Пиво на ужин
23 апреля 2020 г., 22:18
На следующий день я чувствовал себя так, словно меня прокрутили в барабане стиральной машинки. Я едва смог встать с кровати, а когда всё-таки сделал это, меня начало тошнить. Ричард был обеспокоен. Саймон с самого утра укатил по своим делам, так что к счастью он не смог увидеть меня в таком состоянии.
— Ты похож на призрака, Коннор. Что вчера произошло? — Ричард пытался найти хоть какие-то таблетки от тошноты в аптечке.
Я вкратце рассказал ему о «чудесном» новом кураторе, который совсем не был похож на Хэнка, а ещё поведал о встрече с Амандой и своём вранье.
— Мне стыдно за это, — честно признался я, — но другого выхода не было.
Сейчас я не врал и действительно чувствовал вину. А ещё я стал думать, что лучше бы пошёл сегодня в школу, нежели на работу. Наверняка в таком состоянии я что-нибудь уроню, и мистер Дэвис снова начнёт на меня орать, а затем выгонит, ничего не заплатив.
— Тебе надо остаться дома, — решил за меня Рич, но я помотал головой.
Я обещал мистеру Дэвису работать сегодня до закрытия, но коп сказал мне ждать его в шесть часов у школы, так что снова придётся отпрашиваться.
— Я в порядке. Мне пора бежать.
Я отказался от завтрака, только воды попил, и сразу побежал на остановку, не дожидаясь брата, сегодня мне нужно было быть в магазине пораньше.
Рич смотрел мне вслед с жалостью.
***
По пути в магазин я обдумывал своё положение и решил, что отработаю сегодня последний день и уволюсь. Мне нужны были силы для моих отработок, на которые всё время придётся отпрашиваться, а этого мистер Дэвис не станет терпеть. Мне следовало вернуться в школу – в старую или перейти в новую. Когда я вошёл, мистер Дэвис встретил меня почти на пороге. Он похвалил меня за визит без опозданий и велел сразу же приниматься за работу, нужно было освободить место на складе, поскольку ожидались новые поступления товаров. Мистер Дэвис был в хорошем расположении, но по мере того, как я пытался справиться с работой, его настроение менялось в противоположную сторону. Я не мог ничего поднимать, несколько ящиков выскочили у меня из рук, и лимоны полетели по дощатому полу склада. Я пытался всё быстро исправить, но мистер Дэвис уже начал орать. Мне хотелось всё забросить и навсегда убраться из этого магазина, но я почему-то ничего не делал, просто собирал проклятые лимоны под громкие крики хозяина. Он уже начал хрипнуть, вряд ли ему приходилось каждый день так на кого-то орать. — У меня для вас ещё новость, — негромко сказал я в перерыве между криками; мистер Дэвис пытался отдышаться. Он уже почти сжал кулаки от негодования. — Я хочу уволиться. Мистер Дэвис опёрся на один из ящиков, стоящих на складе. Губы сложились в тонкую линию. — Вот значит как? Тогда сейчас же убирайся! Думаешь, что можешь приходить, когда вздумается и работать вполноги? Я найду кого-нибудь другого, — эти слова мистер Дэвис говорил уже спокойно, наверно, весь его заряд прежней бодрости вышел вместе с руганью на меня. Если честно, я совсем не расстроился. Я снял перчатки и бросил их на ящики. — Заплатите мне, и я уйду. Мы не заключали с мистером Дэвисом никакого договора, вся работа держалась буквально на честном слове, потому что я ещё был несовершеннолетним. Я видел, что сейчас мистер Дэвис хочет меня продинамить, но, немного подумав, он поджал губы и повёл меня к кассе. Мою плату он вытащил прямо оттуда – всего шестьдесят восемь долларов. За целый месяц работы я получил бы больше, но пришлось довольствоваться тем, что есть. Я взял деньги и направился к выходу из магазина. — Ты ещё приползёшь ко мне проситься назад. Никто не захочет брать на работу такого, как ты, — сказал он мне напоследок. Я бросил на него хмурый взгляд. — Я лучше вернусь к учёбе, — ответил я и широким шагом направился прочь.***
