Сюрприз-инфаркт

      Как и хотел отец, до обеда я не попадалась ему на глаза. Нет, не потому, что я такая послушная, а по той причине, что мне пришлось чинить кровать. На мое озвученное Скуало требование возместить ущерб он ухмыльнулся и выдал мне доски, гвозди и молоток. Падла лохматая. Вернувшись в комнату, я почти полчаса потратила на то, чтобы сообразить как вообще можно сколотить две половинки кровати вместе. Я, вообще-то, девушка, более того, за всю мою жизнь мне ни разу не пришлось пользоваться молотком. Ломиком — это да, им хорошо двери с петель снимать и замки раскурочивать, а вот молоток как-то обошел мою судьбу стороной.       Пройдя квест «почувствуй себя плотником», я поняла, что босс уровня (это я о длинноволосой сволочи) еще поплатится за свою неосмотрительность. Стоило подумать прежде чем выдавать мне такое грозное оружие мести. После моего ремонта кровать выглядела как… кхм… смотрели фильмы с постапокалиптическим сюжетом? Вот примерно как после ядерной войны! Служанка, пришедшая сменить постельное белье, узрела картину разрушений, додумала какие-то свои подробности и, покраснев, весьма заинтересованно посмотрела на меня. Твою мать. Здесь столько мужиков, так чего же все женщины такие неудовлетворенные, что мне страшно ловить их взгляды на себе?!       Пытаясь остановить подергивающуюся от раздражения бровь, я вышла из комнаты, пока эта дура не начала фантазировать дальше. Только домогательств со стороны персонала мне не хватало. Мой путь лежал в комнату Скуало. Проблема в том, что я понятия не имела, где она находится. Ну что ж, придется все же воспользоваться своим очарованием. Мысленно крепясь, я придала лицу наиболее роковое выражение, ну как у красавчиков из фильмов от которых у женщин крышу сносит.       Сексуальная крышесносная гримаса с первого раза не удалась. Первая встреченная служанка на мои кривляния спросила «что болит у молодого хозяина». Мать твою, я тут стараюсь, глазки строю… Только с третьей попытки мне удалось воспроизвести хоть что-то более менее брутальное. Пойманная и зажатая в углу девушка тут же покраснела под моим взглядом и была согласна на всё. Всё мне было без надобности, а вот расположение комнаты Скуало…       Держать морду кирпичом и при этом планировать пакость оказалось сложно. Служанка, согласившаяся проводить меня к нужной комнате и сообщившая, что длинноволосый куда-то уехал по поручению отца, косилась и ждала награды. Хм… интересно, ей спасиба хватит?       Комната оказалась совсем в другом крыле здания. Стараясь подавить мерзкое хихиканье, я все еще сохраняя брутальную физиономию, склонилась к служанке и с таким хриплым придыханием, от которого, честно сказать, хотелось хорошо прокашляться, проговорила:       — Я надеюсь это останется между нами?       Девушка поспешно закивала и задышала так, что мне показалось у неё сейчас удар случится. Или сердце выскочит. Не говоря больше ни слова, я воспользовалась ключом, протянутым служанкой, и вошла в комнату, оставив её снаружи. Ну все, молись, моль бледная, сейчас я сделаю тебе милый подарок, чтобы знал как создавать людям сомнительные прозвища.       В моем кармане лежали гвозди. Такие длинные, с круглыми рифлеными шляпками. Я любовно погладила зажатый в руках молоток и оглядела поле деятельности. Итак, что у нас есть? Шкаф, кровать, тумбочка, прикроватный коврик и дверь. Сортир я милостиво решила оставить нетронутым, пусть хоть нужду справит без происшествий. Может быть…       Спустя полчаса моя месть была подготовлена. Вся обувь мужчины была надежно прибита к полкам шкафа десятисантиметровыми гвоздями, помимо этого я набила гвозди возле кровати, заботливо прикрыв их ковриком и с обратной стороны матраса. Матрас был толстый, сантиметров пятнадцать, так что набитые шипы никто не мог увидеть не догадавшись перевернуть эту махину, а вот когда под тяжестью тела он просядет… я мысленно захихикала, представляя, как Скуало сможет почувствовать себя йогом. Напоследок я вбила гвозди в притолку, старательно завернув их на полотно двери и тем самым блокируя возможность открыть дверь снаружи. Не, он откроет, это я знаю, снесет дверь к чертям, но зато помучается и побесится. Завершив приготовления, я вылезла в окно, спустившись по водосточной трубе на лужайку перед замком.       На обед меня пригласили к отцу. Эти вынужденные обеды были как наказание. Мы молча жевали стейки — отец почему-то только этот вид пищи одобрял, хорошо хоть виски мне не наливал, ограничиваясь водой или чаем. Верный таракан Леви торчал за правым плечом Занзаса и воодушевленно рассказывал новости. Я поначалу не слушала его бубнеж — половина людей, о которых он говорил, была мне неизвестна, да и знание итальянского у меня пока хромало, однако едва услышав Дизастро, мой слух обострился до предела. Что? Неужели уже нашли мою ловушку на блондина?       — Наследник очень популярен у прислуги, — гордясь мной произнес громила и даже приосанился, будто в этом была его заслуга.       Занзас до ответа не снизошел, но вопросительно изогнул бровь, поощряя словоохотливого психа с зонтиками продолжать. Я была не уверена, что хочу слышать детали, но предпочла не оставаться в неведении, чтобы успеть слинять если отец рассердится.       — Девушки считают, что он очень похож на вас, босс. И темпераментом тоже. Служанки составляют график кто будет убирать комнату Наследника, чтобы увидеться с ним. Он очень популярен у женщин! Что и следовало ожидать от сына босса! — тараканьи усы Леви одобрительно пошевелились, а я начала тихо сползать под стол, поймав взгляд отца.       Молчи… молчи, сволочь! Он же меня сейчас прямо тут грохнет. Нашел о чем рассказывать. Я вообще не понимаю как это все получилось! Не виноватая я, они сами приходят!!!       — А еще они говорят, что он так хорош в постели, что сломал кровать! — добил меня этот урод. Все, мне конец…       — Ты! — Занзас отставил в сторону тарелку, взял стакан с виски и уставился на меня. Когда я уже научусь понимать по его взгляду, о чем он думает? — Это правда?       — Я уже починил кровать, — охрипшим от волнения голосом произнесла я и уже потом поняла, как это двусмысленно звучит. Твою маааааать!       Свистнуло. Я, уже успевшая наполовину сползти со стула, скользнула вниз, прячась под стол. Лучше не попадаться под горячую руку родителю. Осколки стакана засыпали стул, а в воздухе разносился запах крепкого алкоголя.       — Эй, к тебе тоже женщины ходят! Я видел! — из-под стола привела я свой аргумент и, не рискуя оставаться на месте, метнулась из своего укрытия в сторону кресла, на котором отец обычно сидел, спрятавшись за его массивной спинкой.       — Я тебя предупреждал? — хм, в его голосе звучит… удовлетворение? радость? Это он так восторгается шансом пристрелить меня?       Я скосила глаза и увидела лежащий на низком столике пистолет отца. Руки сами схватили оружие, прижимая тяжелый ствол к себе. Грохнул выстрел и спинку снесло ровно наполовину, опалив мне макушку и выбив стекла в половине окон. Ух, это он развлекается, я видела как он снес мишени утром, если бы был серьезен, то мне бы уже ничто не помогло. Ну ладно, тогда я тоже поиграю!       — Ты сказал, чтобы они не залетели! — напомнила я, рыбкой ныряя за рабочий стол отца, в то время как его второй выстрел разносил в щепки остатки кресла.       В кармане завибрировал телефон. Опасливо выглянув из своего укрытия, я увидела, что отец наливает себе виски. Не, он реально развлекается. Я вытащила телефон и, поглядывая из-под стола, ответила:       — Слушаю!       — Заинька! Это мамочка! — мои барабанные перепонки чуть не взорвались от матушкиного вопля, я даже испуганно прикрыла динамик рукой, не хватало, чтобы Занзас услышал.       — Чего тебе? — я снова пригнулась, потому что отец опять навел пушку на мое укрытие и выстрелил, щепки полетели во все стороны, а всю правую часть снесло куда-то.       — Я соскучилась! — капризно проворковала ма. — Что у тебя там грохочет, милая?       — Ничего особенного. С отцом… хм… беседуем. Он меня… кхм… воспитывает, — подобрала я слова.       — Я знала, что тебе необходима крепкая мужская рука! — маман тут же укрепилась в мысли, что сделала все правильно, а мне снова пришлось прятаться, потому что следующий выстрел снес еще треть стола.       Твою ж… мне так скоро прятаться негде будет. Хотя, есть еще таракан Леви. За ним можно роту пехотинцев спрятать и никто не догадается. Да и пристрелит его отец, не жалко будет.       — Милая, у меня мало времени, мы с пусиком собираемся на благотворительный вечер в поддержку обнищавших олигархов! Ты же знаешь, что благотворительность — это очень важно! Пусик хочет пожертвовать свою яхту. Нет, не ту, которую купил в прошлом месяце, а ту, что ему подарили пенсионеры МВД…       — Ма, короче! — я нервно следила за отцом, который снова целился, пряча ухмылку в стакане с виски.       — Ах да! Тебе и Ему нужно приехать в Россию, чтобы окончательно оформить документы на опекунство! Так пусик сказал!       Вот это новость…       — Отец знает об этом? — без особой надежды спросила я.       — Нет, конечно! Я верна пусику и не стану звонить своим бывшим! — возмущенно ответила ма. — Скажи ему сама.       Ну-ну, верна «пусику», «бывший». Да он тебя даже не помнит, нужна ты ему как собаке пятая нога и как олигарху совесть. Я чуть не застонала. За что, а? Опять мое будущее висит на волоске. Как, скажите на милость я уговорю Занзаса поехать в Россию? Да еще и для того, чтобы оформить опеку… Да ему проще будет меня пристрелить!       