Decay

Radical Face — Always Gold (Acoustic)

— Восемь человек по периметру, по пять на этажах и на границу пришлите кого-нибудь. Главы с их охраной будут находиться здесь, но нельзя исключать угрозу, поэтому полная безопасность должна царить везде, слышите? Особое внимание уделите защищённости жениха с невестой, мне не нужны телохранители, справлюсь сам. Холодный воздух приятно щекотал кожу и искрился, стоило ему коснуться сигаретного дыма, выпускаемого из пухлых губ. У самого подножия небоскрёба было весьма прохладно, каждую секунду рядом парковалась очередная дорогая машина, и их выползшие из салона хозяева либо жали дону руку, либо же кокетливо хлопали ресницами, стоило почувствовать, как целуют мягкую ладошку. Абсолютно неискренняя радость и бездушная вежливость — всё это было точной характеристикой взгляда главы и его поведения. Казалось бы, очередной торжественный вечер, полный фарса и блеска, однако его нельзя было сделать не идеальным, ведь свадьба — это что-то новое и святое в этом отвратительном мире, что-то, что понесёт за собой неминуемые изменения. Сокджин внутри жалел Чонгука, вынужденного жениться на такой несносной девице, но одновременно понимал: с этим ничего не поделать, Намхи — идеальная партия для брата, благодаря их браку он укрепит связь с Намджуном, из-за чего тот не посмеет встать не на сторону Гомун Ге Пха в любом случае. Он не посмеет перечить правилам. Выдохнув сизый дым и затушив сигарету, дон отдал последний приказ охранникам и, развернувшись, собрался уже войти в здание. Внутри всё светилось и сияло, небольшой золотистый зал привлекал к себе внимание своей роскошью, но всё самое главное находилось на последних этажах, там, откуда было видно уже заходящее солнце и густое синее небо. Больше не было чудных закатов, зима начинала охватывать мир полностью, легко опускаясь на мертвенно-бледные руки и умирая под холодными взглядами убийц. Но Сокджину не хотелось смотреть пустыми глазами в никуда, он лишь поёжился и уже подошёл к открытыми швейцарами дверями, как сквозь них тут же проскользнул сбежавший Чонгук и, схватив брата за плечо, повёл его в сторону, под козырёк какого-то ресторана, находившегося рядом. Присев на стул, находящийся на небольшой террасе, подручный закинул одну ногу на другую и закурил, взглядом приглашая дона присоединиться. Тот холодно посмотрел на младшего и, сузив глаза, устроился рядом, мотая головой на предложенную сигарету. Снег всё падал и падал, гости приезжали, но не видели спрятавшегося главу, а тот задумчиво осматривал каждого, думая о том, что всех здесь ему придётся лично поприветствовать. Чонгук почему-то молчал, хотя сам его сюда привёл, и спустя пять минут Сокджин не выдержал и процедил: — Холодно, вообще-то. В тепле не сидится? Или нервничаешь? — Да не сильно, — выдохнул пар подручный и закусил губу, задумчиво глядя на падающий снег. — Так странно, хён. — Что именно? — Мы так часто говорили об этой свадьбе. И вот пришёл её срок. — Всё в порядке, — дон чуть смягчился и потрепал брата по плечу. Тот дёрнулся и внимательно посмотрел на главного, наблюдая за знакомыми искрами в чёрных глазах. — Как ты и говорил, съедешь и забудешь о ней, иногда будете вместе выходить, чтобы прессу побаловать, но не более. Лучше найти себе того, с кем тебе будет комфортно, и проводи с ним или с ней всё своё свободное время. За пределами квартиры у тебя есть обязанности, но наедине с собой ты вправе делать всё. — Все равно эта дура достанет, — вздохнул Чонгук и, затушив сигарету, выбросил её в мусорку. — Убью когда-нибудь, серьёзно. Надеюсь, сегодня она ничего не выкинет. — И ты тоже, — строго сказал Сокджин и, поднявшись со стула, последовал в сторону небоскрёба. Даже не проверяя, пошёл ли за ним брат, дон продолжил: — Я слова на ветер бросаю, после свадьбы я снимаю тебя с должности правой руки на некоторое время. Будешь хорошим мальчиком — опять станешь подручным, не будешь — отправлю в трущобы собирать деньги с задолжавших нам торчков, окей? Поэтому подумай хорошенько, когда снова решишь проигнорировать приём лекарств. — Понял, хён, — послышался голос за спиной, у Джин, фыркнув, вошёл вместе с братом в пустой зал первого этажа, скидывая верхнюю одежду на руки портье и следуя к лифтам. Чонгук сделал то же самое и остановился около зеркала, поправляя упавшие на лицо пряди, и, чуть щурясь, внимательно осмотрел себя. Сокджин же смотрел в своё отражение в лифте и, не обращая внимание на идеально сидящий на нём костюм и всё так же красиво уложенные волосы, наблюдал за искрами в своих же чёрных глазах. Он знал, что Юнги должен будет прийти, ведь приглашали все верхушки кланов, однако сомнения всё равно одолевали заблудившее сознание: в тот день Шуга встретил Чонгука и Чимина, прямо после их свидания, и с тех пор они почти что не связывались, лишь изредка писали что-то друг другу, однако в сухом тексте нельзя было разглядеть истинные эмоции подручного. «Я должен с ним сегодня поговорить», — пронеслось в мыслях дона, но вслух он промолвил: — Приехал. Кончай любоваться собой, красавчик, идём. Все уже заждались нас. Чонгук вяло кивнул и последовал за братом в лифт без всякого желания, лишь потому, что так требовали правила. Намхи ещё не было, но скоро она с главой Асмодея прибудет сюда же, чтобы взойти под венец