Случайно обручились

— Люсьена Хартфилия, — Леманн деловито поправлял костюм, восседая на стуле дорогого ресторана с изысканным интерьером, обслуживанием и, естественно, блюдами. Он заметно нервничал, Люси откинулась на сиденье, приподняв левую бровь и перекинув ногу на ногу. — Я влюбился в твою бойкую физиономию с первого взгляда, — он едва заметно улыбнулся, придвинувшись к столу. Люси, сидящая напротив, тяжело вздохнула, поправляя низ серого, обтягивающего платья. Она подняла свои карие глаза в приглушенном свете ароматизированных свечей. — Я хочу, чтобы ты была моей женой, — он достал маленькую шкатулочку и открыл ее. Внутри находилось красивое золотое, с драгоценным камешком, кольцо. Люси почти не удивилась и даже не изменилась во взгляде, что не скрылось от глаз Леманна. — Мы встречаемся всего год, — голос дрогнул, Люси положила руки на стол и внимательно посмотрела на парня. Ее сердце растаяло, но рассудок все еще пытался удержаться в головке. Локи сглотнул. — Я студентка, — ты мой преподаватель. Ты старше меня на семь лет, Локи. — Это же не мешало нам встречаться, Люси, — он нежно взял ее за руку, отчего пробежались мурашки по коже девушки. Конечно она хочет сказать «да!» — Я хочу связать свою жизнь с твоей. — Нитями брака, — Люси рассмеялась и мило улыбнулась, взяв в руку шкатулку. Локи наблюдал за ней и самодовольно ухмылялся, это уже своеобразное да. Подошли музыканты, Люси окинула их взглядом и смущенно перевела глаза на кольцо. — Прекрасное колечко. — Это «да»? — не подавал он вида, но страх и волнение все же его душило. Люси откинулась на стуле и вытянула руку, любуясь на кольцо на безымянным пальце. «Да» ли это? — Да! — Хартфилия встала из-за стола и подошла к Локи, который тоже поднялся.       Это было несомненно трогательно, можно было бы сказать, что она в какой-то момент даже испытывала влюбленность, пока ее не разрушил Драгнил, проводя глубокие линии поцелуев по ее плечам, ключицам, лицу. И снова все мысли перемешались в голове, туго перевязавшись и запутавшись в какой-то комок нитей.

***

 — Или ты пожалела о своих словах? — Пожалела… Сильно пожалела…

— Драгнил, если ты захочешь ее, — Грей отодвинул стакан и посмотрел на друга. — Она отдастся тебе без лишних слов. — К чему ты ведешь? — парень был опустошенным из-за инцидента с его женой. Время шло и мысль о том, что она могла уйти в магазин все быстрее отпадала. Хах, может, лучше было спросить: «ну и что?» — К тому, — вена на лбу Фуллбастера вздулась, он сильно напрягся, едва сдерживая все чувства, накрывшие его с головой. — Не смей трахать ее, Драгнил. Она влюбится и больно будет не тебе, а ей. Притворная улыбка персиковых губ парня опустилась, взгляд стальных глаз стал серьезным. — Это решать уже нам, — эти слова стали последней каплей, сдерживающей Грея, разбившейся о бурю чувств, которые он так долго скапливал в себе, сам того не замечая. От того он сам не успел проследить за своими действиями, схватив Драгнила за грудки. — В чем дело, Фуллбастер? — Попользуешься ею и выкинешь, как сотни других, а девочка страдать будет. Понимаешь? — его бледное лицо от напряжения стало красным, он будто выплевывал эти слова ему в лицо, пока не договорил и не отпустил грудки. Нацу удивленно вскинул брови от его реакции, ему показалась забавной сложившаяся ситуация. Наступило молчание. — Просто не начинай ничего, чтобы потом можно было сожалеть. А вообще, дельный совет. — Ты о чем, брат? — Нацу усмехнулся, скрестив руки на груди. Почему-то именно сейчас ему захотелось вывести Грея из себя как никогда раньше. — О такой ночи сожалеть я точно не буду, — его рука разжалась, он положил тонкую ткань женских трусиков на кухонную тумбочку. — Ублюдок, — глаза Фуллбастера увеличились в размере и тяжелый кулак пришелся по самодовольной ухмылке Драгнила, скорее всего разбив губу. Нацу отшатнулся к столу. Чего хотел, того и получил. Завязалась жестокая драка, в которой никто не уступал. На равных дрались, кровь текла по лицу вперемешку с потом. Мелкие потасовки между собой были обыденным делом, однако сейчас случилось иное. Сейчас не было азарта по-дружески навалять, было что-то другое. Ревность, вперемешку со злобой. Никогда не выпивайте этот коктейль с другом на пару.       Бывшая Хартфилия одиноко ходила по населенным людьми улицам солнечной Калифорнии, не зная что и поделать, а по лицу ее мужа пришелся очередной удар. Тарелки, стоявшие на столе, разбились о холодный пол кухни. Калифорнийские люди прекрасно выглядели внешне и в душе, Люси смотрела на их очень дружелюбное отношение друг к другу, они весело щебетали на испанском, выбирая красные томаты на рынке или другие, не более сочные и красочные продукты. Люси прошла квартал и застыла посередине пешеходного перехода, пока люди обходили ее и шептались за спиной. Фуллбастер загнулся от удара, пришедшего в солнечное сплетение.

