Победить

      Гарри быстро осмотрелся, натянул поглубже капюшон мантии-невидимки и нырнул в тоннель, ведущий в Тайную комнату.       Малфоя сегодня ждать не приходилось — тот отсыпался после сумасшедшей недели, значит, он наконец-то мог сходить в тень. Тратить это время на сон не хотелось, завтра было воскресенье и можно было проспать весь день. В тени же хотелось просто расслабиться: несмотря на погибшие в эту неделю нервные клетки, его «доза адреналина» не была получена, и тело требовало привычных нагрузок. Это не говоря о том, что до одиночных дуэлей оставалось восемь дней и надо было восстановить форму.       — Здравствуй, — поздоровался он со Слизерином, заглянув буквально на секунду. Но его задержали:       — Девочка выздоровела?       Гарри помялся у входа, а потом вздохнул и, набравшись терпения, сел в свое привычное кресло.       — Да. Без тебя бы этого не случилось. Спасибо.       Слизерин насмешливо улыбнулся.       — Я сделал немного. В ваше время зельеварение продвинулось вперед. В большей мере ты обязан Драко и… Снейпу, да?       Гарри не ответил. Слизерин точно запомнил, как его зовут — напомнил специально, ехидничал по привычке. Но Поттера это очень задевало.       Когда Малфой объявил, что ему передали проклятое ожерелье, которое нужно будет как-то подсунуть директору, Гарри удивился, но не более. Эту ситуацию можно было обыграть красиво, не так прямолинейно, как предполагалось, ввести новые вводные, продолжить то, что начал нечаянно. Ответить сразу всем, буквально — начать войну против всех.       Так в плане Малфоя появился Вор. Гарри напрягала эта многоличность, но сделать он с ней ничего не мог — значит, надо было ей пользоваться.       Малфой действовал правильно: наслал Империо на Кети (ей это ничем не грозило), которая, по его идее, должна была отдать ожерелье директору. План был наивным и глупым, Малфой тоже это понимал. Он думал: подросток и должен выдать что-то такое, главное — иллюзия действия.       Поттер тоже так считал. Но не воспользоваться ситуацией не мог.       Поэтому Малфой дал еще одну установку: после того, как Кэти вернется в школу, она будет должна зайти в пустой класс, который не пользовался популярностью у учеников. А потом — Обливейт. Но установка осталась. Просто Империо так не использовали. Не думали, что так можно.       Гарри ужаснулся тому, что человека можно полностью переделать, дать такой приказ и стереть об этом память — и никто, никто не догадается, что случилось.       В пустом классе была постановка. Гарри сделал простой вывод: Кети нападет на директора, нападет в Большом зале, на ужине, при множестве учеников, значит, расследование будет. Этим точно займется Снейп — директор не любил привлекать к делам школы авроров, а Снейп, к тому же, владел легилименцией. Значит, он увидит этот момент в памяти Кети.       На Снейпа и директора было рассчитано представление с обезвреживанием проклятого ожерелья. Это было пусканием пыли в глаза. Проклятье на ожерелье было чертовски сложным — для того, чтобы его снять, Гарри понадобилось три дня и все его душевные и магические силы. И помощь Слизерина, тоже участвовавшего в этой постановке, пусть и в качестве наблюдателя.       Все было продумано до мелочей: в Хогсмиде Гарри встретился с Малфоем, пока Гермиона сбежала в книжный, а Рон гулял с Лавандой, отыграл представление в пустом классе так, что сам поверил, и ждал.       Все разрушил человеческий фактор. Кто знал, что Рон не сделает домашнюю работу по трансфигурации и обратится к Джинни? Что та, вдруг заинтересовавшись учебой, решит подойти к МакГонагалл? Что сам Гарри вдруг отвлечется именно в этот момент? Что Гарри не уточнит заклятье, и вместо Ступефая или, возможно, Бомбарды Кети использует такое темное?       Так говорил Малфой и Слизерин. Гарри считал, что все это отговорки. Он был виноват. Пострадала Джинни — его подруга, сестра его лучшего друга. «Исправить», — гудела в голове мысль. «Невозможно, — заявил Малфой. — Мы школьники, Поттер. Тут не помогут чары. И не помогут зелья».       А если объединить, подумал Гарри. Малфой усмехнулся — нет, у них нет зельевара. Слизерин дополнил: за века многое изменилось. Он может помочь, а не направить.       Снейп, понял Гарри. У нас есть Снейп. Почти.       — Идиот! — вспылил Малфой в тот момент. Он рассказал о том, что Снейп допрашивал его, но Гарри думал, что Малфой все равно о чем-то умолчал. — Он тебя прочитает, и все, конец…       — Не прочитает, — уверенно возразил Гарри, вспомнив об амулете. — И не поймет, что это я…       Слизерин послал ему насмешливый взгляд, а Малфой прикрыл на секунду глаза, пробормотал что-то, и сказал:       — Делай что хочешь.       — Как будто мне требовалось разрешение, — тихо буркнул Гарри.

