон заснул почти сразу же: за этот день они хорошо умаялись, так что спали крепко. Гарри отважно боролся с зевотой и подступающим сном, пока не решил, что пора вставать. «Нужно было покупать Бодрящее», — билась набатом в голове мысль, пока Поттер накладывал еще одно Сонное на Рона. Друг выглядел таким беззащитным, и Гарри было очень стыдно за свое недоверие, но рассказывать он не хотел. Этот вопрос можно было отложить подальше, оставив неразрешенным, пока не придет время выбирать что-то определенное.       Поттер проверил экипировку: мантия, удобная дуэльная обувь, палочка, снятый артефакт (так меньше вероятность, что в нем узнают Гарри Поттера), накинутый на голову капюшон с привычным заклятьем Тени, закрепленные на предплечьях и бедре кинжалы и хороший нервный настрой. Еще мелкий мешочек с расширением пространства — Гарри основательно закупился в ВН-2, полагая, что следующие деньги будут не скоро. В мешочке лежало всякое барахло, которое добавляло спокойствие: несколько книг с интересными заклятьями (конечно, не требующих спешки), несколько флаконов, перья (зачем-то), которые можно было трансфигурировать во что-то более необходимое, и незаменимая мантия-невидимка. Последнюю Гарри надел на себя и тихо, стараясь не скрипеть на ступеньках, спустился вниз и вышел на двор.       На улице стояла безоблачная, ясная ночь. Гарри подумал, что гуляет только ночью — Сова, а не Ворон. Чувствовал себя преступником: фактически, он проникал на чужую территорию с целью ограбления. Если там еще что-то оставалось грабить. Гарри не привык долго думать, поэтому решил, что лучше сделает это сразу. Конечно, оценил предполагаемые риски: самое большое, чем он рисковал — это попадание в плен ПСам, но Гарри постарается не допустить подобного исхода. Специально для этого взял книги: рассудил, что никто не будет безвылазно следить за лавкой Олливандера, когда можно поставить сигналку. А если сигналка поставлена, ее можно обнаружить и снять. Было бы время.       Время было. Книги — тоже. Уверенности — нет, но Гарри не привык обращать на это внимание. Ему вспомнился его поход в Лютный этим летом: тогда Поттер точно также говорил себе, что он гриффиндорец, а те от данных слов не отказываются. Это привело к тому, что сейчас он идет воровать палочки.       Гарри, на самом деле, долго думал, как именно он доберется до Косой Аллеи. План был прост и ясен: надеть мантию-невидимку, отойти от Норы и вызвать Ночного Рыцаря. Не хотелось пользоваться этим магическим транспортом. Стэн вполне мог спросить, зачем Гарри поедет на Косую Аллею ночью, если все заведения работают только днем. Это выглядело как минимум подозрительно, как максимум — попахивало криминалом. Правдой это попахивало, поправил себя Поттер, правдой.       — Критчер, — шепнул Гарри, воровато оглядываясь. Домовик появился с негромким хлопком и уже открыл рот, чтобы выдать что-то мерзкое, но Гарри успел приказать первым: — Замолчи. Не шуми.       Домовик остался стоять с открытым ртом, смешно посмотрел на него исподлобья и скрестил руки. Гарри еще раз осмотрелся: около Норы никого не было, но это не значило, что за ним никто не наблюдает. В темноте сложно было разглядеть детали. Гарри снял мантию-невидимку, стянув ее с головы так, что та, если бы кто-то смотрел со стороны, нереалистично висела в воздухе.       С домовиком произошли разительные перемены: в его широко раскрытых глазах выразилось изумление, узнавание и неожиданное обожание. Критчер начал импульсивно размахивать руками, словно пытаясь выразить… что-то. Поттер решил не обращать на это внимания.       — Ты сможешь перенести меня?       Домовик посмотрел на Гарри, как на больного, но потом, обреченно вздохнув, кивнул.       — Сейчас я разрешу тебе говорить, — предупредил Гарри. Критчер с ожиданием уставился на него. — Но перед этим ты ответишь на несколько вопросов. Ты будешь исполнять мои приказы?       Кивок.       — Только мои? — уточнил Гарри.       Отрицательный ответ.       — Еще Вальбуги Блэк? Она может приказать тебе навредить мне? Я могу приказать тебе не слушать ее?       Домовик, видимо, слишком загрузился и не ответил. Гарри вздохнул.       — Молчать о том, куда и зачем мы сейчас пойдем, ясно? Не говорить никому, ни живым, ни мертвым, ни картинам. Не бормотать себе это под нос, ясно? Не подсказывать никому. Спросят про это — молчи. Понятно? Иначе я тебе уши надеру, — пригрозил Поттер, не думая об этом варианте всерьез. Глаза домовика засияли нездоровым блеском, а сам он неистово затряс головой.       — Никаких лишних слов и бормотания. Отвечать только на четко поставленные вопросы. Можешь говорить, — разрешил Гарри и добавил уже в качестве эксперимента: — Не исполнишь приказ — будешь наказан. Жестоко.       Главное, больше уверенности и властности в голосе, подумал Гарри и представил на месте себя Люциуса Малфоя. Критчер открыл рот, захотев, видимо, сказать что-то, но промолчал и в восторге прикрыл глаза. Гарри почувствовал себя почти неловко: приказывать он не любил. Критчер с блаженной улыбкой начал биться головой об ближайшую стену.       — Прекрати, — властно прервал Гарри, судорожно представляя себя Люциусом Малфоем и сделав высокомерное лицо. — Только я имею право наказывать тебя.       «Что за мазохист мне достался?» — удивился Поттер. Перед таким точно придется корчить из себя Властного Чистокровного Волшебника. Критчер замолк и замер, с ожиданием уставившись на него.       — Перенеси на Косую Аллею, — вздохнув, сказал Гарри с видом «я аристократ, я устал от вашей глупости». Домовик схватил его за руку, и они, наконец-таки, аппарировали.

