Вор
13 октября 2018 г., 22:06
Домой я бежал галопом. Не знаю, что мною двигало – холод или желание поскорее скрыться от шайки, позвавшей меня воровать вместе с ними. Мне пришлось согласиться, но только для того, чтобы они отстали от меня и снова не оставили без куртки. Я пожал Джеку руку, и они обещали найти меня, когда придёт время, после чего мы распрощались. Я надеялся, что это была наша с ними последняя встреча.
Добираясь до дома, я сильно промёрз, но в куртке у меня было больше шансов не подхватить воспаление лёгких, нежели без неё. И всё-таки простуда была ерундой по сравнению с тем, что меня ждало дома. Мама, наверно, уже вернулась, а Рич напротив ушёл работать в свою смену. Никто не помешает нам с мамой. Я мысленно прокручивал в голове слова, которые собирался ей сказать. В первую очередь стоило извиниться за своё поведение в отношении её желания купить андроида. Я знал, что она никогда не купит его, потому что денег у нас не было, но нужно было хотя бы сделать вид, что я не злюсь из-за этого.
Чем ближе я приближался, тем сильнее меня охватывало странное чувство, словно я иду не к себе домой, а к чужим людям. Я остановился в паре шагов от дома, кутаясь в куртку и просто наблюдая. Наш старенький покосившийся домик был куплен на гроши, которые матери удалось заработать здесь. Раньше здесь жил художник, и когда он умер, его сын выставил дом на продажу. Нам едва ли удалось его уговорить немного сбить цену. Матери пришлось занять денег на пять месяцев вперёд, чтобы он наконец согласился продать нам этот дом. Мне всегда здесь нравилось, но сейчас казалось, будто я возвращаюсь в наш старый дом, где на поломанной табуретке сидел отец. На изрезанном ножом столе лежали пачки от Красного льда, а на полу валялись бутылки. При этом отец умудрялся оставаться в сознании, чтобы выместить свою ярость на нас.
Сейчас я шёл домой с таким чувством, будто отец снова сидит в гостиной и дожидается нас, чтобы убить. Странное и пугающее чувство. Я думал, что так на меня повлияла встреча с Джеком и его шайкой.
Я не хотел снова погружаться в своё прошлое, уж слишком безрадостным оно было, но и моя теперешняя жизнь стала превращаться в нечто неправильное. Я был уверен, что все наши неприятности начались именно в тот момент, когда я решил украсть кошелёк. Но теперь ничего нельзя было изменить, дело сделано, мне оставалось как-то дальше с этим жить.
Я прокрался в дом, стараясь как можно меньше шуметь. Наша входная дверь была очень скрипучей, и потому я удивился, что никто не вышел, когда я её закрыл. Мама точно должна была быть дома, ведь в комнатах горел свет.
До меня донеслось бормотание, и я замер на месте. Кажется, это был голос Ричарда. Почему он не ушёл на работу? Я аккуратно повесил куртку на крючок, снял кроссовки и стал ступать по коридору мелкими шажками, стараясь не шуметь. В кухне никого не было, а дверь в комнату мамы была приоткрыта. Голоса доносились именно оттуда. Я подошёл ещё ближе, чтобы лучше было слышно…
— … ты сама понимаешь, что так нельзя, мам! А о нас ты подумала?
— Пойми меня, Ричард, ты ведь всегда был умным мальчиком. Я не знала, что так выйдет. Но всё это по-настоящему, пойми! Я не думала, что снова когда-нибудь смогу стать счастливой.
— Это неправильно! — закричал Ричард, после чего раздался грохот, от которого я вздрогнул. Как будто брат стукнул по столу или что-то пнул. — Это опасно, мама!
Я знал, что подслушивать нехорошо, но это получилось случайно… всё равно из их разговора я понял только то, что мама что-то сделала, а Ричу это не понравилось. Может мама успела купить андроида? Я поспешил вмешаться в их разговор, пока он не принял опасный оборот.
Я постучал по двери, и брат с мамой сразу утихли. Я услышал сдавленный всхлип и шмыганье. Это мама старалась ликвидировать слезы, но было поздно. Когда дверь в её комнату открылась, я увидел её заплаканное лицо и красные глаза. Увидев меня, Ричард стремглав выскочил из комнаты, схватил свою сумку с курткой и хлопнул дверью. Я даже не успел ничего ему сказать, только ошеломлённо смотрел вслед. Да что произошло?
Спросить у мамы я тоже ничего не успел, потому что она заключила меня в свои объятья и стала плакать. Она снова забыла снять свой бейдж с именем, и теперь он карябал мне щёку.
— Коннор, милый мой малыш, Ричард рассказал мне, что тебя побили хулиганы. Как ты сейчас себя чувствуешь? Милый, ты голоден? Пойдём я накормлю тебя.
Я едва смог отстраниться от неё, потому что она так крепко прижимала меня к себе, словно боялась потерять.
— Мама, я в порядке, честное слово. Скажи, что произошло? — Мне наконец удалось освободиться, и я увидел её удивлённое и немного испуганное лицо.
