Вкус безнаказанности

      После допроса я чувствовал себя опустошённым. Да что там, я чувствовал, будто меня вывернули наизнанку, предварительно выпотрошив мою душу. Кроме того, у меня носом текла кровь, а всё из-за Эла.       — Сильнее запрокинь голову, чтобы кровь не текла, — посоветовал Рич, когда мы наконец ехали домой.       Я ничего не ответил, надеясь, что вместе с кровью из носа у меня наконец перестанут течь слёзы из глаз. Меня снова довели, но на этот раз не до истерики, а до слезливого отчаяния. Мне пришлось рассказать абсолютно всё, даже про то, что мы уехали от отца. Умолчал лишь я о том, что он издевался над нами.       Я рассказал о школе, о своих друзьях, отношении с матерью и братом. У меня даже спросили, какие отметки я получаю в школе. Мисс Герц всё время кивала мне, когда очередной нелепый вопрос срывался с губ Андерсона. К концу допроса я стал ненавидеть его за всё, что он спрашивает.       Потом вопросы стали ещё более опасными – о магазине и работе Рича в нём. Я признался, что много раз был там, потому что брат иногда просил меня помочь ему.       Когда Андерсон спросил про Джека и Красный лёд, я честно признался, что он никогда при нас его не употреблял и не заставлял распространять. По крайней мере, меня. В Эле я был не уверен. Как и в Ральфе, которого до сих пор не увидел.       — Где он? — несмело спросил я, но Андерсон сказал, что свои вопросы я смогу задать после.       Мне дали короткую передышку в пять минут, а потом снова продолжили. Я отвечал и отвечал, у меня даже во рту всё пересохло. Вопросы сыпались с новой силой, но я старался держаться, рассказывая события в магазине раз, наверное, в сотый. Потом вопросы снова плавно перетекли в русло личностного характера и касались того, хватало ли нам денег на жизнь.       Я отвечал осторожно, вдумчиво, но потом меня прорвало. Мне пришлось рассказать, как страдает мать, изнуряя себя на работе, где платят копейки, как мучается Рич, который едва приходит со школы, как ему надо бежать на работу. Я сказал, что пытался тоже хоть что-то сделать, но они запретили мне работать, думая, что так хоть ненадолго продлят моё детство. А я не придумал ничего лучше, чем воровство.       Я говорил всё это, а по щекам у меня текли слёзы, потому что мне пришлось вывернуть наизнанку душу, а они только кивали и задавали новые и новые вопросы. Андерсон лишь на секунду помедлил, когда я чуть не задыхался от собственных слёз. Я отчётливо увидел в его глазах жалость, и мне стало стыдно. Потом мисс Герц дала мне платок, и я немного успокоился.       Когда я наконец вышел, мама и Рич были бледные и уставшие. Мама хотела поговорить с адвокатом и с Андерсоном, а мне нужно было в туалет, ведь за четыре часа я ни разу не попросил разрешения отойти. Я обрадовался, что здесь мог ходить без сопровождения, поэтому быстро направился прямо по коридору и налево – как объяснил лейтенант.       Не успел я свернуть налево, как увидел Эла. Видимо, он тоже только что освободился, потому что выглядел не лучше меня.       — Что ты им сказал, Коннор? — прошипел Эл, вплотную приблизившись ко мне. Он был ниже меня ростом, но я знал, сколько в нём злости и какие тяжёлые у него кулаки.       — Только правду, — ответил я, — и знаю, что ты решил свалить всё на меня.       Эл опешил, явно не ожидавший такое услышать.       — Это ты виноват в смерти моего брата, — угрожающе сказал он, — я говорил Джеку, чтобы он не тащил тебя в нашу компанию, и был прав.       Я поджал губы, силясь, чтобы не сказать ему грубость, просто у меня не было сил разговаривать с ним, я мечтал скорее оказаться дома. Я хотел было пройти, но Эл схватил меня за руку и дёрнул, не давая ступить шагу.       — Ты должен признаться в том, что Джек погиб по твоей вине, — потребовал Эл.       От такой наглости у меня глаза на лоб полезли. Я дёрнул руку, вырываясь из цепкой хватки.       — Я в этом не виноват. Андроид и меня чуть не убил, если ты не заметил. Так что не ври о том, чего не было. Нам всем будет лучше, если мы скажем правду. Думаю, Ральф поддержит меня…       Эл громко фыркнул, не дав мне договорить.       — Конечно, поддержит, если найдётся! Ральф поступил как самый настоящий предатель – он просто сбежал. Ещё в тот самый день. Копы весь магазин обшарили, но нигде его не нашли. И дома его не было. Так что делай выводы. Отвечать за всё это придётся только нам, и я не хочу получать за твои ошибки.       — За мои ошибки? — воскликнул я. — Да это вы втянули меня во всё это. Я ненавижу тот день, когда решил с вами связаться…       Эл что-то прорычал и с силой ударил меня по моим несчастным рёбрам. Я упал, а он кинулся на меня, повалил и схватил руками за шею. Я был обескуражен этим нападением, поэтому не сразу дал отпор. Я ткнул Элу пальцем в глаз и пнул под дых, а он так ударил меня по носу, что у меня искры из глаз посыпались. Я завопил, скидывая его с себя и молотя кулаками.       Наша потасовка не могла остаться незамеченной. К нам подскочили копы, которые принялись нас разнимать. Потом я увидел Андерсона. Он рывком поднял меня и за шкирку поволок куда-то. Я ничего не говорил, только держался за свой нос, в то время как Андерсон ругался такими словами, которые я и мысленно-то не произношу.       — Ты хоть понимаешь, что вам за это может быть? Ты хочешь, чтобы я отправил вас ночевать в кутузку для несовершеннолетних? — орал Андерсон, приведя меня в какой-то кабинет. — Дай-ка, я гляну.       Я упал на стул, скрючившись и держась руками за нос. Андерсон встряхнул меня и заставил оторвать руки от лица. Увидев результат драки, он поморщился.       — Не сломан. Но припухлость будет, — заключил он и полез в какой-то шкафчик.       — Мне не привыкать ходить с пухлым носом, — пробубнил я.       Он дал мне какую-то тряпку, смоченную в кулере холодной водой. Я с благодарностью принял её и прижал к носу. Мой бедный нос только недавно зажил и вот всё снова. Аманде точно понравится мой внешний вид.       Андерсон сидел и смотрел на меня, наверно, подбирая слова без ругательств.       — Тебе нельзя с ним контактировать, — сказал лейтенант, сдерживая злость, которая всё равно сквозила в голосе. — Теперь вы не друзья.       — Мы и не были друзьями! — выпалил я, резко отнимая тряпку от лица и смотря на Андерсона. — Эл разбил последние остатки дружбы своими кулаками. Ну и чёрт бы с ним! — Не выдержал я, ругнувшись на манер самого лейтенанта; тот удивлённо взметнул бровями.       Воцарилась тишина, но потом я всё-таки задал мучающий меня вопрос:       — Где Ральф? Он жив? Это правда, что вы не нашли его?       Лейтенант ответил не сразу. Он достал аптечку, выудил из неё вату и чем-то смочил, а потом отобрал у меня тряпку и прижал к носу. Нос словно обдало огнём, я зашипел и попытался вывернуться из рук лейтенанта, но он усадил меня назад, снова ругаясь.       — Да посиди ты спокойно, чёрт подери! Хочешь ходить с картошкой вместо носа? Ну-ка, сядь!       Я послушно сел, зажмурившись.       — Где Ральф? — промычал я, стараясь дышать ртом, а не пострадавшим носом.       — Ваш приятель сбежал, мы не смогли найти его, — наконец ответил мне лейтенант. — Но судя по записям с камер наблюдения, он действительно был.       Я чувствовал, как к щекам приливает кровь. Конечно, они уже посмотрели записи с камер. Но куда же мог деться Ральф? Надеюсь, он был жив и не угодил в руки мистеру Уилману, который был бы не против расправиться с кем-то из преступников собственноручно ещё до суда.       Я встал со стула, опустив голову вниз, что было ошибкой – кровь закапала на пол.       — Если допрос закончен, то я хотел бы уйти, — тихо процедил я, чувствуя себя ужасно уставшим.       — Конечно, — кивнул Андерсон, убирая аптечку обратно в шкафчик. — Уже поздно, я могу отвезти вас домой.       — Нет, — выпалил я, чувствуя, как снова краснею от стыда, — не надо, мы сами доберёмся.       Не думаю, что детектив Рид подвозит других свидетелей домой, поэтому такая помощь начинала вызывать у меня только подозрения.       Я выскочил из кабинета и помчался по коридору. Рич с мамой нашлись очень быстро, они стояли у стойки рецепции и с кем-то разговаривали. Увидев меня, мама испугалась и бросилась ко мне, прервав свой разговор.       — Коннор, милый… — от удивления она не знала, что сказать.       Я решил объяснить всё по дороге домой. Мы схватили свою одежду, выскочили на улицу. Мама боялась, что меня ударил кто-то из копов, но я рассказал ей, что случилось. Рич расспрашивал меня не хуже, чем на допросе, но я наверно выглядел таким жалким, что скоро он замолчал, и мы поехали домой.       В автобусе у меня снова пошла кровь, и я запрокинул голову, чтобы остановить её. Глядя на мой внешний вид, пассажиры смотрели на маму с каким-то осуждением, словно она была в этом виновата. Я крепко сжал её руку, и она грустно мне улыбнулась.

