Вкус безнаказанности

      Лейтенант Андерсон нашёл для меня подходящую одежду, в которую заставил облачиться, пока мои свитер, джинсы и носки сушились. Я чувствовал себя обузой, навязанной лейтенанту в участке. Вся эта возня со мной наверняка не приносила ему удовольствия, но он не показывал виду. Я же, наоборот, как ни старался скрыть свою неловкость, чувствовал, что всё и так написано у меня на лице.       Хэнк, вероятно, был не женат, я не обнаружил следов присутствия других людей в доме. Даже у нашей мамы ванная была забита разными вкусно пахнущими флакончиками и бутылочками, а у Андерсона в ванной лежала только одна щётка, одна бритва и один шампунь.       Вещи, которые дал мне Андерсон, были немного мне велики, поэтому джинсы пришлось подвернуть, а рукава кофты закатать. Может, эти вещи принадлежали сыну Андерсона? Я пока так и не решился ничего спрашивать у Хэнка о его семье.       Когда я взглянул на своё лицо в зеркало, то ужаснулся. Бровь мне рассекли так сильно, что уже подсохшая кровь успела залить правую часть лица и стекла до самого подбородка. Ещё кровь текла из носа и из разбитой губы. На щеках и подбородке начали расцветать бордовые синяки. Когда я снял свою кофту, то увидел синяки и на груди. Страшнее всего мне было не за себя, а за маму, которая увидит меня в таком виде; прятаться у Андерсона вечно я не смогу.       Я умылся, и Андерсон обработал все мои ссадины и раны каким-то щиплющим веществом из бутылочки и налепил кучу пластырей. Когда он взялся обрабатывать этой жидкостью мою бровь, у меня заслезились глаза, мне захотелось отдёрнуться, но я стоически всё выдержал, не желая выглядеть капризным ребёнком. Пришлось налепить множество пластырей. Потом он принёс мне одежду, чтобы я переоделся, а сам ушёл в гостиную       — Я заказал еду. Надеюсь, ты любишь пиццу! — сказал Андерсон, когда я наконец вышел из ванной. Лейтенант встал с дивана и отложил в сторону планшет, рассматривая меня.       Я стоял в дверном проёме, в одежде, которая была мне велика, с разбитым лицом и плохим настроением, но где-то в глубине души всё равно чувствовал себя защищённым.       И всё-таки я ещё недоверчиво относился к Андерсону. Сперва он показался мне умным человеком с деловой хваткой, затюканный начальством и чином, но потом я увидел его с другой стороны – простой пропойца, ненавидевший всех и считавших их виновниками его личных проблем. Кем мне считать его сейчас, я не знал.       — Проходи, не стесняйся, — предложил лейтенант, и я прошёл в комнату, неуверенно всё осматривая.       Сумо пристроился на своей подстилке возле дивана и лениво опустил морду на сложенные перед собой лапы. Андерсон подошёл к нему и потрепал его по шерсти, на что сенбернар игриво встряхнул головой и гавкнул. Я невольно улыбнулся, мне тоже хотелось его погладить.       Как будто прочитав мои мысли, лейтенант пригласил меня подойти.       — Хочешь его погладить? Давай, Сумо очень ласковый, но ленивый. Он и бросился на тебя, думая, что я привёл сюда того, кто наконец будет с ним играть и расчёсывать его.       Я опустился на колени рядом с лежаком и стал гладить пса. Постепенно моя злость на Андерсона стала испаряться, и вот я уже глупо улыбаюсь и глажу пса, который трётся об меня в ответ и слюнявит мне руку.       Я засмеялся и невольно поднял голову на Хэнка. Андерсон наблюдал за нами с улыбкой, но потом быстро убрал её и принял самый невозмутимый и серьёзный вид. Я тоже перестал улыбаться. Наступила неловкая тишина, которую первым решил нарушить Андерсон.       — Давай поговорим о том, что произошло. — Он говорил спокойно, будто обсуждал со мной погоду. — За что на тебя напали? Давно это уже происходит?       Я понурил голову, надеясь, что этот разговор вообще не состоится. Мне хотелось сжаться до размеров атома и исчезнуть, лишь бы ничего не рассказывать Андерсону.       — Коннор, присядь. — Лейтенант сел на диван и пригласил меня.       Я поднялся с пола, сел на безопасном расстоянии от лейтенанта, будто он мог меня покусать.       — Они запугали тебя, поэтому ты никому ничего не рассказываешь? — Я почувствовал, будто снова нахожусь на допросе.       — Я же ведь сказал, что вас это не касается, лейтенант, — как можно мягче ответил я, но всё равно увидел, как на лице Андерсона отразилась... злость? Или недоумение от моей дерзости?       Он нахмурился, и, казалось, в любой момент начнёт орать на меня, как тогда в парке. Может, он хотел сказать мне что-то грубое, но подавил в себе это желание. Вместо крика он стал спокойно говорить:       — То, что они сделали – подсудное дело. Эти хулиганы понесут наказание за содеянное, если ты не побоишься обо всём рассказать…       — Нет! — воскликнул я, вскакивая с дивана. — Хватит с меня судов и допросов. Я сам виноват в том, что случилось, ясно?       Лейтенант тоже встал и осторожно подошёл ко мне, показывая, что ничего плохого делать мне он не собирается. Я так и стоял истуканом, позволяя Андерсону подойти ближе и заглянуть в глаза.       — Что между вами произошло? Ты можешь мне рассказать и не беспокоиться, что я побегу с этим к судье. Я просто хочу знать, что исполнению твоего наказания больше ничто не помешает.       Я увидел возможность сменить тему.       — Почему именно вас назначили моим надсмотрщиком? Как такое вообще доверяют людям, которые так напиваются?       Я не пытался подобрать слова помягче, и лейтенант опешил от моего вопроса. Сумо почувствовал повисшее в воздухе беспокойство и стал гавкать, будто призывая нас примириться. Хэнк потрепал собаку и снова посмотрел на меня.       — Это тоже своего рода наказание. В департаменте не очень-то любят таких, как я, поэтому и заставили присматривать за тобой. Капитан Фаулер решил, что несение за кого-нибудь ответственности привьёт мне это чувство.       — Значит, вам меня навязали, — констатировал я, как-то не очень радуясь этой новости.       — Не тебя. Хотели навязать Эла, но я сказал, что уж лучше тебя. — Андерсон пожал плечами. — Я думал, что с тобой проблем не будет, а оказалось совсем наоборот.       Эти слова обидели меня. Конечно, я и так знал, что он прав, и проблемы со мной не ограничивались разборками с Камски, но то, что я думал и знал сам о себе, из чужих уст звучало нелицеприятно.       — Извините, что из-за меня вам пришлось столкнуться с проблемами, — сказал я, чувствуя, что закипаю.       Хэнк заметил это и поспешил разрядить ситуацию.       — Извини, Коннор, я не собирался обижать тебя. Просто с нашей первой встречи ты показался мне не таким, как Эл. Он хоть и был испуган, но стоило мне увидеть его, я понял, что не ты был зачинщиком ограбления.       — Если вы не забыли, то в нашу следующую встречу вы сказали, что вам всё равно, кто виноват - вы просто скорее хотите в отпуск.       Хэнк неожиданно усмехнулся, будто я сказал что-то смешное. Он устало потёр переносицу.       — Ну да, было дело. Но я тогда был злым и уставшим, не стоит припоминать мне это. Самое главное, что потом всё обошлось. — Он немного помолчал, затем снова заговорил: — Завтра всё-таки придётся приступить к общественным работам. Ты ведь понимаешь, что мне нужно будет отправлять отчёт о каждом дне твоего наказания?       