Встреча в парке
18 сентября 2018 г., 22:26
Я всегда смеялся над фильмами, в которых глупые подростки убегают, стоит им поругаться с родителями. Сейчас я вёл себя именно как глупый подросток, который вместо разговора предпочёл просто сбежать. Я громко хлопнул дверью и припустил подальше от дома, игнорируя крики выбежавшего за мной брата. Если бы я не скрылся в ближайшей подворотне, уверен, он побежал бы за мной, чтобы вернуть меня и вправить мне мозги.
В школу я не пошёл, потому что делать там мне было нечего – не хватало попасться на глаза Аманде Стерн, нашей преподавательнице и по совместительству классному руководителю. Она всегда была мною недовольна, а если увидит, что я опоздал, да ещё и домашку не сделал, то сразу отправит к директору. Каждый раз моё присутствие выводило её из себя, а вот от Рича она была в восторге – всегда хвалила его и ставила в пример, и не только мне. Рич успевал учить уроки, работать и наставлять меня на путь истинный, каждый раз я удивлялся, откуда в моём брате столько сил и упорства. Наверно, это у него от отца, с которым они были очень сильно похожи. Мама говорила, что раньше ОН был целеустремлённым и добивался всего, чего хотел, а потом его сгубила выпивка.
Воспоминания, связанные с отцом, заставляли каждый участок моего тела напрягаться, и вспыхивала фантомная боль, которая когда-то была настоящей от его побоев. Не знаю, что происходит в голове у того, кто выпивает слишком много, а потом ещё закидывается Красным льдом, но отец срывался на нас просто за то, что мы находились рядом. При этом, он приговаривал, что всего лишь хочет научить нас уму-разуму и не собирается убивать. Рукоприкладство начиналось с меня, ведь я был самым младшим, и отец считал своим долгом привить мне это самое «воспитание». Я начинал вопить и пытался отбиться, сбежать, спрятаться, но крепкие руки этого тирана острыми когтями впивались в мою кожу. Одной рукой он держал меня, а другой лупил почём зря.
Мама рыдала, просила его остановиться, но он не слышал. Ричард же, в отличие от неё, ни о чём не просил – он бросался на отца, пытаясь освободить меня. Когда я, осипший от криков и ослабленный, уже лежал на полу, а отец одаривал меня пинками, Ричард бил его по спине, пытаясь оглушить. Мы были невысокого роста, и достать до его головы было проблематично. В тот день это была наша последняя с ним стычка. Отец оттолкнул напавшего на него Ричарда и стал избивать сильнее, чем меня. Но потом отец внезапно замер и обмяк, тяжело рухнув на пол и чуть не придавив Рича. Позади стояла мама, держа в дрожащих руках старую кочергу. Дальше мои воспоминания обрываются и состоят лишь из слов, которые говорил мне Рич. Он рассказал, что я потерял сознание и они с мамой, прихватив пожитки, документы и меня, сели на первый попавшийся автобус. Надо ли говорить об испуганных и косых взглядах других пассажиров, огромными глазами смотревших на заплаканную женщину в рваной одежде и двух её детей, один из которых был без сознания и едва держался на её дрожащих руках, и у которого к тому же носом шла кровь, а тело было покрыто синяками и кровоподтёками.
Мама говорила, что везёт нас в больницу и что беспокоиться не о чем. Когда кондуктор попытался вызвать полицию, нам пришлось сойти. На этом, собственно, и заканчивается моя прошлая жизнь, о которой я хотел навсегда забыть, а вот мама так и не смогла и была одержима идеей воплотить образ отца в андроиде. Отца, который больше отравлял нашу жизнь, нежели приносил в неё радость.
Закопавшись с головой в собственные мысли, я не сразу сообразил, что вышел на проезжую часть. На меня чуть не наехала крутая бронированная тачка, из окна которой уже высунулся злой мужчина. Он что-то мне кричал и размахивал кулаками. Я тихо извинился и поспешил ретироваться, пока он не вышел и не надавал мне тумаков.
