Случайно обручились

— Ты переспал с ней? — Ты о Люси? — сжимает шелковую ткань в руке и, пересилив себя, выдавливает улыбку.  — У Люси свадьба через полторы недели с любимым женихом.

***

— Какая я дура! — Люси закрыла ладонями свое лицо, но слез не последовало. Нацу не ожидал подобной реакции, немного растерянно отодвинулся от ее губ. Говорила же, не влюбляйся, глупая! — Люси стукнула одной рукой себя по груди сжав в тонкую линию пухлые губы, чувствуя, как болезненно сжимается сердце — Глупая, — внезапно усаживает на подоконник, вновь обретая уверенность, — Клялась же в любви? — серыми глазами смотрит на нее, едва слышно дыша. Плавно раздвинул ее ноги, оказавшись между ними. Фиолетовое платье задралось, полностью оголив ее молочные бедра, за которые крепко держался парень.       Люси не пыталась остановиться. Не было сдерживающих мыслей о свадьбе, ни белое платье ни белоснежные туфли стоящие в ее квартире в Англии, не смогли бы изменить исхода. Стало приятно от ощущения сладкой мести собственному жениху. Как резкая вспышка — мысль вспыхнула в пустой голове и исчезла во мраке безумия. И в это безумное мгновение не осталось ничего. Кроме него и ее. Касание нежных губ, вот чего им обоим не хватало столь долгое время. Он притянул ее к себе, одной рукой взял за подбородок. Он хотел, чтобы она смотрела ему в глаза. И она смотрела. — Я хочу быть с тобой, — он касается ее щеки, своей огрубевшей ладонью. Карие глаза непрерывно всматриваются в серые, с зелеными крапинками, нервно осматривающими ее. Рука скользит на шею, на место, где остались большие синяки. Ее грудь вздымается при вдохе, она накрывает своей ладошкой его руку. — Ты сумасшедший, — шепчет Люси, едва успевая договорить. В следующее мгновение он не выдерживает. Не выдерживает желания, не понимает причины почему бы и нет. Неловкое, нежное касание. Он накрывает ее губы своими, неспешно вовлекая в медленный, желанный поцелуй. Она сводит ноги, обводя его талию. Ощущение, если он хоть пальцем коснется ее кожи, не важно где, она обмякнет и растворится в его руках, или просто распадется на мелкие осколки как красивая, бездушная фарфоровая куколка. Но он продолжает, проникает в ее ротик, позволяя стать единым целым их языкам. Его рука больно сжимает шею, заставляя ее кусать ему губу. Неумелые в сравнении с его движениями, губы Люси отвечают на его поцелуй. Она накрывает его щеку своей дрожащей ручкой. От боли или от страха, не ясно отчего, слезы скатываются с ее глаз. — Почему…ты плачешь…? — он отрывается от ее губ, положив свою руку поодаль от бедра. Глаза медленно открываются, он смотрит на нее. — Тебе нужно время? — Это слезы… — дрожащей рукой она касается дорожки от соленых слез. Вздох, она медленно облизывает губки, неотрывно смотря ему в глаза. — Думаю, это слезы счастья… — Сегодня выдался тяжелый день, — Нацу опускает голову, целуя в оголенное плечо, перепачканное кровью. — У тебя тяжелые раны… — Ну не я же себя из машины вытолкнула… — она томно вздыхает, ощущая его горячее дыхание, опаляющее кожу. Язвительное напоминание, отчего он прикусывает плечо возле раны. Она едва сдерживает стон, но он отстраняется и