Вкус безнаказанности

      Моя жизнь стала налаживаться. Я перестал прогуливать школу, взялся за уроки и стал хорошо спать. Я больше не шарахался каждого полицейского, который мог подойти ко мне на улице. Я был почти что счастлив. Теперь мне оставалось ждать, кого мне назначат в надзиратели и куда отправят работать. Этого я совсем не боялся – даже наоборот, с нетерпением ждал. Работа поможет мне как следует всё обдумать и составить план дальнейших действий, которые сделают мою жизнь лучше. Нужно было думать о выпускных экзаменах, которые ждали нас с братом через год, а потом уже и о поступлении в университет. Я был уверен, что Рич хорошо сдаст экзамены и получит стипендию на учёбу юридического факультета, а вот мне придётся изрядно постараться, чтобы попробовать поступить в медицинский на ветеринара. В крайнем случае, буду ходить на подготовительные курсы и работать, чтобы заработать на учёбу.       Мои радужные представления о будущем омрачала только ситуация с Камски, который не думал просто так прощать мне кражу его кошелька. Рич не знал, почему Элайджа смотрит на меня как волк на зайца, но посоветовал мне не контактировать с ним и держаться от него подальше. Я так и делал, но замечал, как он или кто-то из его шайки следит за мной. Нет, они ничего мне не делали и не говорили, просто всё время наблюдали и перешёптывались за спиной. Ричард хотел потолковать об этом с Камски после школы, один на один, но я заблаговременно остановил его, не давая втянуть нас в новый скандал. Если Рич тронет Камски, то об этом узнаёт директор, и тогда мы точно полетим из школы быстрее брошенного яблока из окна. Оставалось терпеть эти взгляды и смешки за спиной.       Рич больше не вернулся работать в Киберлайф – точнее, его выгнали оттуда сразу, как только закончилось слушанье. Мистер Уилман отобрал у него ключи и велел больше никогда не показываться ему на глаза. Стоило Ричу заикнуться о деньгах, которые ему должны были выплатить за отработанный месяц, как мистер Уилман так на него посмотрел, что брат предпочёл ретироваться, нежели быть сожжённым заживо на месте. Он говорил, что найдёт другую работу, но мама попросила его отдохнуть и лучше заняться учёбой. Теперь Рич помогал мне подтянуться по всем предметам. Мы стали часто проводить время вместе, совсем как раньше, когда у нас не было никаких забот и проблем. Это было самое лучшее время для меня.       Аманда больше не придиралась ко мне. Наоборот, она стала хвалить меня за хорошо выполненную работу, а потом хвалила Рича, который помогал мне догнать остальных. Пару раз она оставила меня после уроков, чтобы сказать, что довольна мною.       Я слушал её и краснел, впервые получая такую похвалу. Обычно она оставляла меня, чтобы почитать мне нотации и потыкать носом в собственную лень и безответственность. Другие учителя тоже отмечали моё стремление взяться за ум и исправить плохие оценки. Кажется, жизнь и вправду налаживалась. Оставалась ещё одна проблема, помимо кошелька Элайджи – деньги для Киберлайф. Естественно, таких огромных денег у нас не было, а маминой зарплаты едва хватало на еду. Продавать нам было нечего, из всего богатства, что у нас было, имелся только старый планшет, ну и, собственно, наш дом. Я не был уверен, что нам удастся продать его за такие большие деньги, а если и удастся, то нам самим придётся жить в котельной, как Ральфу.       Я пока не смогу зарабатывать, зато теперь у меня будет возможность как следует взяться за учёбу. А с Элайджей я планировал в ближайшее время поговорить, чтобы заверить его в том, что я верну деньги за кошелёк, сколько бы он ни стоил. Теперь у нас всё будет хорошо.

