Победить

      — Что будет с Джинни, Северус? — директор устало потер глаза. Снейп раздраженно дернул плечом.       — Стабильно ужасное состояние. В Мунго ничего сделать не могут. Уизли останется в школе, пока ее не заберут родители. Старшим Уизли еще не сообщили, — он не смог выдержать нейтральный тон, которым говорил, и язвительно добавил, не удержавшись. — Поппи спросить было бы продуктивнее.       — Это темное проклятье, ты сам знаешь. Поппи колдоведьма. И в Мунго колдомедики. Откуда девочка взяла его?       — Вероятно, из Запретной секции, — ответил Снейп, поняв, что это был не риторический вопрос. Кетти Бэлл, гриффиндорка, попала под Империус и за себя не отвечала. Сейчас она отлеживалась в Больничном крыле, потому что получила нервное истощение из-за всех произошедших событий. Девушку было по-человечески жалко.       Но что-то в этой истории Снейпа смущало…       — Девочка должна была напасть на меня, — рассуждал Дамблдор, то ли размышляя вслух, то ли подталкивая Северуса к чему-то. — Джинни не повезло.       Снейп молчал. Слишком много вопросов. Почему Бэлл — вернее, тот, кто приказал ей сделать это — напала именно в Большом зале, на ужине, на глазах множества учеников? Либо это было прямой угрозой, либо… шансом успеть помочь директору. Снейп отбросил такой невероятный вариант почти сразу, потому что… потому что!       Тогда эта была акция устрашения. Северус восстановил цепочку событий: гриффиндорку прокляли, скорее всего, в Хогсмиде, потому что сегодня был шанс подобраться к директору извне через школьников, проклял кто-то очень (или не очень — судя по его действиям) умный, но сильный. Нужно узнать об этой акции в стане Лорда, решил Снейп. Это могло быть индивидуальным заданием.       — Это может быть Драко? — нахмурился директор и попытался объяснить свою позицию, практически озвучивая мысли Северуса, которые сразу возникли после вопроса, хотя в данное предположение он не верил: — Мальчик получил задание. Это могла быть отчаянная попытка выполнить его. Не сказать, что импульсивная: Кэти нужно было еще и подловить, но… Постарайся узнать информацию у Драко.       Снейп вспомнил, как тот выглядел в последнее время. Как всегда, ничего необычного — ругался с Поттером, болтал с однокурсниками, был прилежным учеником и старостой, делал вид, что заносчивый засранец и вообще, полученная Метка — великая честь. Северус заметил, что крестник вырос: тот сохранял «змеиное» спокойствие даже когда ругался с Поттером, потому что было бы слишком странно, если бы Драко вдруг перестал задирать его.       Северус не был уверен, что Драко расскажет ему хоть что-то; он знал состояние после того, когда, кажется, разрушился мир и ты выжил. Драко отказался от его помощи тогда, а сейчас зализал раны и уж точно не пойдет на встречу снова. Драко выглядел странно, изучал все, иронизировал и говорил по минимуму. Он выглядел так, как будто хранил какую-то тайну и открыл, что мир не делится на черное-белое, а действия людей могут иметь под собой несколько целей. Иными словами, он повзрослел.       — Узнай, пожалуйста, что случилось, — директор устало потер виски, сняв на мгновенье маску всемогущего волшебника, и Снейп понял, насколько тот стал стар.       — Хорошо, — резко кивнул он. Приказ будет выполнен. Тем более, Северусу и самому было любопытно разобраться в этой истории. Он старательно гнал от себя мысли о девочке Уизли, которая бы лучше умерла, чем… так. О Кетти Бэлл, выступившей разменной монетой, о Драко, заложнике ситуации, о Дамблдоре, который один нес всю ответственность за это, да даже о Поттере — мальчишке, пусть и нахалу, противному, как отец, но мальчишке же. «Война», — со странной горечью подумал он, чувствуя, как давит. «Я не сломаюсь, — пообещал он себе снова. — Не сейчас. Сейчас нельзя».