внезапно удаляется, оставив ее одну в таком развратном положении. Вернулся уже с аптечкой, снова притянул к себе, но более его губы не касались ее губ. Он продезинфицировал порез на щеке, пару ссадин на плече, открытую и жуткую рану на бедре, откуда поди и сочилась кровь, запачкав все платье. Потянув за собачку, он стянул с нее платье. С ее уст не проронилось и слова в знак протеста Она отдалась ему безмолвно, будто фарфоровая кукла в руки ребенка — Не бойся, — он прошептал настолько тихо, что Люси стала сомневаться, не послышалось ли ей. — Ты чудом обошлась без переломов. — Ты чудом выжил, — его руки откидывают светлые волосы Люси назад, он пытался сосредоточится на ране в области живота, но беглый взгляд все же окидывал ее. Кружевное, черное белье, скрывающее все формы от его глаз, от которых бы и глаза он не отвел, будь она в нагише. Лицо изменяется в гримасе, когда кровоточащую рану накрывает вата, пропитанная дезинфектиком. Щипет, слишком больно. Он отвлекает ее, потянув в свои объятия. Невесомый поцелуй в носик. — Такая сильная… — невесомый поцелуй возле пореза на щеке. Светловолосая тает, отдаваясь ему сквозь боль. Уже все равно, насколько будет больно.       Большая царапина, наверное от какой-нибудь валяющейся на траве ветки или палки, расположилась от ключиц до груди. Тонкая ссадина, но очень болезненная при прикосновении. Антисептик, содержащийся в вате, отлично помогал предотвратить заражение крови. Пока его глаза и руки полностью были устремлены к ее груди, вернее ссадине, она разглядывала его лицо. Сам же пострадал, был на волоске от смерти, а сейчас как ни в чем не бывало стоит перед ней и оказывает ей медицинскую помощь. Ему самому помощь нужна. Люси махает головой, не обращает внимание на пульсирующую рану в груди или животе, просто тянется к его губам. Он, слегка удивленно, отвечает на поцелуй. Она нуждалась в его губах, и пусть даже если потом жалеть будет, это отойдет на второй, если не на третий, план. — Я устала, — она отстраняется, все еще ощущая приятное покалывание в губах, после длительного поцелуя. Она была открытой перед ним, раздета и оголена душой. — Я хочу спать… — Ты вся в крови, — замечает он и осторожно откидывает ее платье на пол, лежащее до этого на тумбочке. Его голос приобретает серьезность, он вздыхает и немного отступает назад, но она успевает схватить его за руку. — Я правда сегодня слишком устала, чтобы выяснять отношения, устраивать сцены, или что-то подобное. Я просто хочу спать, — Люси вздыхает и медленно сползает с тумбы, стоя перед ним. Перед его высокой физиономией, перед его обычно надменным, но сейчас всего лишь взглядом. Ее лицо остается без эмоций, когда трусики медленно сползают по ее бедрам, лифчик падает на пол, ему в ноги. Он сглотнул, но ни один мускул лица не дрогнул. Он по-прежнему смотрел ей только в глаза, пока ее оголенная грудь вздымалась чуть ниже. Не смел опускать глаза, не смел трогать запрещенный, ядовитый плод. Только возбуждению было плевать на его мысли. Теперь же он просто сдерживался, и, слава Богу, Люси обошла его и медленно поплелась в ванную. Тяжелый вздох, он опускает взгляд, оставшись один.