***

      Малфой, пользуясь своим положением старосты, вызнал где-то расписание дежурств Снейпа. Потом, используя Кровавого Барона (черт знает, как он договаривался) и свои связи, вызнал его маршрут. Затем скрепя сердце выдал все ходы-тонелли в подземельях. Сказал: «Теперь ты точно слизеринец, Поттер!». Гарри хмыкнул и не ответил. Поступил-то он в Гриффиндор. Он не понимал, почему все окружающие видели только то, что находилось на поверхности.       Снейп, видимо, знал самые популярные пути среди своих «змеек». Гарри выжидал момент, согласовываясь с картой Мародеров и сидя в мантии-невидимке.       Снейп дошел до «места Х». Гарри хмыкнул, глубоко выдохнул, молясь, чтобы голос не предал его в нужный момент, засунул карту и мантию в ближайшего рыцаря, накинул капюшон и заклятье Тени, которое вызывало чувство ностальгии, и вышел. Он чувствовал себя весело и собранно. Сочетание было убийственным.       Снейп быстро среагировал на его голос. Возможно, обернулся даже немного раньше. Гарри усмехнулся.       — Что тебе нужно? — спокойно спросил Снейп.       Мозги у него работали с поразительной скоростью, невольно восхитился Гарри. Вспомнить, что стоящий перед ним маг — теневик, соотнести его «появление» в Хогвартсе и события, произошедшие недавно, успеть собраться с мыслями и взять эмоции под контроль.       — Здесь? — Гарри насмешливо выгнул бровь.       Снейп посмотрел в его глаза и замолчал. Гарри не почувствовал ничего, но догадался.       — Не советую делать этого, — тихо предупредил он. Снейп без всякого выражения уставился ему куда-то в плечо. Гарри знал: тот следит за каждым его движением.       Он почувствовал холодок. В голове были мысли: что, если бы щита против легилиментов у него не было? Снейп бы все узнал. Он рисковал. Это, черт возьми, это была самая его безрассудная авантюра!       «Ради Джинни», — Гарри стиснул зубы и прикрыл глаза, наблюдая за Снейпом. При личной встрече догадаться, кто он, шансов было много, поэтому все его чувства были обострены до предела. Такой концентрации он не чувствовал даже в тени. По телу разливалось приятное чувство, когда каждый нерв, каждая мышца зависит от тебя. Драться в таком состоянии было прекрасно — многие «подсели» на это чувство. Но проблема заключалась в том, что нужно было договариваться. Даже не о сотрудничестве — надо было просить. И просить нужно было так, чтобы Снейп понял свою важность, но не потерять при этом собственного достоинства, сохранить или заработать уважение к себе и не дать понять, насколько действительно все будет плохо, если Снейп не согласится. К этому нужно было добавить то, что Снейп не горел желанием помогать — не в его было характере и вообще, кто будет помогать незнакомому человеку? И Гарри не знал, на какие точки нужно «бить» в разговоре, как себя вести и как себя подать. Это была необследованная территория, проходить через которую нужно будет, полагаясь только на свое чутье. К счастью, чутье у Гарри как раз-таки было.       — Почему нет? — усмехнулся Снейп. — Тут нет портретов, привидений и, как я подозреваю, живых людей кроме нас.       Гарри склонил голову набок, изображая задумчивость. В голове с бешенной скоростью обрабатывалась вся доступная ему информация, но нужной ниточки не находилось.       — Так чему я обязан столь… неожиданному визиту? — продолжил Снейп, сканируя его взглядом. — Не помню, чтобы привлекал внимание теневиков.       