Лабиринты ночных улиц

      Когда Коул из вежливости пригласил Зейна поужинать, он не ожидал, что получит согласие. Конечно положительный ответ обрадовал Баккета, но пришлось за короткий срок решить огромную проблему — куда? Безусловно, Зейн не обжаловал бы бар или кино, а пойти в музей — прямой намёк на занудство. Следующей идеей и самой адекватной был ресторан. На том Коул и порешил. Отправил СМС своему спутнику с местом и временем встречи. Была мысль заехать за Робертсом, но как-то…       Зейн нравился Коулу. Да, определённо.       Милый скромный блондин с красивыми ярко-голубыми глазами, высокий и худой, хорошего телосложения, умный и с хорошим чувством юмора. Нравился.       Патологоанатом никогда не был открытым и общительным человеком, по крайней мере на работе. Скрытный, нет, загадочный. Да, именно загадочный. И врождённые детективные инстинкты Коула требовали разгадать эту загадку. Узнать все тайны, прочитать как книгу и удовлетворить ненормальное любопытство. Это помешательство пугало и добавляло адреналин получше крепкого кофе.       В первые дни совместной работы, сразу после знакомства, Баккет отыскал в архивах досье на Зейна. Но информации оказалось мало и вся она была ничтожно скучна. Зейн Робертс Джульен Пол: муж Дата и место рождения: 21.09.1987 Северный округ НиндзягоСити Семья: отец — Джульен Робертс мать — Оливия Хэнкс-Робертс Не женат Детей нет Место учёбы: средняя северная школа, Маунтский колледж западного округа, медицинский университет имени Джордана Адамса Должность в ЦПН: главный патологоанатом отдела Особо тяжких преступлений       И всё. Впрочем, целью свиданий и есть узнать человека поближе, тем более самого первого.

***

      Ресторан «Шафран» находился на набережной и поэтому пользовался большой популярностью. Обособленное двухэтажное здание с верандой прямо на воде, уютное и красивое, занимало третье место в строчке самых лучших ресторанов по мнению «Ниндзяго Таймс». И своё место вполне заслуживало. На первом этаже был большой зал в небесно-голубых и кремовых тонах. Столики с белоснежными скатертями стояли в центре, а у стен располагались кухни.       Открытая кухня — ещё одно примечательное достоинство ресторана. Посетители могли посмотреть, как повара готовят их заказы и самим убедиться в качестве ингредиентов. Многие люди хотели увидеть собственными глазами, как кучка теста превращается в восхитительный торт, или сковорода полыхает, как костёр у индейцев. Такие кулинарные шоу устраивались обычно по праздникам. Ну, а как не попробовать-то, на что смотришь?       На втором этаже также был зал со столами и выходом на веранду в виде лестничного переплёта, который, по мнению многих клиентов, очень похож на плющ. Хотя сделано это было специально, ведь тут, в отличии от первого этажа, было множество растений. Причём живых. Своеобразная оранжерея, в которой растёт огромное количество цветов, кустов и даже небольших деревьев. За всей растительностью ухаживали персонал и специально нанятые садовники.       Здесь обычно сидели парочки на свиданиях, так что, не нарушая традиции, Коул забронировал столик именно наверху. Оказалось много занятых столов, пришлось выбирать — сидеть между прекрасно пахнущими цветущими пионами или за столом полностью обросшим кактусами. Выбор был очевиден — пионы.       Хозяин ресторана — Томми Андерсен, начинал свою карьеру как ландшафтный дизайнер. С детства он увлекался биологией и флористикой, всей душой любил «зелёных собратьев» и относился к ним, как к людям. Вот только с карьерой не повезло: своенравный отец оставил полуразрушенный затопленный ресторан в наследство единственному сыну, а потом со спокойной душой ушёл на пенсию. Томми, будучи творческой натурой, не смог просто так оставить здание продолжать чахнуть и, совместив приятное с полезным, создал вот такое замечательное заведение, сразу же привлекая внимание людей.       И всем было плевать, что он работал не покладая рук, трудился где только мог: стриг кусты в парке, продавал семена на рынке, стирал чужое бельё, красил заборы и для чего? А чтобы купить столы для папиного, хотя уже его, ресторана. Согнал семь потов ради группы рабочих для починки веранды, красил по ночам стены, оставляя для сна пару часов и снова выходил на подработку за сущие гроши, но он не жаловался. Томми улыбался, когда глаза слипались от нехватки сна, улыбался, когда жутко ломило спину, будто кто-то вгрызается в позвоночник изнутри, улыбался даже когда не ел несколько дней, когда желудок был готов съесть сам себя, когда он ночевал под гнилым потолком старого ресторана, а вокруг пахло краской и пылью. Наверно поэтому всем было плевать — какая разница, что скрывается под маской весёлой улыбки. Хоть обида, хоть усталость — всё равно.