***

      На следующий день школа продолжала гудеть, как улей. Северус еще вечером приказал старостам сделать объявление, чтобы Слизерин не больно высовывался: обстановка в школе и так была не ахти. Несколько наиболее смелых и безрассудных индивидуумов, искренне считающих, что если получили Метку, то теперь могут разговаривать со Снейпом на равных, были вежливо и неотвратимо поставлены на место. Мелкие дураки-Пожиратели думали, что Северус что-то знает и говорить не хочет, поэтому, определенно, нажалуются родителям. Снейпу было плевать. Он и сам ничего не знал, но уведомлять об этом кого-либо кроме Дамблдора или Лорда не был согласен.       Северус позвал Драко к себе в кабинет после уроков. Крестник, кивнув Креббу и Гойлу, закрыл за собой дверь, будто бы отрезая себе пути отхода и посмотрел ему в… Не в глаза. Куда-то в плечо.       Северус оценил вид Драко. Выглядел тот, как всегда, безупречно. Ни единой детали, выбивающейся из образа. Спина прямая, холодное, непроницаемое выражение лица — и не сказать, что ему шестнадцать.       — Да, сэр? — его лицо стало абсолютно нечитаемым, а серые, живые глаза — пустыми. — Что-то не так с моим зельем, сэр?       — Ты сам знаешь, что с ним все хорошо, Драко, — ровно произнес Снейп, думая, идти ли обходными путями или ломиться напрямик. Наконец, решил, что с Драко можно не церемонится и говорить как есть — время у обоих не резиновое. — А вот с ситуацией в школе, которую ты создал, — нет.       Драко с намеком осмотрел стены помещения, но Снейп проигнорировал: подслушать их никто не мог. Малфой решил продолжить ломать комедию:       — Не понимаю, о чем вы, сэр. Это не относится к школьным темам. Я могу идти, сэр?       Снейп некстати вспомнил, что Лорд запросто может прочитать их диалог в голове Драко и что поэтому откровенничать не следует. Это помогло остыть. Значит, надо было делать вид, что он желает исполнить волю Лорда самостоятельно. Северус, перетерпев особенно острый приступ отвращения ко всей этой ситуации — они оба были заложниками и должны были выполнять свою роль, хотя им никто не верил — продолжил:       — Прекрати. Я все еще твой крестный. И я желаю знать, что случилось. Я желаю знать правду.       — Правду, крестный? — внезапно прошипел Драко, и его слова жгли. — Я сказал тебе правду. Я ничего не знаю. Ничего!       — Ты должен понимать, что не справишься один! — повысил голос Снейп, чувствуя, что это будет правильно отыграно. — Тебе не убить…       — Замолчите! — вскричал Драко, краснея лихорадочным румянцем. Северус опешил на миг, хотел одернуть, но Драко опять перебил и зашептал, иногда срываясь на юношеский фальцет: — Это мое задание. Я понимаю, зачем и почему оно дано мне. Сложно не понять! Выслушай меня хоть раз! Я не жалею себя, я прошу лишь выслушать. Но это наказание. Наказание, крестный! Тебя не наказывали — почему ты делаешь это сам? Если ты убьешь… — он осекся на секунду. — Если ты сделаешь это, то ничего не изменится. Те, кто должны умереть, умрут. Кто-то сделает это, или оно случится само. И лучше это сделаю я. Потому что это мое задание. И ты не виноват.       — Идиот, — прошипел Снейп, не выходя из роли. Драко говорил искренне, он - нет. — Ты еще слишком молод, чтобы брать на себя такое клеймо. Оно будет сопровождать тебя всю жизнь…       — Ты тоже не стар, — парировал Драко. — Я понимаю. Я понимаю, — повторил он, все еще не смотря ему в глаза. — Но ты тут не причем. Это мое…       — Это не твое, — отрезал Снейп. — Ты ребенок, не играйся в войну. Что за жажда справедливости, откуда проснувшееся благородство? Ты не должен делать этого. Позволь мне.       — Нет, сэр, — твердо ответил Драко и за весь разговор посмотрел прямо в его глаза. — Не позволю.       