«Хотеть свою собственность не грех»

Город за окном гаснет медленно свет. Она замерла. Тело не могло сдвинуться с места, застыв перед огромной железной дверью. Каждый шаг, стук каблуков по холодному бетону, отдавался эхом. Просторный коридор, одинокая лестничная площадка и железная дверь.       Дрожь сотрясала ее тело. Она говорила, что сильная, что справится с этим, и в какой-то момент смогла поверить в свои слова, ухмыляясь каждому калифорнийцу своими темно-фиолетовыми, почти черными, губами. Только мало кто знал, что под тонной косметики и ухмылок скрывались до боли искусанные губы, каждую ночь с которых текла кровь. Удар ногой по железной двери. Каблук ломается. Рука вцепилась в бетонную стену, тело дрожа опускалось на пол. Внутри все дрожало, она вспоминала ее вид. Ее маленькие ручки, сжимающие взрослые и огрубевшие ладони, ее голосок слабый, девичий еще… Ее любовь, в глазах темно-синего цвета. В темно-синих омутах была видна целая вечность. Кулаки сами собой сжимаются, белый сарафан оголяет целиком ляжки. Всхлип. Тяжелый стон и снова всхлип. Все вперемешку. — Вставай, — железная дверь, по которой ранее пришелся удар, открывается. Гажил, по-домашнему уютный и родной, одетый в спортивные штаны, с оголенным торсом вышел из квартиры на лестничную площадку. Голос грубый, не дрогнул даже. Девушка вырывает из его слабой хватки руку и продолжает всхлипывать. — Я тебя ненавижу… — шепчет, пронизывая едким голосом. Внутри все кровью обливается, ему ведь не менее больно. Теперь переходит на крик. — Ты… Ты… Чертов ублюдок! Ты монстр! — Кончай, — срывается и подымает на руки худое тело девушки. Синие волосы так знакомо свалились на его плечи. Всхлипы умолкли, девушка уткнулась в его плечо не сопротивляясь — бесполезно. Дверь со скрипом открылась, автоматически включился свет. Парень скидывает ее каблуки, посадив на свое колено. Она безмолвно, больше не стонет и не всхлипывает, просто плачет. Глаза, закрытые пеленой прозрачных слез, смотрят в пустоту. Опустошенные, бездушные. — Я тебя ненавижу… — тихо, одними губами шепчет она, не заметив как снова оказалась на мужских руках. — Почему она умерла?! Почему не сдох ты?!.. — Джувия, если бы я мог все изменить… — его голос потерял ту хватку, со сталью которой говорил ранее. Она сжала его плечо со всей своей силой, впившись нарощенными коготками в жаркую плоть. Его лицо не дрогнуло, пролилась кровь. — Я ничего не могу сейчас, и не мог тогда… — Заткнись! — буквально шипит голубоволосая, кусая выкрашенную помадой губу. Дверь открывается и через мгновение спина Мальвины ощущает холодную, белую простынь. — Прошло много времени, Джу. — он опускает свою голову и медленно оседает на ковер. Садится перед ней на колени, смотрит в зареванные глаза и кладет тяжелую руку на бледную, гладкую коленку. — Я продам эту чертову квартиру. — Ее… — она запинается, накрывая своей трясущейся рукой его. — вещи… Хоть что-нибудь…осталось? — Мел… — его голос дрожит, интонация сухая. — Которым она рисовала… — Где он? — шепчет она, опускаясь рядом с ним на колени. — Здесь… — он сглатывает и тяжело подымается на ноги, оставив ее в недоумении. Он берет в руки белый, небольшой, пушистый коврик, на котором сидел и подымает его, откинув в сторону. — Она рисовала маму. — Это же дождь…? — Джувия шокировано подымает глаза и смотрит в его темные омуты. Темные, наполненные болью. — Она сказала, что это твоя душа, — застыл, не смея сказать следующих слов. — Эвелина была очень умным ребенком. Джувия зарывается пальцами в свои волосы и выражение лица показывает дичайший страх. Дичайшую боль, сводящую с ума.

***

Нацу просыпается тяжело, едва смог разлепить сонные глаза. Вибрирующий телефон разбудил его ото сна, от приятных миров, выдуманных его подсознанием. Острые лучи небесного Светила пробирались сквозь занавески, освещая, — он оглянулся — пустую комнату. Рука легла на место, где должна спать Люси, однако вместо нее он ощущает лишь мягкий, синий комочек. Хэппи. Может душ принимает? — в доме гробовая тишина, не разрушаемая шумом воды. Или может, на кухне уже? — он сам пытается в этом себя убедить? Скрип кровати, он встает и, затаив дыхание, открывает дверь. Никого, чего и требовалось ожидать. Он медленно проходит на кухню — его последнюю надежду. Даже духа бывшей Хартфилии не было, также, как и ее босоножек. Раздается звонок в дверь, Нацу вздрагивает и с секунду смотрит на дверь, потом срывается и подбегает к ней, распахнув настежь с глазами, полными надежды. — Ты даже живым остался? — Грей усмехается. Это был Грей. Глаза тухнут, он опустошенно облокачивается на косяк проема и смотрит в ноги Грею. Тот приподнимает бровь и скрещивает руки. — Где Люси? — задает вопрос, чуть заметно напрягшись. Но Нацу продолжает смотреть в пол, к ним выходит Хэппи и обтирается о ногу Драгнила. — Не знаю, — он отодвигается, позволяя Грею пройти. Наверняка в магазин ушла… Фуллбастер проходит внутрь, окидывая взглядом неубранный дом. Заходит на кухню и достает из навесного шкафчика кофе «3 в 1». Взгляд темно-синих глаза падает на черные кружевные трусики и быстро отводится на кофе. Нацу проходит следом, встает возле тумбы. — Чего-то хотел? — спрашивает отрешенно и видит трусики жены, которые быстро подымает с пола и сжимает в руке, надеясь, что Грей не заметит. Он подумал, что Грей не смотрел в эту сторону. — Ты переспал с ней? — спрашивает, размешивая содержимое пакетика в стакане. Померкший голос, напряженный вид. — Ты о Люси? — сжимает шелковую ткань в руке и, пересилив себя, выдавливает улыбку. — У Люси свадьба через полторы недели с любимым женихом. Он приторно улыбается, но взгляд Грея, прожигающий с головы до пят, выводит из колеи.