***

      Решив одеться не слишком официально, Баккет выбрал чёрные брюки и светло-серую рубашку, которую аккуратно заправил за пояс идеально выглаженных брюк. Предполагая, что Робертс приедет точно в указанное время, черноволосый приехал чуть пораньше. Было бы очень стыдно опоздать на свидание, которое сам и назначил. Таким образом, стоя у входа в ресторан и ожидая спутника на вечер, Коул нервно поглядывал на наручные часы.       Спустя несколько минут, когда большая стрелка на циферблате достигла отметки «шесть», ко входу подъехал автомобиль ярко-жёлтого цвета и номером с боку. Задняя дверь открылась, выпуская блондина и поющего Майкла Джексона наружу. Только Зейн вышел, а звезда уехала вместе с такси.       Как и ожидалось, Робертс надел белоснежную рубашку и шикарные чёрные брюки, но, в отличие от Баккета, ещё и тёмно-серую жилетку.       — Наконец свежий воздух, не люблю ездить на такси, — Зейн подошёл к улыбающемуся полицейскому и тоже улыбнулся. — Здравствуй, Коул.       — Привет! Рад, что ты пришёл, — они вошли в залу, и до молодых людей сразу донеслась тихая, но приятная мелодия. А когда они поднялись по ветвистой лестнице наверх, звуки усилились. Удалось даже разобрать слова: Моя забавная Валентинка, милая, смешная Валентинка. Благодаря тебе, мое сердце улыбается. Твой внешний вид вызывает смех. Ты так нефотогенична. Но ты моё самое любимое произведение искусства.       — Не мог пропустить такой ужин, — благодарно кивнув на любезно отодвинутый стул, Зейн сел за стол.       Обойдя вокруг столешницы и кивнув официанту, который в упор смотрел на новоприбывших гостей, Коул сел на своё кресло, отмечая его мягкость. «Такие надо на работу заказать» — пронеслось в голове. Чёрт, даже на свидании работа.       — Ты здесь когда-нибудь бывал? — не зная, как начать разговор и не завести его в ненужное русло, спросил кареглазый как бы невзначай.       — Нет, но мне тут определённо нравится, — ответил Зейн, не переставая изучать меню. Робертс не ожидал, что Коул поведёт его в престижный ресторан, да и, честно признать, он вообще не думал, что может пойти на свидание с агентом ЦПН.       — Я рад, что ты оценил.       Неловкая пауза — вот, чего очень боялся Коул. Это ужасное молчание прямо говорило, что у них нет ничего общего и это свидание пройдёт впустую. Пришлось всеми силами исправлять ситуацию:       — Какая музыка тебе нравится?       — Ну, я обычно слушаю классику, хотя больше люблю джаз, тут как раз играет. Такое ощущение, что ты специально выбрал джазовый вечер.       К ним подошёл официант с бутылкой красного вина и разлил по бокалам, с самого начала стоявшим на столе, после чего поставил бутылку и ушёл.       — Хе-хе-хе, — по-злодейски похихикал Баккет. — А вдруг я всё время следил за тобой? И сейчас решил действовать?       — Мне начинать бояться, мистер маньяк?       Они минуту внимательно всматривались друг другу в глаза, а потом весело рассмеялись.       — Я не стал заказывать еду сам, не был уверен в том, что ты предпочитаешь.       Знаете такие фильмы, где подростки-ботаники впервые идут на свидание? Когда им приходится выгребать все накопления для более-менее хорошего заведения? Они ищут в интернете, какие вопросы можно задать девушке и не опозориться, а потом записывают на карточки, берут с собой и пытаются незаметно посмотреть в них под столом? Именно такое чувство испытывал сейчас Баккет. Он чувствовал себя таким подростком.       — Люблю рестораны, которые не специализируются на определённой кухне. Никогда не знаешь, что захочется съесть завтра. А тут прям гастрономическое разнообразие, столько всего, прямо глаза разбегаются. Чувствую себя ребёнком, которого мама привела в кондитерскую и сказала взять что-то одно, — от стеснительного парня не осталось и следа. Зейн не любил неловкие разговоры, поэтому вообще старался избегать общения с людьми, но с Коулом была такая уютная обстановка, будто они не в ресторане, а дома у камина. Спустя пару фраз, Баккет стал для Робертса немногим из тех, с кем легко общаться. — Я, пожалуй, определился. Возьму салат и мясной рулет.       — Хорошо, — полицейский обернулся и подал знак официанту. Этот самый официант с самого их прихода глазел на парней, как голодный тигр на добычу. Мужчина подошёл к столу, достал из кармана рабочих брюк блокнот с ручкой и хотел открыть рот для классического: «Здравствуйте, готовы сделать заказ?» или «Добрый вечер, уже выбрали что закажете?», но его нагло перебил Коул:       — Нам два фирменных салата, мясной рулет и говяжий стейк на костре. И принесите ещё вина, — увидев, как покраснел от возмущения официант, Баккет еле сдержал ухмылку. Он ненавидел приставучих работников, которые при виде потенциальных покупателей прилипали к ним, как мухи к скотчу. А этот зализышь годился в предводители для них.       Впрочем, Зейн тоже это заметил и чуть не засмеялся. Спутнику весело — свидание идёт хорошо.       — Как пожелаете, — максимально вежливо ответил работник и быстрым шагом поспешил удалиться.