и обменяться с подручным клятвами верности и любви. «Так глупо и фальшиво», — думал Ким, не сводя взгляда с сомкнувшихся дверей и чувствуя, как они несутся вверх на невероятной скорости — такой, что уши закладывало. Большая часть гостей уже прибыла, оставались лишь невеста с семьёй и жених с братом. Все люди — уважаемые и знаменитые личности, сливки общества и верхушка правящих. С такими кланы поддерживали контакт и были предельно осторожны, ведь подобная связь хоть и была выгодна для обеих сторон, однако в то же время имела свои риски; никогда не знаешь, откуда вылезет очередной искатель правды. Но Чонгук верил своему брату и полагался на него полностью: тот хоть и стал главой в юном возрасте, ошибок никогда не совершал. — Идём, — внезапно подал голос Сокджин, стоило лифту затормозить и остановиться полностью. Чонгук кивнул и тряхнул головой, позволяя взгляду заледенеть и стать непроницаемым. Перед ними тут же открылся невероятный зал, обёрнутый в бордовые и золотые оттенки, в нём люстры величественными птицами парили над людьми, алая дорожка вела прямо к ещё пустующему месту регистрации, а цветы садом разрослись около входа, некоторые крепко обвили собой арку, контрастируя с яркими лентами. Люди же находились чуть дальше, некоторые из них уже заняли места и о чём-то негромко беседовали с другими. Чонгук уже успел поздороваться со всеми, ведь совсем недавно покинул помещение, и теперь он просто кивнул повернувшимся к нему гостям, очаровательно улыбнулся и пошёл обратно, уворачиваясь от навязчивых вопросов и оставляя для этого дела скучающего Сокджина. На этом же этаже, прямо за залом для регистрации и банкетной, находилась крохотная комнатка, которая выполняла роль комнаты жениха. Однако Чонгуку подобные детали были ни к чему, и он, забыв обо всех правилах, спрятал там кое-кого, чтобы раньше времени не выпускать в одно поле с дикими зверями. Подручный бы и не брал его, меньше было бы мороки и лишнего беспокойства, однако Сокджин заикнулся, что думает над тем, стоит ли сдать Чимина в психбольницу или нет. У такой истории может быть только один конец: юноша умрёт в слезах от мучительной боли из-за бесконечных уколов, или же до конца жизни просидит в белой комнате, связанный и ничего не понимающий. Чонгук уже довёл мальчика до края истерического расстройства так, что больше ничего нельзя было предпринять, никак нельзя было помочь. Парень слишком поздно понял и осознал всё, заигрался со своей болезнью и отомстил тому, кто этого всего и не заслужил вовсе. И теперь он не хотел держать юношу вне зоны своего воздействия, поэтому взял с собой, чтобы было спокойнее. Дверь приоткрылась почти что бесшумно, Чонгук старался быть максимально тихим, чтобы не побеспокоить, однако Чимин, судя по всему, ждал подручного, потому что в последнего тут же врезался маленький радующийся комочек и бодро пропищал: — Чонгук-и вернулся! Я тебя ждал! — Молодец, — парень, выдохнув, растянул губы в улыбке и ласково погладил мальчика по спине, чувствуя, как тот с каждой секундой прижимается всё крепче и крепче. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо! — Пак засмеялся и внезапно отошёл от подручного так, чтобы тот мог его осмотреть, и начал крутиться на месте, показывая свой наряд. — Тебе нравится, Кукк-и? Я сидел смирно, чтобы ничего не помялось! Мне так нравится! — Ты красивый, — кивнул Чонгук, внимательно рассматривая блестящий чёрный костюм с вышитом на спине алыми нитями узором, атласный чокер на тонкой шее и изящно уложенные назад светлые волосы. Мальчик казался сейчас настоящим сказочным принцем, прекрасным и добрым, но глупые искорки в глазах выдавали сущность. Подручный поджал губу и прикоснулся к упавшим на лоб прядям, заправил их за ушко, чем вызвал неконтролируемый восторг Чимина. Тот ярко улыбнулся, но почему-то прыгать не стал, лишь тихо спросил: — А я здесь всё время буду сидеть?.. — Конечно же нет, — встрепенулся Чонгук, — я пришёл, чтобы забрать тебя. Будешь на регистрации и на банкете, или отвезти тебя домой? — Нет! — пропищал Чимин и судорожно схватился за пиджак подручного, глядя слезящимися глазками на растерявшегося парня. — Хочу с тобой! Я не хочу опять сидеть в одиночестве! — Ладно-ладно, — Ким взял ладошки мальчика в свои и сел на корточки перед ним, заглядывая в поморщившееся от грусти личико. Пак тут же округлил глазки, когда увидел лицо Чонгука, и схватил его за плечи, пытаясь поднять, однако тот лишь улыбнулся и снова схватил чужие запястья, ласково шепча: — Раз ты хочешь, останешься здесь. Не волнуйся, моя невеста к тебе даже не подойдёт, а я прикажу охране следить, чтобы тебя никто не тронул, хорошо? — Угу, — Чимин шмыгнул носиком и потупил глазки, стыдясь своего поведения. Чонгук по-доброму улыбнулся и, поднявшись на ноги, приобнял его за плечи и повёл в сторону выхода. Юноша схватил чужого жениха за руку и прижался, щурясь, когда яркий свет в коридоре начал ослеплять. Из чужой комнаты слышались громкие голоса и смех, маленькое сердечко Пака сжалось, и он испугался, однако решил не показывать этого, не желая портить Кукки праздник. Но подручным краем глаза всё заметил, незаметно улыбнулся и будто бы невзначай провёл ладонью по залитым лаком волосам, а после чуть подтолкнул вперёд, чтобы юноша, наконец, проскользнул внутрь зала.