Я поджал губы, понимая, к чему он клонит.       — И что же вы напишите о сегодняшнем?       Андерсон пожал плечами.       — Если ты расскажешь мне всю правду, то я смогу составить полную картину происходящего и указать в отчёте уважительную причину сегодняшнего отсутствия.       И вот мы снова вернулись к тому, с чего начали.       Меня спас звонок в дверь. Андерсон вздохнул и неохотно пошёл открывать. Оказалось, что это доставили еду. Запах свежей пиццы мигом заставил меня растаять. Я почувствовал, как сильно проголодался. Андерсон, рассчитавшись с курьером, поманил меня в сторону кухни.       Она оказалась совсем небольшой. Я устроился на одном из стульев, стоявших за маленьким квадратным столом, с нетерпением ожидая, когда Хэнк откроет эту огромную коробку.       Андерсон налил нам чаю и поставил коробку прямо на стол. Стоило ему открыть её, как в нос ударил потрясающий запах. Пепперони. Не дожидаясь разрешения, я схватил кусок и вонзил в него зубы. Боже, как же вкусно! Я ел и сладостно жмурился, и вместе с голодом уходило плохое настроение. Я доел большой кусок и залпом выпил чай.       Не сразу я заметил, что Хэнк не спешит есть, а наблюдает за мной с какой-то наивной улыбкой.       — Что вы так смотрите на меня? — спросил я , чувствуя себя неловко. — Деньги за пиццу я вам верну, вы не думайте, что я какой-то нахлебник. — Я осторожно отложил новый кусок пиццы, за который было схватился.       — Ешь и не говори глупостей. — Андерсон пододвинул коробку ко мне поближе и отхлебнул из своего бокала. — Давай, пока не остыла.       Я взялся за отложенный кусок и с наслаждением откусил от него. Андерсон взял только один кусок, быстро проглотил его и залпом выпил оставшийся чай. Потом он снова начал меня допрашивать.       — Итак, Коннор, мы не закончили разговор.       Я буквально сжался в комок, опустив глаза и внимательно рассматривая тонкую скатерть на столе. Наверно, у меня покраснели уши и лицо, мне захотелось куда-нибудь спрятаться.       Андерсон не давил на меня, терпеливо ждал, когда я прожую и вытру руки о предложенную салфетку.       — Вам не нужно ни о чём беспокоиться, лейтенант. Со мной больше не будет проблем. А то, что произошло сегодня, просто случайность. Разве вы никогда не дрались ни с кем в школе?       Хэнк усмехнулся.       — Кажется, я закончил школу уже тысячу лет назад. У нас были стычки с одноклассниками, но то, что я увидел сегодня, было самой настоящей травлей. Если это не остановить, то дальше будет только хуже.       — Пожалуйста, не надо ничего предпринимать. Я сам во всём разберусь. — Я опустил руки и голову вниз, чувствуя себя побитым щенком. — Честное слово.       Андерсон помолчал, изучая меня задумчивым взглядом. Я очень хотел, чтобы он мне поверил, но если Камски от меня не отстанет, Хэнк всё равно вмешается. Оставалось надеяться, что решить эту проблему я действительно смогу сам.       — Ты не будешь доедать? — будничный голос лейтенанта заставил меня поднять голову и посмотреть на него. Хэнк указал рукой на пиццу, и я отрицательно замотал головой.       — Хорошо, Коннор. Я не буду вмешиваться, — сказал Хэнк, откладывая коробку с оставшейся пиццей на другой стол. — Но если я снова увижу, что кто-то донимает тебя, то не оставлю это без внимания. Ты меня понимаешь?       — Да, — кивнул я, чувствуя себя намного лучше, будто целая гора с плеч. — Всё будет нормально, такое не повторится.       