Потеря работы совсем меня не расстроила, а даже наоборот. Я убрал руку в карман и нащупал там деньги – мою мелкую плату за труд, который больше причинял неудобства, нежели помогал мне быть независимым от Саймона. Я решил, что отдам заработанные деньги ему, хоть какая-то попытка откупиться. Я медленно пошёл в сторону школы, решив там дожидаться своего нового куратора, которого прислали вместо Хэнка. Я запоздало вспомнил, что вчера так и не позвонил ему. Остановившись посреди тротуара, я полез в сумку за телефоном. Он почти всё время был выключен, поэтому я даже не знал, звонил ли мне Хэнк или нет. Включив его, я обнаружил, что он к тому же почти разрядился, но на разговор заряда должно хватить. Набрав знакомый номер, я стал считать гудки. Андерсон долго не отвечал. Я хотел было повесить трубку, но тут раздался голос Хэнка: — Алло? На секунду мне показалось, что это вовсе не его голос. — Хэнк? Это Коннор. Глупо, ведь Хэнк и так видел, что звонил именно я. У меня вспотели руки от напряжения. — Коннор, что-то случилось? Почему твой телефон был выключен? — взволнованно спросил Андерсон. Я выдержал небольшую паузу. — Хэнк, почему вместо вас ко мне приехал другой куратор? Сержант Томас Идэн, вы его знаете? Он отвратительный… вы не захотели больше со мной видеться? — голос у меня дрожал, то ли от холода, то ли от волнения, но я должен был всё выяснить. По ту сторону я услышал грустный вздох. — Коннор, меня отстранили от кураторства. И ещё выписали штраф за произошедшее в отеле. Ну, хотя бы не уволили. — Он грустно рассмеялся, а потом прокашлялся. — Мне жаль, что вам пришлось это увидеть, я не должен был так себя вести. — О каких делах отца вы тогда говорили? — осторожно спросил я. — Коннор, — каким-то чужим голосом начал Хэнк, перебив меня, — будь осторожен, хорошо? Во всём. Обещай мне. Я стал напрягаться. — Хэнк, что происходит? Вы можете приехать? Я больше не пытался выяснить у Хэнка обстоятельства гибели его сына, я вообще не имел права у него ничего спрашивать. Андерсон долго молчал, прежде чем ответить. — Пока не могу, Коннор, прости. Нужно сделать кое-какие дела, но я обязательно заеду. — Когда? Хэнк не успел ответить. Сначала я подумал, что он сбросил вызов, но это разрядился телефон. Я с досадой потыкал на кнопки, как будто это могло хоть немного увеличить заряд. Мне пришлось бежать до ближайшего терминала, где можно было за три доллара зарядить телефон. Я быстро нашёл свободный, всунул мятую купюру и положил телефон на подстановку. На мониторе появилось улыбающееся лицо девушки-андроида, которая сообщила, что услуга оплачена и телефон успешно заряжается. Я с нетерпением ходил рядом, буквально считал минуты до полной зарядки, мне хотелось скорее перезвонить Хэнку. Как только телефон зарядился, я выхватил его, чуть не сломав подставку, и быстро стал набирать номер Хэнка. Он был недоступен. Я снова и снова повторил процедуру, но ничего не изменилось. Мне захотелось от злости пнуть терминал, но я не стал привлекать к себе лишнее внимание и поспешил скорее уйти. Я набирал Хэнка каждый полчаса, но телефон по-прежнему был недоступен. Я весь день шатался по городу, убивая время до приезда сержанта Идэна и то и дело набирая Андерсона. В конце концов я сдался и поплёлся к школе.***
Сержант Томас Идэн приехал точно вовремя. Я к тому времени ужасно замёрз и проголодался. Сержант остановился возле меня и опустил стекло. Сегодня на нём хотя бы не было солнечных очков, как и не было самого солнца. — Рад, что не пришлось искать тебя по всему городу! Давай залезай. Я быстро сел в машину – снова на заднее сиденье. Мы ехали той же дорогой, что и вчера, значит сержант снова вёз меня к школе. Я лишь вздохнул – придётся попотеть, чтобы мистеру Идэну не пришлось орать на меня. Сегодня сержант избавил меня от своих подколок, лишь изредка кидал на меня взгляды в зеркало заднего вида. Я старался не встречаться с ним глазами, просто смотрел в окно, думал о разговоре с Хэнком и пытался понять, что происходит. — Сегодня не будешь никому звонить? — ехидно спросил сержант, решив не нарушать привычку язвить. — Давай сюда телефон. Я протянул ему мобильник, всё равно он был сейчас бесполезен, и опять прильнул к окну. Идэн удивился, что я не затеваю с ним ссор. — Вижу, что терапия трудом даёт свои плоды. Это только