Лабиринты ночных улиц

      Бывает такое, когда кажется, что весь мир ополчился против тебя? Будто всё живое и неживое специально раздражает и идёт наперекор: вещи валятся из рук, люди встают на пути, дети толкаются, ноги заплетаются, а одежда сама собой мнётся. Ну так вот, именно такое было у Коула сегодня.       День не задался с самого начала. Будильник по непонятным причинам не прозвонил, и благо у Баккета давно выработался собственный внутренний режим сна, который, почуяв неладное, разбудил чуть позже половины седьмого. На завтрак пришлось обойтись только двумя кружками кофе, а двумя потому, что первая, как назло, выскользнула из рук и пролилась на офисную рубашку. В шкафу вся одежда была мятой, пришлось надевать максимально ухоженный и чистый костюм, ведь не пристало начальнику отдела приходить в фуфайке. Ковёр тоже был залит коричневым предателем, но времени на стирку совершенно не было, всё равно парень уже давно планировал отдать его в химчистку. Этот ковёр ему подарил отец на новоселье, когда Баккет только переезжал из провинциального городка в столицу. Выбежав из квартиры на всех порах, Коул, чуть не вышибя подъездную дверь, сел в машину и попытался завести мотор ключами, которые второпях забыл дома.       Ругаясь на всех известных ему языках, Баккет побежал обратно домой за этими злосчастными кусками металла и, наверное, побил мировой рекорд по скоростному бегу. Уже через десять минут, чудом не попав в аварию с автобусом, что «…полз как черепаха, там что водитель сдох прямо за рулём…» Коул, открыв дверь с ноги, за что потом скорее всего получит от начальства и уборщицы нагоняй, термоядерной ракетой влетел в кабинет.       — Ого, хоть кто-то пришёл! Я уж думал, сегодня праздник какой, и хотел свалить по-быстрому домой, — Джон сидел в кресле с кружкой, наполненной по видимому чаем, и по привычке стучал пальцами. Как только Коул «вошёл», он, встрепенувшись, перестал заниматься этим раздражающим для окружающих делом. Джон и сам не помнил, когда у него появилась эта дурацкая привычка.       — В смысле, а где Кай? — чутьё ещё со вчерашнего вечера заподозрило неладное и, видимо, было право. Жаль, что тогда полицейский не обратил на него особого внимания, хотя, раньше, когда появлялось это странное покалывание в груди, Коул готовился ко всему.       — Понятия не имею где он. Прогуливает, наверно.       — Ты ему звонил? — Баккет сел на рабочее место, тяжело дыша после бега.       — Нет, вас не было, вот я и подумал, что вы сговорились и упёрли куда-то вместе. Да и его номера у меня нет.       — Он, конечно, не самый прилежный работник, но никогда не опаздывает на работу. Надо позвонить, а то мало ли что случилось, — достав из кармана телефон, Баккет набрал нужный номер. Через секунду женский голос чётко произнёс:       — Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее. Не дождавшись повторения этой же фразы, Коул убрал телефон обратно и обратился к Джону, который с равнодушным лицом жевал солёные орешки.       — Недоступен.       — Ну и что нам делать? Искать этого обалдуя нет времени — и так дел по горло. В розыск может подать?       — Если окажется, что это какая-то ерунда, вроде просто потерял или разрядился телефон, нам не поздоровится. Подождём, а лучше позвоню его сестре.       — Ну позвони, она о нём так печётся, что… — Гордон замолчал, заметив, как Коул приложил палец к губам в знак тишины.       — Алло, привет, Ния! Ты, случаем, не знаешь где там твой братец затерялся? На работе Кая нет, и телефон выключен… Что?! Так, ясно. Сейчас подадим, ты только не паникуй и не лезь никуда, ясно? Всё, до встречи, — Баккет вскочил с места. — Кай как ушёл вчера с работы, так его никто и не видел. Подадим в розыск, с ним явно что-то случилось.       — Опять проделки Гармадона! Чертовы журналисты, вот зачем всем было рассказывать, что за дело взялось ЦПН?! Конечно, его повязали, они про нас всех тут всё узнали, теперь Кай в плену, где его скорее всего пытают, а мы абсолютно не знаем, что делать! Просто охренеть! Если он уже раскололся, то не удивлюсь, что здание уже заминировано, или на соседней крыше сидит снайпер!       — Закрой варежку и не выражайся! Нечего нам паниковать, ещё ничего не известно, да и требований выкупа не поступало!       — Конечно, не поступало! Им зачем деньги?! Им нужна только информация о всех наших делах!       — Кай им не скажет, я уверен! Он не предаст нас!       — Уверен он! — передразнил парень напарника. — Твой распрекрасный помощничек достаточно ведь умён, чтобы не выдать все секреты! — Гордон тоже вскочил с места. Его невероятно бесило отношение Коула к ситуации и надежда на стойкость этого Кая.             Вообще, у Гордона сложилось странное впечатление о Смите, вроде нерасторопный, безответственный гуляка, а дослужился до напарника начальника одного из важнейших отделов полиции и даже заслужил его уважение.       — Всё, хватит языком чесать, нашей руганью делу не поможешь! Я пойду объявление подавать, а ты…       — А я пойду запрошу записи с камер наблюдения, те, что с наружи, должны были заснять, куда пошёл Смит после работы. — Джон с энтузиазмом выкинул пустой стаканчик и пакет из-под арахиса в мусорку и направился к выходу. С тех пор, как он пришёл в отдел, ничего интересного не происходило, разве что дело Гармадона, однако, и в нём было тихо, а теперь вот тебе приключения, экшен, конечно, положение дел не очень, и сотрудник в опасности, но всё лучше чем сидеть с бумажками. Впрочем, всю бумажную работу он обычно сваливал на Баккета.       — Да, молодец. — Коул тоже поспешил на выход.       А ведь казалось, всё начало налаживаться! У них появился шанс уничтожить преступную империю, в личной жизни прорыв и тут все планы развалились как карточный домик, то ли из-за какого-то упущения, то ли из-за прокола Кая.       «Эх, ну неужели нельзя без трудностей?!» — горестно подумал Коул и направился давать ориентировку на Смита всем патрулям. Оставалось только надеяться, что с ним будет всё в порядке.       Джон, выпросив у старенького охранника, что сидел в холле, видео и не обнаружив ничего интересного, разве что Кай после работы с угрюмым лицом направился на север, в сторону, где располагалось множество торговых и развлекательных точек, так что особо это ничем не помогло, созвонился с Баккетом и сообщил всё то немногое, что узнал. Тот сказал, что уже подал заявление и обговорил ситуацию с мистером Бернсом — начальником полиции центрального района НиндзягоСити, и сейчас попросит, чтоб его ребятки поспрашивали о Кае в местах, куда тот мог зайти, а заодно и проверили камеры у банка, который как раз находится в той стороне.       Через три часа проверки видеокамер, допрашивания всех, кто мог оказаться свидетелем чего-то необычного или просто видели шатена на улице, агенты Баккет и Гордон добрались до бара «Стэйн». Коул вместе со Смитом часто там ошивались с ребятами из отдела, обычно праздновали раскрытие дела или чей-нибудь день рождения. Старина Льюис был для них как многоуважаемый наставник, старый добрый дядюшка, который постоянно называл молодое поколение стражей порядка «неумелыми птенцами», пусть и говорил это с некой гордостью.       Парни зашли в бар и прошли к стойке. Людей в заведении не было, даже Льюис куда-то пропал. Помимо основного зала имелась небольшая комнатка с запасами на случай огромного наплыва людей. Впрочем, такого обычно не случалось.       «Видимо он там.» — подумал Коул и позвонил в звоночек, что стоял около стопки меню бара.       Из прохода в ту самую кладовку вышел какой-то мужчина лет сорока. Баккет сразу подметил, какой неопрятной была его рыжая бородка, да и в общем этот человек Коулу не понравился. Первое впечатление — «смазливый подкаблучник», но это не давало никакой полезной информации, для начала надо было узнать, где Льюис.       — Здравствуйте, я Коул Баккет, агент ЦПН, — парень открыл полу пиджака и показал блестящий значок, прикреплённый к брюкам, — а это Джон Гордон, мой напарник. Насколько нам известно, этот бар принадлежит Льюису Фельдшмару, где он?       Мужчина прочистил горло и заговорил:       — Та нет Льюиса.       — В смысле? — не понял Джон.       — Ну, а что непонятного? Ваша информация полное фуфло. Льюис спился вчера, а он, знаете ли, гораздо старше, чем хочет казаться. Печёнка его не выдержала, так и помер, а жаль, хороший мужик был.       Если бы Коул был не на работе, он сейчас с удовольствием напился бы.       — Ну дела, — Гордон почесал затылок, — а вы, собственно, кто?       — Я? — мужчина видимо не ожидал дополнительных вопросов и не сразу понял, что назойливые копы ещё не ушли. — Я Бен, кхм, Бенджамин Питерсон. Я сосед Льюиса, у него тут квартира рядом. Мы, можно сказать, дружим, вот он и оставил мне дубликат ключей от его бара, никаких родственников нет, а авось что-то случится. Ну, как видите, случилось.       — Ясно, вы вчера с Льюисом общались между 21:00 и 0:00? — Джон решил самостоятельно допросить Бена, так как Коулу явно стоило немного оправиться после такой неожиданной новости. Гордон понял, что этот Льюис был не просто знакомым, и его потеря нанесла Баккету удар.       — М-м-м, дайте-ка вспомнить, да, он звонил мне часов в десять вечера и сказал, что вернётся очень поздно. Видите ли, мы каждый вечер играем в шашки.       — Вы не спросили причину?       — Спросил. Он сказал, что в баре много посетителей, и он не может упустить шанс побольше заработать.       — Он не упоминал никакого шатена, Кая Смита, не помните?       — Нет, о таком не слышал.       — Ладно, спасибо и на этом, если что-то вспомните, звоните в отделение.       Джон дёрнул Коула за рукав и потащил к выходу. Тот находился в странном состоянии и тревожить Баккета не стоило. Всё же у него исчез лучший друг и напарник, а тут он узнаёт, что потерял другого близкого друга. Сейчас лучше всего будет отправить Коула домой, дать ему хорошенько проспаться и собраться с мыслями.       А вот Джону не терпелось вернуться в офис. Ему придётся взять работу за двоих. Нужно будет только внести всю информацию в дело об исчезновении агента Смита, объяснить ситуацию боссу и выпросить для Баккета отгул, хотя бы до завтра.       Самое главное не пропустить час, когда абонент станет доступен, и он наконец сможет услышать этот родной голос.       Наверное, многие агенты ЦПН замечали, что новичок Джон Гордон часто выходит позвонить. Конечно, в этом нет ничего странного, может, у него кто-то из родителей болеет или жена беременна, вот и звонит узнать о самочувствии. Но внимание он всё-так привлекает. Наверняка вы бы обратили внимание на человека, который каждый день ровно в определённый час выходит из своего офиса и спускается на улицу по лестнице с двенадцатого этажа, при этом постоянно оглядываясь, будто боясь слежки. Тихо говорит по телефону тридцать минут и возвращается уже на лифте с улыбающимся лицом и здороваясь даже с незнакомцами, хотя, обычно никогда так не делает. Даже знакомым редко отвечает.       Насторожило? Вот и Зейна Робертса тоже.