Вкус безнаказанности

      Полиция больше ко мне не приходила. Весь следующий день я просто слонялся по коридору больницы, не зная, чем себя занять. После обеда ко мне пришла мама. Глаза у неё были опухшие, она снова плакала. В руках у неё был целый пакет с продуктами, как будто меня морили здесь голодом.       Я взял только пару яблок, а остальное велел ей забрать домой, потому что им тоже нужно что-то есть, а меня и тут неплохо кормили. Кроме того, завтра меня собирались уже выписывать. Этого я боялся больше всего. Стены больницы словно защищали меня от внешнего мира, в котором теперь для меня нет ничего хорошо. Стоит мне только выйти, как на меня набросятся все, кому не лень – Эл, полиция, Камски, Аманда и Ричард.       Вспомнив о брате, внутри у меня снова всё сжалось. Я ждал, что Ричард придёт сегодня ко мне, но он не пришёл. Мама, потупив взгляд, сказала, что он разгребает весь беспорядок, что остался после нашего визита в магазин. Это после выговора, который он получил от начальства.       Я почувствовал, что у меня снова кружится голова. Конечно, я знал, что последствия моей глупости отразятся не только на мне, но и на моём брате, чьи ключи я украл. Но я не хотел, чтобы Рич пострадал.       — Коннор, я хотела отложить этот разговор на потом, когда тебя выпишут, но не могу ждать. Я должна спросить тебя, и прошу, ответь мне честно: вы с друзьями хотели обворовать магазин?       Врать не было смысла. Она всё равно обо всём узнает, и будет лучше, если от меня, а не от полиции, с которой ей тоже придётся встретиться, как матери несовершеннолетнего преступника.       Я отвёл глаза и неуверенно кивнул. Мне хотелось зажмуриться, потому что я боялся, что мама сейчас разразится руганью, скажет, что так нельзя было поступать и тому подобное, но она не стала кричать. Я посмотрел на неё и увидел, что в глазах у неё стоят слёзы.       Она отвернулась от меня и стала всхлипывать, что напугало меня больше, чем мог бы напугать её крик. Я подошёл к ней и неуверенно тронул её за плечо.       — Мам, прости меня, — сказал я, чувствуя, что никакие извинения не исправят ситуацию. — Я просто хотел, чтобы мы хоть немного могли жить, не влезая в долги. Но мы так ничего и не взяли. Вряд ли, конечно, это учтётся, но всё-таки… — Я запнулся.       Мама перестала плакать и теперь смотрела на меня строгим взглядом, под которым я готов был сжаться в три погибели.       — Я виновата, — отстранённым голосом начала мама, — что из-за такой жизни мой сын пустился на воровство. Я виновата, что не могу обеспечить вас с Ричардом всем, в чём вы нуждаетесь, но я делаю всё, что в моих силах. И пусть мы живём намного хуже, чем могли бы, это нисколько не оправдывает твой поступок.       Немного помолчав, она тихо добавила:       — Будь с нами отец, этого не случилось бы...       Конечно, не случилось бы, про себя подумал я, потому что отец убил бы нас раньше, чем вообще могло что-либо случиться. Мама снова думала о нём и наверняка простила за всё, что он с нами делал. Я нахмурился, показывая, что не желаю ворошить прошлое.       — Это твои друзья подбили тебя на кражу? — вопрос прозвучал громко и обвинительно, и на нас стали оборачиваться другие пациенты.       Нам пришлось отойти подальше ото всех, к самой лестнице, ведущей на другой этаж. Здесь хотя бы никто не мог нас подслушать. Я не спешил с ответом, потому что знал, что матери он не понравится.       — Мы все виноваты. Я виноват не меньше, чем они, но если бы Джек не стал доставать того андроида, никто ничего бы не узнал. У нас были бы деньги, никто бы не пострадал...       — Не говори так, — перебила меня мать, — нам не нужны краденые деньги, Коннор! Не разочаровывай меня такими словами. Мы не для того бросили всё, что у нас было, чтобы теперь воровать чужое.       Я не стал с ней спорить, потому что не хотел больше ничего объяснять. Благодаря кражам мы смогли вернуть долг и купить себе нормальной еды, расплатиться со счетами… мама принимала деньги, которые я ей давал, думая, что такую сумму реально заработать шестнадцатилетнему подростку в бедном районе Детройта. Неужели она и правда верила, что выжить можно только честным трудом?       После долгой революции большинство людей потеряло всё, что у них было – родственников, имущество, многим пришлось бежать за границу, лишь бы больше не оставаться в стране, где стала разгораться гражданская война. Нам самим пришлось бежать – но только не от андроидов, а от отца, который был похуже этих разумных железок. И вот теперь мама говорит мне, что нельзя было воровать. Конечно, воровать плохо, но мы делали это не ради развлечения…       — Прости, — только и смог вымолвить я. — Прости меня, я не должен был.