♚

Fallen Roses & Subsets — Underwater (feat. Ayelle)

Льющийся на лицо свет неприятно раздражал глаза, однако Хосок смирно стоял и даже не думал обращать на это внимания, ведь были дела поважнее. Окружающие его люди постоянно подходили, чтобы поговорить или просто поздороваться, пообщаться с такой значимой личностью, и дон отвечал лениво, чуть игриво и даже весело, не смея портить себе настроение просто так. Присутствующие, одетые в расшитые золотыми нитями наряды, улыбались оскалами в ответ, расходились в комплиментах и спрашивали, как идут дела у клана. «Прелестно», — односложно отвечал Хосок и тоже скалился, видя растерянность и некую раздражённость в чужих глазах. Здесь никто никому не рад, каждый пристрелит другого по щелчку, стоит только захотеть, а поскольку у группировок чести, по мнению верхушек, нет никакой, вести себя с ними следует осторожно, чтобы не нарваться. Юнги тенью ходил за доном, и тот чувствовал это, но на подручного внимание не обращал, даже не слышал его, ведь подчинённый обычно лишь кивал на приветствия, если с ним вообще кто-то говорил. Но Хосок знал, что Шуге так даже легче, ведь ему не приходилось общаться напрямую, слышать ядовитые нотки в словах, посланных ему. Но оба привыкли к таким мероприятиям и знакам достаточно, чтобы не воспринимать их всерьёз и пропускать мимо ушей интонацию, и поэтому сейчас стояли и ожидали прибытие Намджуна с юной невестой. Чонгук, уже успевший показаться в зале, выглядел достаточно любезным и спокойным, к представителям Сакласа не подошёл, видимо, не заметил. За него поздоровался Сокджин, прошедший мимо и кивнувший в знак приветствия. Между собой они цирк с любезностями и пожеланиями наилучшего устраивать не собирались, настолько ненависть между ними была сильна. Дон Гомун Ге Пха уже ушёл куда-то в сторону, когда на пороге снова появился Чонгук. Тощая фигурка перед ним мотала головой и с восторгом всё осматривала, сверкая глазками. Секунды хватило, чтобы чуть приглядеться, ещё одной — чтобы удивлённо округлить глаза, узнав в тщедушном тельце украденного Чимина. Мальчик выглядел заинтересованным и ярко улыбался, словно вовсе и не был пленником, не сошёл с ума. Все гости тут же обернулись и с интересом посмотрели на вошедших, начали рассматривать Пака с еле уловимой насмешкой во взгляде, однако после их внимание прервал шум со стороны лестницы. Последние гости уже прибыли, время церемонии приближалось, а, значит, невеста с братом уже должна была подъехать к месту празднования. Чонгук приподнял бровь и бросил быстрый взгляд в сторону двери, а затем что-то прошептал на ухо Чимина. Последний закивал и прошёл к выставленным в несколько рядов стульям, сел на самый первый ряд, там, где должны были сидеть семьи новобрачных. К счастью или к сожалению, но их семья — одни лишь братья, такие строгие и разные. Из-за внезапно появившегося Чимина в голове всплыл образ Тэхёна, которого пришлось оставить дома под присмотром охраны и прислуги. Брать его с собой было бы настоящим безумием, ведь юноша всё ещё чувствовал себя недостаточно хорошо, чтобы покидать пределы дома на долгое время, да и его безопасность была бы под угрозой, будь он здесь. Хотелось сейчас вернуться к нему, вжаться носом в ложбинку меж ключиц и так заснуть, чувствуя мягкие поглаживания по волосам, но долг — убийца любви, и пришлось поехать на столь значимое событие, делать вид, что ему не всё равно. Хосок пообещал Тэхёну, что купит ему что-нибудь, когда будет ехать домой, и юноша перестал дуться, но даже так Чон знал: эта обида — просто игра, Ким просто захотел показать характер и привлечь к себе хотя бы немного внимания, но дон и так готов был одаривать им мальчика днями напролёт, жаль, что работа совсем не оставляла времени. Проследив за тем, чтобы Чимин сел на нужное место, Чонгук кинул взгляд на стоящих в стороне членов Нумон Ван Пха и, резким движением поправив галстук, подошёл к ним, обворожительно улыбаясь. Хосок приподнял уголки губ в кроткой насмешке, Юнги же нахмурился и недовольно посмотрел на жениха, однако ни слова не сказал, просто кивнул в знак приветствия. Коротко поздоровавшись с каждым, Чонгук облокотился о стол и насмешливо сказал: — Как неожиданно, что Вы подошли к дресс-коду данного мероприятия так ответственно, глава Чон. Даже волосы в красный покрасили, очень приятно, спасибо. — Ох, — Хосок чуть оскалился, пятернёй растрёпывая ранее уложенные алые пряди, — не стоит, это было сделано вовсе не для этого дня. — Жаль, — холодно отчеканил Ким, но что-то в его глазах мелькнуло, стоило перевести взгляд на застывшего около дона Юнги. — А как дела у Вас, Шуга-ним? Выглядите подавленным, может, скорую? — Свали, щенок, — процедил подручный, сузив зрачки, — не мозоль глаза, и так сегодня целый вечер на твоё самодовольное лицо смотреть. — Грубо, — в глазах Чонгука и эмоции не промелькнуло, всё равно было на слова потенциальных врагов, и голос, произнёсший одно-единственное слово, не дрогнул, лишь загорался всё сильнее с каждой последующей секундой. — Желаю вам обоим приятно провести вечер и насладиться им сполна. А ещё предупреждаю: приблизитесь к Пак Чимину — и вам не жить. Он не под вашей защитой, вашему клану никогда не принадлежал и принадлежать не будет. Воспримите мои слова всерьёз и не смейте даже подходить к нему. Он знает и верит только мне, думаю, ваш подручный осведомлён об этом, — Чонгук кинул прощальный холодный взгляд на гостей и, кивнув им, последовал в