Наш старый запущенный парк, давно превратившийся в непроходимые джунгли, был единственным местом, где я мог побыть один. Прибежище бездомных, пьяниц и наркоманов, парк навевал мрачную тоску и распугивал обычных людей, которые раньше любили гулять здесь со своими детьми. Нестриженые газоны, высохшие клумбы и пересохший фонтан были единственными завсегдатаями этого места, и потому я был уверен, что здесь никто не станет меня искать. Трава ещё была мокрой от дождя, но я подстелил свою куртку и устроился под старым дубом. Прислонившись спиной к стволу, я закрыл глаза. Мрачную тишину разгонял только холодный ветер, играющий ветками и поросшей всюду травой.
Здесь, в этом почти забытом Богом месте я стал понемногу приходить в себя. Мысли больше не бежали неконтролируемым потоком, злость и обида прошли. Только теперь я начал дрожать – не то от холода, не то от нервного перенапряжения. Обхватив себя руками, я стал озираться по сторонам. Не знаю, сколько времени я шатался по улице, прежде чем прийти сюда, но день постепенно близился к своему завершению, а солнце клонилось к западу. Мама с братом уже должны быть на работе, и значит скоро я смогу вернуться домой, не столкнувшись с их осуждающими взглядами. По крайней мере, до утра. Знаю, что мама сильно расстроится из-за всей этой ситуации, а Рич будет ворчать на меня и осуждать за то, что я веду себя как маленький ребёнок. Пусть ворчит, он любит строить из себя взрослого.
Посидев ещё немного, я встал, поднял успевшую намокнуть куртку и медленно пошёл по тротуару, любуясь красивым осенним закатом. Сквозь пожелтевшие листья солнце казалось особенно ярким, хоть и не грело так, как летом. Я обхватил себя руками, чтобы унять дрожь. Ночью становилось намного холоднее, и потому эта прогулка могла закончиться для меня простудой, но зато я не чувствовал себя ужасно, как сегодня утром, когда нагрянули копы.
Моя серая толстовка не грела, а сырая куртка могла только усилить шансы простудиться, поэтому я ускорил шаг, намереваясь побыстрее пройти до конца парка и выйти с другой стороны, прямо к остановке. До дома придётся ехать на автобусе, иначе я просто окоченею, а умирать в этом парке мне совершенно не хотелось.
Пройдя ещё несколько метров вперёд, я неожиданно услышал чьи-то голоса, отчётливо раздававшиеся со стоявшей впереди скамейки. Неужели сюда пришёл «гулять» кто-то помимо меня? Ещё спустя десять шагов моему взору предстала интересная картина: на лавочке спал человек с длинной грязной бородой. Его рваная и не первой свежести одежда говорила о том, что человек этот принадлежал к касте бездомных. Босые замёрзшие ноги были стёрты и покрыты струпьями. По мерно вздымающейся груди и тому, что он никак не реагировал на другие голоса, было понятно, что он либо крепко пьян, либо под дозой. Вокруг бездомного стояло трое мальчишек. Они перешёптывались и шарили руками в мешке, который стоял возле лавки. Вероятно, там были последние пожитки этого бездомного.
Не знаю, что двигало мной в тот момент – злость за бездомного, которого так просто хотят обворовать, или моя бесконечная глупость, но я уверенно шагнул вперёд и окликнул воришек, не сильно беспокоясь о том, что у них могло быть оружие.
— Эй, а ну оставьте старика. Вас не учили, что воровать плохо? — говоря это, я совершенно забыл, что сам буквально вчера опустился до кражи.
Все трое мигом замерли и посмотрели в мою сторону. От взгляда самого высокого из них – и вероятно самого старшего, повеяло такой злобой, что у меня мурашки по коже побежали. Я стал невольно высматривать пути к отступлению.
— Это что ещё за цыплёнок тут кудахтает? — высокий двинулся прямиком ко мне, а ещё двое ребят стали обходить меня по обе стороны, чтобы не дать мне сбежать. — Ты ошибся песочницей, малыш. Не хочешь остаться без зубов, вали пока я разрешаю.