***

      На следующий день меня выписали домой. Мне надлежало ходить в утягивающей повязке на рёбрах, пить таблетки и отдыхать. Врач надавал маме целую кучу рекомендаций, а меня попросил беречься и больше не ввязываться ни в какие истории. Я угрюмо кивнул, поблагодарил врача, и мы, наконец, ушли. Всю дорогу до дома мы почти не разговаривали. Я искоса поглядывал на маму понимая, что она до сих пор злится на меня. Ричард не приехал вместе с ней, так что разговор с ним ожидал меня только дома.       Когда я вошёл в дом, мне показалось, будто меня не было здесь целый месяц, а то и больше. Рича дома не оказалось. Эта мысль немного обрадовала меня, потому что мне было стыдно смотреть брату в глаза.       Мама помогла мне снять куртку, а потом сказала, чтобы я лёг в кровать, но я больше не мог лежать. Хоть грудь и болела при каждом моём вдохе, но уж лучше я пойду в школу, на растерзание Аманде Стерн, чем проведу очередной день в постели.       Я взглянул на маму. Вид у неё был уставший, измученный. Это ей нужно было как следует выспаться после бессонных ночей на работе и беспокойства обо мне. Она, конечно, отмахнулась от моего предложения отдохнуть, а потом усадила за стол и стала кормить обедом. Мне кусок в горло не лез, но я поел немного супа только для того, чтобы не расстраивать её. Сама она ничего не ела, только выжидающе смотрела на меня. Я понимал, что разговора не избежать.       Когда я закончил, она молча убрала тарелки и снова вернулась за стол.       — Коннор, расскажи мне всё, — потребовала она. Голос звучал тихо, но в нём были угрожающие нотки.       Я сглотнул и уставился перед собой, обдумывая, с чего именно начать свой рассказ.       — Мы хотели украсть тириум, — неуверенно начал я. — Я стащил у Рича пропуск, по которому мы прошли. Перед уходом Джеку вздумалось подразнить робота. Это оказался девиант – тот самый, которого искали копы, когда приходили к нам. Он взбесился и напал на нас. Убил Джека. Потом Ральф нажал тревожную кнопку, и приехали копы. Вот и вся история.       С каждым словом мой голос становился всё тише. Я видел, как хмурится мама, а потом и вовсе закрывает лицо руками, готовая разрыдаться. Я коснулся её руки, но она вскочила и стала метаться по комнате, будто её ударило током. Мне стало страшно.       — Как ты мог, Коннор… — простонала она, плохо скрывая слёзы. — Если бы отец узнал, что ты натворил…       Я встал из-за стола, морщась от боли.       — Хватит говорить об отце, мама! — воскликнул я. — Уж лучше накажи меня сама, но, пожалуйста, больше никогда не поминай этого человека. Я его ненавижу.       Меня охватила такая злость, что я быстро рванул в прихожую, натянул куртку, кое-как влез в ботинки и выскочил на улицу. Я больше не мог находиться дома, мне нужно было подышать воздухом.       Повалил снег, тропинка утопала в нём, но я шёл медленно, наслаждаясь этой ноябрьской прохладой. Мысли немного угомонились, злость улетучилась, и я успокоился. Мне захотелось увидеть брата и поговорить с ним. Мне всё ещё было стыдно смотреть ему в глаза, но объясниться с ним всё равно придётся. Он снова был в магазине, и мне придётся наведаться туда. Ждать его дома я больше не мог.       Я не поехал на автобусе и решил прогуляться, чтобы ещё раз обдумать своё незавидное положение. До магазина я дошёл спустя час и замер на месте, увидев, как много у входа в магазин стоит машин.       Магазин до сих пор был ограждён ленточками и переносными заборчиками, которые не давали зевакам проникнуть внутрь. Я замер перед входом, не решаясь идти вперёд. Наверно, Рич сейчас ходит по магазину и ужасается, как сильно там погромлено. Не думаю, что люди из Киберлайф успели всё восстановить после нашего несостоявшегося ограбления.       Не поддаваясь собственному страху, я упорно пошёл вперёд, пока меня не остановил полицейский.       — Сюда нельзя, малец. Видишь ограждения повсюду? — полицейский встал к магазину спиной, не давая мне и шагу ступить.       — Здесь мой брат, — настойчиво сказал я, пытаясь проскользнуть мимо полицейского. — Он тут работает, мне надо его увидеть!       — Я же сказал, что нельзя! — рассердился коп, схватив меня за плечи и волоча подальше от магазина; на нас уже стали смотреть люди. — Твой брат наверняка сейчас разгребает там всё после ограбления, ему сейчас не до тебя, малец, уходи.       — Рич! — стал орать я, надеясь, что брат услышит меня и выйдет. — Ричард Декарт, выйди на улицу!       Теперь люди смотрели на нас испуганно и старались побыстрее пройти магазин, не понимая, почему я так ору, а полицейский тащит меня куда подальше.       Я продолжал орать, пока не добился своего – из магазина вышел представительного вида мужчина. Позади него шёл Ричард, который что-то сбивчиво говорил ему вслед. Увидев меня, он резко замолчал и остановился. Лицо брата побелело.       — Что тут происходит? — воскликнул мужчина, подойдя к нам.       Полицейский остановился и больше не пытался увести меня подальше от магазина, но всё равно крепко стиснул руку на моём плече, чтобы я не вздумал убежать. Впрочем, я и не пытался, лишь неотрывно смотрел на Рича, который замер на месте.       — Да вот, мелкий нарушитель, говорит, что здесь работает его брат, и он хочет его увидеть, — поспешил отчитаться полицейский, смотря на мужчину так, словно он был начальником не только Ричу, но и ему. Я не удивился бы, узнав, что боссы Киберлайф доплачивают полиции за активное расследование после случившегося.       Мужчина недовольно уставился на меня.       — Ты кто ещё такой?       Было странно услышать этот вопрос, ведь мой близнец сейчас стоял рядом с ним, но я посчитал, что я либо выгляжу хуже, чем обычно, либо у мужчины была плохая память на лица.       Я не успел ответить, Ричард выскочил вперёд и встал перед мужчиной, чтобы тому было нагляднее определить, чьим братом я являюсь. Помедлив чуть больше минуты, этот гражданин наконец понятливо кивнул, но при этом лицо его ничуть не стало добрее. Скорее, наоборот.       — Это мой брат, мистер Роудс, — поспешно сказал Рич, — если позволите, я отойду ненадолго, чтобы поговорить с ним.       Мистер Роудс недоверчиво уставился на меня, словно я сейчас украду брата и некому будет разгребать бардак в магазине после моего же воровства. Я потупил взгляд.       Хоть мистер Роудс и выглядел суровым, он позволил Ричу уйти сегодня домой, несмотря на то, что мой брат и стал невольным участником кражи, упустив из виду пропуск и ключи.       — Декарт, — громко сказал Роудс, смотря на Ричарда, — мистер Уилман сегодня больше не приедет, так что можешь быть свободен. Но чтобы завтра с самого утра… и мне плевать на твою школу и занятия, понял меня?       Рич поспешно закивал, после чего стрелой метнулся в магазин и выскочил уже в куртке и с сумкой через плечо. Не успел он спуститься с лестницы, как Роудс схватил его за локоть и что-то шепнул на ухо. Рич побледнел, но закивал, после чего мы наконец смогли уйти.       Я уже хотел начал извиняться и всё объяснять, но брат больно схватил меня за руку и силком поволок за угол. Я пару раз чуть не споткнулся, но ничем не смел выразить своего недовольствия – всё это я заслужил. Протащив меня несколько метров, Рич пригвоздил меня спиной к стене в тёмном переулке, где гуляли только драные коты и никогда не высыхали лужи из-за плохого попадания солнца.       Как только моя спина соприкоснулась с холодной кирпичной стеной, в голове взорвались тысячи искр от неописуемой боли в рёбрах. А ведь это именно то, чего мне следовало избегать – стресса и лишних телодвижений. Я вскрикнул, стараясь не согнуться прямо сейчас в три погибели и не начать просить брата быть полегче. Рич как будто не обратил внимания на мои страдания и снова встряхнул меня.       — Что ты натворил, Коннор?! — прямо в лицо мне заорал брат.       Как описать в двух словах всё то, что я сделал?       Я попытался сперва высвободиться из рук Рича, но он так сильно прижал меня к стене, что я оставил все попытки.       — Ты никуда не пойдёшь, пока всё мне не расскажешь. Отвечай по-хорошему: что ты натворил? — снова потребовал брат, и его голос не терпел никаких возражений.       — Ричард, послушай меня, пожалуйста, — пискнул я, чувствуя боль в рёбрах. Если Рич меня не отпустит, то скоро я упаду в обморок от нехватки воздуха. Рич и не думал уменьшать хватку. — Я должен всё тебе объяснить, но сперва отпусти меня.       Ричард с силой толкнул меня на землю, и у меня потемнело в глазах. Я широко открыл рот, громко хватая им воздух.       — Господи, — почти беззвучно прошептал я, — Ричард, если ты решил убить меня, то делай это поскорее.       Я буквально чувствовал, как Рич пылает гневом. Представляю, как сильно ему досталось от начальства, и теперь он с радостью мстил мне за всё. Я хотел бы огрызнуться или хоть как-то защититься, но чувство вины, наполнявшее собою каждую мою клеточку, было очень сильно, поэтому я просто терпел.       Рич немного поостыл и дал мне возможность подняться. Точнее, он просто отошёл от меня, наблюдая, как я корчусь и, кряхтя, едва становлюсь на четвереньки. Всё-таки, перед этим разговором следовало выпить побольше обезболивающего. Я решил немного переменить тему, пока Рич не прибил меня в порыве гнева.       — Я ждал, что ты придёшь ко мне в больницу, — отдышавшись, сказал я.       Рич ничего не ответил. Он ходил туда-сюда, пытаясь успокоиться. Помогать мне подниматься он не собирался.       Я смог наконец сесть, привалившись спиной к стене. Это стоило мне больших усилий, у меня даже пот на лбу выступил. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.       — Ричард, прости… прости меня… — вымолвил я наконец. — Я не хотел, чтобы всё так получилось…       Ричу эти извинения совсем не пришлись по вкусу. Он в секунду оказался рядом и с силой вздёрнул меня на ноги.       — Что там произошло? Рассказывай и не смей ничего скрывать.       Я и начал рассказывать. Медленно, сбивчиво. Несколько раз я чуть не упал, потому что Ричу не терпелось треснуть мне кулаком по лицу, вместо этого он сильнее впивался ногтями мне в плечи. Я рассказал брату всё, ничего не утаивая. Сообщил, что это было не первое моё воровство, и что моя жизнь после встречи в парке с новыми «друзьями» изменилась.       — Я не хотел соглашаться на ограбление магазина, — продолжал я свой рассказ под допытливыми глазами брата, — но потом мы с тобой поругались, и мне захотелось это сделать. Чтобы разозлить тебя, привести в чувство. Ты ведь не хотел меня слушать, сам что-то от меня скрывал. А нам нужны были деньги. Продай мы весь этот тириум и запчасти, то не пришлось бы вам с матерью работать за копейки. Ты и сам это понимаешь. Не говори мне, что у тебя не возникало таких мыслей. Если бы Джеку не захотелось доводить того андроида, всё прошло бы идеально. У нас были маски и отличный план. А потом всё пошло наперекосяк.       — Да ты идиот, Коннор! — снова заорал Рич, как оголтелый. — Вы ведь прошли по моему пропуску. Он фиксирует время, им ничего не стоило посмотреть, кто приходил в магазин и когда. В дураках остался только я.       — Ты сказал бы, что потерял его, — уже тихо добавил я, понимая, что брат прав, а я и правда был идиотом.       — Из-за твоей глупости пострадал человек. Из-за тебя, Коннор! Это ты виноват! — продолжил брат, словно не слыша меня. — Как ты вообще спелся с этими придурками. Они украли у тебя куртку, избили, бросили мёрзнуть и добираться до дома без денег, а ты стал им «лучшим другом»!       Я снова сполз вниз по стене на землю, и теперь Рич стоял надо мной, наклонившись к самому моему лицу. Его слова молотком стучали у меня в голове; на глаза навернулись слёзы, и я со злостью поджал губы.       — Я тоже чуть не погиб там, Рич. Когда этот андроид взбесился, мне стало так страшно… я пожалел обо всём, что сделал. Если бы Ральф не нажал на кнопку, ты бы сейчас радовался, что наконец избавился от меня…       Эти слова только сильнее разозлили Ричарда. Он влепил мне такую пощёчину, что я всем телом повалился на землю. Не успел я никак среагировать, как Рич упал на колени и стал молотить меня кулаками.       — Какой же ты дурак! Если бы ты знал, как я испугался за тебя. Да я чуть в обморок не упал, когда мне рассказали, что случилось! А как рыдала мама! Ты просто эгоист. Безмозглый эгоист!       