сторону двери, откуда снова послышался шум и звонкий женский голосок, оповещающий всех, что невеста прибыла. Юнги с Хосоком стеклянными глазами наблюдали за этим, и подручный заметил, что дон застыл и даже не дёрнулся, когда в зал, сверкая пышным белоснежным платьем, прошла невеста, когда все гости начали аплодировать, даже когда пришло время садиться и следить за ходом церемонии. Пришлось толкнуть мужчину в плечо и шикнуть на него, привлекая внимание. Глава, растерянно посмотрев на подчинённого, кивнул и вместе с ним проследовал к своим местам, находившимся на первом ряду, однако на другой стороне от Чимина. Как бы Юнги ни хотел спасти мальчика, понимал, что прав у него нет никаких. Чонгук был прав от и до, ведь юноша теперь находится под официальной защитой Эроса, и если Нумон Ван Пха посмеет посягнуть на него, тут же получит отпор, причём не только от клана-«хозяина», но и от остальных: подобные стычки на мероприятиях не приветствуются. Да и Хосок приказа никакого не отдал, промолчал, и без его указаний Шуга действовать не имел права. Оставалось с болью наблюдать за ненастоящим счастьем в чужих глазах и непонятным восхищением похитителем. Намджун провёл сестру до алтаря и сел рядом с членами Нумон Ван Пха, коротко кивнул в знак приветствия и отвернулся, решив проследить за церемонией. Все тут же обратили взгляды на будущую супружескую пару, кто-то смотрел с восхищением, кто-то — с бесконечным потоком равнодушия. Намхи выглядела до невозможности довольной, ярко улыбалась и щурила подведённые глазки. Чонгук же, напротив, был спокойным и ни одной эмоции не показывал, всё держал в себе. Взяв невесту за руки, Ким сверкнул глазами и произнёс клятву, то же самое сделала восторженная девушка, и в следующую секунду зал затрещал от аплодисментов, а новобрачные быстро поцеловались, всё так же держась за руки, не так слабо, как простые возлюбленные, но не так крепко, как любящие друг друга искренне люди. Юнги и не заметил, как прошла регистрация, хлопал в ладони на автомате, а затем, когда все направились в банкетный зал, поднялся со стула и пошёл за ними. Поскольку он сидел в начале зала, выходил он последним, спереди шёл Хосок, сзади — Сокджин, дышащий ему в спину. Повернуться сейчас и что-либо сделать — рискованная ошибка, которая обернётся трагедией, и Шуга держался, сжимал кулаки и зубы, не смел даже дёрнуться, шёл ровно за одним доном и игнорировал существование другого, не менее важного. Однако Сокджин точно всё понял, поэтому, стоило им выйти в коридор, обошёл членов Сакласа и устремился вперёд. Юнги хотел уже обратиться к Хосоку и спросить его насчёт Чимина, однако тут его ждало разочарование: Намджун, притормозивший, чтобы поравняться с ними, завёл с доном беседу о чём-то постороннем, ненужном, и этим самым уничтожил шанс подручного на разговор с главой. Пришлось стиснуть зубы и промолчать, влезать к ним и начинать говорить больше не было желания, ведь тогда пришлось бы отвечать на многочисленные вопросы заинтересованного Намджуна. Это ему ни к чему. Банкетный зал, который был в несколько раз больше предыдущего, тут же захватил взгляд изобилием роскошных красок, количеством мест и невероятно красивым столом для жениха с невестой, точнее, для мужа и жены. Везде благоухали цветы и сверкали бриллианты, но для Юнги они значения не имели: интересовало совершенно другое. Его место располагалось рядом с местами Хосока и Намджуна, Сокджин сидел за другим столом, однако все они находились близко к новобрачным, в отличие от других гостей. Шуга перевёл взгляд чуть дальше, ища знакомую фигурку, и спустя пару минут, наконец, нашёл Чимина. Тот также находился близко к виновникам торжества, с интересом все осматривал и хлопал ресничками, иногда чуть косо смотрел в сторону соседей, но тут же отвлекался на всевозможные звуковые эффекты и выступления. Номера шли один за другим, актёры как могли развлекали гостей и с удовольствием слушали аплодисменты. После пошли поздравления гостей и их подарки, затем — подарок невесты жениху и жениха — невесте. Намхи решила поставить трогательный номер, включающий подтанцовку и милое пение о бесконечной любви к своему мужу, падающие на гостей лепестки роз и невероятной красоты видео, сделанное, видимо, во время их совместных поездок на отдых. Оно было невероятным и, казалось бы, душевным, но Шуга по взгляду Чонгука видел, что никакой нежности и любви к этой девушке он не испытывает, точно так же, как и она к нему. Обычная формальность, не более. Сокджин сидел хоть и не рядом, но так или иначе взгляд на него не бросать было сложно, особенно когда подручный смотрел в сторону сцены. Дон ни разу не глянул на него, по крайней мере, Юнги это не заметил, однако так было даже лучше: ни намёка на какие-либо отношения, кроме деловых. Но в один момент что-то пошло не так, и когда парень повернул голову, чтобы стряхнуть крохотные лепестки с плеча, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Догадаться, кто это, — несложно, поднять голову или отвернуться — уже сложнее. Хотелось уже, наконец, заглянуть в холодные чёрные глаза и увидеть там те чувства, которых у новобрачных не было, однако нельзя, опасность повсюду, подозрительность во всех людях, окружающих. Слишком желанно, но слишком рискованно. И поэтому Юнги резко отвернулся, не отвечая на вопросительный взгляд Хосока и делая вид, что что-то ищет в телефоне. Когда он поднял голову в следующий раз, Сокджина на месте уже не было.

