Победить

      — Здрасте! — крикнула Лута, широко улыбаясь и успевая тащить большие пакеты с едой. Уменьшающее у нее так и не получалось, а Герберт сегодня решил проучить ее, потому что посуду за собой можно было и помыть. — А мы к вам. Для пирога я купила все.       Да, конечно. Герберт писал ей список. Но Лута действительно горела желанием постичь азы готовки. Проснулись ее женские начала. Для этого всего лишь стоило найти родственницу.       — Здравствуй, Луточка, — улыбнулась бабушка. — Герберт.       Он кивнул и улыбнулся. Лута с пыхтением поставила сумки на пол, облегченно выдохнула и потянулась. Хотя тащила их всего ничего.       — А мы вот Коту нашему корм сегодня выбирали, — говорила Лута без умолку. — Вы правильно посоветовали, мясо он все-таки лучше ест, но он же еще котенок…       — Размером с танк, — вклинился Герберт. На него уставились сразу две возмущенных пары глаз. Молодые, со скрытым озорством внутри, и старые, мудрые, обрамленные сетью морщинок.       — Гер, иди налей чай лучше, — фыркнула Лута. Бабушка хитро улыбнулась, но кивнула.       Герберт повиновался. Он не слушал, о чем они болтали. Лута вообще очень быстро сблизилась бабушкой, Герберт даже немного ревновал. Хотя понять это можно было. Луту у Леманнов любили, насколько это возможно, ей было непривычно без тепла, а Герберт этого дать не мог.       — Я из дома Леманнов, — болтала из комнаты девушка. Герберт поморщился. — А свою фамилию не помню.       — Противная семейка. Скользкая.       Тут Леманнами являлись Малфои. Если проводить аналогию, конечно. Герберт помешал чай и добавил сахар: три ложки — Луте, одну бабушке, себе без.       — Да, вы правы. Мы там с Гером и познакомились. Он еще мелкий такой был, забавный. Бука. Ничего не изменилось.       — Лута, — холодно окликнул ее Герберт. Он не хотел и не любил говорить о прошлом. Сейчас у него появилась семья, и он держался за нее, как за соломинку, но не считал нужным делиться всем.       — Значит, вы не родственники, — поняла его бабушка и хитро улыбнулась.       — Ну, вообще-то, мы однофамильцы. Если рассуждать здраво, — резонно заметила Лута, беспечно покачивая ногой. Герберт поставил им чай. — О, Гер, спасибо.       — Отлично. Привыкать к новой фамилии не придется, — невозмутимо подытожила бабушка и тоже поблагодарила его.       Лута открыла рот, чтобы спросить, но поняла намек и ярко покраснела, смущенно уставилась в чашку. Герберт миролюбиво улыбнулся — попытался сделать это — и постарался разрядить обстановку:       — Мы как брат и сестра.       Лута молча кивнула, но помрачнела. Герберт понимал, почему: слышать такие предположения было неприятно и как-то нелепо. Они были столько лет знакомы и стали одной семьей, а Герберт никогда не рассматривал члена своей семьи как партнера. Поэтому и Лута, хотя и девушка, сразу вошла в разряд «братьев», хотя Геру не с чем было сравнивать. Братьев у него не было.       Поневоле слова бабушки заставили его задуматься над этим. Он впервые посмотрел на Луту так, скрытно, стесняясь и опасаясь, чтобы кто-то что-то заметил.       Лута сидела и миролюбиво болтала с бабушкой. Весело улыбалась, но выглядела как-то неловко. Качала ногой — нервничала. Активно жестикулировала. У нее были аккуратные ногти и красивые руки. Симпатичное лицо — запоминающееся, интересное. При бабушке она удлиняла волосы и возвращала им прежний цвет. Герберту в доме Леманнов нравились ее длинные волосы, но она их обрезала. Он понимал, почему, но необъяснимое сожаление испытывал до сих пор.       Обычно Лута обстригалась коротко, а потом просто привыкла. А сейчас выглядела девчонкой. Девушкой.       Герберт раздраженно тряхнул головой, отгоняя непривычные, неправильные мысли.       Собеседницы щебетали о чем-то своем, девичьем, а он опять ушел в себя. В последнее время это происходило чаще, чем хотелось бы. Он думал обо всем, лишь бы не трогать тему, которая волновала его слишком сильно.       Ворон до сих пор не пришел. Мог ли он понять свой промах? Решил пропасть? Ушел от проблемы?       Герберт бы ответил, что да, мог, но это был Ворон, а не кто-либо другой. Но это не убирало его сомнений. Да еще и Норд зачастил. Обычно он не появлялся в тени настолько часто, но что произошло сейчас? И сам он изменился, оставался с ними, говорил, как нормальный волшебник, а не «черный попугай», как Лута выразилась. «Попугай», а не «Ворон» (хотя Норду это прозвище подходило тоже) потому, что последнее было уже занято и ассоциировалось только с Поттером. Герберт не мог называть Ворона Гарри. Это казалось неправильным, что ли.       Золотой Мальчик всегда представлялся ему гриффиндорцем, смелым, отважным и безрассудным. А он получил Ворона — опасного, хитрого и быстрообучаемого засранца. Хотя его представления и ограничивались только «Ежедневным Пророком», но полагаться ему было не на что. С другой стороны, появился же в тени внук Темного Гриндевальда? Почему бы и Поттеру не появиться?       — Вам, наверное, пора, — понимающе улыбнулась бабуля. — Второй час уже.       — Ночи? — изумилась Лута. — Ничего себе!       — Мы все равно когда-то дом хотели купить, — задумчиво сказал Герберт. Они мечтали об этом в период бродяжничества. — Можно в Годриковой посмотреть.       Лута радостно посмотрела на него, и ее щеки покраснели. Бабушка тепло улыбнулась и хихикнула совсем по-девичьи. Герберт опять погрузился в размышления.       — Герберт, ты слышал? — шепнула Лута.       Он мгновенно отбросил лишние мысли и приготовился: посторонних шорохов не было.       — Вы преувеличиваете, — улыбнулась старушка после молчания, без слов поняв их опасения, когда они прислушивались к тишине. — Кому нужна простая ведьма?       — Им, например, — сухими губами прошептал Герберт, подпрыгнул с дивана и отвернулся от заклятья. Бабушка тихо вскрикнула. Лута переместилась вместе с ней за его спину.       Герберт быстро оценил обстановку.       Двое мужиков в масках и плащах. У их ног — змея. Егери, вроде. Не Пожиратели.       В голове роились тысячи мыслей. Что им нужно? Они пришли убить или взять в плен, как того же Олливандера? Егеря следили за ними или за бабулей? Если за ними — тень была в опасности. Но двух егерей бы не выслали за ними. Значит, бабуля…       — Что вам нужно? — гневно выкрикнула Лута, поняв его без слов. Она вместе с бабулей стояла за его спиной, на достаточном расстоянии, чтобы иметь хорошую дистанцию. Герберт чувствовал: Лута тоже собрана и серьезна. Если что — на нее можно будет положиться.       Егеря не ответили, только переглянулись. Герберт стоял напряженно, как змея, выжидающая удобный момент. Волшебники напали первыми, без предупреждения, и кричали заклятья вслух: последнее обнадеживало.       Они обменялись пробными ударами, так, проверить. Гер презрительно усмехнулся: новички, он не ошибся. Отдельно отслеживал змеюку, но та только наблюдала.       — Она же вроде одна живет, какого хера? — напряженно прохрипел первый, держась подрагивающейся рукой за палочку, как утопающий за соломинку. Сбил дыхание после разминки. Герберт понял, что они не доставят им особого вреда, но знал, как опасно недооценивать противника. Но все равно немного расслабился.       — Посрать, — нахально и развязно ответил второй. Пытался скрыть напряжение, это было видно всех в комнате. — Развлечемся.       — Попробуйте, — зло ухмыльнулся Герберт.       — Аккуратнее, — предупредительно шепнула Лута.       Их дальнейший бой продлился недолго. Они перемещались мало, но атаковали сильно и ставили щиты. Егеря умело прикрывали друг друга, а змеюка нападала изредка, но метко. Сложно было из-за того, что приходилось защищать свою семью. Лута прикрывала бабушку и помочь не могла. Герберт не мог отступить, но этого и не требовалось. Все в этой комнате чувствовали, кто уже выиграл.       Егеря кидались тяжелыми заклятьями, которые нельзя было отражать. Герберт быстро вывел из игры первого — кинул обычный Ступефай, тот упал камнем и преградил путь второму.       — Отлично, — победоносно оскалился Гер, — Теперь твой дружок тебе не поможет.       — Сволочь! Авада Кедавра! — заорал загнанный в угол егерь, который недавно так нахально говорил «Развлечемся».       Герберт легко и непринужденно уклонился от Непростительного заклятья, посмотрел — Лута увела бабулю с линии огня тоже.       Отлично. Победа. Было легко.       — Ступефай! — он посмотрел на тело второго, свалившегося с открытыми в удивлении глазами и искаженным лицом, и от силы пнул его. Теперь нужно узнать, зачем они приперлись… В голове созрел план допроса. Главное: увести бабулю. Ей не нужно видеть, как на них с Лутой отразились годы жизни в темных переулках…       — Гер, змея! — тонко крикнула Лута, но не успела.       Забытое животное одним стремительным броском укусило Герберта за ногу, и тот ничего не успел сделать. Он неожиданно покачнулся и начал оседать. В глазах резко зарябило. Лута оттолкнула бабушку и зло выкрикнула:       — Ступефай!       Но заклинание легко отразилось от шкурки змеи, и та быстро поползла к выходу. Герберт подумал сначала, что закляли его — тело немело с конечностей. Он почувствовал, как его тело стало наливаться тяжестью, почувствовал сухие руки бабушки и мокрые капельки на лице, какое-то глухое отчаяние и ненавистную слабость. Слабость, которая даже не позволяла в последний раз увидеть своих родных и как следует испугаться такой глупой смерти и осознать произошедшее в полной мере.       Одно было понятно: от укуса магических змей долго не живут.       — Авада Кедавра, тварь!       В ушах звенел голос Луты. Он слышал шипящие звуки и визг — и думал, что ему это кажется. Герберт отчужденно понял, что не чувствует тела, и… не смог испугаться. С каждой секундой его будто накрывала пелена безразличия.       — Что с ним? — до него донесся дрожащий тихий голос бабушки.       Понятно же, что. Он цеплялся за сознание, не полностью мог осознать происходящее, но понимал — недооценил, забылся, проспал… Проиграл. Его затуманенный разум не мог в полной мере понять ужас ситуации, а в ушах сильно звенело.       — Лут, — выдавил он через силу и приоткрыл глаза. Он почувствовал копошение вокруг себя в ту же секунду.       Раздваивалось, темнело, кружилось, но он все равно увидел ее взволнованное лицо и заставил себя улыбнуться:        — Не ругайся. Тебе не идет.