***

      После слушанья прошло уже две недели. Я терпеливо ждал, когда мне скажут, где я буду работать в наказательных и воспитательных целях, а также имя моего надзирателя, которому я буду передан на поруки. Всё это время Ральфа устраивали в детский дом, а Патриция Коулман действительно отказалась от Эла. Это нам рассказала мисс Герц. Утром она заехала к нам домой, когда мы с Ричем собирались в школу. Сначала я заволновался, думал, что что-то случилось, но она привезла очередные бумаги, которые я должен был подписать и оставить у себя заверенную судьёй копию. Я не вникал в то, что мне приходилось подписывать, но мисс Герц, как опытный профессиональный адвокат, всё равно озвучивала содержание бумаг. Рич с умным видом кивал, будто понимал все эти юридические словечки. Я не пытался понять, просто уловил суть, что наше дело окончательно закрыли, а мы с понедельника отправимся на общественные работы в компании наших надзирателей, которые будут следить за качеством работы и количеством отработанных часов.       На улице стоял конец января, и я подумал, что если мы будем работать на улице, то я в своей старой продуваемой куртке околею. Рич ходил точно в такой же. Мы из них почти выросли, а лишних денег на новые у нас не было, а ведь нам теперь ещё выплачивать штраф Киберлайф… Свою куртку я ещё ненавидел за то, что из-за неё начались все мои «приключения».       Ещё мисс Герц сказала, что сегодня мне следует явиться в Судебный департамент штата, где нужно будет подписать бумаги, в которых говорилось, что наше наказание вступает в силу. Опоздание будет приравниваться к преступлению, потому что у мистера Гарднера, нашего судьи, крайне мало времени и ещё целая куча уголовных дел. Занятия заканчивались в четыре часа, поэтому с последнего урока – английской литературы, мне придётся отпроситься.       — Я заеду за тобой в школу в половину третьего, будь готов, — предупредила меня мисс Герц. — Может, мне стоит поговорить с твоей учительницей, чтобы не было проблем?       — Нет-нет, меня отпустят, — заверил её я.       Она кивнула и уехала по своим делам, а мы с Ричем стали собираться в школу. Мама уже давно была на работе, а мы только сели завтракать, когда приехала мисс Герц. Рич тоже хотел отпроситься, чтобы поехать со мной, но я его убедил, что ничего не случится и я ни во что не влезу, а ему ни к чему прогуливать. Шайка Камски тоже не тронет меня, потому что все они в это время будут сидеть на уроках.       — Только будь осторожен, — на всякий случай предупредил меня Рич, и я кивнул.

***

      Меня без проблем отпустили с урока. Мисс Джонс, совсем молоденькая учительница, хорошо ко мне относилась, поэтому не стала даже требовать записки или отправлять к Аманде, чтобы я отпрашивался ещё и у неё. Она лишь попросила посмотреть потом у брата домашнее задание и сделать. Я поблагодарил её и выскочил из кабинета, чувствуя на себе подозрительный взгляд Камски. Мне было всё равно – пусть смотрит.       Мисс Герц уже ждала меня у входа в своём огромном «Форде» серого цвета. Я сел назад и пристегнулся.       — Может мне стоило пойти и поручиться за тебя? — спросила мисс Герц.       — Нет, всё в порядке, меня отпустили без проблем, — ответил я, улыбаясь.       Мисс Герц кивнула, и мы поехали. Она всю дорогу объясняла мне возможные места работы, куда нас захотят отправить, и что именно нам придётся делать. Я слушал её вполуха, потому что мне больше было интересно, кого мне назначат в надзиратели. Как этот человек будет относиться ко мне – как к преступнику или как к тому, кто ошибся, но осознал свою вину?       В департамент впускали только по особым пропускам. Мисс Герц достала пропуск и вставила его в специальное отверстие, которое сразу же его проглотило. После чего мы сами прошли через какой-то сканер, а потом нас пристально осмотрела охрана. Я чувствовал себя испуганно и неловко.       — Здесь как будто президента прячут, — неуверенно выдавил я, когда мы уже поднимались на пятый этаж в лифте, в котором, кстати, тоже были камеры.       Мисс Герц рассмеялась, но мне было не до смеха.       — Охрану Судебного департамента можно сравнить с охраной Белого дома. Судебная власть, Коннор, почти такой же президент, только судей не выбирают обычные люди. Мы называем это место Улей судей, — уже тише добавила мисс Герц, покосившись в угол, где висела камера.       Мы поднялись на пятый этаж и снова встретились с охраной. Мисс Герц показала пропуск и нас пропустили. Кабинет судьи Гарднера был в самом конце коридора, мы шли по ковру, словно и правда были в Белом доме. Мистер Гарднер входил в состав Верховных судей штата, но не брезговал вести дела несовершеннолетних. Сейчас он спешил на очередное заседание, поэтому мог нам выделить всего десять минут. Мы постучали и вошли.       Внутри кабинет оказался просто огромным. Судья сидел за столом, а рядом уже стояли Эл и Ральф с их адвокатами. Мисс Герц стала пожимать адвокатам руки и поздоровалась с судьёй. Я же быстро подошёл к Элу и Ральфу, которые держались особнячком и ждали, когда их наконец отпустят. Они оба стояли со скучающим видом, поэтому не трудно было догадаться, что они мечтали скорее отсюда уйти. Я встал рядом с ними и тихо поздоровался, не мешая судье и адвокатам обсуждать детали нашего наказания.       Я заметил, что Ральф выглядит намного лучше, по сравнению с нашей с ним последней встречи. Волосы расчесаны и уложены, ногти подстрижены. На нём была обычная куртка, а под ней толстовка — по размеру, чистая и, судя по всему, новая, как и джинсы. Обувь тоже выглядела новой, а на лице не было грязных разводов. Да и вообще Ральф казался более жизнерадостным, нежели до этого.       Эл выглядел как обычно, только под глазами залегли тёмные круги, словно он не спал сутками. Видимо, ситуация с отправкой его в детский дом не могла пройти для него бесследно.       — Как ты? — тихо спросил я его, но он так нам меня посмотрел, будто я предложил ему выпить яду.       Я не стал больше ничего говорить, просто встал рядом с ними и стал терпеливо ждать. Судья, мистер Гарднер, мужчина сорока трёх лет с редкими седыми волосами и маленькими глазами, которые на фоне его огромных очков казались ещё меньше, уже подписывал бумаги. Потом он подозвал нас, чтобы ещё раз озвучить приговор – распределение общественных работ в округе осуществится службой исполнения наказания штата. Наши надзиратели получат оттуда информацию и, начиная с понедельника, будут сопровождать нас и каждую неделю докладывать в эту службу.       Судья говорил что-то ещё, но я перестал слушать и всё смотрел на Эла. Он выглядел не просто уставшим, но подавленным. Я должен был с ним поговорить.       Мы подписали ещё какие-то бумаги, а потом вместе с нашими адвокатами проследовали к выходу. Мисс Герц почётно вручила мне все эти бумажки и улыбнулась.       — Теперь всё хорошо, Коннор! За вами хорошее поведение, отличная учёба, работа и выплата штрафа. Твой надзиратель каждую неделю будет отправлять отчёты в департамент, так что делай всё на совесть. И если вдруг будут какие-то проблемы – звони. Свой номер я оставила твоей маме. — Мисс Герц была довольна собой и тоже радовалась, что это дело, наконец, завершилось. — Тебя подвезти? Отсюда неблизкий путь до дома.       Я покосился в сторону Эла и Ральфа, которые стояли со своими адвокатами и слушали разъяснения, какие только что мне дала Анна Герц. Она увидела куда я смотрю и поняла, что услышит отказ.       — Я хотел бы… мы ведь так и не разговаривали после слушанья.       — Здесь не самое лучшее место для личных разговоров, — сказала мисс Герц, обведя глазами установленные повсюду камеры, а потом наклонилась к самому моему уху: — Ты уверен, что хочешь сохранить эту дружбу? Надеюсь, больше не будет никаких глупостей.       Я покачал головой.       — Глупостей не будет, обещаю. Я просто хочу поговорить. Мы не можем оставаться врагами после всего случившегося.       