♚

Tristan Barton — Interlude

Люстры перьевыми облаками парили над людьми и дарили им краткие послания в виде падающих лепестков, подсветка на полу переливалась всеми цветами радуги, а проходившиеся по стенам блики расползались по золоту и чуть казались алых красок так, что роскошь мероприятия можно было понять по одним лишь деталям. Что-то старинное, включавшее в себя изящные канделябры, статуи мифических существ и витражи, и совершенно новое, например, 3D-изображения, с которыми стремилась запечатлеть себя большая часть гостей. Чимину тоже хотелось бы подойти и дотронуться до этого чуда, но вставать было страшно: Чонгук постоянно был чем-то занят, почти не смотрел в его сторону, а подниматься и находиться рядом с незнакомцами было слишком опасно и неправильно. Вместо этого он опять потянулся за кусочком какого-нибудь фрукта и аккуратно положил в рот клубнику, стараясь игнорировать непонимающие и давящие взгляды.Что он им сделал, — непонятно, но отпор дать не мог, а посему тихо и смирно сидел, чувствуя что-то не то внутри. Хотелось следить за номерами, и иногда это действительно получалось. Чимину нравилось наблюдать за фаер-шоу, фокусниками и песнями знаменитых артистов, ахать, когда жидкий азот касался ладоней и растворялся в них. Всё было таким волшебным и чудесным, что юноша чувствовал себя как-то неуместно и неправильно. Презрительные взгляды иногда пропадали, но после снова возвращались, и с каждой секундой тревожность возрастала всё больше и больше, пока не достигла своего апогея. Теперь руки тряслись и картинка перед глазами дрожала, мешая сосредоточиться и сфокусироваться. Хотелось плакать, но нельзя было, хотелось кричать, но запрет всё ещё действовал. Запрет — та установка, которую создал для себя Чимин, потому что у Чонгука, у его любимого Чонгука праздник, его нельзя срывать, нельзя мешать. Нужно сидеть и терпеть, ведь может что-либо быть важнее счастья его спасителя? Очевидно, что нет. Прошло около часа, когда сил больше не осталось, и мальчик уткнулся головой в спинку стуле, а затем начал часто-часто дышать, давясь воздухом. Внезапно всё потемнело, замелькало, но это, к счастью, никто не заметил: заиграла музыка, и почти все гости ушли танцевать, так что за столиком остался один лишь Чимин, страдающий и пытающийся закрыть ушки, чтобы не слышать громкие басы. Внезапно стало ещё хуже, и мальчик, заскулив, приоткрыл глаза, чтобы найти выход из зала, однако встретился с чёрными глазами и их обладателем, сидящем на корточках прямо перед ним. Чонгук выглядел обеспокоенным и встревоженным, он осторожно отнял ладошки Чимина от головы и спрятал их в свои руки, а затем, придвинув к себе стул и сев совсем рядом, приблизился к уху юноши и громко, чтобы тот услышал, сказал: — Поедешь домой. — Не надо! — тут же замотал головой Чимин и смутился, увидев, как глаза подручного потемнели. — Правда! Всё хорошо! — Не стоило вести тебя сюда, это опасно, — вздохнул Чонгук и, поднявшись на ноги, поднял и сопротивляющегося юношу. — Пойдём, я же вижу, что тебе плохо. — Я испортил тебе праздник, — захныкал мальчик, только они перешли порог зала и оказались в коридоре. — Я не хотел, Чонгук-и, но всё равно испортил! Я ужасный! — Глупости, — парень протянул руку и ласково погладил Пака по спине, чувствуя, как с каждой последующей секундой тот всё больше и больше расслабляется, а затем начинает чуть ли не мурлыкать от удовольствия, забывая о произошедшем и думая только о настоящем. — Я знал, что это может случиться, но надеялся на лучшее, хотел хоть как-то развлечь тебя. — Мне понравилось! — Однако, — Чонгук коротко улыбнулся на радостный возглас Чимина и продолжил: — Однако это случилось. Тебе ведь всё ещё плохо, верно? Весь дрожишь, тебя нужно срочно доставить домой, в тепло. Кит! — стоило подручному повысить голос и позвать кого-то, как незнакомец вышел из-за поворота и подошёл к ним, с готовностью глядя на подручного. Сначала юноша испугался и вжался в Чонгука, но затем сощурился и начал неловко рассматривать мужчину, узнавая в нём того самого человека, который сначала отвёз Цветочка к ветеринару, а затем привёз обратно уже совершенно здорового и жизнерадостного котёнка. Конечно, этот мужчина в глазах Чимина был не таким хорошим, как подручный, однако всяко лучше, чем какой-нибудь другой охранник. — Отвези Чимина домой, поставь людей, чтобы охраняли квартиру, а затем возвращайся на пост. Сделай всё быстро, но аккуратно, понял? — Моя работа, — пожал плечами Кит и усмехнулся. — Неужели ты сомневаешься в моих профессиональных навыках, Чонгук? — И не подумал, — хмыкнул подручный, а затем схватил Чимина за плечи и отодвинул от себя, потрепав по голове и обращаясь уже к нему. — Иди за Китом и слушайся его во всём, понятно? — Хорошо, — мальчик послушно кивнул и, покосившись на ожидающего охранника, сжал напоследок пальцы Чонгука. Тот просто улыбнулся, сжал ладошку Чимина в ответ, губами прикоснувшись к холодному лбу, развернулся и ушёл в зал, где его уже все заждались. Он увидел неодобрительный взгляд Кита, но не отреагировал, ведь что бы ни случилось, подручный сам решит, что он будет делать, а что нет, где он подчинится, а где, наоборот, воспротивится всем правилам и законам. В этом и было его самое главное сходство с братом.