***

      Свидание прошло отлично. Еда оказалась очень вкусной, как и вино. После издевательской выходки Баккета разговор быстро завязался и проблем с паузами не возникало. Коул вставлял глупые шуточки, Зейн смеялся и продолжал рассказывать. У них оказалось много общего, начиная от жанра кино вплоть до отношения к таким напыщенным официантам. Парочка просидела в Шафране до одиннадцати, и, может, они бы даже не заметили, что на улице стемнело, если бы люди не начали резко уходить. Им обоим надо было завтра на работу, так что парни решили не засиживаться, чтобы завтра не прийти сонными мухами (тем более они выпили две бутылки вина). Задержал спор насчёт того, кто платит: Коул взял всё на себя, а Робертс упорно говорил, что он теперь его должник. Баккет был тем ещё упрямцем, да и отпускал множество шуточек, поэтому Зейн, смеясь, всё же сдался и сказал, что в следующий раз заплатит он. И тут-то хмель как рукой сняло, потому что следующий раз будет определённо.       Они вызвали два такси, так уж вышло, жили парни в противоположную сторону друг от друга, когда машина Зейна приехала, они тепло попрощались, Коул открыто намекнул про следующий раз и назвал себя пиявкой, которая если прицепилась, не отлепить, Зейн посмеялся, поблагодарил за чудесный вечер и даже поцеловал Коула в щёку. Тот в прямом смысле оцепенел так, что даже не заметил, как такси умчалось вперёд и скрылось за поворотом. Вскоре и сам Баккет был на пути домой с теплом в груди, но отчего-то плохим предчувствием.