Анна Герц кивнула.       — Хорошо. Тогда идём.       Она пошла вперёд, а я помахал Элу, зовя его с собой. Ральф что-то промычал и тоже пошёл за нами. Их адвокаты остались что-то обсуждать, а мисс Герц повела нас к выходу. Нам снова пришлось пройти через огромный сканер, а потом мы оказались на улице, где стало ещё холоднее. Если бы не Эл, я бы не раздумывая согласился, чтобы мисс Герц подвезла меня до дома. Я быстро сунул руку в карман, проверяя, есть ли у меня мелочь на автобус.       Мисс Герц попрощалась с нами и укатила на своём "Форде", а мы остались одни. Мы ушли подальше от департамента и побрели по тротуару, который стало заметать снегом. Сначала мы молчали, не зная, с чего начать разговор. Я боялся сказать что-то не то.       — Как ты? — наконец выдавил я.       Эл не смотрел на меня. Он просто шёл вперёд, раскидывая ногами снег. На нём была хорошая тёплая куртка и шерстяная шапка, так что он мог позволить себе тянуть время, в отличие от меня. Пока мы шли, мне казалось, что скоро я покроюсь инеем.       — Отлично, — совершенно будничным голосом сказал Эл, смотря исключительно себе под ноги. — Переезжаю в детский дом. Радует, что мне жить там всего лишь четыре года, до совершеннолетия.       — Она всё-таки отказалась от тебя? — зачем-то уточнил я, хоть и так всё было понятно.       Эл кивнул. Потом резко остановился и встал напротив меня, пристально смотря мне в глаза. Ральф шёл позади и чуть в нас не врезался.       — Радует, что меня пристроят в тот же детдом, что и Ральфа. Я очень просил. Адвокат обещал помочь. А пока пакую своё барахло и… вещи Джека. Пэт хотела их выкинуть, но я не дал. Единственное, что осталось от брата.       Ральф что-то замычал, как будто соглашаясь с ним. Я опустил глаза при упоминании о Джеке и снова не знал, что сказать. Мы прошли ещё несколько кварталов в полной тишине.       — А что насчёт долга? Пэт не станет платить?       Эл покачал головой.       — Я больше не её проблема. Буду снова воровать. Это единственное, что у меня получается. Ну, получалось.       — Ты с ума сошёл?! — воскликнул я, резко останавливаясь. — Воровать? Где ты наворуешь столько денег? Тебя поймают, и на этот раз общественными работами не обойдётся.       На нас стали оборачиваться прохожие, и мне пришлось замолчать. Эл сверкнул на меня глазами.       — Да пошёл ты со своими нравоучениями, Коннор! У тебя есть мать и брат, которые наскребут ради тебя эти деньги. А мне-то куда деваться? Джека нет, а всем остальным плевать на меня. Так что вали-ка ты обратно в свой идеальный мирок и не смей читать мне нотации.       Он развернулся и быстро зашагал вперёд. Мы с Ральфом озадаченно смотрели ему вслед. Я не хотел просто так это оставлять и, недолго думая, скомкал снежок и запустил его прямо Элу в спину, вынуждая его остановиться. Он встал, ещё сильнее сверкая глазами в мою сторону.       — У тебя есть мы с Ральфом. Мы ведь друзья, Эл. — Я подошёл к нему ближе; Ральф семенил за мной.       — Никакие мы не друзья. Ты никогда мне не нравился. Это Джек захотел связаться с тобой, и вот к чему это привело. Пользы от тебя никакой, одни только проблемы. Если хочешь заслужить моё прощение, помоги достать эти деньги.       Снова начать воровать? Я не верил своим ушам. Эл снова хотел впутаться в то, из чего мы с таким трудом выбрались, да ещё и меня опять хочет в это втянуть. Нет, я больше не вернусь к такой жизни.       Я отступил от него, отрицательно качая головой. Кажется, нашей дружбе и правда пришёл конец.       — Если тебе понадобится помощь помимо воровства, ты знаешь, где меня найти. Прощай, Эл. Мне жаль Джека.       Я обнял Ральфа на прощание и направился в противоположную сторону.       — Мне ничего не понадобится от такого слизняка, как ты! Вали к мамочке, слюнтяй! И не попадайся мне больше на глаза! — орал мне вслед Эл, а потом потянул за собой Ральфа.       Ральф смотрел на меня, а потом ушёл за Элом. Наши пути разошлись.