♚

Thierry Côté — Chaos & Love

— И где же мой щенок-переросток? — Сокджин весело покосился на стоящего рядом Седжона и прыснул, стоило ему услышать знакомое прозвище брата. — Даже не знаю, вышел куда-то. Так хочешь с ним поговорить? — Ну да, — «жёлтый дракон» фыркнул так, будто сказал что-то совершенно нормальное, и пожал плечами, игриво глядя на дона. — Тех официальных словечек лично мне было маловато, хочу поиздеваться над ним побольше. — Он уже не тот мальчишка, что был раньше, — возразил мужчина и, глядя на танцующих гостей и не находя там Чонгука, пробормотал: — Слишком сильным стал, слишком наглым, настолько, что скоро с должности сниму. Седжон замолчал и проследил за взглядом Сокджина, наблюдая за тем, как невеста, облаченная в невероятной красоты платье, танцует в кругу подруг и поёт песни, точно наслаждаясь праздником. Пока Чонгука не было, у нее нашлось время, чтобы станцевать с братом и с несколькими гостями, включая ещё одного главу и двух чиновников, гордо блестевшими своими свинячими глазками и жирными щёчками, словно им выпал шанс танцевать с Королевой, а не с одной из пешек. Бал, на котором овечки радостно пляшут и радуются зашедшему солнцу, а волки, окружившие их со всех сторон, ждут, пока добыча сама залезет к ним в пасти: слишком уж жертвы глупы, чтобы понять, в ком кроется настоящая опасность. Однако Седжон почему-то чувствовал, что Сокджин ищет не Чонгука и наблюдает не за Намхи, словно существовал какой-то другой человек, способный привлечь внимание дона. Задача непростая: понять, кого мужчина так отчаянно выискивает; и если бы не два года, сумевшие так изменить всех, «жёлтый дракон» уже бы понял, кто же на этом празднестве станет почетным носителем чужой заинтересованности. Но теперь даже привыкать не хотелось, потому что мужчина знал, что через пару дней снова уедет домой, к триаде, и увидятся они все, возможно, снова через пару лет. Хоть бы не врагами. — О, вот и он, — встрепенулся Сокджин и перевёл взгляд на вошедшего в зал Чонгука, Седжон повернулся туда же и встретился с насмешкой в чёрных глазах с явным вызовом. Дон заметил это и, усмехнувшись, проронил: — Разбирайтесь сами, ладно? Мне нужно кое-куда сходить, а ты, будь так любезен, не смей вызывать его на гонки или прочую глупость, он мне ещё нужен. — Посмотрим на его поведение, — фыркнул лидер триады и двинулся навстречу ожидающему его Чонгуку. Глава внимательно проследил за скрывшимся в толпе Седжоном, затем — за последовавшим за ним братом, и только после, удостоверившись, что он один, облегчённо вздохнул и снова начал искать потерявшегося Юнги. Он видел подручного ещё до того, как началось всеобщее веселье в виде танцев, однако после его след пропал, даже около Хосока не было видно, словно Шуга посмел сбежать, так и не поговорив с главой. Но что-то подсказывало, что он всё ещё здесь, присутствие Сахара кожей чувствовал и задыхался, потому что оставалось только метаться по залу и поджимать губы, выискивая такую сладкую цель. Он даже решил написать сообщение, но подумал, что Юнги мог оставить телефон у Хосока, да и в общем писать было бы слишком опасно. Оставалось ждать. Прошло время, и терпение Сокджина подошло к концу. Светлой макушки в зале так и не нашлось, и он вышел в коридор, ища какую-нибудь комнатку, в которой можно было бы покурить и успокоить взбунтовавшиеся нервы. Хотелось начать возмущаться и истерить, прямо как капризный ребёнок, но вместо этого дон, найдя небольшое помещение, ранее именуемое комнатой невесты. Сейчас же тут никого не было, а розовые стены раздражали глаза так, что мужчина что-то буркнул и, выключив свет, упал прямо на кожаный диван, поджигая сигарету и вдыхая в себя никотин. В темноте думалось просто прекрасно, однако Джин не хотел этим заниматься, желал отдохнуть от шума и приторных улыбок, а также от брата, который с каждый днём всё больше и больше выходил из-под контроля. Просто хотелось увидеть Юнги, но этого, видимо, не случится. Однако чудо произошло, и стоило только дону расползтись по дивану, как в следующую секунду дверь, которую глава почему-то не запер, тихо открылась, и в комнату проскользнула до боли знакомая и родная фигура, точно сбежавшая с торжественного вечера. Юнги даже свет не включил, лишь подошёл к прикрытому окну и, облокотившись о подоконник, начал рассматривать город. Видимо, так было легче отвлечься от, казалось бы, безумной скуки столь значимого праздника и позволить голове отдохнуть от шума. И Сокджин бы позволил возлюбленному это, но разве можно сдерживаться, когда объект обожания близко настолько, что протяни руку — пальцами коснёшься? Утолить свой эгоизм хотелось так, что дон, недолго думая, потушил сигарету и, выбросив её в стоящую рядом урну, подкрался к Юнги. Тот, казалось бы, даже ничего не заметил, и в последний момент, когда чужие руки почти что обняли его поперёк талии, развернулся, чтобы дать отпор, и уже сломал бы Джину нос, не будь последний бойцом. В итоге Шуга так и застыл в объятиях врага, растерянный и встревоженный, а глава, улыбнувшись, тихо засмеялся, наблюдая за растущим в медовых глазах