***

      Когда мозг включился, а сознание медленно приходило, первое, что почувствовалось, — тупая боль в затылке. Затем осознание себя в сидячем положении и полной темнотой перед глазами. Ещё позже (видимо ударили сильно) память начала пролистывать последние события.       «Что ж, Кай Смит, а нечего вестись на чужие глазки, да холеную задницу. Кстати о задницах, — парень подёргал руками, но ничего особо не изменилось, слух уловил скрежетание клейкой ленты об дерево. Ноги оказались привязаны к ножкам стула, на котором Смит очутился, — на свою я приключений нашёл».       Пожалуй, стоило поразмышлять на тему бытия и дальнейшей жизни, однако было множество вопросов, например: «Где я, чёрт подери, и почему связан?!»       — Ох, Ния такую затрещину даст, если узнает! Если…       Тупое слово, просто ужасное! На тему «если» тоже можно подумать, но мозг не хотел напрягаться даже для лекции «об особом синдроме идиотизма, который подцепил (а может с которым родился) Кай Смит — второй полицейский отдела ЦПН по борьбе с тяжкими преступлениями».       — Ну чёртов с два, я же коп! И не хуже Коула, между прочим! Надо собраться! — хотя как тут соберёшься если сидишь связанный непонятно где. И это ещё не ясно, сколько он был в отключке…       Вдруг послышался скрип двери откуда-то справа, потом шаги в его направлении. Вошедший, похоже, куда-то сел, не исключено, что стул тут не один стоял. Кай пытался определить по шагам пол и приблизительный вес посетителя и при этом старался не подавать признаков жизни. Не хватало ещё пыток, пусть думают он ещё в отключке или помер, хотя нет, вдруг захотят закопать заживо или просто оставят в этом месте навсегда.       Они сидели в тишине около трёх минут, а потом Смит услышал бархатистый мужской голос, этот чёртов голос, который он узнает из тысячи:       — Хватит притворяться, я знаю, ты давно всё воспринимаешь.       — Я не притворялся, дорогуша. Просто ждал твоих действий. Событий вчерашнего вечера я смутно припоминаю, а уж что было дальше и подавно, — «лучшая защита — нападение», так ведь? — А ты, чувствую, любитель БДСМ игр, детка. Может развяжешь мне глаза?       Видимо не стоило этого говорить, потому что собеседник явно напрягся, судя по скрипу стула напротив, и, вероятно, очень хотел вмазать самодовольной роже Кая, а та была ну очень довольная, как у кота, укравшего сметану с кухни, прямо из-под носа отвлёкшейся хозяйки.       — Глаза открой, идиот!       И только сейчас Смит понял что на лице нет никакой ткани. Веки оказались тяжёлыми и кое-как разлепились, тут же закрывшись обратно. Свет, пусть и тусклый, неприятно ударил по глазницам и теперь в темноте танцевали разноцветные пятна. Усмирив боль, Кай открыл глаза, только уже очень медленно, давая им привыкнуть к свету.       Пожалуй, представшая картина стоила мучений. Ллойд, чёрт бы побрал этого красавчика, сидел на стуле, откинувшись на спинку, скрестив ноги и подпирая одной рукой голову, в упор смотрел на Кая. При этом на его лице сияла дьявольская ухмылка.       Место, в котором очутился полицейский, совершенно не напоминало страшные места из фильмов ужасов, где сумасшедшие маньяки похищали людей, отвозили в заброшенные дома на краю города, закидывали в мешках в подвалы, а потом зверски потрошили, нет, это была обычная комната в обычном доме. Только не было мебели, кроме двух деревянных стульев со спинками и старой лампой на потолке.       — Ты, полагаю, до сих пор ничего не понял и задаёшься вопросами? — взгляд сменился на высокомерный. Смит уже открыл рот для ответа, но Ллойд его опередил:       — Ты в плену, Кай Смит. И, да, я знаю о тебе абсолютно всё, — ответил на вопросительный взгляд блондин.       — Вот только я, получается, о тебе ничего. Не удивлюсь, что и имя не настоящее?       — Настоящее, — он выждал театральную паузу и продолжил. — Позволь прояснить ситуацию. Ты сейчас в заложниках у Гармадона, думаю, кто это, объяснять не надо. Вашему отделу поручили его дело и, что ж, я поражён, вы смогли продвинуться дальше других, — зеленоглазый тихо рассмеялся и Смиту почему-то стало страшно. — Подложить змею в бордель не каждый догадается. Но, благодаря твоей глупой и похотливой натуре, вы обречены на провал. Знаешь, я ведь там случайно оказался, а как хорошо вышло-то! Волей судьбы у нас агент ЦПН и мы уже на два шага впереди! И, благодаря тебе, меня неплохо так повысили.       — Очень рад за тебя! — вложив максимально сарказма в эти слова, Смит подёргал конечностями, как гусеница. — На кой я тебе, маленький дьяволёнок? Меня ещё не убили, значит вам что-то нужно.       — А ты не такой болван, каким кажешься. У нас всё строго, знаешь ли. Без приказа не убиваем. Сейчас мы дождёмся посыльного и он, скорее всего, передаст приказ убить тебя. Я даже позволю тебе умереть быстро, ты очень помог нам, Кай. И да, за сестрёнку свою не волнуйся, мы её не тронем, — заметив страх на лице полицейского, Ллойд ухмыльнулся и сел прямо.       — Знаешь, детка, если ты меня освободишь, я обещаю не отправлять тебя в тюрьму, будем вместе работать в отделе, ты сдашь нам Гармадона и все заживут счастливо!       В лице Кая было столько уверенности, столько надежды, что Ллойд громко засмеялся. Уверенность перешла в смущение и удивление. Смех очень резко остановился, как будто колокольчик, что только что радостно звенел, выкинули с утёса в воду. Выражение лица блондина стало очень серьёзным, и он холодно посмотрел в карие глаза напротив.       — Ты что, серьёзно думаешь, что я предам Гармадона и пойду служить в полицию? А ты всё же глупец, раз понадеялся! Знай, я ненавижу копов! Из-за них умерла моя мать и я поклялся отомстить. Сейчас один из этого сборища лицемеров сидит прямо передо мной, наверно самый наглый и самовлюблённый, пытается переманить на свою сторону! Мне ничего не мешает убить тебя прямо сейчас или хотя бы отрезать язык.       — Ну за это тебя по головке не погладят, — оставаться спокойным в такой ситуации давалось всё труднее. По спине прошлось морозное прикосновение страха. Смит служил в полиции много лет, попадал не раз в перестрелки, спасал заложников, заходил в заминированное здание, но такого с ним не приключалось. До сегодняшнего дня.       — Меня будут искать, дорогуша! Я не на последнем месте по значимости! Мой напарник хорошо меня знает, он придёт в бар и Льюис всё расскажет!       — И что он расскажет?! Что ты ушёл с каким-то незнакомым парнем ночью погулять?! Ха! Да он даже ничего не вспомнит! Мои люди узнали, что этот старый вояка той же ночью напился в стельку и чуть не разнёс собственный бар! — на такое возражение Смит притих и отвёл взгляд, обдумывая есть ли у него шансы.       «Вот надо было этому пьянице к бутылкам присасываться!»       Но вот в такой ситуации о бармене думать надо было меньше всего. Кай не заметил как ушёл в себя, размышляя, что будет, когда Коул поймет, что он исчез.       Ллойд победно улыбнулся, ну точно сын Оверлорда.       — Что ж, тебе видно надо много времени всё обдумать и его у тебя предостаточно. У Гармадона много дел, так что ответ придёт не сразу. На комфортное пребывание не надейся, копов тут все до боли ненавидят. Нéчего мне тут с тобой прохлаждаться, я пойду, а ты сиди тихо. Мало ли озлобленный на копов киллер мимо пройдёт, а с твоим уж чересчур длинным языком быстро на тот свет отправишься.       Смит на болтовню не обращал внимания и просто смотрел в пол бессмысленным взглядом. Потом туманным голосом неожиданно тихо спросил:       — Ты же ведь специально со мной сидел и то, что было в парке, — специально? Чтобы отвлечь меня и заманить в ловушку?       Ллойд даже пожалел его. До того у Смита сейчас был жалкий вид. Зная, что не сможет ответить жёстко, парень развернулся и пошёл к двери. Кай всё также отрешённо смотрел вникуда, будто его душу поглотило небытие, а тело застряло на земле. Уже выходя, блондин повернулся и, сверкнув глазами, сказал:       — Te veré de nuevo, cariño. No te aburras.       Хорошо или нет, Кай понял, что он сказал.