***

      Гарри подозревал, что это была, как минимум, затея нехорошая, которая могла закончится неожиданно. Его гриффиндорская часть уверяла, что все будет нормально. Поттер знал, что Запрет на колдовство для несовершеннолетних накладывался позже, а сами палочки делали без этого заклятья. В любом случае, даже если бы ему прислали письмо, то не смогли бы призвать к ответу — владелец палочки не был зарегистрирован. Следовательно, Гарри не рисковал здесь. А вот где он рисковал, вопрос интересный…       Единственное, что смущало его, была сама наглость задумки. Ни один маг точно бы не подумал о таком. У ребят даже мысли не возникло, но Поттер увидел эту возможность, как только Гермиона сказала, что Олливандер пропал.       Косая Аллея почти не освещалась ночью — это сразу бросалось в глаза. Гарри вспомнил тень: там было всегда светло, почти по-дневному, несмотря на название. Самое интересное, что он никогда не был там днем. Самый максимум, рассвет. Аллея Теней скрылась в первую магическую, спряталась от Волдеморта. Сейчас туда еще хоть кого-то новенького могли пустить: раньше входили только по договоренности. Продавец, старик Стэн, с которым Гарри встретился в свое первое ночное путешествие, за ночь продавал только один порт-ключ, и то не каждый день, так что Гарри повезло. Естественно, группе не продавалось. Даже если один Пожиратель будет шпионить в тени, многого ему разузнать не дадут. Теневики были очень подозрительными. Да и боевитыми, к тому же, — егерей завалят пачками, это точно, а Волдеморту сейчас невыгодно разбрасываться людьми.       Гарри повертел головой, пытаясь сориентироваться среди прилавков. Ночью все казалось другим. Потом быстрым шагом направился к цели. Огляделся еще раз: людей не было. Поттер удивился бы, если бы были.       Гарри достал книгу, которую прикупил в тени, еще раз внимательно прочитал заклятье и наложил его. Диагностические чары выявили много заклинаний, но Гарри интересовало всего несколько. Запирающие были, — самые легкие, открывающиеся простой Алохоморой — Охранные и Сигнальные тоже. Гарри порылся в книге в поиске контрзаклятий. Со стороны это, наверное, выглядело странно.       Если открыть дверь Алохоморой, автоматически срабатывала сигналка — они были сцеплены между собой. Работа сигналки активировала второй и третий уровень защиты, окружая лавку щитом. В теории, конечно.       По идее, все это нужно было грубо ломать, хватать необходимое и быстро сматываться. Гарри поступил хитрее: Сигнальные чары не были рассчитаны ни на что кроме Алохоморы и реагировали только на них, поэтому Гарри использовал другие отпирающие. Остальное помешать ему не могло. На всякий случай — теневики люди с паранойей, а Поттер был теневиком — наложил Диагностирующее на все, что только увидел. Воровато оглянулся и поставил заглушку вкупе с чарами отвлечения внимания.       Поттер был слишком напряжен и взволнован. В такие моменты в голову всегда лезли мысли, что он вполне мог бы обойтись без дополнительных палочек, но Гарри успокаивал себя тем, что он гриффиндорец, а те на полпути не сдаются. Он был немного удивлен и раздражен своей реакцией, потому что считал, что он спокойно может контролировать себя. А тут — почти как девица на выданье.       Гарри не представлял, как будет искать нужные палочки. Если что, возьмет первые попавшиеся. Честно говоря, он рассчитывал на свой родовой дар, но интуиция молчала. Было совершенно непонятно, как этот дар работает. Вернее, догадки были, но для их подтверждения было слишком мало аргументов.       Сама лавка осталась такой же, какой ее запомнил одиннадцатилетний Гарри. С поправкой на время суток, конечно же. Поттер автоматически заметил: следов борьбы не было. Значит, Олливандер сдался без боя или, что вероятнее, не успел ничего сделать. Гарри аккуратно прошел в глубь помещения, стараясь не оставлять следов. Помещение было пыльным, так что Поттер затирал следы ног сразу же.       Следующая комната, видимо, раньше была мастерской. Поттер внимательно оглядел помещение. Выход был только один, окон не было вообще. Спрятаться, если что случится, негде. Помещение было открытым, но достаточно тесным. Одна дверь вела дальше. Это был склад всех палочек. То, что ему и нужно.       Дыхание захватило от удивления. Гарри замер, рассматривая бесчисленное количество прямоугольных коробок, и поражался таланту и терпению мастера. «Как я найду тут что-то свое», — проскользнула пугливая мысль.       