возмущением. — Так и думал, что это ты сидишь! — А я уж решил, что ты меня не заметил, — недовольно фыркнул Ким, но в следующую минуту прижался к подручному и тихо мурлыкнул тому на ухо: — Подумал, что ты все свои навыки растерял. — Вот ещё, — возмущённо пробормотал Шуга и попытался оттолкнуть от себя надоедливого дона, но тот не поддался, поднял парня на руки и вместе с ним снова сел на диван. Пришлось потолкаться, чтобы устроиться поудобнее, и парню это сделать всё же удалось, хоть и не без игривых взглядов Джина, чувствовавшихся даже в темноте. — Я к такому готов всегда, и если бы на твоём месте был кто-то другой — убил бы. — Ладно-ладно, понял, — засмеялся мужчина и уткнулся носом в щёку Юнги, а затем замурлыкал: — Я так скучал, Сахар, ты не представляешь, как я хотел побыть с тобой всё это время. Дон ластился и целовался, вёл себя совсем не так, как того требовал статус, однако почему-то рядом с этим человеком хотелось быть нежным и мягким, забыть про обязанности и правила. А Шуга не возражал, гладил по волосам и поддавался, целуя в ответ. Сейчас Сокджин был таким открытым и доверчивым, что убить его не составило бы труда, а Юнги знал, что если сделает это, то уберёт одну из проблем Хосока, поможет своему клану значительно. Но рука не поднималось, и всякая злость и ненависть к врагу просто исчезала под напором любви, хотелось плавиться в объятиях и умереть в них же. Такое глупое, однако невероятно тёплое чувство. — Я тоже скучал, — пробормотал Юнги, уткнувшись носом в ключицу Сокджина и положив руку на лежащую на собственном бедре ладонь. — Очень сильно. — И где же ты был весь вечер? Я искал тебя, — голос дона становился настоящим мёдом, когда он обращался к подручному, и тому это нравилось настолько, что он даже и не ответил сразу, прикрыл глаза от удовольствия и лишь после мурлыкая: — Гулял по крыше. Сейчас закаты ранние и некрасивые, поэтому я быстро ушёл. — И правильно, — выдохнул в светлую макушку Сокджин, а затем освободил руки, обвил ими спину подручного и крепко прижал к себе, не отпуская. Это был тот самый апогей чувств, самые лучшие минуты вечера, потому что он был рядом с любимым человеком, нашёл короткие минуты для объятий и поцелуев, чувствовал родной запах и желание остаться в этой комнате навечно. — Я люблю тебя. — Я тоже, — прошептал Юнги и переплёл свои пальцы с паучьими пальцами дона, прикрыл глаза и, уложив голову на чужой груди, тихо повторил: — Я тоже люблю тебя. А дальше — тишина, разрываемая минутами, сильнейшая концентрация эмоций и полная свобода от обязательств, тьма, впитавшая в себя две души. Ни Джин, ни Юнги даже двигаться не хотели, дышали размеренно и глубоко, всё ещё держась за руки. Каждый раз при прощании боялись сказать это глупое «до встречи», потому что в их мире и с их должностями никогда нельзя было ни на что надеяться, потому что в любой момент могли умереть как предатели — и поделом таким. Оба понимали это, знали, но сделать ничего не могли, и поэтому прижимались друг к другу крепче, прячась в этой кромешной тьме от целого мира. Время истекало. Сокджин так и сидел, прикрыв глаза и щекой прижавшись в светлым волосам, когда неожиданно словно почувствовал чьи-то далёкие шаги, встрепенулся, будя своими действиями Юнги, и напряжённо посмотрел дверь. — Хён, ты тут? — Чонгук, — прохрипел не своим голосом дон и страшно посмотрел на растерявшегося подручного, который часто закивал и жестом показал, что спрячется за диваном, в то время как сам Джин выйдет к брату и уведёт его. Конечно, показывать что-то в темноте было настоящим сумасшествием, но глава почему-то все понял и, встав на ноги, резко прижал к себе Юнги и крепко поцеловал его, прошептал: «Прощай» — и ушёл из комнаты, подзывая к себе Чонгука. Подручный, стоявший чуть дальше, тут же обернулся, с вопросом глядя на Сокджина, но тот объясняться не собирался — он выглядел невероятно хмурым и недовольным, однако о причине смены настроения говорить не собирался, поэтому пошёл вперёд, на ходу спрашивая: — Что-то случилось? — А, нет, просто тебя долго не было. — Мог бы позвонить, — раздражённо рыкнул Джин и, повернувшись, столкнулся с твёрдым взглядом Чонгука. — Что? — Хён, — голос брата был сдержанным и твёрдым, но в то же время в нём проскальзывали умоляющие нотки, что само по себе было нетипичным для младшего Кима. — Будь осторожнее. — Что?! — прошипел глава и уже сделал шаг в сторону подручного, однако тот с места не дёрнулся, лишь продолжил: — Я бы попросил тебя прекратить всё, но теперь понимаю, насколько это сложно, и осуждать тебя не имею права. Поэтому прошу, будь осторожнее. Это всё приведёт к беде, не иначе, — и ушёл, оставляя шокированного Сокджина стоять прямо посреди коридора и задуматься над чужими словами. Осознание пришло тут же, и ранее прячущаяся вина начала разъедать организм и наполнять его ядом полностью, словно своими действиями он навредил клану и подвёл брата. Нет, их отношения никогда не выходили за подобные рамки, однако миру должно было быть наплевать, особенно тем, кто мог бы пострадать в первую очередь. Действительно ли Чонгук всё понял?