Гарри не позволил дурацкой улыбке появиться на лице и ответил в таком же скучающем тоне:       — Я действую… отдельно от остальных. Тень тут не причем.       — И зачем же я понадобился тебе? — Снейп выделил последнее слово голосом и ядовито усмехнулся, скрестив руки. Но встал в такую позу, что уклониться от пущенного Гарри заклятья было удобно.       — Я предлагаю сотрудничество, — Гарри проигнорировал насмешливый и ироничный одновременно взгляд Снейпа и продолжил: — Ты можешь пригодиться мне как Пожиратель Смерти, Мастер Зельеварения… — он замолк на секунду, а потом вкрадчиво закончил, как змея, наблюдая за реакцией Снейпа. — Как… Мастер Менталистики, член Ордена Феникса и двойной шпион.       Лицо Снейпа мгновенно закаменело и побледнело, его рука рефлекторно дернулась к палочке. Но Гарри уже вело, он «поймал волну». Кстати вспомнились его рассуждения о роли Снейпа в этой войне; мозаика сложилась.       — А что ты можешь предложить мне? — неприятно оскалился Снейп.       — Многое, — легко улыбнулся Поттер, в экстренном режиме продумывая ответ. — Самое банальное: мое молчание. Ни одному из твоих хозяев, — он специально выделил это слово: Снейп бы почуял подвох, если бы Гарри был слишком «приторным». — Не понравится то, что их ручной шпион что-то скрывает. Думаю, описывать последствия не стоит.       Главное, думал Гарри, чтобы Снейпа сейчас не переклинило и он не решил уничтожить его. Нет свидетелей — нет улик. Снейп наверняка подумал о том, что Гарри бы не стал угрожать так явно, если бы не подстраховался со всех сторон — то есть, улики против него точно бы остались. Проблема была в том, что Гарри не мог доверять никому. Поэтому этот ход был опасен, рискован и безрассуден.       Но Гарри понимал Снейпа. Он руководствовался холодной логикой (за редкими исключениями) и считал, что Гарри поступает также. Поэтому иного исхода представить не мог.       Снейп усмехнулся, но активных действий не совершил.       — Я очень долго думал над тем, что происходит в Англии, — вкрадчиво продолжил Гарри. — Я посетил все значимые места последней войны. В том числе дом в Годриковой Лощине, место смерти твоего Господина, Джеймса Поттера и… Лили Эванс. Начало истории Мальчика-Который-Выжил. К сожалению, мой интерес заметили. Пришлось залечь на дно. А на дне я нашел Тень. Признаюсь, это прекрасный источник информации. Оттуда можно многое узнать о магии, местах, событиях… людях.       Гарри сделал паузу, прогоняя в голове еще раз то, что наговорил, и думая, правильно ли он расставил акценты. И продолжил, смотря Снейпу прямо в глаза:       — Ты привлек мое внимание, Снейп. Многое в твоей истории было непонятно, несуразно. Я не хотел участвовать в этой войне. Добро и зло, тьма и свет, белое и черное — смешно. Легче делить все на «свой-чужой» и «нужно-не нужно», не правда ли? Впрочем, не суть. Я знаю о тебе почти все, хотя для этого понадобилось время. И, — Гарри пакостно улыбнулся, холодея от мысли, что его предположение может оказаться неправильным: тогда его блеф раскроется. — Обеты, да? Ты дал Клятвы. Обеим сторонам. И ты запутался в них.       Гарри рискнул сдвинуться с места, обходя его по кругу. Снейп молчал и неотрывно наблюдал за ним.       — Ты служил Лорду. Потом, к концу Первой Магической, перебежал к Дамблдору, став шпионом. Он же вытащил тебя из Азкабана — взамен потребовав Обеты. После Его возрождения ты сказал, что шпионишь в Ордене Феникса. Ордену Феникса — что шпионишь в стане В… Воландеморта. Но на самом деле, — Гарри усмехнулся. — Ты работаешь на себя, на своих близких. Я прав?       Поттер замолчал, переваривая то, что сказал. Наговорился он на месяц вперед. Его немного потряхивало, и он прислонился плечом к стене, делая вид, что так задумано. Снейп смотрел на него своими черными глазами, и по его лицу ничего нельзя было прочитать.       Гарри откуда-то знал: он прав. Все, что он сказал, — правда.       — Ты можешь не отвечать, — дополнил он и не смог скрыть ухмылку. — Но, вообще-то, все это было введением. Если ты согласишься на мое предложение, то у меня есть идеи насчет лечения Джинни Уизли. Я загляну… как-нибудь.       Он повернулся к нему спиной и пошел оттуда.       Заклятья в спину так и не последовало.

***

      — Ты про нас так совсем забудешь, — обиженно пробурчала Лута, встречая его.       — Дела, — Ворон светло улыбнулся, увидев ее — вокруг себя Лута распространяла атмосферу радости, и, вообще, он соскучился. — А Гер где?       Лута лениво приоткрыла один глаз, посмотрела на него и блаженно улыбнулась:       — В душе. Зайти не предлагаю.       — О, — произнес Гарри без удивления и присел рядом на явно трансфигурированный Гером диван. — Поздравляю.       — Да-а, — почти мурлыкнула Лута, а потом встрепенулась. — И я тебя тоже поздравляю. С тем, что прошел в Турнир. Только скажи мне, пожалуйста, Воробушек, ты куда так быстро свалил? Моего выступления не дождался — я прошла, кстати, спасибо за вопрос и участие, ага — и про свои ошибки не услышал. И я волновалась! А потом ты пропадаешь и являешься как ни в чем не бывало, как это понимать?       Гарри усмехнулся, в первую секунду растерявшись от такого напора, но потом объяснил:       — Я исправлял косяки, Лут. А теперь готов к разбору полетов. Я весь твой, — Гарри примирительно улыбнулся и поднял руки. Лута посмотрела на него оценивающим взглядом из-под ресниц и едва заметно хмыкнула.       — Ты сегодня слишком… пацифистично настроен.       — Пацифистично? — Гарри усмехнулся.       — От слова пацифист, — покровительственно объяснила Лута, а Гарри подумал, что так, получается, он настроен всегда — он был против войн. Любых. Особенно если они касались его.       Потом пришел Гер, и Гарри даже никак его не подначил по поводу Луты и его тугодумия, чем очень гордился. Они разобрали его косяки, размялись немного — Гарри хотел расслабиться, да и после перерывов сразу напрягаться слишком сильно было неразумно; плюсом, он действительно чувствовал себя не в форме — потому что устал за эту неделю, как черт.       — Ожидал худшего, — признался Гарри слегка удивленно, когда автоматически применил связующие. Не идеально, конечно, но для боя сойдет.       — Рефлексы, — с видом знатока постановила Лута, дурачась. Гер улыбнулся и взлохматил ее волосы. Лута мурлыкнула и наклонила голову. Гарри почти умилился.       — Нет, а все-таки, что ты делал-то? — не могла угомониться Лута, любопытная, как кошка. Гарри прокрутил в пальцах кинжал и, красуясь, эффектным жестом засунул его в ножны. Рассказывать он им ничего не будет, это и так понятно. Но как красиво отвязаться?       — В экстренном темпе учился зельеварению, — доверительно шепнул он. Лута перевела взгляд с него на Гера, и тот махнул рукой.       — Зельеварению нужно посвятить всю жизнь, если ты хочешь добиться каких-либо результатов. И не факт, что это произойдет, — раздался незнакомый резкий голос над ним. Гарри смерил взглядом стоявшего около него мага: черноволосый, высокий, в черной же мантии, которая, когда он двигался, смазывала движения, раздраженный сверх всякой меры взгляд черных глаз. Кого-то это напоминало. Только носа такого же не было.       — У меня все очень плохо с зельеварением, — чуть улыбнулся он. Лута и Гер наблюдали, но не вмешивались.       — Я знаю это, — ответил маг. — И то, что ты не разбираешься, в чем отличие ножей от кинжалов.       — Норд, — понял Гарри. — Давно тебя не было.       Норд независимо хмыкнул, а Лута, наконец, отмерла и побежала обниматься. Смотреть на то, как Норд уклоняется от выражений любви, было забавно.       — Давно тебя не было, — повторила довольная Лута. — Мы заскучали. Давно пришел?       Гарри уселся рядом с Гером, флегматично смотрящим на Луту, трансфигурировал бутыль из близлежайшей газеты и наполнил ее водой.       — Недавно, но услышал то, что хотел, — бросил Норд и нечитаемым взглядом посмотрел на Ворона. Гарри чуть не поперхнулся, но лицо удержал, выгнул бровь в немом вопросе «Что я сделал?».       — Пошли тогда разомнемся, — предложил Гер. — Наконец-то серьезный противник.       — А я? — состроила обиженное личико Лута. — А Воробушек? Эй, мы и обидеться можем!       — У меня была слишком напряженная неделя, — отшутился Гарри. — Я не в форме.       Норд пренебрежительно хмыкнул.       — Вот и посмотрим, — лишь сказал он.

***

      Увернуться, присесть, чтобы в голову не попало шаловливое заклятье, послать ответную простым Ступефаем, быстро перекатиться вправо, магией откидывая песок в Норда, прыгнуть вверх, увернуться, увернуться, увернуться… Ни секунды передышки. Тело ломило, сдаваться не хотелось. Увернуться. Послать заклятье. Отразить Зеркальным Секо и Режущее. Увернуться.       В голове не было никаких мыслей — ни почему Норд был так агрессивен, ни почему выбрал его для «груши». Мозг отключился; остались лишь голые инстинкты, интуиция, чувства, ощущения, не расчет.       Увернуться. В правом плече защипало — попался, незначительно, жить можно. Ступефай, Секо — и Секо еще раз, черт тебя дери, Норд! Протего в ответ. Песок с двух сторон: заклинание выматывающее, Гарри справится с ним; магии было много, злости тоже, а он устал. Не обращать внимания. Незначительно. Пригнуться под заклятьем, резко уйти вправо — все, только не щиты. Прекрасно. Справился.       Норд сократил расстояние, Гарри отскочил, оставив между ними Бомбарду. Взрыв. Оглушило немного, в ушах звенит. В глазах не расплывается — продолжаем.       Песок обдирает ладони, когда он падает от не вовремя брошенного Костоломного; пусть — ладони меньшее из зол, после Костоломного их бой бы остановили. Пыль щиплет глаза немного. Плащ мешает, снимать нельзя: Норд увидит кинжалы. Козыри не показывают. Терпимо.       Связка, еще одна. Гарри огрызается, он сам понимает. Норд злится сильнее — чувствуется на собственной шкуре. Ворон понимает: чего-то ждет, давит. Поттер уходит в глухую оборону.       Оборона — плохо, вспоминается Герберт. Оборона — почти проигрыш. Проигрывать нельзя, понимает Ворон.       Блок, щит, щит, уклон, вырывается из загнанного положения, атака-атака-атака. Одни Режущие, Костоломные, редко — Ступефай. Не до изысков, тут концентрат чувств. Норд не отступает, отвечает вдвойне сильнее — откуда силы берет?!       