Поттер сбросил себя эту вуаль очарования и решительным шагом прошел вглубь комнаты. Такие сантименты обычно были несвойственны ему, но обстановка предполагала. Если быть откровенным, то Гарри очень сильно надеялся на проснувшуюся интуицию. Видимо, она работала только тогда, когда в подсознании собирались факты, по отдельности не связанные, но дающие цепочку вместе. Как с щитами: Поттера напрягало несоответствие навыков Норда с такой глупой ошибкой, но в процессе самого боя задуматься об этом было почти что невозможно. Он принял за интуицию то, что его напрягали щиты. Напрягало его как раз-таки это несоответствие, но для этого нужно было думать, чтобы найти его. В мозг словно поступал конечный результат, итог, но эту цепочку можно было выявить при желании.       Тут же такой метод сработать не мог. У Гарри было недостаточно знаний о палочках, чтобы судить, из чего они созданы и кому подходят, так что «интуиция» молчала. Совместимость проявлялась, когда волшебник брал в руки палочку. Так что ему, чисто теоретически, пришлось бы потрогать все палочки и решить, какая лучше.       Конечно, Гарри не делал этого. Его бы устроила и просто послушная, как замена основной. Можно было бы еще взять «темпераментную», с которой заклятья выходят слишком мощные — как многоразовую бомбу. Так что выбор был достаточно большой, а значит, и успешность поиска тоже.       Поттер неуверенно достал одну коробку, открыл крышку, посмотрел на лежащую палочку. Почему-то оглянулся: такие… выходки обычно сопровождались маленьким концом света. Тот же поход в Годрикову Лощину. Тогда он сбежал из-за маленькой случайности. Сейчас Гарри чувствовал себя намного опытнее, а потому понимал, что полагаться на везение не стоит.       Все равно выходка была слишком… Наглой, вызывающей, безбашенной, гриффиндорской. Снейп бы выразился красноречивее, но смысл был бы тот же. Гарри пробовал разные палочки, колдуя простой Люмос — так никаких разрушений произойти не могло. И все равно, размышлял Поттер, это было слишком для простых магов. Гарри не был уверен, что им бы пришла в голову такая мысль. Это только он… адреналин любит. «Импульсивный идиот», — звучала мысль в голове голосом Снейпа. Гарри усмехнулся: данный сэр подозрительно много стал появляться у него в голове. Видимо, такое отношение задело его гораздо сильнее, чем он думал. Хотя, что еще ожидать после той его безобразной выходки на пятом курсе, когда он без спросу влез в чужие воспоминания?       Сейчас бы Гарри, опираясь на весь свой опыт и накопленную синяками мудрость… Поступил бы так же. Потому что был слишком любопытным, а такая информация была оч-чень интересной. Правда, постарался бы не попасться — и так все бы выиграли. Снейп бы остался с целыми нервами, а Гарри наоборот — расстался с идеализированием образа родителей и приобрел большую мотивацию научиться защищать разум, чтобы Снейп ничего лишнего не увидел.       …Заклятье было либо слишком ярким, либо слишком тусклым. Гарри чувствовал, как магия туго идет по палочке, словно ее выдавливали. Конечно, это были только ощущения, но с его палочкой ничего такого не чувствовалось. Ключевое слово тут было «его», так что Поттер не привередничал. Взял одну с слишком «яркой» вспышкой, которая не могла продолжительно гореть, и еще одну с ощущением, что магия «льется» в никуда, как будто половину теряя в пространстве. Герберт говорил, что у него большой резерв, так что Гарри ориентировался на скорость и недолговечность заклятий, а не на то, сколько «магии» заклинания тратят, хотя это и было всего лишь ощущением.       Мелькнула мысль появиться в тени, но он не взял с собой порт-ключ. Гарри и так слишком рисковал, сбегая из Норы. Это было пробной попыткой. Поттер понимал, что успех зависит от мелочей, а побег из Норы мог открыться любой промашкой. Рона он усыпил дополнительно, хотя и знал, что тот ночью не проснется. Но оставались еще и другие, а всех усыпить было нельзя, поэтому Гарри ограничился чарами отвлечения внимания от их комнаты, и искренне надеялся, что этого будет достаточно.       Гер, конечно, себя накрутит, но Гарри верил в успокоительное присутствие Луты и полагался на нее. Придет завтра, если все будет нормально. А все будет нормально, заверил себя Поттер, и шепотом позвал Критчера. Домовик появился с негромким хлопком и выжидающе уставился на него.       Гарри посмотрел на две свои новые палочки, лукаво улыбнулся домовику и сделал шалость. Потом произнес: «В Нору», и его закружил уже привычный, но все такой же противный вихрь аппарации.       Нет, порт-ключи, однозначно, лучше.