начало, приятель. Когда будешь рассыпаться на части от усталости, поймёшь, что этого всего с тобой не случилось бы, не будь бы ты куском дерьма, который решил кого-то убить или ограбить! — Я никого не убивал, ясно вам?! — вскипел я, подавшись вперёд. — Вам нравится издеваться надо мной? Сержант был рад тому, что смог вывести меня из себя. — Не важно, что именно ты сделал, клеймо на всех одинаковое – преступник! — отчеканил сержант, испепеляя меня взглядом в зеркало. Я поджал губы и решил с ним не спорить. Не потому, что испугался, а потому что обещал Хэнку быть осторожным. Идэн ещё несколько раз пытался уколоть меня, но я упорно молчал, и вскоре он заткнулся. Это была небольшая победа.***
Работать я закончил позднее обычного. Точнее, Идэн сказал, что сегодня я заслуживаю работать до тех пор, пока в прямом смысле не начну валиться от усталости. Когда у меня стали подкашиваться ноги, он наконец решил, что с меня хватит и велел мне заканчивать и топать в машину. Я сразу плюхнулся на сиденье и прикрыл глаза. Навалилась такая усталость, что мне захотелось отключиться, но я напоминал себе, что я не в машине Хэнка и спать нельзя. Я с большим трудом заставил себя проснуться и пристегнул ремень. Сержант сел в машину через пару минут – что-то обсуждал с другими куратором, а потом увидел, что я не постелил газету и немного запачкал чехол. На самом деле всё было не так уж и ужасно, но сержант решил завершить сегодняшний день скандалом. Он начал мне выговаривать, снова угрожая добавить всё в отчёт, включая мою лень, безответственность и постоянную болтовню по телефону. Я хотел закрыть уши, лишь бы не слышать весь это бред. Когда сержант сбагрил меня возле дома, я буркнул ему, что мне плевать на все отчёты, пусть он делает, что захочет, и громко хлопнул дверью. Я был ужасно вымотан и мне хотелось поскорее заснуть.***
Машина Саймона стояла у входа, значит он был дома. Я рассчитывал избавить себя от его вопросов и прокрасться в комнату. Я тихо вошёл в прихожую и стал разуваться. С кухни орал наш новый телевизор, который купил Саймон, и пахло чем-то странным. Обувь отца была небрежно разбросана, мне пришлось прыгать через неё. Сделав несколько шагов вперёд, я наступил на что-то жёсткое и чуть не подпрыгнул. Включив в прихожей свет, я удивлённо обнаружил под ногами маленькую баночку из-под пива. Моё сердце бешено заколотилось, а внутри поселилось плохое предчувствие. Я осторожно прошёл в кухню. Саймон полусидел-полулежал в кресле перед телевизором и держал в руке стеклянную бутылку с пивом. Рядом стоял стеклянный столик, заваленный ещё тремя такими пустыми бутылками. Возле орущего телевизора я увидел целый ящик с пивными бутылками. У меня перехватило дыхание, я замер в полушаге от кресла, где сидел Саймон. Он был ко мне спиной, так что не заметил моего присутствия, и я стал высматривать пути к отступлению. Немного не рассчитав свои движения, я налетел на комод и чуть не упал, обозначая своё присутствие ужасным грохотом. Саймон повернулся и увидел меня. — Коннор, — проговорил он, язык отца немного заплетался. — Привет, сынок. Я ждал тебя. Иди сюда, присядь рядом со мной. Он указал рукой, в которой было зажато пиво, на второе кресло. Я осторожно прошёл в кухню и сел. На коленях отца лежал небольшой альбом с фотографиями, который он листал. Я вгляделся и увидел, что это был наш старенький альбом с семейными фотографиями. Были дни, когда мама любила пофотографировать нас с Ричардом, а мы сфотографировали её. Именно маму рассматривал Саймон, водя руками по старой выцветшей фотографии. У меня ком встал в горле. Саймон отхлебнул из бутылки и всхлипнул. Я поздно заметил, что он плачет. — Мне не хватает Анны. Как же мне её не хватает. А всё из-за проклятого андроида! Саймон с грохотом запулил бутылку с пивом прямо в стену, и я чуть не подпрыгнул. Мне стало так страшно, что даже дышать было трудно. Он ведь поклялся, что бросил пить… Саймон кинул на пол альбом и потянулся к ящику, достал оттуда две стеклянные бутылки, открыл и протянул одну из них