Победить

      Поттер в этот день чувствовал себя ужасно. Малфой лишил его привычного отдыха, так что Гарри ходил раздраженным. Все усилия шли на то, чтобы только не распространять свое настроение на неповинных друзей. Они бы заметили, но Рон пожирал глазами Лулу, а Герми — Рона, Джин свалила к Луне, потому что рассталась с Томасом, а с Невиллом они не то чтобы общались. Поэтому весь день он провел, изо всех сил стараясь не обращать внимание на взгляды Малфоя. Не лучший опыт. А уроки прекрасно подходили для анализирования ситуации.       Почему Малфой пошел к нему? Почему раскрылся? Почему ему? Почему таким образом? Как нашел и вычислил? Почему именно сейчас? Не подвох ли?       На некоторые вопросы Гарри был способен дать ответ. Очевидно, Малфой повзрослел. Поттер мысленно хмыкнул и приказал себе не издеваться.       Малфой сидел перед ним и думал, что рассказать.       Видимо, метка в нем все-таки что-то изменила. Скорее всего, он понял, что такое Воландеморт. А дальше?       Дальше Поттер мог только предполагать. Возможно, Малфой разочаровался в нем и решил радикально измениться. Уйти, как… Сириус из семьи. Возможно, решил сменить только сторону, почувствовав жареное. А потом заявить, что, вообще-то, «светлой» стороне помогал. Возможно, это задание самого Воландеморта. Поттер такую версию не выбрасывал. Что уж говорить, она была самой очевидной.       Но Гарри помнил, как Малфой вел себя в поезде. Его метка была воспалена — и да, Поттер узнал, что это значит. Малфой… боролся, не мог принять.       Наверное, именно это заставило Гарри впустить его в Тайную комнату. Ну и еще потому что он ощущал себя как преступник, который хочет, чтобы его хоть кто-нибудь раскрыл. А еще, возможно, потому что хотел произвести впечатление и ошарашить. Это бы выбило Малфоя из строя, а придумать в такой состоянии красивую ложь было сложно. Это если он все-таки был шпионом. На самом деле, все вместе. Но проснувшаяся «чуйка» говорила, что подвоха ждать не стоит. Поттер решил, что примет это к сведению, но полностью опираться не будет.       — Я разочаровался в Повелителе, — Малфой произнес это и замолк, а потом спохватился и исправился. — Лорде.       Гарри эту поправку запомнил. Его напрягал Слизерин, невольный участник их беседы.       — И?       — И я решил, что… не хочу больше. Поддерживать его. Во всем, — выдавил Малфой.       Поттер был уверен, что тот впервые так открыто заявляет о своих мыслях. Малфой чувствовал себя некомфортно. Если честно, то Гарри добивался этого.       — В чем причина?       — Метка, — объяснил Малфой, не смотря ему в глаза.       — Раньше ты мечтал ее получить.       — Мне открыли глаза.       Поттер фыркнул. Малфой злобно посмотрел на него. Гарри знал, что тот хочет сказать. Что-то вроде: «Да что ты понимаешь, полукровка! У тебя нет семьи, тебе нет нужды следовать ожиданиям! Ты одиночка». Это было не так, но… Поттер выкинул из головы эти мысли.       Малфой сдержался из-за присутствия Слизерина. Он вел себя спокойно и явно думал над каждым — каждым! — словом. Гарри был уверен: рассказывать о метке ему было еще неприятнее из-за присутствия такого волшебника. Темного, но великого.       — Почему ты не пошел к Дамблдору? — продолжил допытываться Гарри. Это был один из самых главных вопросов, от ответа на который зависит ход их будущей беседы.       — Я ему не доверяю, — он заметил насмешливый взгляд Гарри. — Не доверяю больше, чем тебе, Поттер, не обольщайся.       — В чем причина? — поинтересовался Поттер, откинувшись в кресло. Спать хотелось, черт возьми.       — Он сдерет обеты, — с напускным спокойствием ответил Малфой. — Как с… Впрочем, неважно. А ты… ну…       «Гриффиндорец, — понял Поттер. — Впервые мое альтер-эго сыграло плохую шутку. Я бы, наверное, должен был посвятить в тайну Герми и Рона — это кстати, делать не нужно, их это не затрагивает — и играть в шпиона. Придумывать планы. И защищать перед судом, если выиграем. Надеялся на гриффиндорскую справедливость? Что я не смогу промолчать, если его будут обвинять? Правильно, черт возьми, надеялся! Только не учел, что я сейчас… не олень».       