♚

Lights & Motion — Dreamweaver

Дома было хорошо и спокойно, тепло и уютно настолько, что Чимин не мог перестать довольно мурлыкать, смеясь, когда сидящий на руках Цветочек начинал повторять за ним. Когда он приехал домой, тут же переоделся в любимую пушистую кофту и удобные штаны, а невероятной красоты костюм осторожно повесил на вешалку и спрятал в шкафу, решив попросить потом прислугу, чтобы они сами решили, куда его отправить. Дома было так прекрасно, и Чимину было даже немного стыдно за то, что здесь ему нравилось больше, чем на великолепном торжественном вечере Чонгука, но заставить себя верить во что-то было задачей сложной, и поэтому он старался забыть об этом, сжимая Цветочка в руках и гладя его по цветной шёрстке. Котёнок уже совсем окреп и выглядел не таким тощим, а ещё оказался невероятно ласковым, постоянно лез на руки и жаждал внимания. Почему-то в зверёныше юноша видел самого себя. Но безумец здесь был только один. И он ничего не ожидал, почти заснул, когда услышал, как дверь открылась и в квартиру проник Чонгук, который, видимо, сбежал с собственной свадьбы. Подручный выглядел раздражённым и уставшим, отёчность под глазами стала ещё выразительнее, волосы были растрёпаны, а некогда идеальный костюм тряпкой висел на нём. С каждым шагом парень срывал себя по элементу одежды, швырял дорогие вещи на кушетки, а затем достал из шкафа штаны с майкой и, без слов переодевшись, пошёл в сторону кухни. Чимин не понимал, игнорируют его, или же подручный просто очень устал, но решил промолчать и молча проследил за тем, как парень жадно выпивает несколько стаканов воды, разворачивается и пристально смотрит на испугавшегося мальчика. Почему-то стало страшно, показалось, что сейчас его снова побьют или выбросят на улицу, снежную и заброшенную. Нет, он ни в коем случае не собирался злиться на Чонгука и считать его виновным во всём плохом, что с ним случилось, просто непроизвольно обнял Цветочка крепче и прижал к себе, защищаясь. И в тот же момент подручный выдохнул, а всё плохое, ранее плескавшееся в чёрных глазах, улетучилось, оставляя место лишь для леденящей душу тоски. И он всё так же молча подошёл к мальчику и лёг рядом, прижимаясь горячим лбом к обивке дивана и обессиленно прикрывая веки так, что в какой-то момент напомнил мертвеца. Это и испугало Чимина, и он, отпустив котёнка на своё место, подполз к Чонгуку и обеспокоенно спросил: — Чонгук-и… Что с тобой?.. М-мне позвать- — Лежи. — Ладно, — неожиданный приказ смутил, и юноша пискнул, когда подручный внезапно поднялся на локтях и потянулся рукой к кушетке, на которую ранее кинул костюм и какой-то странный пакет. В нём, к тихому восторгу Чимина, оказался большой кусок торта, отрезанный, судя по всему, только для него. — Держи, малыш. Я знаю, что ты очень хотел его увидеть и попробовать, поэтому ешь, фотографии покажу завтра, ладно? — Хорошо! — часто закивал мальчик и прижал к себе сладость, но в следующую секунду задумался и, поднявшись с дивана, под равнодушный взгляд Чонгука подбежал к холодильнику, спрятал туда торт и побежал обратно, нырнул прямо под руку подручного и крепко прижался к нему, влюблённо глядя в чёрные непроницаемые глаза. — Чонгук-и ведь сегодня останется здесь? — Именно, — невнятно пробормотал Чонгук, чувствуя, как глаза слипаются, как с каждой секундой становится всё сложнее и сложнее говорить нормально. — И ты спи. Спокойной ночи. — Спи сладко, Кукк-и, — мяукнул Чимин и радостно пискнул, почувствовав, как его прижимают к себе всё крепче. Стало так хорошо и легко на душе, что он понял: сегодня ночью он точно не увидит ни одного кошмара. Потому что его главный защитник рядом.