мне. — На, выпей! За твою мать. Это вместо ужина! Саймон громко захохотал, словно сказал смешную шутку, а потом смех сменился кашлем. Он снова протянул мне бутылку. — Н-н-нет, спасибо, я не буду, — процедил я, пытаясь придумать, как сбежать. Ричарда дома не было, так что придётся выбираться самому. Всю мою сонливость как рукой сняло. Саймон не обрадовался моему ответу и недобро сузил глаза. — Ты уже взрослый мальчик, тебе можно пить пиво! Так что быстро возьми чёртову бутылку и выпей! Он встал с кресла и буквально тыкал этой бутылкой мне в лицо. — Ты же обещал нам, что не возьмёшься за старое, — совсем тихо сказал я, боясь шевельнуться. Эти слова немного отрезвили Саймона. Он отступил, а потом сам приложился к бутылке, которую протягивал мне. Меня одолели злость и обида одновременно. Он снова нам врал. Ни с чем он не завязал. Выпив целую бутылку, Саймон громко срыгнул, а потом вновь уставился на меня. — Ты меня расстраиваешь, Коннор. Ты должен слушаться своего отца! Почему ты пришёл так поздно? Отвечай! Я вжался в кресло, Саймон нависал надо мной, как большая гора. Я смотрел ему прямо в глаза. Несмотря на лёгкую дымку, взгляд у отца был вполне осмысленный. — Я был в школе, где мне ещё быть? И на отработках. Ты уже забыл про это? Саймон недобро ухмыльнулся. — В школе, значит? А ну-ка покажи мне тетради. Хочу посмотреть, что вы там проходите. Я сглотнул. В моей сумке не было никаких тетрадей, только два учебника для отвода глаз. — Ты пьян, я покажу тебе тетради завтра с утра, если хочешь, а сейчас я иду спать. Я встал с кресла и хотел прошмыгнуть в нашу с Ричем комнату, но Саймон резко схватил меня за руку и рывком поставил перед собой. — Хватит мне врать, маленький сучонок! Я был в твоей поганой школе, и мне сказали, что ты прогуливаешь! Ты несколько недель не появляешься в школе, а всем говоришь, будто я заставил тебя сидеть дома! Я ведь предупреждал, что вы должны учиться! Предупреждал? Саймон орал прямо мне в лицо, изо рта у него шёл отвратительный запах пива и летела слюна. Меня затошнило. — Я просто устроился на работу, чтобы вернуть долг… — начал лепетать я, но Саймон меня как будто не слышал. Он словно разговаривал сам с собой. — Ты всё это время водил меня за нос и нагло врал в глаза. Я твой отец, а ты посмел так надо мной поиздеваться. Я не спущу тебе этот проступок, Коннор. За такое поведение придётся отвечать. Он потянулся к своему ремню, и я запоздало понял, что он вздумал меня выпороть. Не дожидаясь кары, я рванул с места, намереваясь убежать, но Саймон очень быстро среагировал. Он с силой схватил меня за левую руку и так впечатал мне свой кулак в лицо, что я ударился о комод, отлетел от него и покатился по полу. Кажется, я на секунду отключился, потому что боли почти не почувствовал, перед глазами полетели искры и звёзды, а голова страшно закружилась. Едва я смог прийти в себя, как услышал рядом голос Саймона, который упал передо мной на колени и просил прощения. Приступ гнева уже отпустил его, и он наконец понял, что натворил. — Коннор, сынок, прости меня. Я не хотел этого! Ты не сильно ушибся? Давай помогу тебе встать. Я пытался отползти, но Саймон уже вовсю тянул ко мне свои руки и умолял простить его. В моей крови начал бурлить адреналин. Я отполз в прихожую, схватил лежавший на полу рюкзак и со всей силы кинул его в приближающего Саймона. Не теряя ни минуты, я выскочил на улицу, без ботинок и куртки, и побежал, куда глаза глядят. Адреналин гнал меня вперёд, не давая мне чувствовать боль во всём теле и капающую на толстовку кровь. За спиной слышался умоляющий голос Саймона, но я только прибавлял скорости, оставляя наш дом далеко позади.***