Я надеялся, что так оно и будет. Я не буду жаловаться на Камски, но пригрожу ему, что сделаю это, если он не отстанет. Деньги за кошелёк я, само собой, ему непременно верну.       Мы допили чай, и Хэнк проверил мою одежду. Она уже высохла, и я с облегчением в неё переоделся. Правда, свитер был порван и теперь болтался на мне лохмотьями. Хэнку не понравилось это зрелище.       — Снимай-ка снова. Нужно его подлатать.       Я был удивлён, когда лейтенант достал небольшую коробочку, в которой были нитки и иголки. Мне показалось, что он просто шутит, но Андерсон и правда взялся зашивать мой свитер. Я молча наблюдал за ним, будто боялся спугнуть.       — Не думал, что вы умеете шить. Обычно этим занимаются девчонки. Женщины. — Быстро поправился я.       — В полицейской академии и не такому научишься, — усмехнулся Андерсон, ловко орудуя иголкой. — Хотя шить я научился ещё в школе.       Вспомнив о школе, я невольно фыркнул. Андерсон не оставил это без внимания.       — Не слишком-то любишь учиться, а? — Лейтенант спрашивал скорее из любопытства, нежели с попыткой снова что-то разузнать о моих обидчиках.       Я пожал плечами.       — Ну да, не самое лучшее место. Ричард всегда был отличником, а мне скучно сидеть на уроках. Учителя решили, что если Рич хорошо учится, то и я должен. Это же надо до такого додуматься!       Андерсон рассмеялся, и я тоже не сдержал улыбки. Обстановка между нами немного разрядилась. Правда, совсем ненадолго.       — Ты даже свою старую школу не любил? Как там реагировали на то, что вы с братом приходите со следами побоев?       Наступила тишина. Я дёрнулся, будто мне дали пощёчину. Ну и как мне реагировать на это? Уж лучше бы мы говорили о Камски, чем о моём прошлом.       — Лейтенант, — неуверенно начал, сомневаясь, что мне хватит смелости сказать то, что я собирался, — давайте договоримся с вами, что мы больше никогда не будем обсуждать моё прошлое. Я не хочу вспоминать своего отца. У нас есть мама, которая нас любит. Больше нам никто не нужен.       Хэнк понимающе кивнул и продолжил работать иглой. Теперь была моя очередь задавать ему вопросы.       — А где ваша семья? Точнее, есть ли она у вас? Раз уж вы всё знаете обо мне, то расскажите и о себе. — Я присел на краешек дивана, приготовившись слушать.       Хэнк молчал, лишь ловко работая иглой. Кажется, он не собирался мне отвечать, а я так и не решился спросить снова. Повисла тишина, от которой нас спас Сумо. Псу стало скучно валяться на подстилке в одиночестве, и он решил поиграть с нами. Сумо чуть не прыгнул на Хэнка, и мог задеть руку с иголкой, поэтому мне пришлось перехватить его, чтобы он не поранился.       — Эй, Сумо! Хочешь поиграть? — я улыбнулся, гладя довольного пса по массивной шее.       Сумо стал прыгать со мной по комнате, громко лая и оставляя повсюду свои слюни. Я думал, что Хэнк рассердится на меня за это, но он оторвался от шитья и смотрел на нас, будто на детей, носящихся по детской площадке.       — Я не хотел заводить собак. Это была идея моего сына. Он очень хотел собаку.       — Вашего сына? — неуверенно переспросил я, и Хэнк кивнул. — А где он сейчас?       Первой мыслью было то, что Хэнк разошёлся с женой, и она забрала сына с собой, запретив отцу видеться с ним. Такие случаи были не редкими, может, именно это и случилось с лейтенантом.       Хэнк опять мне не ответил. Он потрепал Сумо по шерсти, а потом пошёл за кормом для него. Пёс всё это время тёрся о штаны лейтенанта и норовил сбить его с ног.       