Чистое удовлетворение — удается задеть Норда. Вселяет надежду. Плохо: тот остыл, стал собраннее. Опаснее. Голос интуиции орет: будь внимательнее. Гарри слушается.       Голова должна быть холодной, говорит Герберт. Не напрягайся так сильно, напутствует Лута. И еще один голос, тоненький, интуиции, еле слышно шепчет: делай то, что велю я.       — Сектусемпра! — злится Норд, Гарри отскакивает, кувырком отходя в сторону, быстро распрямляется. Двигайся, двигайся, жарко шепчет голос. Гарри повинуется, в последние секунды отходя от заклинаний. Двигайся! Нельзя замирать, чувствует он.       — Сектусемпра! — четко повторяет Норд.       Не уклониться. Ноги не ходят.       Двигайся!       Гарри злится. Да черта с два он отступит!       — Экспеллиармус! — произносит он, не задумываясь.       Заклинания сталкиваются, образовывается связь. Гарри это ужасно напоминает ночь на кладбище, и от неожиданности он дергается нервно. Его продавливает темно-фиолетовая Сектусемпра Норда, и он собирается с мыслями, напирает с новыми силами. Связь дрогнула, неуверенно дернулась, его почти белый Экспеллиармус начал побеждать. Еще немного, шепчет голос. Что-то тут не так, говорит он.       Миг — потоки смешались, стянулись в один прочный канат, и все ослепило вспышкой. Гарри моргнул, потряс головой — в глазах плясали разноцветные пятна — и перед носом увидел белую осыпающуюся пыль. Перевел взгляд на потолок: видимо, их поток отразился и врезался в купол. Купол такого не одобрил и разорвал его, осыпав белыми частицами.       Красиво…       Интуиция взвыла на одной ноте.       — Ступефай.       Он видел ухмыляющегося Норда, тоже потрепанного, красный летящий на него луч, белые почти-снежинки. Попытался сдвинуться — ноги не слушались, и момент он упустил.       Так проиграть не было стыдно. Он, вроде бы, даже ухмыльнулся Норду, прежде чем увидел потолок, переливающийся купол и много-много белых капелек-снежинок.

***

      Гарри моргнул, Ступефай спал. Все, нужно возвращаться в реальность. Раны неприятно щипало, это отрезвляло.       — Ты не выложился на все сто, — отрешенно заметил Норд, присев рядом.       — Это же не реальный бой, — усмехнулся Гарри, не подтверждая и не отрицая. Конечно, он сдерживал порывы «кинуть кинжал в глаз», но Норд тоже делал это. В ином случае его бы обезвредили в первые же секунды.       Норд перевел взгляд на барьер, Гарри тоже — к ним билась Лута. Оба проигнорировали и фыркнули одинаково. Гарри молчал и ждал, что скажет Норд — очевидно, он не хотел лишних ушей в их беседе.       — Скажи, — тихо начал Норд. — Ты смог бы… убить человека, который что-то значит для тебя?       Гарри не спросил, к чему этот вопрос, зачем ему такая информация. Он задумался, уселся поудобнее, даже не рассматривая возможность соврать. Это была проверка.       Смог бы? Гермиону, Луту?.. Их — точно нет, они слишком близки. Знакомого? Если рассматривать его так, не придавая «знакомому» лица и имени, то… да? Смог бы он убить Кингсли, Слагхорна? Темнокожий аврор и старичок-слизеринец. Сложно рассматривать эту возможность, когда ты знаешь человека в лицо.       — Да, — тихо, но твердо ответил он. — Если не будет шанса поступить иначе. Если это будет необходимо.       Норд слабо улыбнулся и разблокировал барьер.