Я пришёл в себя на лавочке на одной из центральных улиц. Повсюду были огромные экраны, с которых транслировали рекламу новых андроидов и становление Детройта после крупной революции. Здесь в этом шуме на меня никто не обратит внимания, и именно этого мне и хотелось. Я скрючился на лавке, дрожа от боли, страха и холода, и наконец смог дать волю своим эмоциям. Адреналин отступил, и теперь меня начала сотрясать крупная дрожь. Я позволил себе разрыдаться, спрятав лицо в рукавах толстовки. Мне было так больно, но не от побоев, а от обиды, что Саймону снова удалось воспользоваться нашим доверием и беззащитностью. Я тронул рукой свой нос и сморщился. По подбородку текла кровь, она испачкала мне всю толстовку. Я был в одних носках, ноги у меня промокли и замёрзли. Я то и дело прокручивал в голове произошедшее в доме и не мог поверить, что всё это было на самом деле. Саймон ведь поклялся нам, что завязал, он вставал на колени и умолял его простить, а что же сейчас?.. Я наспех вытер слёзы, но трястись и всхлипывать не перестал. Мимо меня проходили прохожие, но никто не удосужился спросить, нужна ли мне помощь. Я обхватил себя руками, чтобы немного согреться, и прикрыл глаза. Вскоре пошёл жуткий ливень, и люди побежали прочь с улицы, теперь меня окружали одни лишь экраны, которые непрестанно предлагали купить в дом андроида. Я кое-как свернулся на этой лавке калачиком и попытался заснуть, надеясь умереть от простуды раньше, чем Саймон доберётся до меня…***
Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Я не сразу понял, где вообще нахожусь и что происходит. Воспоминания больно ударили меня по затылку, и я вздрогнул, опасаясь увидеть рядом с собой Саймона, но это был не он. Возле вымокшей лавочки, на которой я устроился и планировал провести ночь, стоял высокий парень в хорошей опрятной одежде с логотипом Киберлайф. На виске моргал диод. Я быстро вскочил с лавочки и попытался сбежать, но андроид остановил меня. — Простите, вам нельзя находиться в такое время на улице без родителей. Где ваши сопровождающие? — монотонным голосом спросил андроид. Я стал отбиваться от него, но он крепко вцепился мне в руку. — Отпусти! Не трогай меня! — Я стал бить андроида ногами. — Нарушитель. Полиция уже едет, — любезно сообщил андроид. Только полиции мне не хватало. Я сделал ещё одну попытку вывернуться, но в плече вспыхнула боль, которая пронзила всю мою левую руку. Андроид бесстрастно смотрел на меня и терпеливо ждал полиции. Минут через десять к нам подъехала машина полиции с тонированными стёклами. Оттуда вышел серьёзного вида офицер. — Несовершеннолетний нарушитель. Без сопровождения взрослых, — отчеканил андроид, передавая меня в руки офицера. Офицер смотрел оценивающе, ведь видок у меня был ещё тот: мокрая одежда и волосы, разбитое лицо, кровь на руках и толстовке, босые ноги. Он принял меня за бездомного. — В участке разберёмся. Садись в машину, малыш, — голос офицера оказался вполне добродушным, не выражал никакой неприязни, и я решил всё-таки сесть в машину. Я быстро запрыгнул на заднее сиденье и задрожал от смены температур. В машине было очень тепло. Краем глаза я взглянул на панель на пульте управления в машине и увидел, что был час ночи. Офицер о чём-то переговорил с андроидом, после чего тоже сел в машину. Он повернулся ко мне и увидел, как я скукожился. — Сильно замёрз? Ничего, сейчас согреешься. Мы отъехали от площади. — Что с тобой стряслось, сынок? Почему ты спишь на лавочке, а не у себя дома? — спросил мужчина, поглядывая на меня. Я обхватил себя руками, чтобы унять дрожь. — Я не бездомный, если вы хотите это знать. Просто меня ограбили и у меня нет денег, чтобы доехать до дома, — соврал я. — Хорошо. Не волнуйся, мы во всём разберёмся. Сначала я отвезу тебя в участок, а потом за тобой приедут твои родители, малыш, — добродушно сообщил полицейский. Мы свернули на улицу Корде и приехали к седьмому участку. Офицер отвёл меня в комнату ожидания и велел секретарю сделать мне горячий шоколад и дать теплый плед. Милая женщина-секретарь принесла мне большую чашку с горячим шоколадом и свежий пончик. Я был очень голоден и сразу принялся за угощение. Вскоре я согрелся и почувствовал себя намного лучше, позабыв про Саймона и нашу стычку. Через десять минут в комнату вошёл тот самый офицер вместе с ещё одним полицейским. В руках у второго был планшет с бумагами. Офицера, который меня привёз, звали Чарльз Такер, а второй