Рич продолжал молотить меня кулаками, но мне было почти не больно, потому что делал он это не со всей силы. Я закрылся руками, больше никак не мешая брату выплёскивать злость.       — Прости, — очень тихо прошептал я, но брат меня услышал.       Удары с его стороны прекратились, и я смог отнять руки от лица. Ричард отполз от меня и теперь сидел поодаль, тяжело дыша и смотря на меня так, словно я был ему чужим. Потом он вскочил на ноги и отвернулся к стене, спрятав лицо в ладонях. Его сотрясали рыдания и била крупная дрожь. Мне стало не по себе. Рич вообще никогда не плакал, а сейчас я буквально не узнавал его. Он скрючился, словно его собирались бить, а не он минуту назад размахивал тут кулаками.       Превозмогая боль в треснувших рёбрах, я кое-как поднялся и подошёл к Ричу. Я не знал, как он отреагирует, но всё-таки положил руку ему на плечо, чувствуя, как сильно оно дрожит.       — Рич, прости меня, — снова неловко извинился я, не зная, что теперь делать. Уж лучше бы брат снова треснул мне по лицу. — Я не хотел, чтобы всё так вышло.       Я развернул брата к себе и крепко его обнял. Он уткнулся лицом в мою куртку, как всегда делал я. Я буквально чувствовал всю ту боль, что выходила из Рича вместе со слезами. У меня самого нестерпимо защипало в глазах.       — Коннор, извини, прости меня. — Ричард поднял голову и обхватил моё лицо руками. — Прости, что сорвался. Ты ведь только из больницы вышел, а я… это я дурак, а не ты.       Я не выдержал. Слёзы покатились по щекам, и я никак не мог это контролировать. Больше всего я ненавидел себя за это – неумение скрывать эмоции. Я растерянно вытер слёзы, чувствуя себя не только преступником, но ещё и плаксой.       Заметив моё неловкой движение, Ричард крепко прижал меня к себе. Мы просто стояли так, обнявшись, несколько минут, ничем не нарушая эту тишину. Я почувствовал невероятное облегчение от того, что Рич теперь всё знает. Свободен тот, кому не надо лгать.       — Тебе сильно от них досталось? — Я первым нарушил тишину, отстраняясь от брата. Мы оба уже немного успокоились.       — Да, — не стал скрывать Рич, вытирая лицо. — Они приехали за мной в шесть утра.       Рич рассказал, что водитель заявился в шесть утра и, не объясняя причин, заставил его ехать с ним в магазин. Рич хотел разбудить меня, но меня, естественно не было. Выяснять, куда я делся, Ричарду было некогда, и он стремглав собрался и уехал. Нас к тому времени увезли в больницу, а полиция до сих пор оставалась там. Увидев весь этот погром, Ричард испугался. Его чуть не задержали копы, приняв за меня. Они подумали, что это я пытался вернуться за краденным, как бы глупо это ни звучало. Разобравшись, что это был не я, Ричарда отвели к руководству магазина. Мистер Уилман не был таким добрым, как мистер Роудс. Он принялся орать на Ричарда, отвесил ему пару затрещин и продолжил бы свой допрос, если бы не вмешался коп, который стоял за дверью. Рич пытался объяснить, что вообще не понимает, что происходит, пока его не отвели вниз и не рассказали о случившемся. Полиция сразу же изъяла записи с камер наблюдения, так что увидеть меня в маске Ричу не довелось.       Других сотрудников тоже подняли на уши, и они вместе с Ричем отчитывались перед мистером Уилманом за свои пропуски. Ричард думал, что весь этот кошмар никогда не кончится, но потом всех сотрудников заставили расписаться в бумаге, оставить свои контакты, после чего отпустили. Но мистер Уилман не собирался просто так отпускать брата. Он за шкирку оттащил его в подсобку и сказал, что если это мы с ним устроили такое ограбление, то он об этом узнает и прибьёт раньше, чем полиция сможет во всём разобраться.       — Он сказал, что заставит нас ответить за всё. Думает, что это мы с тобой всё устроили. Потом ко мне подошли детективы, сказали, что увезли тебя и остальных в больницу. И тогда мне по-настоящему стало страшно, — пояснил брат, всё ещё виновато смотря на меня из-за того, что ударил. — Я хотел ехать в больницу, но копы отправили меня домой, всё рассказать матери и задать вопросы. Дома я не находил себе места, плакал, переживал. Потом меня охватила страшная злость. Я кинулся в нашу комнату, стал рыться в твоих вещах, но ничего не нашёл. Если честно, не знаю, что именно я хотел найти.       