Свадьба

Небольшая аудитория наполнялась шумом, каждый занимался своими делами. Люси простонала и ударилась головой об парту, чуть не заснув. — Столько времени прошло, — начала стонать блондинка, потирая ушибленный лобик. — Неужели мы должны торчать тут, пока новый профессор шляется неизвестно где? — встала из-за парты и хлопнула руками по ней. Брови нахмурила, возмущенно скрестила руки на груди и посмотрела на одногруппников. — Лю, сядь! — шепотом произнесла Леви, дернув подругу за руку. Ее взгляд заметил открывшуюся дверь аудитории. — А почему я молчать должна? Уже минут двадцать прошло, мы спокойно можем валить. Он наверное про пару вообще забыл, отмечая вчера в клубе первый рабочий день. — хмыкнула, закатывая глаза. Леви сглотнула и сжала руку подруги, в то время как все засмеялись. Люси непонимающе посмотрела на них. Ну разве она не права?!.. — Хартфилия, сядьте пожалуйста. — вполне спокойный баритон нового профессора заставил обратить на себя внимание. Люси медленно повернула голову и вздрогнула, перед ней стоял молодой человек с уложенными волосами, в элегантном костюме, наблюдая за ее «забастовкой». — В деканате задержали, — пояснил, чуть запыхавшись, он, не сводя взгляда с ученицы. — Приступим к лекции. А Вас, — он помедлил, прищурив глаза и вспоминая ее фамилию. — Хартфилия, попрошу остаться после пары. Блондинка медленно села за парту и вступительный урок начался. На протяжении всей лекции, Леви тихо посмеивалась, вспоминая эту ситуацию. — Перестань, — буркнула блондинка обижено, заправив выбившийся локон волос за ухо. Она не спускала с него взгляд, который он периодически ловил на себе. Локи Леманн. Пара закончилась на удивление быстро, все собирали свои вещи и покидали аудиторию и Люси была не исключением, попытавшись проскользнуть вместе с остальной толпой учеников, однако Леманн даже не взглянув остановил ее. — Студентка, подойди, — повелительный тон, отчего Люси скривилась в лице и неспешно развернулась к столу профессора. Он был молодым для профессора, неужели он аспирантуру уже закончил? Хартфилия медленно приблизилась к столу, сконфужено стоя перед убирающим документы преподавателем. — Помоги с бумагами. — Что? — Люси удивленно уставилась на профессора, получив тонну бумаг. — Вы разве не собираетесь отсчитывать меня? Или Вы для этого меня подозвали? — Сначала собирался, — не скрывая правды, ответил тот, прибираясь на столе. Он забрал пачку каких-то бумажек и засунул в очищенный от хлама ящик. — Потом захотел просто побеседовать. — Ну, раз ничего серьезного Вы не хотите сказать, — Люси театрально закатила глаза и деловито облокотилась о стол. — То я пойду, времени на светские беседы у меня нет. — Если бы вместо меня оказался старенький и пузатенький мужичок, — начал тот, усевшись на крутящееся кресло. — Ты бы не постыдилась сказать такое в его адрес? — Извините, — все-таки, отчитать решил. Люси устало выдохнула. — Поступила неправильно, не подумала. — Подними голову, — он серьезно смотрел на ее опущенный взгляд, смущенный румянец на щечках. Ей же совсем не стыдно, так почему она ведет себя таким образом? Неужто решила на жалость давить? Она повиновалась и подняла взгляд. Леманн расслабленно раскинулся на стуле, внимательно осматривая студентку. Первое, что Люси по-настоящему заметила: его красивые янтарные глаза, в чьих омутах скрывалось бездушие.