Я мельком взглянул на часы и ужаснулся. Было уже восемь часов вечера. Мама на работе, а Рич наверно уже волнуется дома. Если честно, мне не хотелось возвращаться домой. Раз уж я сегодня не отработал своё наказание, то можно будет помочь маме на её работе и заодно обо всём рассказать.       — Держи. — Андерсон вернулся с моим свитером в руках. Теперь он выглядел намного лучше.       Я быстро оделся, поблагодарил лейтенанта и попросил его отвезти меня.       — Не могли бы вы подбросить меня до маминой работы? Если вам не сложно, конечно.       — Ты уверен, что хочешь шокировать мать прямо сейчас? Может, подождёшь хотя бы до утра? — Хэнк критичным взглядом осмотрел моё лицо.       — Нет, лейтенант. Я хочу сейчас всё рассказать маме. Чем раньше, тем лучше.       Хэнк пожал плечами – мол, поступай, как знаешь. Он накинул на себя куртку, показывая, что уже готов. Я же остался без куртки и ботинок, и Хэнк не сразу вспомнил об этом. Он велел мне подождать, а сам скрылся в своей комнате. Спустя некоторое время он вернулся с курткой в руках. Она была черной и длинной и намного больше моей, но он всё равно протянул куртку мне.       — Вот. Может, будет немного великовата, но лучше, чем ничего.       Я сперва хотел отказаться, не мог я принимать такие дорогие подарки, но Андерсон буквально всучил мне куртку и снова зачем-то полез в шкаф в прихожей. Он порылся там и достал обувную коробку. У меня глаза на лоб полезли, когда он вытащил оттуда новые ботинки. Они тоже были большими, но может больше лишь на размер.       — Надевай-ка. Ну что так смотришь? Бери! Они мне никогда не нравились, это жена покупала, а я так и ни разу их не надел.       Я хотел сделать очередную попытку отказаться, но в душе понимал, что без обуви домой идти не смогу. Да, мама точно обрадуется, увидев меня в чужой одежде, да ещё и с такими синяками на лице. Она сильно расстроится, будет переживать. Этого мне совсем не хотелось, но надо было объяснить ей, что всё в порядке. На людях она сдержится и не станет плакать - только дома, когда её никто не увидит, кроме нас с Ричем.       Я примерил обувь, удивившись, что ботинки оказались мне в пору. Я посмотрел на ногу Андерсона – не такая уж огромная у него ступня, как могло показаться на первый взгляд.       — Спасибо. Большое. Я всё верну…       Андерсон закатил глаза и махнул рукой.       — Всё. Закрыли тему. Поехали.       Лейтенант наклонился к Сумо и потрепал его за шею.       — Эй, Сумо, хороший пёс! Мне снова надо отъехать. Не разнеси тут дом. Давай, иди на своё место.       Пёс заскулил, но, кажется, понял хозяина. Он гавкнул мне, будто прощаясь, и пошёл на свою подстилку.       — Можем ехать.       Я кивнул, и мы вышли на улицу. Стало намного холоднее, и пошёл снег. Я закутался в куртку Хэнка, чувствуя себя намного лучше. Мне было тепло. Я с благодарностью взглянул на Андерсона, и он скупо улыбнулся.       Мы сели в машину и уехали. Теперь я сидел впереди и поглядывал в окно на фонари. Было уже очень поздно, и меня начало клонить в сон. Мне захотелось попросить Хэнка отвезти меня домой, чтобы я просто упал в кровать и провалился в сон. Я зевнул и переборол это желание.       — Монро-стрит, 11, — подсказал я адрес. — Кафе «Монтано».       — Да, я помню, — кивнул лейтенант.       Конечно, он знал, где работает моя мать. Она заполняла документы, когда началось наше дело. Хэнк не стал забывать такую информацию. Почему? Я покосился на него. Он уловил мой взгляд и вопросительно взметнул бровями. Я отвёл глаза, и дальше мы ехали в тишине.       