Мятно-малиновый чай

      Сухие жаркие ветра просачиваются сквозь дырявые деревянные балки на окнах. Дом быстро нагревается и так же быстро остывает зимой. Маленькая нежилая двухэтажка где-то на отшибе города давно непригодна для жизни: краска местами облупилась и сильно осыпалась, под фундамент заливалась вода, из-за чего углы дома чернели и покрывались плесенью, сквозь дыры в шифере на чердак заливалась вода, бетон, которым были покрыты кирпичные стены, тоже стал сыпаться в крошку.       Из окон доносились рычание и крики, шум бьющейся мебели и скрежет металла о металл. — Рей! Держала бы ты язык за зубами! — Зак схватил Рейчел за волосы и с силой дёрнул их на себя. — С каких пор ты стала такой говорливой? Тебе рот закрыть? — парень сжал её горло, уже соприкасаясь большим и указательным пальцами свободной руки. Рей что-то хрипела и уже успела сломать два ногтя, царапая запястье Зака. — Теперь-то ты заткнёшься? — Зак отпустил тонкую шею, чувствуя, что она уже начала терять сознание. На её шее остался красный, местами синий, будто от засосов, отпечаток ладони. Рей хрипло закашляла, хватаясь за горло. — Ты понимаешь, что он нам нужен? Он богатый, обеспеченный. Ты ведь сама говорила, нужно заводить друзей среди богатых. И сама же все испортила! — по согнанному телу пришелся удар ботинком. Девушку отбросило на бок с шлепком о пустой пол.       Зак молча медленно подошёл к ней, скаля зубы, и ударил носком в селезёнку. Рей сдавленно вскрикнула, ударившись спиной о прогнившую кирпичную стену и схватилась обеими руками за живот. — Больно? — холодно сказал Зак и присел на корточки, всматриваюсь в глубокие, сапфировые, безэмоциональные глаза. — Мне тоже больно.       Оставив Рей на полу, Фостер вышел из квартиры, противно скрипя ботинками и хлопая дверьми. Он вышел в подъезд и достал сигарету. Затянувшись и выпустив дым, парень открыл негерметичную и давно толком незакрывающуюся дверь в подъезд. Стоило ему только пересечь порог, как холодный ливень ударил в лицо, руки и шею. А сигарета сразу потухла со свойственным шипением. — Блять! — выругался Зак и бросил сигарету на мокрый асфальт. Он засунул руки в карманы и сильнее натянул капюшон на волосы.       Ливень служил ещё одной почти непроглядной стеной города, очень гармонично сочетаясь с его зданиями. Однотонные балконы и пластиковые окна холодно смотрели на дожди и неохотно отражались в его каплях.       Бакуго сидел сегодня дома, попивая пиво и просматривая совершенно тупые и банальные новости города. Он сидел за столом и изредка смотрел в окно напротив. Он смотрел на здания и застекленные пластиковыми стеклами окна, в надежде что-то рассмотреть. Он хотел увидеть там сцену насилия, сцену ревности, выяснения отношений или просто домашнее чаепитие с маленькими уютными кружками. Неожиданно мысли Катсуки были прерваны громким настойчивым стуком в дверь и криками: — Открывай, я весь промок! — Зак? — Бакуго окончательно вынырнул из своих романтических мыслей и протёр глаза краем футболки. Он встал из-за стола и направился к входной двери, попутно раскидывая подножный мусор, вроде фантика или бутылки, по углам. — Иду, иду, — блондин открыл входную дверь, повернув ключ в замочной скважине, и, стоя в одной футболке и домашних тапочках, увидел мокрого насквозь Зака. Его волосы были примяты ко лбу толстыми мокрыми прядями, по щекам плыли капли, падая с носа, капюшон сползал на глаза от тяжести, мокрые штаны, которые уже успели поменять свой цвет на коричнево-малиновый, противно прилипали к ногам. — Ты чё тут забыл? — В дом пустишь? — А с каких пор в дома пускают лжецов дважды? Вали отсюда. — Катсуки уже было стал закрывать дверь, в надежде хлопнуть ею посильнее, но потрёпанный носок чьих-то ботинок встал в дверной проём. — Поговорить нужно. — Мне не о чем с тобой говорить. Проваливай, — рычал Катсуки, уже выставляя руку ладонью вверх и готовясь взорвать большую часть квартиры. — Ей, убери пукалку. Нам и правда нужно поговорить. — Ну и мерзавец ты. — Так я могу зайти? Спасибо. У тебя выпить есть? — Зак кое-каким образом протиснулся между Бакуго и дверью и юркнул в зал, где была открыта новостная страничка и шикарный вид. — Так что тебе? О чём ты хотел поговорить? — облокотившись о лутку дверного проема, спросил Катсуки. — О той девочке. Рейчел. Да, она мне не сестра. — Ты мне пришёл сказать только это? — Нет. Ещё то, что она… Нас связывает довольно трагичная история. — И… — И? — Давай свою эту… Трагичную историю. — Я не могу тебе ее рассказать. — Тогда убирайся. — Даже чаем не напоишь? — Нет. Не напою. Вали к черту. — Там дождь. — И что? Так, хватит, пошёл вон. — блондин схватил Зака за мокрые плечи толстовки и кубарем кинул в направлении дверного проема. Но Фостер почему-то пролетел мимо и ударился о твердую стену. Зак скатился по обоям на пол и повернулся к парню, который недоуменно смотрел на целого, без единого ушиба или признака боли, Зака. — Больно же, — прошипел Фостер. — Убью нахер. — Чё сделаешь? — Надеру жопу мелкому сопляку, — Зак встал, убирая полностью упавший на глаза капюшон и молча направился к выходу. Катсуки хотел было что-то крикнуть ему вслед, но дверь хлопнула раньше, чем он успел огрызнуться.       Спускаясь с лестницы, Зак достал сигарету и снова закурил. На этот раз он решил не выходить на улицу, пока не потушит окурок о дверь. Так он и делал. Сигарета потухла, дымясь и шипя, и Зак направился снова в свою сырую нежилую квартиру.

***

      Зайдя в дом, Фостер снял ботинки и плюхнулся мокрым на диван, который прогнулся под его весом. — Рей! Рей, ты где? У нас есть сменная одежда? — в ответ на вопрос дождь постукивал об окна. — Рей, ты обиделась? Совсем дура что ли? Рейчел Гарднер, если я найду тебя — я снесу тебе голову!       Рейчел бежала по лужам, разбрызгивая грязную воду. Рукавом кофты она вытирала слёзы, растирая до красноты глаза. Она свернула направо, пройдя сквозь сухую арку, и забежала в подъезд. Она увидела потушенный окурок сигарет Зака, но, подумав, сбагрила это на дефицит других марок. Рей поднялась по лестнице и, немного помешкав, позвонила в дверь. А после ругани и возни, ключ в замке повернулся, и на Рей уставились недоумённые торчащие белые локоны. — Катсуки, нам нужно поговорить.