Он подошёл достаточно близко, чтобы я мог его разглядеть – огромный лоб, светлые волосы, сейчас все в пыли, зелёные глаза, один из которых был налит кровью. Не уверен, что он вообще видел этим глазом. Одежда на нём была сплошь поношенная и местами рваная. Может, все они тоже были бездомными и теперь просто делили награбленное? Я начал жалеть о своей выходке, но теперь отступать было некуда, можно было попытаться хотя бы наладить с ними диалог.
Двое других я не брал в расчёт – они были младше и всё время подражали высокому, словно пажи на службе у короля. Говорить нужно было именно с этим.
— Зачем вы грабите старика? Он явно пьян и не соображает, что происходит.
Длинный засмеялся, но как-то хрипло и натянуто, будто курил не один год. Ещё двое мальчишек вторили ему, словно обезьяны.
— Смотри, какие у него ботинки. Давай отрежем ему пальцы на ногах, Джек, и заберём всю одежду, — вдруг подал голос тот, что стоял слева от меня.
Меня перспектива остаться без пальцев и одежды нисколько не порадовала, поэтому я примирительно выставил руки вперёд.
— Не советовал бы вам делать это, — спокойно сказал я, — мой отец работает в полиции. Ему не понравится ваша выходка.
Мальчишки вдруг оробели, стали переглядываться. Только длинный продолжал смотреть на меня уверенно, но всё равно я заметил, как дрогнули его губы, и мерзкая улыбка сползла с лица.
— А что же это сынок копа шарится в таком месте, да ещё в одиночку?
— Да он свистит! — воскликнул третий мальчишка, справа от меня. На нём был огромный безразмерный пиджак и грязная шапка. Выглядел он почти на тот же возраст, что и Джек. — Давайте рожу ему начистим, чтоб не повадно было врать! Иди сюда, сучёныш!
Он двинулся ко мне, но Джек жестом заставил его остановиться. Смерив меня заинтересованным взглядом, главарь этой банды осмотрелся, словно со мной мог быть целый полицейский отряд. Но я был совершенно один, а их трое.
— Чего тебе здесь надо, сопляк?
— Я просто шёл мимо, пока не наткнулся на вашу шайку. Верните старику всё, что украли у него, — ответил я, смотря Джеку прямо в глаза. Нежели правда один глаз не видит?
— Мимо, значит, шёл? А мамочка твоя в курсе, что ты один тут мимо шляешься? — смерив меня заинтересованным взглядом, Джек вдруг толкнул меня в плечо, но я смог удержать равновесие и не упасть.
Главарь усмехнулся, а потом переглянулся со своими дружками.
— Смотрите, какая у этого борца за справедливость хорошая одежда. И деньги, видимо, есть. Давай-ка выворачивай карманы, дружок, пока без зубов не остался.
Я бегло огляделся в поисках путей для отступления. Бездомный, которого я стал защищать и из-за которого попал в эту ситуацию, ничем мне не поможет – он как лежал на лавке, так и лежит. Живой ли он вообще?
— У меня нет денег, — честно признался я, вывернув карманы брюк. — Я и сам недавно опустился до кражи, о чём сильно жалею. Поэтому прошу вас вернуть этому человеку всё, что вы у него украли.
Мальчишки по обе стороны от меня разразились хохотом, а вот Джек, в отличие от них, не смеялся. Казалось, он был заинтересован моими словами, потому что глаза его смотрели на меня в упор, изучая.
— У самого-то рыльце в пуху, а на нас наезжает! И что, вернул ты кражу-то свою? Небось, потратил все денежки-то! — Мальчишка, что стоял по левую сторону, резко приблизился и дёрнул за куртку, выхватывая её у меня из рук.
Пошарив по всем карманам, он бросил куртку на землю и принялся топтать её ногами, то и дело смотря на моё лицо и ожидая какой-то реакции.
— Всё, Эл, хоро́ш! Куртку мы заберём себе, у этого воришки небось ещё есть! — вмешался Джек, дёрнув Эла за плечо.