От дома Хэнка до маминой работы был примерно час езды. Я задремал и не сразу понял, где нахожусь. Андерсон стал трясти меня за плечо, чтобы разбудить. Я разлепил глаза и панически огляделся. Мне приснилось, что я снова встретился с Камски, и на этот раз он решил столкнуть меня со скалы. Вот он уже касается рукой моего плеча и толкает меня в бездну. Я падаю, кричу и сразу же просыпаюсь.       — Коннор, вставай, приехали. Кафе «Монтано». — Лицо Хэнка стало каким-то встревоженным. — Давай-ка я лучше домой тебя отвезу. Тебе нужно отдыхать, завтра в школу. Уверен, твоя мама скажет тебе то же самое.       Я покачал головой, приходя в себя.       — Нет, я пойду к маме. Спасибо вам за всё, лейтенант.       Андерсон вдруг сморщился, словно я сказал что-то неприличное.       — Давай договоримся – просто Хэнк. Хорошо?       — Хорошо, Хэнк. — Было непривычно называть лейтенанта по имени, но я привыкну.       Я вышел из машины и обернулся. Хэнк провожал меня взглядом. Наверно, хотел убедиться, что до кафе я дойду без приключений. Когда я дошёл до двери, мотор машины взревел. Андерсон уехал, оставив после себя лишь следы на снегу.       Я вошёл в кафе и чуть не оглох. Здесь так громко орала музыка, что мне хотелось закрыть руками уши. Я сразу попал в толпу танцующих людей. Они прыгали, обнимались, кричали и чуть не затоптали меня. Снующие повсюду официанты не успевали подавать еду и напитки. Кажется, я пришёл сюда не вовремя. Я спросил у одного из официантов, где моя мама, и мне сказали, что она вышла через чёрный ход на внутренний двор, где стояли мусорные контейнеры.       Я пошёл прямо туда, через эту толпу и официантов. Оказалось, что сегодня здесь отмечали день рождения, поэтому была куча народу. Мама всегда получала хорошие чаевые за такие мероприятия.       Я часто бывал в этом кафе и знал, где чёрный ход. Я прошёл по тёмному коридору и наконец нашёл дверь. Она была приоткрыта. Я было рванул туда, но потом замер, смотря в открытую щель. Да, моя мама была там. Она стояла возле мусорного контейнера и улыбалась. Она была не одна, вместе с ней был Стивен Уолш. Он тоже был одет как официант, на рубашке висел бейджик. Я хотел уйти, чтобы не мешать им, но кое-что остановило меня. Стив протянул к маме руку и коснулся щеки. Мама улыбалась. В свете луны и из-за снега что-то блеснуло. Я присмотрелся и сначала подумал, что мне показалось. Рука Стива Уолша стала белой, как снег. Человеческая кожа исчезла, обнажая блестящую бионику. Я не мог в это поверить. Я прищурился, чтобы получше разглядеть. Мои глаза не обманывали – мамин друг и правда был андроидом.       Несколько бесконечных минут я стоял истуканом, не в силах сдвинуться с места. Рука Стива Уолша вновь стала похожа на человеческую, и я уже стал сомневаться в том, что мне это не почудилось.       Мама вдруг резко повернула голову в сторону двери, и вот тогда я пришёл в себя. Не желая быть обнаруженным, я побежал по коридору обратно в кафе, а потом выскочил на улицу. Может, получится догнать Хэнка? Нет, Хэнк уже уехал, незачем ему было здесь торчать.       Вокруг кафе стояли другие машины и было такси. Я мог бы уехать на нём, но у меня не было денег. Я полез было в свою сумку и запоздало понял, что оставил её у Хэнка. Наверно, он тоже о ней забыл. У меня не было даже мелочи на автобус, а мой проездной без вести пропал.       Других вариантов не было, пришлось идти пешком. Закутавшись в тёплую куртку Хэнка и покрепче зашнуровав ботинки, я чуть ли не бегом бросился домой.