Мятно-малиновый чай

      На улице уже довольно поздно: новогодние гирлянды под парапетами засияли оттенками радуги, переливаясь от желтого до изумрудного. Снег отражал свет фонарей, даря подворотням, и даже той ветхой арке, где они только познакомились, рассеянный свет. В парке, через который обычно проходил Бакуго, возвращаясь с работы, засияли, навешанные на безлистые ветки, желтые гирлянды с мелкими лампочками. А спортивные комплексы дарили новогодние скидки: «Купите абонемент прямо в новый год и получите скидку 40%».       В своей квартире, где, не с таких давних пор, теперь жили два человека с задатками лидеров, тоже сияли разноцветные гирлянды: одна была повешена на скотч по периметру окна, вторая — двери, третья — на кухне под навесными шкафчиками. И каждая переливалась своим цветом, к примеру, вторая — мягким голубым и бирюзовым цветами.       На диване, облокотившись друг на друга, сидели двое пьяных парней. Бакуго поджал под себя ноги, сложив их в позу лотоса, а Зак — раскинувши ноги. На столе стояла единственная почти пустая жестяная бутылка девятой «Балтики». Поочередно они пили из нее, выпивая последние запасы, которые Бакуго хранил в холодильнике. «На всякий случай» — как он сам говорил.       По телевизору шел глупый сериал, который они решили посмотреть вместе. Не зная даже названия, поставив первое, что попалось под выбор. Вдруг очередная серия была прервана рекламой магазина на диване, где красивая модель в нижнем кремовом белье с коричневыми вставками рекламировала бюстгальтер. Красивая грудь, длинная шея и едва заметные очертания ключиц невольно напомнили пьяному Заку Рэй, он подумал, что ей пойдет этот комплект. — Неужели это может кому-то нравится? — Возмутился Бакуго. Когда он пьянел, то становился обидчивым ребенком. — Мне нравится. Кстати, Рэй пошло бы, — признался Зак. — С чего ты взял? — Посмотри на грудь этой бабы. Ей идет. — Где ей идет? Ей бы пошло что-то более нежное. Может, сиреневый или голубой, — а еще он становился где-то романтиком и более разговорчивым. Он и так обычно говорил, что думал, чем безгранично нравился Заку, а когда пьянел, так вообще говорил то, что было самым сокровенным. — А еще черные наручники. — Чего? Какие наручники? — Ну, знаешь, черные такие, кожаные. — Знаю. А тебе нравится властвовать, как я вижу? — Да, — спокойно ответил Бакуго и отпил немного пива. — Воу, воу, воу, — Зак легонько ударил Катсуки тыльной стороной ладони о предплечье. — Какие откровения. И что же тебе еще нравится? — Ты ударил меня? — Я… — Зак немного замялся, этой фразой он был сбит с толку. Но когда Зак выпивал, то становился более гордым и заносчивым. — А что ты мне сделаешь? — Я много что могу с тобой сделать. — Ух ты, к примеру? — Въебать. Или выебать, — немного подумав, добавил Бакуго. — Да? А давай посмотрим кто кого. Кто быстрее выпьет пол литрушку, тот и выиграл. — А давай. Что у нас осталось?       Бакуго молча еле слез с дивана, шатаясь и придерживаясь за стол, а также не упуская возможность ухватиться за коленку Зака.       Кое-как дойдя до кухни и открыв холодильник, он убедился, что там ничего нету. А потому вспомнил о своем самом экстренном запасе алкоголя: верхний ящик над печкой, предназначенный для вытяжки. С трудом сообразив, что сам туда не дотянется, Бакуго подставил стул, что стоял в углу, неподалеку от стола. Опершись рукой о спинку, он ловко запрыгнул на него. Чуть не ударившись о навесные шкафы головой, стоя в не очень устойчивом положении, Катсуки открыл дверцу и достал поочередно две крепких «Балтики» объемом 0,5.       Вернувшись в зал, все так же легко пошатываясь, блондин громко поставил бутылки на стол. — Вот. Тебе одна, — он подвинул одну Заку, — одна мне. — Спасибо. — Раздался приятный щелк крышек. И Бакуго начал отсчет.       Банки были поднесены ко ртам, как только отсчет был окончен, и оба стали пить огромными глотками. Временами капли стекали с нижней губы и подбородка, а после стали очерчивать овал лица и стекать к кадыку, который то и дело поднимался вверх и вниз. Тут капли задерживались, и лишь некоторое стекали ниже, к ключицам, оставляя после себя мокрый след. — Я все! — Зак громко поставил пустую бутылку на стол и широко улыбнулся. — Кто там кого ебать будет? — Бакуго сделал последний глоток и поставил бутылку рядом с первой. — Требую реванша, — парень почти неразборчиво говорил, придерживаясь о стол. Сегодня они выпили больше, чем планировали. — Знаешь, а не будет тебе реванша, — протянул Зак. — Ну давай, только попробуй до меня дотронуться… — Попробую, — огрызнулся парень.       Бакуго отпрянул назад, как только руки Фостера потянулись к его шее. — Не догонишь, — закричал блондин. Он забежал за противоположную сторону дивана и показал язык. Зак молча обошел диван, а Бакуго все время держался от него на расстоянии. Наконец, выждав момента, Айзек кинулся к Катсуски, который отвлекся из-за мерцания огоньков, что висели на двери.       Зак, рассчитывая, что тот будет упираться, кинулся на него со всей своей силой, хватаясь за шею и талию, но Бакуго почему-то то ли не захотел, то ли не успел увернуться, и оба упали на диван.       Фостер навис над Бакуго, придерживая одной рукой его шею, а другой — талию, грубые очертания которой он отчетливо ощущал сквозь одежду. — Ну так кто кого там выебет? — победно, будто приговор, огласил Зак и едва заметно хмыкнул. — Только попробуй, — огрызнулся Бакуго и отвернул голову. На его щеках выступил румянец, то ли от смущения, то ли еще раньше, от алкоголя, просто Зак этого не заметил. А теперь под мерцающим светом телевизора и мягкого желтого цвета гирлянды, что вполне нашла себе место на щеках и веках Бакуго, Фостер заметил его румянец.       Немного смущенный Катсуки тяжело дышал. А рука Зака, что была на талии, медленно скользнула под одежду. Смоченные пивом губы дотронулись до уголка рта блондина, а после осторожно переместились на нижнюю губу. Бакуго решил взять инициативу или, может, быстрее это закончить. Он накрыл губы Зака своими, по-хозяйски прикусывая губы. Тем временем рука Фостера медленно переместилась с шеи на плечо, а после на кровать. Зак оперся на нее и резко отстранился от Бакуго. — Черт, сделаем это трезвыми.