Пока один нещадно избивал мою куртку, второй снова повернулся к бездомному и продолжил обчищать его мешок, как ни в чём не бывало.
Надо ли говорить, что это была моя единственная куртка, поэтому отдавать её просто так я не собирался. Моё лицо тут же изменилось, а руки сжались в кулаки. Теперь мне приходилось защищать свою собственность.
— А ну верните куртку и то, что украли у старика! Или пожалеете!
Все трое снова заржали, потому что голос у меня звучал неуверенно. Да и что я мог сделать против троих? Оставался только один способ их победить – режим внезапности.
Не дожидаясь, пока они просмеются, я бросился прямиком на Джека, который оказался не таким уж сильным, как я предполагал. Я повалил его на землю и заехал ему по самодовольной физиономии. Говорят, что если напасть на вожака, то все другие отступят, но не тут-то было. Джек оказался слабым соперником, а вот тот, что пинал мою куртку, мальчишка Эл, налетел на меня со всей дури и оттащил от Джека. Он был ниже меня ростом, но кулаки у него оказались будь здоров. Эл разбил мне нос до крови, порвал рубашку и начал пинать в живот, пока у меня не начало темнеть в глазах. Все мои попытки закрыться или встать остались тщетными.
— Хоро́ш, братишка, а то ещё мозги ему вышибешь! — Джек уже поднялся с земли, вытирая с губы кровь.
Неожиданно удары закончились, и я смог отдышаться. Кружилась голова, к тому же меня сильно тошнило. Эл пнул меня ещё разок, а потом сплюнул на землю рядом со мной, словно я был таким же мусором, как и всё здесь вокруг. Не успел я прийти в себя, как Джек подскочил ко мне и рывком резко поднял на ноги.
— Какой смелый цыплёнок. Но куртку твою мы всё равно заберём. Захочешь забрать – приходи завтра сюда и приноси деньги! А то скоро будешь похож на него, — Джек махнул рукой в сторону бездомного, а потом сжал мне челюсть так, что у меня что-то хрустнуло. — И только попробуй привести сюда своего папашу-копа, понял меня? Всё, ребята, валим.
Бросив меня на землю, Джек напоследок пнул меня ботинком в лицо и, прихватив мою куртку и своих приятелей, дал дёру. Я хотел быстро встать, чтобы броситься за ними и ещё раз попробовать отстоять свою вещь, но в глазах потемнело, и мне понадобилось несколько минут, прежде чем в голове прояснилось.
— Стойте… — пытался заорать я, но из горла вырвался только хрип.
Нос, кажется распух, кровь стекала на подбородок и шею. Представляю, какой у меня был видок. Я вытер нос краем рубахи и снова заправил её в штаны, чтобы не было видно. Немного отдышавшись, я потихоньку встал, держась руками за живот. Настроение испортилось окончательно и, сплюнув на землю кровь, я заковылял в сторону выхода. Бездомный на лавочке никак не среагировал на развернувшуюся здесь потасовку, только промычал что-то и повернулся на другой бок.
Вот так, за один день, я узнал, что наша мама хотела купить андроида с лицом отца, отхватил в драке и лишился куртки. А я ведь планировал уже сегодня вернуть Камски его кошелёк, но наткнулся на других воришек. Не думаю, что они вернут мне одёжку, просто решили поиздеваться. Я был сам во всём виноват – нечего было связываться с ними, этому старику всё равно, грабят его или нет, а я теперь остался без последней куртки. Мама в очередной раз расстроится из-за меня. Вот так, проклиная самого себя последними словами, я молча поплёлся к остановке, радуясь, что хотя бы проездной билет остался при мне.
В автобусе я не остался без косых взглядов. Представляю, как отвратительно я выглядел, поэтому старался ни с кем не говорить, а просто рассматривал фонари за окном. Какая-то женщина села рядом и тронула меня за плечо, отчего я вздрогнул.
— Мальчик, что с тобой? Тебе нужна помощь? Отвести тебя в больницу? — ласково спросила женщина. В глазах было беспокойство.
Она говорила со мной так, словно я был беспомощным малышом, у которого злые ребята в песочнице отобрали лопатку. Я чувствовал себя жалким.