***

      Я очень сильно замёрз. У меня стучали зубы, а волосы покрылись белой коркой. Я порылся в кармане и нашёл три доллара и немного мелочи. Должно хватить на горячий кофе и хот-дог. Я пешком дошёл от департамента до полицейского участка, вспомнив, что где-то здесь неподалёку была закусочная на колёсах. Горячий кофе мне был просто необходим.       Я обошёл несколько кварталов, но так ничего и не нашёл. Поблуждав ещё немного, я уже хотел направиться к остановке, как вдруг увидел небольшой фургончик, который был обклеен яркой рекламой с хот-догом и бургером. Я буквально рванул туда, чувствуя покалывание в замёрзших ногах. Подув на окоченевшие руки, я стал доставать из карманов мелочь. Других клиентов не было, и меня сразу обслужили. Мужчина-продавец дал мне огромный стаканчик с кофе и горячий хот-дог, при виде которого в животе у меня заурчало. Неподалёку были летние столики, но сейчас они были припорошены снегом. Я решил пристроиться неподалёку, чтобы спокойно перекусить.       Пройдя немного вперёд, я замер. Позади столиков стояли лавочки, которые сейчас были похожи на ледяные скульптуры. Рядом с этими лавочками был припаркован знакомый автомобиль, а на одной из лавочек сидел тот, кого я давно уже не видел – лейтенант Андерсон. У меня вдруг возникло странное чувство радости, я ведь так и не поблагодарил лейтенанта, а детектив Рид вряд ли ему передал мои слова.       Я надкусил хот-дог, а остальное убрал в сумку. Обхватив руками горячий стаканчик с кофе, я направился к Андерсону, который сидел полубоком и не замечал меня. Подойдя ближе, я вдруг увидел у Андерсона в руке бутылку, и это был совсем не лимонад. Лейтенант откинул голову и приложился к этой бутылке, после чего выругался и смачно вытер губы. Он повторил операцию, а когда убедился, что бутылка пуста, закинул её подальше. Неужели, детектив Рид не соврал мне в прошлый раз?       Разумнее было исчезнуть и не мешать Андерсону напиваться – именно этим он и занимался, но я не мог просто так уйти. Если он пьян, то как поедет за рулём? Я сделал ещё несколько шагов, и он заметил меня, услышав хруст снега. Я замер на месте.       Затуманенными глазами Андерсон уставился на меня; в его лице стоял немой вопрос. Он просто не узнавал меня. Лейтенант икнул и отвернулся, будто решил, что я ему мерещусь. Я обошёл его по кругу и встал прямо перед его носом, чтобы он меня увидел.       — Лейтенант Андерсон… — неуверенно начал я; голова мужчины вдруг упала ему на грудь, словно он решил вздремнуть. — Лейтенант, вы в порядке?       Андерсон дёрнулся и поднял на меня сонные глаза, пытаясь сфокусироваться.       — Кто-о это? — Как только он открыл рот, я почувствовал ужасный запах алкоголя. — А-а-а-а, это же наш малолетний преступник!       У Андерсона заплетался язык, да и вообще он был явно не в себе, ему бы не увлекаться спиртным… я подошёл к нему чуть ближе.       — Ну чего-о-о тебе… как тебя там? Ральф.       — Я Коннор, — подсказал я, начиная паниковать. — Сэр, вы пьяны. Как же вы сядете за руль? Хотите, чтобы я позвал помощь?       Пошатываясь, Андерсон встал с лавки и снова попытался сфокусироваться на мне, но на этот раз недобрым взглядом. Он стал махать руками, и мне пришлось отступить, иначе он пролил бы на меня кофе.       — Я пьян? Я разве похож на пьяницу? Чего ты пристал ко мне? Вали давай домой, или в детдом. Откуда ты там? Ой… — Андерсон чуть не поскользнулся, но вовремя схватился за край лавки, грубо выругавшись. Я начал чувствовать, что краснею, несмотря на холод.       — Лейтенант, как же вы доберётесь до дома? Давайте я вызову вам такси? — Я хотел приблизиться, чтобы удержать его от падения, но Андерсон стал махать руками, отгоняя меня, словно надоедливую муху.       — Какое к чёрту такси? Я сам себя отвезти могу-у-у. Давай-ка… убирайся. У меня выходной, не мешай мне отдыхать.       Он нагнулся и достал из-под лавки ещё одну бутылку. Легко открыв её, он стал жадно пить, как будто там была вода.       — Но, лейтенант, вам теперь нельзя садиться за руль! — не отставал я, потому что мне стало страшно – в таком состоянии он мог попасть в аварию. — Давайте я хотя бы отведу вас в участок, или позову кого-нибудь.       Эти слова только разозлили его. Сгорбившись, он оскалился, словно хотел наброситься и откусить от меня кусок.       — Вали отсюда, я сказал! Никуда я с тобой не пойду! Убирайся с глаз моих, пока я не арестовал тебя за неуважение к полиции! Ик! — Лейтенант икнул, уронил бутылку и сам чуть не упал.       Мне пришлось бросить кофе и подскочить к нему, чтобы подхватить. Я усадил его на лавку, а он стал отталкивать меня, явно не соображая, что происходит.       — Лейтенант…       — Пошёл прочь! Чего смотришь, щенок? Проваливай давай… оставь меня в покое! Пусть все меня в покое оставят, вы слышите? Катитесь все к чертям!       Он начал громко орать, то и дело прерываясь на икоту. Я поспешил ретироваться, пока Андерсон в порыве горячки не вздумал прибить меня.       Я не мог поверить, что передо мной сейчас был именно тот адекватный и умный человек, который умело готовил меня к допросу и поддерживал, когда это было нужно. Сейчас он был похож не на копа, а на обычного пьяницу. Он был похож на нашего отца, который в таком состоянии находился постоянно…       Я чуть ли не бегом бросился отсюда, жалея о пролитом кофе. Меня вдруг охватила злость на лейтенанта, ведь я просто хотел ему помочь, а он прогнал меня, словно помойного щенка. В то же время я был расстроен, не ожидал от лейтенанта такого поведения.       Ничего, я всё равно больше не увижу лейтенанта, наше дело наконец закрыли, так что пусть напивается сколько угодно. Жаль лишь, что он так и не узнает, как сильно я был ему благодарен.

***

      В понедельник после уроков мне нужно было дождаться своего надзирателя, который отведёт меня к месту прохождения трудовой деятельности. Встречаться с ним после школы мне было довольно неловко, не хотелось, чтобы все видели, как меня уводит дяденька-полицейский и сажает в свою машину. Это прибавит ещё больше сплетен и смешков за спиной. Кроме того, я видел, как наблюдает за мной Камски. Ему наверно больше всех понравится это зрелище. Рич уже ушёл домой, так что я решил идти в сторону шоссе, чтобы встретиться со своим «опекуном» по дороге.       Пока я шёл, мне казалось, что за мной кто-то следит. Обернувшись, я увидел тех самых бугаёв, которые обычно торчат рядом с Элайджей. Моё сердце вдруг гулко забилось в груди, и я прибавил шагу. Хулиганы тоже ускорились, но пока держались на приличном от меня расстоянии. Не знаю зачем, но я быстро свернул в сторону гаражей. Я думал затеряться там, а потом проскочить домой. Это стало ошибкой. Хулиганы бросились за мной, и мне пришлось уже бежать. Не понимаю, почему я так сглупил, не надо было уходить с оживлённой улицы, и вот теперь я сам загнал себя в ловушку.       Я стал петлять, словно заяц, но мальчишки следовали за мной по пятам, да ещё стали что-то выкрикивать. Не успел я свернуть за очередной гараж, как передо мной возникла довольная рожа одного из одиннадцатиклассников. Я хотел развернуться и махнуть в другую сторону, но меня уже нагнали. Они окружили меня, как волки загоняют в угол добычу, не давая возможности улизнуть. Я чувствовал, как колотится сердце, и не только от бега.       — Далеко собрался, Коннор? — Камски вышел ко мне, деловито поправляя на носу очки. — Мы хотели с тобой поговорить, а ты убегаешь от нас.       — Мне некогда с вами разговаривать, я должен встретиться с полицейскими, — я старался придать важности своим словам и говорить уверенно, но Элайджа не сильно впечатлился.       Он улыбнулся уголками губ.       — А у нас как раз полно свободного времени. Так что разговор отложить не получится.       Я замер, выискивая глазами пути к отступлению, но, кажется, разговор и правда состоится.