***

      Мама разрешила мне прогулять несколько дней. Ребро моё не зажило, а теперь к нему вдобавок снова прибавился распухший и посиневший нос, поэтому она благоразумно решила, что лучше мне несколько дней побыть дома. Сама же она намеревалась пойти в школу, чтобы поговорить с директором и Амандой, ведь она была нашей классной руководительницей. Она хотела убедить их, что я не преступник, чтобы меня не выгнали из школы. Если честно, лучше бы меня выгнали, потому что теперь на меня в этой школе будут смотреть именно как на преступника.       Ричу нужно было идти в магазин, иначе мистер Уилман с мистером Роудсом самолично за шкирку притащат его туда. Наверно, заставят вместе с остальными уборщиками наводить в магазине порядок, ведь им, так или иначе, нужны были покупатели. Все улики, скорее всего, были изъяты, и магазин мог начинать работу в своём штатном режиме, после того, как там наведут порядок. Я хотел пойти с братом, чтобы помочь ему, но он сказал, что благоразумнее мне будет остаться дома, Рич не хотел, чтобы мне ещё и от мистера Уилмана досталось. Тот только в полиции ведёт себя сдержанно, а в своём магазине он не побрезгует распустить руки на школьника, из-за которого теперь разгребает все эти проблемы.       Я кивнул, соглашаясь, и остался лежать в кровати, совершенно не желая больше спать. Я просто лежал с открытыми глазами и пялился в потолок.       Из моей головы не лезли мысли о Ральфе. Куда он мог исчезнуть? Неужели действительно сбежал, оставив нас с Элом разбираться со всем? Я прекрасно его понимал, была бы у меня возможность, наверно, и я бы сбежал, но не смог бы с этим жить. Я сам пришёл бы в полицию, чтобы во всём сознаться.       Я понимал, как сильно испугался Ральф. Если бы он не вышел из состояния шока и не нажал бы кнопку, нас бы убили также, как и Джека. Куда Ральф мог пойти?..       Я резко вскочил с кровати, игнорируя боль в груди. Дома никого не было, так что я мог свободно порасхаживать туда-сюда и подумать. Будь я воришкой-сиротой, куда бы я пошёл?       Не знаю, насколько безумная была моя идея, но я должен был её проверить. Я быстро оделся, натянул джинсы и старый свитер, поверх куртку и шарф. Распухший нос был залеплен пластырем. Дотронувшись до него, я сморщился. Спасибо, Эл, за очередной удар по носу.       На улице было холоднее, чем вчера, и я плотнее закутался в шарф. У меня оставалась кое-какая мелочь, поэтому я решил ехать на автобусе. Если пойду пешком, то точно замёрзну или подхвачу простуду, только этого мне сейчас не хватало.       Я сел на первый пришедший автобус и занял место в середине, подальше от андроидов, которые тряслись в своём андроидском загоне. После случившегося у меня появилась боязнь роботов, стоило им оказываться рядом со мной, поэтому сейчас я просто накинул на голову капюшон и уставился в окно, про себя молясь, чтобы моя догадка оказалась верной.       Оказался я в нужном месте спустя двадцать минут. От автобусной остановки идти было совсем недолго, минуты три, после чего ждал долгий лабиринт в веренице гаражей. Лабиринт для тех, кто не знает, куда идти. Я шёл точно тем же путём, каким "друзья" водили меня. Наш гараж был на месте. Он никуда не исчез и не испарился, а дверь по-прежнему была привалена кирпичами. Сейчас их припорошило снегом, и мне пришлось немного разгрести этот снежный завал.       Открыв воротину, я вошёл внутрь. На меня пахнуло застаревшими тряпками и гнилью. Я закрыл рукой нос и снова поморщился, на секунду забыв о повреждении. Внутри было темно, единственная лампочка, которая была вкручена в потолочную лампу, отсутствовала. Я зашёл и прислушался. Внутри была абсолютная тишина, если не считать гулкое биением моего сердца и завывание ветра в щели.       — Ральф?       Конечно, его не было здесь, но я всё равно окликнул, повинуясь внутреннему инстинкту. Ответом мне была тишина. Я обошёл весь гараж, для надёжности прошарил каждый дюйм, но, естественно, не обнаружил ничего, кроме пищавших крыс, которые бросились врассыпную, стоило мне приподнять груду мешков, на которых мы обычно сидели.       Я знал, что его здесь нет, но не мог не проверить. Оставалось единственное место, куда я мог попасть без проблем. Они постоянно говорили, что жили не только у тётки Пэт, но и в старой котельной, где было тепло, там тоже ночевали бездомные собаки и коты.       