Снейп испытывал холодную ярость. Благородный идиот! Это убийство перечеркнет ему жизнь! Северус был вовлечен в эту историю, он дал обет Нарциссе и пообещал Люциусу и Альбусу, он сам хотел помочь крестнику, потому что считал его членом семьи.       Северус посмотрел прямо в серые, горящие незнакомым огнем глаза Драко. Попробовал, как обычно, нырнуть в его сознание, обойдя малфоевские амулеты, показывающие нескончаемые мирные поместья и зеленые лабиринты, но наткнулся на холодный белый огонь и рефлекторно отпрянул, выпрыгнул из сознания.       — Не выйдет, крестный, — покачав головой, разочарованно сказал Драко. — Дар Малфоев — раскрывать свой талант в критической для жизни ситуации. Моим, неожиданно, оказалась окклюменция.       Северус неверяще посмотрел на Драко. «Критическая для жизни ситуация». Насколько же он был близок к смерти, если дар раскрылся? И в этот момент он был… один?       — Я отдал проклятое ожерелье Кетти Бэлл, — тихо сказал Драко, уже повернувшись спиной к нему. — Не знаю, что произошло дальше. Мне жаль Уизли. Вылечи ее, если сможешь.       Северус мог только беспомощно наблюдать, как его такой взрослый крестник, которого он помнил мелким избалованным принцем, выходит. Почему-то, смотря в его спину, он вспомнил, какие шрамы были на ней.

***

      Кэтти Бэлл находилась в Больничном крыле с нервным истощением. Северус, по идее, должен был подождать хотя бы пару дней, чтобы не ковыряться в свежих ранах, но он не мог. Хотелось действия. Идя до Больничного крыла, он гасил в себе бешенство, усилием воли заставляя не думать о Драко и о том, что мог бы сказать ему, своевольному наглому мальчишке, который решил, что умнее Лорда. Драко явно затевал какую-то игру — и в силах и обязанностях Снейпа было прервать ее до того, как Лорд узнает. Иначе… Может всплыть много всего.       — Поппи, как себя чувствует мисс Бэлл? — отрывисто спросил он. Колдоведьма посмотрела на него усталыми глазами и ответила негромко:       — Плохо, но тебе ведь все равно, Северус? Она на Успокоительных. Был чуть ли не магический выброс.       Снейпу было не все равно, но он ничего не ответил. Девушку было жаль, она, как и все подростки, вероятно, винила в случившемся себя — но Снейп был точно не тем человеком, который мог успокоить кого-либо. Он и с собой-то иногда не справлялся. «Времени теперь точно не будет, — отстраненно размышлял он, пока Поппи описывала состояние пациентки и просто жаловалась. — В тень сходить не смогу. Жаль…».       — Простите, мадам Помфри, а… ой, извините, пожалуйста, здравствуйте, профессор Снейп, — в проеме двери показалась фигурка Грейнджер, которая пыталась состроить виноватый вид, потом поняла, что у нее не получается, и стала невозмутимой. Северус бы поверил, но в ее глазах светилось истинно гриффиндорское упрямство добиться своего несмотря ни на что.       — Мисс Грейнджер, я уже повторяла, — потерев переносицу, раздраженно ответила Поппи, хотя просьбы еще не прозвучало. — Входите, мистер Уизли, мистер Поттер.       Северус равнодушно проследил, как входят названные. Уизли выглядел ужасно неряшливо, будто бы встал с постели и пошел. Возможно, так и было: в коме лежала его сестра. Поттер выглядел измученным и странно виноватым (хотя это и были лишь ощущения). Грейнджер упрямо поджала губы и выслушивала Поппи:       — Повторяю: нельзя навестить ее, мисс Грейнджер. Джинни Уизли лежит в коме — она ничего не слышит извне. В этом просто нет необходимости. Да поймите же! — вскричала Помфри, глядя на их лица и видя, что не может достучаться: — Нельзя этого делать! Нельзя! Я попрошу Северуса установить чары на вход. Северус?       — Конечно, — ответил он и окатил упрямых, глупых, самонадеянных гриффиндорцев холодным взглядом. Поттер стиснул зубы и отвернулся, Уизли с ненавистью смотрел ему в глаза, а Грейнджер склонила голову вниз. «Сальноволосый ур-род! Ублюдок! Ему-то что переживать!» — донеслись до него бессвязные мысли Уизли, и Северус слегка ухмыльнулся, отыгрывая образ.       Джинни Уизли лежала в коме. Вид у нее был не очень, откровенно говоря. Поппи просто берегла психику учеников. Мертвецки синяя кожа, лихорадочный румянец, то горячка, то забытье. Снейп бы не назвал это комой. Стазисом, скорее. Стазис можно было снять, но все начиналось сначала, а справиться с этими симптомами они уже не могли, оставить — риск умереть велик.       — А Кэти? — раздался тихий голос Поттера. — Кэти навестить можно?       Поппи вопросительно посмотрела на него, и Снейп покачал головой: не нужно было никому видеть, как он будет допрашивать Бэлл. Уизли возмущенно выдохнул, Грейнджер убийственно смотрела на него исподлобья, а Поттер взглянул мельком в глаза — Северус почувствовал толстую стену окклюментного щита — и все понял. Северус выдохнул незаметно, даже не поняв, что не дышал почти до этого.       — Пошли, ребят, — сдавшись, попросил Поттер.       — Но, Гарри… — попробовал возразить Уизли.       — Замолчи, Рон, — перебила его Грейнджер и толкнула в сторону выхода. — Извините еще раз, профессор Снейп, мадам Помфри.       Снейп молча проследил, как они уходят, и усмехнулся мыслям. Поттер, это бесхребетное амебообразное существо, видимо, сумел завоевать какой-никакой авторитет и собрал компанию. Как его папаша в школьные годы. В людях тот совершенно не разбирался. Неудивительно, что его предал друг, сам умер и Лили за собой утащил…       Хотя этот Поттер, возможно, имеет зачатки разума, только не хочет их развивать. А что еще могло вырасти у Петуньи? Северус помнил ее из детства, но знал: такие люди не меняются. В любом случае, то, что Поттер идиот, сомнению не подвергалось. Снейп хотел надеяться на его изменения, когда тот приобрел где-то окклюментивный щит и начал учить ЗоТИ, игнорируя все комментарии в его адрес (Северус намеренно проверял), но потом, видимо, запас благоразумия кончился и все началось заново.       — За левой ширмой, — тихо объяснила Поппи. Северус кивнул и вошел.       Больничное крыло было ослепительно белым, почти незаметно пахло травами и зельями. Из пострадавших учеников были только две гриффиндорки; а так Больничное крыло было пустым. Снейп посмотрел на отгороженные ширмами две последние кровати и подошел к правой. Потом вздохнул и посмотрел.       Это была Джинни Уизли. Ее лицо было мраморным, восковым, словно неживым. Рыжие потускневшие волосы разметались по подушке, как умершие змеи. Веснушки гротескно выделялись на белом лице. Снейп помнил, как действовало проклятье — Уизли рвало, ей снились кошмары и она кричала вслух, не прекращая, дергалась, дрожала, плакала. Поппи, ругаясь, вызвала колдомедиков, но те помочь не могли; девушку было решено ввести в Стазис. Когда заклятье было произнесено, в Больничном крыле установилась оглушительная тишина.       Северус развернулся, не оглядываясь, и подошел к следующей ширме.       — Здравствуйте, сэр, — прошелестела Кетти Бэлл, даже не испугавшись. Снейп помнил ее бойкой гриффиндоркой из квиддичной команды. «Не дам Драко участвовать в этом, — осознал Северус вдруг со всей ясностью. - Они же дети еще, школьники. Эта война их не касается…».       «Но коснулась», — заметил ехидный голос, и Снейп стиснул зубы.       Северус сухо кивнул и настроился на деловой лад: раскисать было нельзя.       — Мисс Бэлл, что вы помните?       Она вдруг посмотрела на него затравленно, но не разревелась. Северус чувствовал запах трав, которые применяются в Успокоительном. Это было предсказуемо.       — Я вместе с подругой сидела в Кабаньей голове. Потом… Вышла на секунду, и меня прокляли…       Северус бессовестно читал мысли Бэлл, когда она рассказывала. Сначала — Ступефай, потом Империо, установил он заклятья. И сделал это Драко, скорее всего.       — «Отдать проклятое ожерелье директору», — приказали мне. Это было Империо… Га… (1) Я знала, как нужно ему сопротивляться, но у меня не получалось! Это было такое странное чувство, сэр… Я понимала, но ничего не могла сделать… тело не слушалось, а сознание куда-то уплывало… Я… — она все-таки всхлипнула и обняла себя в защитном жесте. — Я не виновата, сэр!       — Вы были под Империо, мисс, — повторил Северус. — Что дальше?       Он попытался проникнуть глубже, в сознание, но его затопило возникающими мыслеобразами, из которых не представлялось ничего возможным понять. Миг — расплывающаяся картинка Уизли, девичья болтовня о пустяках, и все-все пронизано черными и белыми линиями, туманом, опутывающим разум.       — Я пошла в пустой класс, — осипшим голосом прошептала Бэлл. — Там…       — Зачем вы туда пошли? — прервал Северус, почуяв что-то.       Бэлл моргнула, будто бы вырываясь на секунду из той пучины безысходности, в которую загнала сама себя, и просипела:       — Не знаю, сэр. Так нужно было…       Снейп нахмурился, но картинка не складывалась. Не хватало какого-то звена. Драко проклял Бэлл Империо и приказал отдать ожерелье директору; Бэлл идет сначала в пустой класс — зачем? Либо ее сознание так боролось, зацепившись за то, что в приказе не сказано выполнить его незамедлительно, либо… Да нет, бред!       — Дальше все смутно. Я помню, что мы пришли в Хогвартс днем, достаточно рано, хотелось… угодить. Но, — Бэлл задумалась на секунду. — Я только сейчас понимаю… был еще кто-то.       К черту безопасность, решил Северус, он разберется с этим позже.       — Посмотрите мне в глаза, Бэлл, — тихо предупредил он. Бэлл выполнила на автомате, хотела спросить, но потонула и замерла, как испуганный олененок, а реальность круговоротом улетала, заменяясь чем-то хаотичным и неподвластным…       Он идет в класс — в голове безмолвие, пустота, такая приятная легкость и безграничная уверенность в том, что это надо сделать. Зачем? Какая разница, ведь так легко! Вдруг вид каменных пыльных стен сменяется на пол, и Северус беспомощно наблюдает за тем, что происходит. Из рук бережно вытаскивают ожерелье заклятьем, и он противится этому, но ничего не может сделать — тело не слушается… Кто-то хмыкает, и проходит много времени прежде чем он может опять встать. Он разминает затекшие пальцы рук и голодным взглядом смотрит на ожерелье. Энджи ведь спрашивала, откуда оно появилось…       Фокус перемещается на воспоминания с Энджи, подругу Бэлл, и Снейп в секунду узнает о гриффиндорке столько, что не сразу понимает: не то! Он усилием воли проталкивается обратно, вызывает нужную ассоциативную цепочку, направляя разум Бэлл. Гриффиндорка-подружка Энджи — Кабанья голова — ожерелье — пустой класс.       Маг в капюшоне, лица не видно. «Бери, — насмешливо тянет он, и голос вдруг кажется Снейпу удивительно знакомым, но мысль перебивает неизвестный маг. — Проклятье заковыристое, ужас… Восьмой уровень, черт возьми!».       Снейп на секунду позволяет себе ужаснуться, — где Драко такое раскопал?! — но в следующую секунду он поражается тем, как быстро снял проклятье неизвестный маг. Восьмой уровень, это…       Снейп охлаждает себя, потому что подумает над всем этим позже, когда будет время, и быстро возвращается в тот промежуток времени, когда Бэлл уже вспоминала свое «пробуждение» от Империо.       — Империо, — произносит неизвестный, наклонив голову. — Напади на директора на ужине. Так, чтобы потом он выжил.       Дальше все просто — школа, ужин, кома, пробуждение. Кети Бэлл смотрела на него испуганными голубыми глазами.       