Было ясно, что Малфой хотел усидеть сразу на двух стульях — перейти на «светлую» сторону, оставшись в «темной», не получив при этом обетов, потому что от гриффиндурка-простачка их ожидать было нельзя, и одновременно закрыть глаза, если победит Воландеморт. Золотой мальчик тогда жить уже не будет, но даже если его схватят, то «условно своих» не выдаст. Да даже сейчас — Малфой «к слову» сказал, что директор с него обеты сдерет, тем самым побуждая Гарри не делать этого, чтобы не потерять эфемерное доверие. Если бы оно еще было и хоть чего-то стоило.       — И я сдеру, — успокоил Поттер.       — Я уже понял, — язвительно отозвался Драко.       — Ты просчитался, хотя план был хорош, — хладнокровно продолжил Поттер. Вот уж действительно, Слизерин! Как он Норду говорил… «Гриффиндор — диагноз, а Слизерин — призвание»? Даже из такой безысходной ситуации Малфой пытался выбраться как можно чище, еще стараясь замести следы и обустроить пути отхода. Нет, Поттер данный подход одобрял, но не на нём же самом? — Почему, кстати, я сейчас не могу сдать тебя на руки директору и дальше спокойно заниматься своими делами?       Малфой побледнел, но спокойно сказал:       — Ты не посмеешь. Я расскажу Дамблдору о твоих делах, если ты понимаешь, о чем я.       — После клятвы молчания? — развеселился Поттер, но холодок все равно ощутил. Не из-за самого факта угрозы — ситуация была полностью под его контролем, Малфой шантажировал неумело — а из-за того, что подумал: он не хочет, чтобы директор знал о нем больше. Чтобы контролировал, чтобы запретил вылазки в тень ради его безопасности, чтобы запретил книги с условно-разрешенными заклинаниями и походы в Лютный, когда у Гарри чуть ли сердце не выскакивало из-за адреналина. Он не смог бы жить без ощущения опасности. Не был готов отказаться от общения с теневиками, с Лутой и Гером, которые точно не были «чистенькими», и, тем более, светлыми. Выход из этого был только один: разделять Гарри Поттера и Ворона-Воробушка. Раньше Гарри делал это неосознанно, оправдывался, что слишком заврался — а теперь он дошел до точки невозврата, когда его две личины стали абсолютно разными.       — Что ты хочешь? — обреченно выдавил Малфой, который обдумывал варианты, а потому не заметил, насколько Поттера потрясли его размышления.       — Клятву на магии, — Гарри заметил мертвый взгляд Малфоя и добавил: — Мне без разницы то, как ты будешь выбираться из всей этой ситуации. Единственное, чего я хочу, — это чтобы ты не говорил ничего про меня и не трогал моих друзей, — он подумал и, осторожно подбирая слова, чтобы не сказать лишнего, аккуратно дополнил. — В ответ я не буду говорить о твоем… знаке отличия.       «В ответ» подразумевало соблюдение условий устного договора до тех пор, пока какая-либо сторона эти условия не нарушит. Малфой стал Пожирателем, и не трогать Гермиону («грязнокровку», — издевательски тянул Малфой) и Рона («Предателя крови!») он бы не смог. А это развязывало руки.       Послышались редкие хлопки. Гарри с любопытством уставился на портрет Слизерина, подумав, что надо бы его куда-нибудь перенести. Эту Тайную комнату он уже считал своим убежищем. Малфой вздрогнул и тоже посмотрел на основателя.       — Браво. Это именно то, что я хотел видеть на своем факультете, — глубоким голосом произнес Слизерин. Гарри усмехнулся. Он ощущал себя так, как будто бы только что вынес очень тяжелый бой в тени.       — Это чудище учится на Гриффиндоре, — мрачно буркнул Драко, убедившись, что Гарри ничего говорить не собирается.       На него уставились с непередаваемым выражением лица. Гарри растерянно пожал плечами. Он думал о том, что неплохо бы Малфою воспоминания стереть, теперь, когда они все обсудили. Иначе при любом сложном случае Малфой побежит к нему. В принципе, практика у него уже в лице Кребба и Гойла была, опыт не новый. Но ведь если Малфой открылся ему один раз, то побежит и второй, как только получит случай.       — Как ты утром узнал, где я?       — Кровавый Барон сказал, — ответил Малфой. — Он исполняет мои просьбы. Иногда. Потому что я слизеринец.       Гарри хмыкнул, чтобы не молчать, и задумался. Кровавого Барона он не заметил. А должен был, идиот! Привидение было бестелесным, так что сделать это сложно. Надо было поискать заклинания на тему призраков, решил Поттер и сделал в голове заметку. В тень он сегодня не пойдет, завтра тоже — чтобы выспаться, значит, послезавтра. Только нужно быть аккуратнее, в прошлый раз его чуть не прибили или того хуже.       — Так что мы собираемся делать? — осторожно поинтересовался Малфой, выделив «мы».       — Я думаю, как стереть тебе воспоминания так, чтобы ты помнил о клятвах, — честно признался Поттер.       — Гриффиндор, — цыкнул Слизерин. Гарри фыркнул.       — В смысле… — Малфой посмотрел на него, как на придурка. Как обычно смотрел на него.       — Зачем ты мне? Мы договорились о том, что ты не трогаешь мое окружение и не чешешь языком обо мне, — спокойно ответил Поттер. — Я сказал, что не расскажу о метке до тех пор. Все.       Малфой молчал и пытался осмыслить сказанное. Гарри посмотрел на непереведенную кипу бумаг и решил, что портрет Слизерина ему пока что понадобится. Чтобы выбить чертово зелье из его источника. Тогда он избавится от шрама, метки…       Гарри сдержал себя, чтобы не начать ругаться. Интересно, стирается ли метка Воландеморта? В любом случае, эти мысли он прибережет.       — Я могу рассказывать, что услышу, — после молчания произнес Малфой. — Не сейчас, мне ничего не говорят… ну, почти. У меня есть информация, которая может пригодиться тебе. Думаю, и «погода» в Слизерине тебе может быть интересна.       Гарри был заинтригован. Не настолько, чтобы соглашаться, но эта информация могла быть любопытной.       — Что ты хочешь взамен?       — Клятву, что ты не скажешь никому о том, что я расскажу тебе, — Малфой впервые за встречу посмотрел прямо ему в глаза. У него они были холодные, как сталь, и взрослые. Будто бы вырос. Поттер улыбнулся, не показывая лишних эмоций. — И помощь.       — В чем заключается моя помощь? — он усмехнулся, но Малфой не отреагировал на это и продолжил своим бесстрастным тоном.       — Я… Это связано с заданием, которое я получил.       — Что за задание?       Малфой помялся, явно не зная, как сказать. Поттер его понимал — эта информация была, видимо, его козырем, но без нее нельзя было объяснить, в чем заключается помощь Поттера.       — Мне нужно убить одного человека, — наконец, ответил Малфой. — Вернее, все знают, что я не смогу это сделать, это медленная пытка. Но наказывать за провал будут в любом случае. И… От меня ждут действий. А я не хочу, чтобы в это нечаянно попал кто-нибудь лишний. Мне нужна подстраховка — понимаешь, Поттер? — извне. Я сам не могу.       Гарри задумался на секунду и произнес.       — Директора. Тебе нужно убить директора.       — А я не знал, — язвительно отозвался Малфой, но быстро взял себя в руки. Все равно чувствовалось, что он раздражен. Но вычислить это было легко, так что удивляться не стоило.       Гарри задумался: директор точно знает. Даже если Поттер в курсе.       — Почему ты сам не можешь подстраховаться?       — Меня стерегут Кребб и Гойл. Это приказал Пов… Лорд. А им без разницы, если кто-то пострадает. Еще и доложат, обвинив в, — Малфой справился с лицом. — Маглолюбстве.       Малфой не сказал, но было видно, что их семья сейчас не в фаворе. Люциус Малфой засветился в министерском деле и попал в Азкабан — ничего не меняет то, что его уже вытащили. Поэтому и приказ Малфой-младший получил такой невыполнимый: чтобы была причина наказать и его, и его семью.       Над этим следовало поразмышлять поподробнее, но голова думать отказывалась. Снейп бы сказал, что удивительно, что она вообще думать умеет. Гарри нахмурился и переключился на более важные вещи.       — Ну так что? — весело поинтересовался Слизерин, когда понял, что никто ничего говорить не собирается. Поттер проигнорировал вопрос: для портрета это была лишь интрига, развлечение, а для них — важный шаг, который может многое предопределить в будущем.       — В Тайной комнате я впервые побывал в двенадцать, — начал Гарри, все еще думая над своим решением. Малфой вскинулся, но не перебил. — И там был живой василиск. И у него был яд. Который остался у меня до сих пор, — он решил не уточнять, что василиск благополучно разобран на части: вдруг у Слизерина к твари была любовь? — Я решил, что это хороший способ заработать. За шесть капель яда дают пятьдесят галеонов.       Малфой стремительно бледнел. Наверное, представил, что где-то тут ползает василиск. Слизерин слушал внимательно, правильно думая, что такая большая предыстория рассказывается специально для него.       — А я любопытный очень. Узнал, почему именно шесть капель. И мне поведали историю о зелье, в котором оно может использоваться, — он посмотрел на Слизерина.       — Вот зачем ты переводил мой личный дневник, — вскинул бровь Слизерин.       — Не подозревал, что вы, на самом деле, настолько сентиментальны.       — Это была моя молодость. Что ты хочешь от юнца? — откровенно веселился Слизерин. Поттер не ответил, заметив, как молчит Драко. Но ему он ничего говорить не собирался, пока не разберется тут. — Это зелье создали?       — Создали на его основе бальзам от шрамов, чтобы не болели, — ответил Поттер. Малфой рядом дернулся, как от удара. Сделал заметку: узнать, с чем связано.       — Подделка, — пренебрежительно фыркнул Слизерин.       — Оригинал у вас, — уточнил Поттер. — Значит, зелье существует.       — Зачем ты спрашиваешь меня, если отвечаешь прежде, чем задаешь вопросы? — усмехнулся Слизерин.       — Оно удаляет абсолютно все лишнее? — спросил Поттер.       — Мало было времени для настоящих экспериментов, — ядовито улыбнулся Слизерин. — Я умер, к моему величайшему сожалению. Можете проверить. На себе. Зелье не доработано, но отравиться им точно не суждено.       — О чем вы? — не выдержал Малфой.       Поттер еще раз быстро прикинул в голове план — совершенно сырой! — и сказал:       — Сейчас заключим Обеты, то, что обговорили заранее, — Малфой выдохнул, не сдержав облегчения, и Гарри хмыкнул, продолжив: — И я предлагаю союз. Есть зелье, как ты слышал. Его предназначение в том, что оно удаляет все метки с тела. Понимаешь, Малфой? Все. Но ты сам знаешь, что у меня с зельеварением. Поэтому с тебя доработка, с меня рецепт, — он подумал немного и добавил нехотя. — Возможно, все необходимое для него постараюсь достать. Если найду. В этом я совершенно не разбираюсь.       Малфой осипшим голосом поинтересовался, видимо, не веря свалившемуся на него счастью:       — А… зачем тебе… от меток… у тебя же нет от него знака…       Гарри закатил глаза, скрывая все чувства, и ответил спокойно:       — Шрам.

***

      — Что еще?       — У Руквуда задание, — Драко замялся, не зная, как подробнее выразить свою мысль. Они друг другу взаимно поклялись, так что Гарри чувствовал себя почти комфортно в обществе двух слизеринцев. Почти. — Папа просто попался на глаза Пове… Повелителю, так что он в курсе. Ну, и рассказал, а я уши грел, — Малфой понял, что выдал свою тайну, и покраснел немного. — Он тогда сказал, что не завидует Августусу, так Руквуда зовут. У него задание почти невыполнимое. Оно заключается в том, чтобы какого-то мага найти, что ли… Я не понял, почему это невозможно.       — Не повезло этому магу, — прокомментировал Слизерин. Поттер не отреагировал. Его фамильная «чуйка» сделала стойку.       — Продолжай.       — Список Пожирателей тебе, значит, сразу не надо, а задание одного из них послушать интересно, — съязвил Малфой, но послушно продолжил. — Я понял, что это еще каким-то образом связано с Долоховым и Снейпом.       — Снейпом? — вскинул бровь Поттер, однако и фамилию Долохова взял на заметку: тот ему уже однажды напакостил.       — Он за колдомедика в мэноре, — пояснил Малфой.       Гарри хмыкнул, подумав, что он и в Ордене Феникса за колдомедика. По призванию — зельевар, по профессии — учитель. Какой он, однако, многофункциональный. Поттер бы, честно, не удивился, если бы тот был хорошим боевиком. Только непонятно, как ему тогда времени в сутках хватало на «спать» и «поесть».       — Снейп — декан Слизерина? — уточнил Слизерин. Малфой кивнул. Слизерин хитро улыбнулся и дополнил: — Еще он Пожиратель, верно?       — Он шпионит для нас. Их, — исправился Малфой. — Не говори никому, Поттер.       По версии Малфоя, Снейп говорил, что шпионит для директора, но шпионил для Воландеморта. Поттер добавлял еще одно «но шпионит для директора». Список можно было продолжать вечно. Снейп любил ломать мозги людям. Он кивнул, решив не говорить о роли Снейпа. Тому доверял директор — а в его умение видеть людей Гарри верил. Опыта у профессора было гораздо больше.       Слизерин вопросительно взглянул на него, и Поттер незаметно покачал головой. Ну его к черту, этого Снейпа. Только он и знал, кому служит. С того бы стало устроить свою, третью сторону в этой войне. Но, наверное, были причины, почему он этого не сделал, а предпочел крутиться между двумя уже имеющимися.       — Так вот. Суть, — продолжил Малфой. — Какой-то очень наглый маг снял с лавки Олливандера защиту, — Поттер, я искренне надеюсь, что ты знаешь об этом происшествии! — но снял очень интересно, потому что она была деактивирована, но не снята, прости за тавтологию.       Поттер искренне пытался не заржать, с первых секунд соотнеся себя с «каким-то очень наглым магом».       — Не знаю реакцию Повелителя, но можно сделать выводы исходя из того, какое Руквуду дали задание, — Малфой произнес следующие слова четко. — Найти и привести. Любыми методами, но без повреждений.       Гарри с интересом уставился на него, ощущая безбашенное веселье. Малфой, видимо, понял, что он его словами не проникся и объяснил, как ребенку, отчаянным тоном пытаясь достучаться.       — Поттер. Без повреждений. И это у Лорда-то, у которого и верный… соратник может получить, — он что-то вспомнил и зябко поежился. — Там все, кто был, в ступор впали. Это вообще… за рамками.       Гарри подавил смешок, когда представил, как его без повреждений приводят к Воландеморту. А он ему такой: «Здрасьте!». Тема была не для шуток, но Поттер знал, что таким образом он позволяет себе не впасть в истерику. Лучше уж ржать, чем плакать.       — Руквуду ресурсов выделили — ого-го, — поделился Малфой. — Лорд действительно заинтересован. Вор, я не сказал, кстати, денежки просто в лавке оставил. Ну, видимо, палочки стащил.       — Почему «Вор»? — полюбопытствовал Поттер. Ну, а что, Ворон — Вор, ему нравится.       — Не знаю, — Малфой пожал плечами. — Но он наглый до жути. И сильный. Долохов всем желающим рассказывал, как дрался с ним один на один. Говорит, не прочь смахнуться еще раз, злится, что за это задание Руквуд отвечает.       Гарри почувствовал, как у него каменеет лицо. В ином случае он рисковал выдать себя самым глупым способом. Конечно, с Долоховым он одиночно дрался! Ради такой клеветы уже хотелось разуверить всех ошибающихся, что он, вообще-то, еле ноги оттуда унес. Да и вообще, знал бы Малфой, о ком говорит…       — Руквуд решил, что нужно разместить егерей в самых людных местах. Маг по кинжальчику засветился, его в Лютном можно купить, но не на Аллее, — Малфой понял, что болтает много лишнего, и свернул разговор. — В самых популярных местах там самодельные артефакты поставил — он в Отделе Тайн работает, так что я не знаю, сам сделал или заставил кого-нибудь… Все, дальше я в школу уехал.       — Артефакт сработал однажды, — выдавил из себя Поттер, припоминая тот свой памятный побег с заклинаниями на хвосте.       — Откуда ты знаешь? — удивленно спросил Малфой. Гарри заметил, что Слизерину для идеала не хватает только попкорна. Не факт, что тот оценит, но к ситуации-то подходит!       — Я очень долго сводил синяки после этой стычки, — доверительно произнес Поттер.       Малфой оторопело смотрел на него с секунд пять, потом вспомнил, что ему нужно дышать, и с громким стоном откинулся на спинку кресла, закрывая лицо руками.       — Даже не хочу знать, что ты делал в Лютном, — глухо проворчал он.       Поттер не выдержал и все-таки заржал.