Единственная котельная, которая была поблизости, примыкала к небольшому дому на улице Клейтона. Нужно было обойти все эти гаражи, чтобы попасть туда. Я плотнее закутался и посеменил к дому, чтобы всё проверить.       Котельная оказалась открыта. Я просто толкнул ржавую дверь, и она, скрипнув, поддалась. Внутри было светло и жарко, от перепада температур по моему телу пробежала дрожь, мне даже захотелось снять с себя куртку и сесть возле огромного горячего котла – так сильно я промёрз. Но расслабляться было нельзя, вдруг здесь был какой-нибудь охранник или тот, кто должен следить за котлами, но просто вышел покурить. Пока мне представилась возможность, нужно было искать.       Осмотревшись, я удивился, какой огромной была котельная у такого маленького дома. Здесь повсюду были котлы, маленькие и большие, огромные трубы и воздухоотводы. А ещё здесь была лестница, ведущая куда-то вниз. Может, где-то там и прятался Ральф?       Я спустился и подёргал ручку, но дверь оказалась закрыта. Может, мне стоило подождать? Ральф должен прийти сюда ночевать, ведь надо же ему где-то спать…       Я сел возле большого котла и всё-таки снял куртку. Свитер вдруг тоже показался мне слишком тяжёлым, мне было жарко. Я сел, привалившись спиной к стене, которая оказалась на удивление холодной. Я всего на минуту закрыл глаза…       Проснулся я от того, что кто-то толкал меня в плечо. Со сна я подумал, что нахожусь дома и меня толкает Рич, поэтому хотел отмахнуться, но тычки продолжились, и я резко открыл глаза. Увидев перед собой Ральфа, я испугался, словно увидел призрака. Впрочем, Ральф вполне походил на призрака: бледное исхудавшее лицо, отмеченное старыми ранами, когда над ним издевались. Одежда была другой, не та, что я обычно видел на нём. Она болталась, словно была размера на три больше. Ральф утирал сопли, от него веяло уличной прохладой, значит, он только что вошёл.       Я поспешно вскочил, не зная, какими словами передать свою радость и удивление. Если честно, я думал, что моя задумка окажется ошибочной, и Ральфа тут я не найду, но вот он, стоит передо мной. Повинуясь внезапному порыву, я вдруг обнял его, потому что видел в нём единственного друга. Джек погиб, а Эл не был на моей стороне. Я почему-то решил, что Ральф меня поддержит, но мог и ошибаться.       Я отпустил его и принялся рассказывать обо всём, что произошло. Он кивал, но сказать ничего не мог, поэтому поманил меня за собой, и я послушно шёл за ним. Мы подошли к той самой двери, ведущей вниз, и Ральф вдруг достал какой-то ржавый ключ. Он поковырял им в замочной скважине, и дверь поддалась. Ральф толкнул её и бегом спустился вниз, ибо лестница состояла из пяти ступенек. Я кинулся за ним. Внутри было очень грязно, сама комнатка была небольшой, в ней помещался матрас и валялись какие-то тряпки. Повсюду пахло псиной и испражнениями. Наверно, сюда пускали не только людей, но и собак.       Ральф порылся в ворохе вещей и достал оттуда блокнот, на удивление чистый и завёрнутый в силиконовую упаковку. Там же была и ручка. Ральф принялся что-то быстро царапать в блокноте.       «Прасти что сбижал. Я очинь испугался».       В каждом слове были ошибки, но я не обращал на них внимания.       — Я тоже испугался. Но ты спас нас, Ральф. Если бы ты не нажал на кнопку, андроид бы убил нас.       Ральф принялся писать в блокнот:       «Он убил Джека. Ни знаю, за что он решил нас убить. Наверна мы патривожили его покой».       Да уж, это точно. Только вот как беглый девиант оказался в магазине? Неужели никто не пересчитывает там роботов, и любой может зайти и затеряться среди остальных? Это было весьма странно. Но сейчас дело было не в андроиде, а в нас. Нам нужно было как-то выпутываться из всего.       — Ральф, Киберлайф хотят наказания для нас. Нам нужна помощь, нужны твои показания. Я рассказал им правду, а вот Эл всё валит на меня. Он сказал, что это была моя идея, что я вас заставил.       Ральф снова стал что-то писать в блокноте, но я так и не успел прочитать, потому что меня напугал голос за спиной. Я резко обернулся.       — Думаешь, кто-то поверит немому шизанутому Ральфу, Коннор?       Позади меня стоял Эл и в руке у него был нож. Эл выглядел очень злым.