Мысли вертелись в голове. Убивать директора неизвестный маг не хотел. Непонятно, как проник в школу, как узнал о Драко и как подгадал время, как, наконец, снял так быстро заклятье! Это уровень Мастера Чар, не менее. Он помешал планам Лорда, но напал на директора — прямо заявил, что влез в войну и ни к кому присоединяться не будет. Все бы прошло хорошо, но Кэти Белл напала на директора вовсе не Ступефаями, а Джинни Уизли подошла не вовремя…       — Белл, откуда вы знаете заклятье Комы? Оно темномагическое, — Северус выдохнул. Гриффиндорка задрожала, бросила на него испуганный взгляд и обняла себя, будто бы ей было холодно. Но в помещении было сухо и тепло.       — Я… С-сэр, оно само выскочило… М-мама сказала, что… если… — Белл рвано выдохнула, и все-таки разревелась, заикаясь и нервно вздрагивая, но Снейп понял. — Если… На уб-бой н-нужно будет… А я… Угодить хоте-е-ела!..       — Белл, где проклятое ожерелье? — перебил Снейп, невольно повышая голос, чтобы его услышали.       — Северус! Девочка, не плачь, — подлетела к вздрагивающей гриффиндорке Поппи, словно появившаяся из воздуха. — Северус, ты что, не видишь?! Она…       — Где. Ожерелье? — чеканя слова, настойчиво повторил Снейп.       — В комнате… под п-подушкой, — между всхлипами прошептала Бэлл, не замечая, как перед ней хлопочет Поппи.       Северус кивнул и вышел вон: следующий пункт назначения был ясен. Ночь предстояла долгая.

***

      Северус раздраженно хлопнул книгой, хотя не поступал так обычно, и прикрыл глаза. День прошел ужасно. Молли и Артур Уизли узнали о случившемся с их дочерью, но их визит Северус почти пропустил, оставляя Альбусу разбираться с ними. В итоге девочку должны были забрать завтра, потому что надежды на то, что она очнется, не было, а ухаживать за магом в коме-Стазисе нужно было тщательно и быть готовым. Другими словами, у Уизли пока что не было условий для нее, поэтому ее оставили в Больничном крыле под надзором Поппи.       Драко тоже не знал, кто смешал ему планы. Он намекнул, что не планировал убивать директора этой попыткой и что это было просто отвлечение внимания и иллюзия движения. Северус не рискнул проверять, боясь навредить еще больше. Щит у него был что надо, а такой ломают без возможности восстановить. Даже если он сотрет Драко воспоминания об этом, то нарушенный щит все объяснит.       Снейп не знал, что делать. Он давно не чувствовал себя так… Потеряно, когда от него ничего не зависело. Появились новые лица в этой войне, новые жертвы, новые действия. Он ощущал себя зрителем, который сидит в первом ряду и может только беспомощно наблюдать. По сути, Снейп ничего не мог сделать. Это раздражало.       Директор не делал хода, хотя Северус доложил все, что узнал; Лорд тоже молчал. Они «приценивались» к новому игроку, который влез в их войну. Маг помешал Лорду, хотел намекнуть Альбусу, что, вообще-то, не горит желанием вступать в Орден Феникса, и затих. И все бы получилось, если бы не трагическая случайность: Кети Бэлл знала заклятье Комы-Стазиса, а Джинни Уизли оказалась не в том месте и не в то время. Да, затаиться тому магу было жизненно необходимо.       Но… все же. Что-то не давало Северусу покоя. Этот маг был ему знаком, или?.. Снейп потер виски: голова после трудового дня нудно и неотвратимо болела так, что не помогали даже зелья. Северус знал, что заснуть не сможет, но это было на руку: сегодня у него еще и ночное дежурство.       Так что? Голос показался знакомым. Где Северус мог видеть его? Или её? Он, немного подумав, отринул этот вариант. С представительницами женского пола Северус в последнее время общался только на уроках. Голова разболелась особенно сильно, и Северус оставил попытки докопаться до своей памяти: сейчас он явно не способен на простейшие логические цепочки. Снейп выпил зелье от головной боли, которое должно подействовать минут через десять («надо будет улучшить», — подумалось ему) и вышел из комнаты.       