представился как Сэм Верчью. Он всё время зевал. Полицейские спросили моё имя и как зовут моих родителей. Им следовало с ними связаться. — Мы должны им позвонить, Коннор, чтобы убедиться в их существовании. Они должны будут забрать тебя, — пояснил Чарльз. — У меня только отец. Но он всё время занят, не знаю, сможет ли он приехать, — тихо сказал я, вертя в руках, пустой бокал из-под горячего шоколада. — Думаю, он тебя уже обыскался, так что наверняка приедет, — улыбнулся Чарльз. Я хотел было потянуться за телефоном, но запоздало вспомнил, что забыл его в машине у сержанта Идэна. Чёрт возьми! А может он остался в сумке, которую я кинул в Саймона? Я быстро пошарился по карманам, но телефон так и не обнаружил. — Я потерял телефон, но могу написать номер отца на листочке. Позвоните ему и скажите, что я у вас. Я быстро нацарапал номер на предложенном листке и стал ждать. Мистер Такер вышел, чтобы позвонить, а мистер Верчью остался со мной, чтобы задать мне ещё несколько вопросов. — Какие именно вещи у тебя украли и где всё произошло? — спросил Сэм Верчью. Я был готов к такому вопросу и уже мысленно сочинил легенду. — Это было на тринадцатой улице в южной части города. Я шёл на остановку, на меня кто-то напал, сильно ударил и выхватил сумку. Я побежал за ним. Когда мы оказались в тёмном переулке он резко остановился, достал пистолет и велел мне снять верхнюю одежду и обувь и забрал их с собой. У меня не осталось денег даже на проезд. Я пока не хотел сообщать полиции всю правду. Сперва мне хотелось поговорить с «отцом», которому сейчас звонил Чарльз Такер. Мистер Верчью с недоверием смотрел на меня, но всё-таки записал мои показания, задав ещё несколько уточняющих вопросов. Я ответил, как смог, а потом сказал, что очень устал и у меня слипаются глаза. Полицейский наконец оставил меня в покое и пошёл уточнить, смог ли Чарльз дозвониться до моего отца. «Отец» приехал за мной спустя полтора часа. Увидев меня, он чуть не открыл рот от удивления. Представляю, сколько у него было вопросов ко мне, но он собирался задать мне их наедине. — Отец, — негромко поприветствовал его я и жалко улыбнулся. — Как я рад, что ты приехал. Андерсону пришлось улаживать вопрос с копами и объяснять, почему в его личном коповском деле нет никакой информации о сыне. Впрочем, Андерсон довольно быстро отделался, и мы наконец вышли на улицу. Хэнк усадил меня в машину и завёл двигатель. Какое-то время мы просто сидели и молчали, никто не решался что-либо сказать. Хэнк смотрел на моё лицо и жутко хмурился. Он понимал, что произошло, но ничего не спрашивал, ждал, когда я сам начну рассказывать. Я молчал. Через некоторое время мы поехали.***
Хэнк привёз меня к себе домой. Там ничего не изменилось со времени нашего последнего пребывания, но стоило мне войти туда, как меня охватили хорошие воспоминания минувшего прошлого. Здесь даже пахло уютом и спокойствием. Сумо кинулся меня облизывать, и я сел на корточки и крепко прижал его к себе, едва сдерживая слёзы. Мне так не хватало этого уюта. Хэнк молча наблюдал за нашими обнимашками, стоя у двери. Заметив его, я выпрямился и виновато взглянул на него. — Мистер Андерсон… — тихо начал я, но Хэнк не стал меня слушать и велел идти в ванную отмываться. Он достал мне чистую одежду и сложил на диване. Я взял её и пошёл в ванную. Как следует отмывшись я облачился в то, что дал Хэнк – синюю толстовку и чёрные спортивные брюки. Взглянув на себя в зеркало, я ужаснулся – нос, если и не был сломан, но распух и ужасно болел. Верхняя губа всё ещё кровоточила. Я испугался запачкать и эту одежду, потому взял ватный диск и приложил к ране, после чего вышел из ванной. Хэнк был на кухне, заварил нам чай и сделал горячие бутерброды. Уговаривать меня поужинать не пришлось, я был ужасно голоден, а пончик в полицейском участке не дал чувства насыщения. Хэнк медленно потягивал чай и смотрел, как я уплетаю бутерброды. Мне стало неловко и я сбавил обороты, запив целый бутерброд большим глотком чая. — Итак, — наконец начал Хэнк, поставив чашку на стол, — давай