Брат пожал плечами. Я молча кивнул, не перебивая его.       — Когда я сказал маме, то боялся, что её следом за тобой отправят в больницу. Я хотел поехать с ней, но меня снова вызвали. Сказали, что парень из вашей компании, Джек, был убит андроидом. Теперь ещё будут выяснять, как в магазине оказался девиант.       Мы стояли в переулке, где дул сильный ветер. Снег всё ещё шёл, и я поёжился, не то от холода, не то от нервов. Ричард тоже обхватил себя руками, пытаясь согреться, но всё равно продолжал рассказывать:       — Полицейские торчат в магазине безвылазно, что-то фотографируют, опрашивают персонал, а мистер Уилман снова решил устроить мне свой допрос. Я сказал ему, что до сих пор ничего не знаю, что даже к тебе в больницу не съездил, а он снова начал орать. И так до бесконечности. Потом он куда-то уехал, оставив вместо себя мистера Роудса.       Рич покачал головой. Мы оба замолчали.       — Детективы приходили ко мне в больницу, — подал голос я. — Задавали мне вопросы, а потом один из них сказал, что Эл всё свалил на меня. У меня началась истерика. Теперь они правда будут думать, что зачинщиком был я.       Я опустил голову и вообще весь понурился, чувствуя себя жалким и беспомощным. Ричард поспешил меня успокоить:       — Это был неофициальный допрос. Все вопросы они могут задавать только в присутствии адвокатов, раз вы несовершеннолетние. И это при условии, что будут предъявлены конкретные обвинения и заявление от потерпевших, то есть, от Киберлайф.       Ричард хотел стать полицейским и думал, что он разбирается во всех этих делах, но даже я знал, что заявление в любом случае будет предъявлено, потому что пострадал человек. Я лишь покачал головой, нисколько не удовлетворившись словами брата.       Рич снова задумался, а потом его осенило:       — Ты же сказал, что у Джека в крови нашли Красный лёд. Вы должны сказать, что это он заставил вас пойти на воровство. Что он был агрессивным и проявлял жестокость…       — Эл не станет говорить такое про брата. Если Джек и принимал лёд, то об этом никто не знал, да и вёл он себя всегда адекватнее Эла. Иногда мне казалось, что Джек был не старшим братом, а младшим.       Рич задумался, потом снова заговорил:       — А тот, что нажал кнопку – Ральф, кажется. Что скажет он?       — А он ничего не скажет. Он вообще не говорит.       Неожиданно мы услышали шорох и оба замерли. Говорить о таком в переулке было опасно, и мы, схватив сумку Ричарда, поспешили убраться. Нужно было идти на остановку, чтобы вернуться домой.       — Идём скорее, — поторопил меня Рич, бегло оборачиваясь. Не хватало, чтобы нас кто-то услышал.       Из-за моих повреждённых рёбер и головокружения, появившегося после «разговора» с братом, шли мы крайне медленно. Рич выглядел виноватым, всё время извинялся и поддерживал меня, чтобы я не упал. Весь путь до дома мы почти не разговаривали, но когда наконец вышли из автобуса, Ричард первым нарушил царившую между нами тишину:       — Мы должны сходить к ним. К Элу и Ральфу. Мы должны убедить их сказать, что это Джек заставил вас воровать.       Я уныло покачал головой.       — Это нисколько нас не оправдывает. Мы всё равно незаконно проникли в магазин и согласились ему помогать.       — Коннор, вы должны убедить всех, что вы были запуганы. Скажите, что Джек угрожал вам.       Я хотел ответить ему, но резко замолчал. Не успели мы дойти до дома, как я увидел стоявшую возле него машину. Ту самую развалюху, на которой приезжали детективы. Возле машины стоял старик с растрёпанными седыми волосами, Хэнк Андерсон. Увидев, что мы приближаемся к дому, он вынул руки из карманов и взмахнул рукой, подзывая нас.       — Рад, что не пришлось посылать за вами наряд полиции, мистер Декарт, — сказал Андерсон. — Вас ждёт официальный допрос.