Маршрут ночных дежурств был проложен Северусом еще в начале его профессорской деятельности и с тех пор изменениям не подвергался. Сначала подземелья (слизеринцы попадались редко, Северус странно гордился этим фактом), а остальные ученики сюда мало забредали.       Северусу нравились подземелья. Тяжелые стены не давили, а успокаивали, внушали ощущение безопасности и надежности. Хогвартс простоял века — он был величественен и несокрушим. Но подземелья… О, через них можно было пройти всю хваленую защиту, если знать, как это сделать. Школа была пронизана тайными ходами. Главное — знать их. Владеешь необходимой информацией — можешь пробраться туда, где нельзя идти прямо. Это был слизеринский подход.       «Возможно, он попал сюда таким образом? — размышлял Северус, прислушиваясь к тишине ночного замка. — Тогда как узнал, где будет Бэлл? Почему та пошла в пустой класс? Слишком много вопросов. Темная история. Тут что-то не так».       Дежурство выдалось на редкость спокойным. Он заметил несколько парочек, за шкирку вытащил не отлипавших друг от друга Финнигана и Томаса с шестого курса Гриффиндора (это, конечно, было сделано заклинанием), снял с них баллы и успокоился. Пару раз столкнулся с Филчем и его кошкой, кивнул Филиусу, тоже дежурившему в эту ночь. Тот попенял его за зелья и за плохой режим сна, но Северус приподнял бровь в немом вопросе, и Флитвик закатил глаза. «Сейчас тяжелые времена, — объяснил он свою позицию. — Но не забывайте спать, Северус. Вы похожи на инферни».       «Сейчас тяжелые времена, - промолчал Северус. — Поэтому спать некогда».       Без Поттера, бродившего под своей этой мантией-невидимкой, было скучно, хотя Северус в жизни бы не признался. Но он был весь в отца и от приключений отказаться не мог. Вот Лили… «А что я помню о ней? — вдруг спросил он себя. — Рыжие волосы, зеленые глаза… Гриффиндорка». Северус попытался вспомнить ее лицо во всех подробностях, но… не смог. Перед глазами был будто бы образ, картинка с яркими деталями, но не она. Снейп почувствовал страх: он считал, что Лили — это единственное светлое, что сохранилось в нем, но он только сейчас заметил, что уже не помнит. «Она была доброй, — вспоминал Северус. — Бросалась на защиту тех, кто нуждался в помощи, не заботясь о себе. Не то что Поттер…».       Получается, тяга к справедливости у младшего Поттера от Лили? Его папаша наоборот любил самоутверждаться за счет других. Те же Мародеры…       Северус вспомнил — Лили была умна, хороша в зельях. Сейчас он мог бы сказать, что она обладала хорошим потенциалом. Но после школы она перестала учиться, не развивалась дальше. Лили обладала талантом в чарах, но растрачивала его на бытовые заклятья потому что стала домохозяйкой. «Почему я не помню ее? Что это за мысли?» — спрашивал Снейп себя. Он чувствовал себя крайне паршиво. Настолько, что почти не заметил тихих, едва слышных шагов. Они не могли принадлежать ученику.       Северус резко развернулся и автоматически выхватил палочку. Перед ним стоял маг. В черной мантии и капюшоне — не разглядеть. Безоружный. Мозг выдал первичные данные: в коридоре, где они встретились, портретов и привидений нет, драться будет неудобно, добираться, если понадобится помощь, тоже будет долго, но место безлюдное, а волшебник безоружный — значит, нападать не планирует. Пока.       — Хорошая реакция для профессора, — немного удивленно протянул маг. Потом знакомо хмыкнул и невыносимо медленно стянул капюшон. Показались растрепанные черные волосы, бледная кожа и умные насмешливые глаза.       Перед ним стоял Ворон.