поговорим, Коннор. Что с тобой произошло? Я тоже оставил чашку и опустил глаза. Врать мне совершенно не хотелось, но мне ПРИДЁТСЯ это сделать. Если я расскажу, то Хэнк убьёт Саймона или, что ещё хуже, Саймон убьёт Хэнка. Сперва я должен рассказать обо всём Ричу. Я надеялся, что к тому времени, как брат вернётся домой, Саймон придёт в себя и не станет вредить ему. На Рича ему не из-за чего злиться, брат не прогуливал школу и не врал Саймону, а говорил всё прямо в лицо. Раньше я боялся, что именно из-за этого Рич станет первой жертвой срыва Саймона. — Меня обокрали. И избили. Я уже говорил в полиции. Ничего страшного, — я пожал плечами, но Хэнк видел, как я трясусь и прячу глаза. Он продолжал пристально сверлить меня взглядом, а потом вздохнул и подвинулся поближе, тронув меня за руку. — Коннор, — Хэнк говорил мягко и спокойно, — прошу, расскажи мне правду. Я и так могу сложить «дважды два», но я хочу услышать от тебя. Только скажи, и уже завтра Саймон будет трястись в полицейской машине в наручниках. Но мне надо, чтобы ты ничего не боялся и сказал мне правду. Я слегка отодвинулся от него. — Всё в порядке, Хэнк. Честно. Простите, что пришлось вас побеспокоить, я оставил телефон в машина сержанта Идэна. И не хотел, чтобы Саймон увидел меня в таком виде. Думаю, сегодня он и не заметит моего отсутствия, потому что допоздна перевозит какой-то строительный хлам. Я видел, как мрачнело лицо Хэнка от этих слов. Его бесила моя откровенная ложь, потому что он не был дураком и всё давно понял, но… он не смел на меня давить и не хотел быть виновником моей очередной истерики. Наш разговор зашёл в тупик, и я совсем сник. Хэнк встал из-за стола, чтобы ещё налить нам чаю. — Расскажи мне про этого сержанта Идэна, — попросил Хэнк, садясь обратно. Я облегчённо вздохнул, радуясь возможности сменить тему. Я рассказал Андерсону про мои отработки в компании нового куратора, который держался своей позиции, что все преступники, даже малолетние, должны нести не менее жестокую кару, чем убийцы. Хэнк слушал, не перебивал, но брови хмурились. Я прервал свой рассказ и выпил немного чая, в горле сильно пересохло. Сумо начал скулить и ластиться ко мне, требуя внимания и кусочек бутерброда. Я отдал ему свой кусок колбасы, который он сразу же проглотил. Я невольно улыбнулся. — Он скучал, — сказал Хэнк, грустно улыбаясь. — Когда вы уехали, он долго скулил и мешал мне спать. Теперь вот будет всю ночь скулить от радости! Я издал негромкий смешок и потрепал Сумо по макушке. Мне тоже его не хватало, как не хватало и Хэнка, с которым мы сильно отдалились за эти недели. Я виновато на него посмотрел. Кажется, Хэнк прочитал мои мысли, потому что начал говорить о том, о чём я не решался спросить напрямую: — В тот день, когда мне нужно было отвезти Коула к бывшей жене, у меня страшно болела голова. Меня иногда мучает мигрень. А ещё поднялась температура. Коул очень хотел к маме, поэтому я выпил аспирин и повёз его. По дороге у меня случился очередной приступ головной боли, я потерял концентрацию. А потом эта фура… — Хэнк обхватил голову руками, его голос начал дрожать. Он едва сдерживал слёзы, и у меня разрывалось сердце от боли. Я хотел попросить его не рассказывать дальше, но просто не мог это сделать. — Я бы никогда не посмел сесть пьяным за руль, я ведь любил моего сыночка, моего Коула. Хэнк больше не сдерживался. Я впервые видел его таким – слабым, уязвлённым. Эти нетипичные для Хэнка рыдания разрывали моё сердце, и я сам едва мог сдержать слёзы. Хэнк закрыл лицо руками, пряча от меня своё горе, которое навсегда останется с ним и будет топить его в чувстве вины, хотя Хэнк ни в чём не был виноват. — Это не даёт мне покоя, — спустя вечность заговорил Хэнк, вытирая слёзы и высмаркиваясь в салфетку, — с больной головой я должен был остаться дома, а я… Коул начал плакать, и я понадеялся, что смогу благополучно отвези его к жене. А когда… когда всё случилось, кое-кто из отдела пустил слух, что я был за рулём пьяным. Этот слух разошёлся, как чумная болезнь, но это было