Как и я предполагал, она сделала вид, что не понимает, о чём речь:
— Коннор, малыш, всё в порядке. Я просто так испугалась за тебя. Господи, твоё лицо, милый, оно же всё в синяках. Идём, я что-нибудь приложу.
Мама схватила меня за руку и попыталась потащить в ванную, но я мягко высвободился и повторил свой вопрос:
— Мам, о чём вы говорили с Ричем, когда я вошёл? Почему он убежал? Вы сильно повздорили.
Я видел, как сильно мама не хотела говорить об этом. Она называла меня «малыш» или проявляла чрезмерно лишнюю ласку, когда обрабатывала мои кровоточащие раны, оставленные отцом. Так она хотела отвлечь меня от нашей общей проблемы. Кажется, у нас назревала новая проблема, о которой я пока ничего не знал.
Лицо мамы сильно изменилось. От напускной улыбки не осталось ни следа. Испещрённое морщинами лицо за последние годы стало выглядеть намного старше. Мама взяла меня за руку и усадила на стул, сама села на противоположный.
— Малыш, прости меня за всё. Прости, что не сказала о моей мечте завести андроида. За то, что не предупредила вас о своей работе сегодня, что не интересовалась вашей жизнью в последнее время. Мы стали отдаляться друг от друга, а я этого не хочу, — тихо сказала она, взяв меня за руку и крепко её сжав.
Я знал, что она специально перевела тему, так и не ответив на мой вопрос, но от её слов мне стало так грустно на душе. Я почувствовал, как защипало в глазах, и поспешно заморгал, чтобы не давать слезам волю. Я ведь тоже не хотел, чтобы мы отдалялись. Может это и было глупо для подростка моего возраста, но я всегда считал мать другом, и не хотел, чтобы мы ссорились.
— И ты прости меня, мам. Я веду себя очень глупо, как маленький. Ричард прав, когда называет меня идиотом.
Мама грустно улыбнулась. Мы снова помолчали, а потом она первая нарушила тишину, решив всё-таки ответить на мой вопрос:
— Я заняла денег, Коннор. Много денег. Нам нужна еда, а вам новые учебники и одежда. Мне придётся работать в две смены, но я готова на всё ради вас. А Ричарду это не понравилось.
Склизкий ком встал в горле. Маме придётся горбатиться ради нас, отрабатывать долги, чтобы над нами не смеялись в школе из-за того, что мы ходим в обносках. Чтобы мы могли не шариться по мусорным контейнерам в поисках еды. Я понимал Ричарда и тоже не хотел бы, чтобы мама угробила себя на этой работе за копейки. И всё равно я немного успокоился, что дело было лишь в этом. Но всё-таки оставалась одна деталь, которой я так и не нашёл объяснения – мама сказала, что и не надеялась быть счастливой. Вряд ли она нашла своё счастье в мытье посуды в кафе, где она работала. Вопрос оставался открытым, но я решил больше не донимать мать, а просто поговорить с Ричем, когда он вернётся.
Мама поцеловала меня в щёку и принялась накрывать на стол. Я удивился, как много ей удалось купить и приготовить. У меня в животе предательски заурчало, ведь я ничего не ел с самого утра. Только сейчас я почувствовал, как сильно устал, замёрз и проголодался.
— Как дела в школе? — спросила мама, наливая мне чай, когда мы сели ужинать.
Есть без Рича было непривычно и немного стыдно, но я так проголодался, что простил себе эту слабость. Может брат успел поесть после школы.
Я решил не рассказывать маме о разговоре с Амандой, скорее всего отрицательном результате контрольной и краже у Камски, поэтому просто пожал плечами.
— Всё как обычно. Аманда не вызвала тебя в школу, и на том спасибо, — ответил я, жуя бутерброд и запивая его чаем.
Я опустил глаза, потому что мама неотрывно смотрела на меня. Она даже почти не притронулась к еде, всё смотрела и смотрела, словно наблюдала за мной пятилетним и радовалась, что я доел всю кашу. Обычно, я её не доедал, а кидался ею в Ричарда, и, если однажды тарелка оставалась пустой, мама не могла нарадоваться.
Я быстро всё доел и вытер губы салфеткой.
— Как много ты заняла денег?
Улыбка мамы тут же померкла, она напряглась всем телом.
— Прошу, Коннор, давай не будем об этом. Это не имеет значения. Я мать, и должна заботиться о своих детях, чего бы мне это ни стоило, — ответила она.
Я почувствовал укол совести. Самому себе я сознаваться не желал, но это и так было очевидно – мне придётся принять предложение Джека. Нам нужны были деньги. Не важно, какой ценой. Я стану вором. Вслух я сказал совершенно другое:
— Мама, я нашёл работу. Платят за неё копейки, но она поможет нам расплатиться с долгами. Не волнуйся, это безопасно, не в Киберлайф. Я буду работать в приюте для собак. Ты ведь знаешь, как я их люблю.
Я улыбнулся своим словам.
— Мы ни в чём не будем нуждаться.