Я шарахнулась в сторону, роняя телефон. Стол окончательно был уничтожен, Леви, оказавшийся на линии огня, побледнел и рухнул ничком на пол, я собрала всю свою решимость и пальнула из пушки отца в ответ. Шарахнуло так, будто у меня в руках не пистолет, а ракета. Меня швырнуло назад сильнее чем утром, впечатав в книжный шкаф. Что-то жалобно хрустнуло. От души надеюсь, что не мой позвоночник и на меня обрушился град книг, погребая меня под макулатурой.       Я очнулась уже вечером в своей комнате. Голова трещала так, будто мои тараканы устроили вечеринку с салютом. Перед глазами плавали темные круги, а потолок немного вращался.       — Твою мааааать… — простонала я, сглотнув комок, подступивший к горлу от этого неустойчивого вида.       — Я велел тебе говорить на итальянском, — раздался откуда-то слева равнодушно-спокойный голос отца, заставивший меня рывком сесть.       Мир взбрыкнул и закружился активнее, тараканы разошлись и начали таранить мою черепушку изнутри. Я зажмурилась и шипя схватилась за голову. Черт, пусть лучше пристрелит, чтоб я не мучилась.       — Так и знал, что промазал, — сипло произнесла я, еще не в состоянии найти среди мелькающих кругов образ отца.       — Ты испортил мой кабинет, — не обращая внимания на мои слова произнес Занзас и я снова почувствовала запах виски, совсем рядом.       — Я старался, — пытаясь морганием разогнать мерцающие круги промямлила я и все же прозрела.       — Не боишься сдохнуть? — он стоял у самой кровати, возвышаясь надо мной как скала и взгляд его глаз был непроницаем. Я смотрела почти не моргая. Нет, у нас все же разные глаза. Впервые увидев его так близко и имея возможность пристально разглядывать, я поняла, что его глаза скорее как два кровавых озера. Мне казалось я даже чувствую этот густой металлический аромат и тону в бордовых, почти черных глубинах. Там, в этих глазах плескалось мое отражение. Будто смотрю в зеркало. А что видит в моих глаза отец? Раздражающего чужого человека? Мусор?.. Себя?       — Не хочу сдохнуть, — поправила я, успешно обходя вопрос страха.       Занзас хмыкнул, уголки его губ дрогнули, сложенные на груди руки на мгновение напряглись и он проследовал к двери. Я думала его обувь будет набатом грохотать по полу, но шаги оказались на удивление тихими, будто хищник, скользящий по густому подлеску. В моей душе впервые колыхнулось странное чувство гордости за отца. Захотелось как маленькой девочке показать всем язык и сказать заносчиво: «Это мой папа! Он сильнее всех!». Впрочем, тут же пришло осознание того, что мечта глупая — на кой-черт ему я сдалась? Он меня тут держит только пока не решил как со мной поступить. Будто присматривается. Если узнает, что я девушка, а не парень мне вообще можно собирать чемодан… Хотя, зачем чемодан? На том свете мне выдадут сковородку и масло за счет заведения.       Значит терять мне особо нечего. Я набрала в грудь побольше воздуха и, пока он не успел выйти из комнаты, позвала:       — Отец!       Он остановился, я почти видела как напряглась его спина и спешно прикусила язык. Я его еще ни разу не называла отцом, как-то удавалось строить предложения без этого итальянского «падре», которое у меня ассоциировалось со священником. Все, не то я слово выбрала для начала диалога. Сейчас хлопнет дверью и уйдет… Однако он все еще стоял, косясь на меня через плечо и ожидая продолжения моей речи.       — Мать сказала, что нужно ехать в Россию, — скороговоркой произнесла я, проглотив половину окончаний, но он вроде понял, потому что его бровь удивленно изогнулась. Ну да, я сама в шоке, что говорю такое. Да еще почти в приказном тоне. Поэтому пришлось спешно добавить. — Для оформления опекунства.       Отец молча выслушал и вышел, так и не сказав ни слова. Так это да или нет? Или подумаю? Или… Я упала на подушки и тихо застонала. Что ж так не везет-то, а? Убейте меня, чтобы я не мучилась! И тут замок потряс вопль…       — Врооооой! Где этот сопляк?! Где ты, Дизастро?! Лучше сам выходи, тогда сдохнешь быстро!       А, не, я, пожалуй, еще чуток поживу! Похоже моя месть Скуало свершилась. Черт, как не вовремя. Я сползла с кровати и рванула баррикадировать дверь. Голова кружилась, но желание жить добавляло хороший бафф силе и выносливости. Я даже шкаф смогла дотолкать до двери! Правда не думаю, что его это надолго задержит. Он от моей мести тоже баффнутый… на всю голову. Решив не ждать развязки, я сиганула в окно, прямо в росшие внизу кусты чего-то пахучего, а потом, выбравшись наружу и слыша грохот сверху, дала деру. Остаток ночи я отсиживалась в дальнем углу сада, надежно скрытая кустами и разросшейся порослью дикой вишни.