неправдой, меня проверяли на наличие алкоголя в крови и прочего. Я должен был сразу рассказать тебе, Коннор. Просто, когда ты спросил меня об этом, я опешил. Не ожидал услышать это от тебя. Хэнк немного успокоился и теперь виновато смотрел на меня, и от этого взгляда мне стало ужасно стыдно. Я не должен был верить Саймону, не должен был сомневаться в Хэнке… Этой ночью я плохо спал. Я пытался убедить себя в том, что с Ричардом ничего не случилось и Саймон не тронет его. Нет, только не после случившегося. Но с каждой минутой я начинал в этом сомневаться и чувствовал себя предателем. Мне хотелось вскочить, разбудить Хэнка и мчаться вместе с ним к нам домой, но потом я одёргивал себя. Нет. Надо быть предусмотрительнее. С Ричем всё в порядке. Утром я приду в школу, всё ему расскажу, и мы больше не вернёмся домой. Если заявиться к Саймону сейчас, да ещё в компании Хэнка, он может окончательно слететь с катушек. Я лёг на спину и постарался уснуть. Бурчание Сумо под боком убаюкивало меня, и вскоре я провалился в сон.***
Я проснулся очень рано и услышал, как Хэнк с кем-то разговаривает по телефону на кухне. Я не хотел прислушиваться, но до меня долетали обрывки слов, которые заставили меня окончательно проснуться. Я услышал «очень важно» и «грозит опасность». Потом Хэнк прикрыл дверь, и разговор стал приглушённым. Я взглянул на часы и увидел, что было шесть утра. В школу ехать было рано, но я больше не мог спать. Я встал и лёгкой поступью направился к кухне, где всё ещё раздавался голос Андерсона. Правда теперь я почти ничего не разобрал, потому что говорил он очень тихо. Потом разговор резко прекратился, и дверь в кухню открылась. Андерсон вопросительно смотрел на меня. — Я не подслушивал, — признался я. — Просто случайно услышал несколько слов. Что-то случилось? Андерсон не ответил на этот вопрос. Он велел мне идти одеваться и, раз я уже проснулся, помогать ему с завтраком. Мы молча выпили чай и съели оставшиеся бутерброды. После вчерашнего откровения со стороны Хэнка мне было неловко, я чувствовал себя виноватым и не мог подобрать момент, чтобы извиниться за свою грубость и бестактность. Я не имел права ни в чём обвинять Хэнка. Я попытался извиниться по дороге в школу, но Андерсон перебил меня замечанием о холодной погоде в этом месяце. Ему не хотелось слышать мои извинения. — Я заеду за вами с Ричардом после школы, — сказал Хэнк, когда мы приехали. — Дождитесь меня и никуда не уходите. Я хотел… Хэнк не успел закончить, у него зазвонил телефон. Он быстро вытащил его и ответил на звонок. Пока ему что-то говорили на другом конце провода, он хмурился. — Опять андроиды? Но сегодня не моя смена, сейчас на дежурстве Крис… Да, хорошо, я понял. Конечно. И отключился. Потом снова посмотрел на меня. — Коннор, мне нужно срочно отъехать по делам, возможно, я задержусь. Ждите меня с братом у школы, понял? Я кивнул, и Хэнк меня отпустил. Я проводил его взглядом и пулей помчался в школу. Мне нужно было забрать брата и рассказать о вчерашнем. Я заглянул в расписание и увидел, что первым уроком у нас была философия. До начала урока оставалось десять минут. Я ворвался в класс, и все встретили меня удивлённым свистом и улюлюканьем. Кто-то кинул в меня бумажный шарик. Рича нигде не было. Это странно, ведь он приходил за полчаса до начала уроков. Я кинулся к парте, где сидел Дэниэл, парень, с которым мы иногда общались. Он жевал липкую булочку и пялил глаза в книжку. — Дэни, привет! — поздоровался я с ним. — А где Ричард? Дэниэл лишь пожал плечами. — Он сегодня не приходил. А вы разве не вместе живёте? — он тупо хлопал глазами. Я не стал его допрашивать и вылетел из класса, пока учительница не поймала меня. Я оббежал все излюбленные места брата – читальный зал, столовую, даже в туалете поискал. Рича не было. У меня бешено застучало сердце. Брат никогда не опаздывал и никогда не прогуливал. Я был идиотом, решив, что после вчерашнего ему ничего не грозит и он как ни в чём не бывало просто придёт в школу. Если с ним что-то случилось, то в этом буду виноват только я.