— Нет, мэм, со мной всё в порядке. Я просто… упал, — соврал я , выдавив из себя мучительную улыбку.
Женщина не поверила и продолжала настаивать, но в конце концов сдалась, когда я пообещал ей, что обязательно загляну в больницу. Конечно, ни в какую больницу я не собирался.
Подходя к дому, я увидел, что в окнах горит свет и разочарованно мотнул головой. Наверно Рич остался дома, потому что задали много домашки, и сейчас он упорно её делал. Немного помявшись около дома, я наконец зашёл внутрь. В коридоре тоже горел свет, и я смог как следует рассмотреть себя в зеркале: волосы мои были растрёпаны, под глазами круги, одежда изорвана, нос распух, засохшая кровь на лице и подбородке. Левым ботинком я угодил в лужу, и теперь он стал чёрным. Скинув обувь, я бросился в ванную, чтобы поскорее умыться, пока Рич не увидел меня таким. Стоило мне только туда прошмыгнуть, как послышались торопливые шаги. Брат не дал мне закрыть дверь – он буквально ворвался следом. Увидев мою разукрашенную физиономию и грязь на одежде, Рич переменился в лице. Вместо гневной тирады я натолкнулся на его обеспокоенный взгляд.
— Коннор, — дрожащим голосом позвал брат, — где ты был? Что произошло?
Я не ответил. Открыл кран, намочил полотенце и приложил к носу. Только сейчас я почувствовал жуткую боль, и зашипел. Ричард не мог на это смотреть. Он развернул меня к себе, вырвал у меня полотенце и, запрокинув мне голову, стал осматривать нанесённые мальчишками уроны.
— Эй, пусти, — заорал я на него, вырываясь.
Ричард игнорировал мой вопль и, осмотрев нос, сунул меня лицом под душ – одной рукой держал, а второй умывал, но при этом делал всё аккуратно, стараясь не задеть раны.
— Хватит! Да пусти ты меня!
Мне наконец удалось освободиться. Я принялся кашлять и отхаркиваться. Вся ванная была в крови, словно тут резали свинью. Ричард подождал, пока я вытрусь, а потом потащил меня в кухню, усадил на стул, а сам полез в морозильник.
— Нужно приложить к носу лёд. Держи.
Рич обмотал лёд плотной салфеткой и дал мне. Приложив его к носу, я сразу почувствовал облегчение и вздохнул.
— Хватит строить из себя папашу, — тихо буркнул я, задрав голову, чтобы кровь из носа больше не текла. — Мы с тобой одного возраста и почти одного роста. Хотя твои холодные глаза пугают меня.
— А такое чувство, будто тебе не шестнадцать, а пять, — парировал Рич, садясь напротив меня. — Говори, что произошло.
— Ничего, — упёрся я, шмыгая носом. — Я просто упал, когда гулял по парку.
— Мне-то уж не ври. — Рич встал со своего места и включил плиту, поставив на неё чайник. — Есть хочешь? У нас осталось немного хлеба и сыра.
— Как мама? — вместо ответа спросил я. — Она сильно на меня разозлилась?
Рич избегал смотреть мне в глаза. Он снова сел на стул, буравя глазами пол. Тишину нарушал только шум чайника.
— Она очень расстроилась, Коннор. Когда ты сбежал, она заплакала. Она плакала, плакала и всё никак не могла остановиться. Я пообещал ей, что оторву тебе голову, когда ты вернёшься, но мама сказала, что плачет не из-за тебя. Она винила себя во всём случившемся.
Ну вот, от его слов у меня снова защипало в глазах. Я посильнее запрокинул голову, чтобы слёзы не вздумали выкатиться наружу. Мама не должна была себя ни в чём обвинять, она всегда пыталась нас защитить. Я почувствовал острую необходимость обнять её и извиниться. Бросив на стол салфетку с почти растаявшим льдом, я пошёл в нашу с братом комнату.
— Я не хочу есть.
Я хотел есть, но считал, что не заслуживаю.