***

— Локи… Может быть не стоит… — она томно вздыхала и зарывалась тонкими пальчиками с феерическим маникюром в рыжую копну волос, пока парень проводил грубыми руками по ее спине, очерчивая тонкую талию. — Малыш, тебе б парочку килограммчиков скинуть, мм… — Леманн упивался ее молочной кожей, сладостно стонал вдыхая ее потрясающий аромат. Она была плодом, запретным плодом, до сели еще не испробованным. Он потянулся к застежке лифчика, осматривая ее тело в приглушенном свете настольной лампы. Люси замерла, ощутив что все ее возбуждение рухнуло в одночасье со сказанными им словами. Как он смог ляпнуть такое своей девушке, лишая ее самого сокровенного?! — А знаешь…я люблю тебя любой… — Прекрати, Леманн, я не собираюсь делать это до свадьбы, — Люси жестоко оборвала его руки, отстранилась от его разгоряченного тела и встала на пол. Взгляд стал пустым, лицо побледнело. — Люси, почему? — он вопросительно уставился на нее, немного приподнявшись. Блондинка лихорадочно собирала все свои разбросанные вещи по его квартире, еле-еле напялила тугое серое платье, пока Леманн пускал слюни, оставшись без разрядки. — Как это, «почему»? Как раз скину эти чертовы килограммы, дорогой! — язвительно кинула Хартфилия, даже не думая, что она серьезно займется этим. Она серьезно села на голодовку после его слов. После его упрека и вечных намеков. Дверь громко хлопнула, девушка вышла в подъезд и с глаз покатились предательские слезы от обиды. Додумался же ляпнуть такое!..       Она осторожно присела на край крыши, свесив ноги над городом. Это была небольшая веранда, находящаяся на самом верху недорогого ресторана. Слезы потекли по щекам хрупкими, невесомыми каплями, падая прямиком на загорелые ляжки. Без всхлипов и громких рыданий, она просто пускала голубые слезы и смотрела на возвышающиеся огромные здания и маленьких людишек. Боль стискивала хрустальное сердце. Локи Леманн и Люси Хартфилия встречались полтора года, из которых последние пол — планировали свою свадьбу, которая должна состояться через неделю. Люси была невинна, сказала будет девственницей пока они не поженятся, отчего Леманн сходил с ума. И однажды перешел границы, о которых узнала его невеста не совсем скоро. Именно в тот день, когда должен был случиться их первый раз он психанул и сорвался, ринулся к одной из своих шлюх. Это было заложено в крови, передано от его родного отца, поступал вспыльчиво и импульсивно, долго не раздумывая о последствиях. Однако был он далеко не глупым.       Кушая малиновый пирожок и заливая его собственными слезами, она вспомнила о фотографиях Локи и Карен. Еще одна студентка, высокомерная и до жути соблазнительная химера в их группе. Джувия была по-настоящему святым человеком, когда открыла перед зареванной и впервые познакомившейся с алкоголем блондинку, поздней ночью, дверь в свой скромный домик. — Люси, ты не должна обременять себя, — шептала Джувия и прижимала ее голову к груди, поглаживая по макушке. — Этот человек не для тебя. — У нас свадьба через два месяца… — Люси заикалась и смотрела на подругу как на родную мать, которая всегда утешит. Или как на старшую сестру. — Он…как он может? Джувия поднялась с кровати и подбежала к двери, в которую долбилась обезумевшая от ярости Скарлет, приславшая роковые фотографии час назад. — Эта сука, — даже не заметив хозяйку дома, Эрза буквально с порога пошла в комнату, откуда доносились рыдания. — Сказала, что они на протяжении полугода трахаются. А ты это, слезы быстро утерла, было бы из-за кого рыдать так. — Не кричи, Эвелина дрыхнет, — Джувия затолкнула подругу внутрь комнаты, чтобы та не орала на проеме и закрыла тихонько дверь, медленно облокотившись о стену. Внутри голубоволосой все сжималось также сильно, как и у самой Люси, узнавшей о измене. А вернее, изменах. — Вы не понимаете! — Люси сжала подушку. Внутри все разрывалось из-за обиды и боли, но от услышанных слов, смысл которых она переварила не сразу, истерика затормозилась. — В каком это смысле? — Боже, в самом прямом из всех, — Эрза скинула с себя блестящие каблуки, свалившись на кровать, рядышком с, тогда еще, Хартфилией. Джувия скрестила руки на груди, покачивая головой из стороны в сторону. — Он сказал, — Люси прищурила глаза, вспоминая его речь дословно. — Что секс для него не главное и он будет ждать столько, сколько потребуется. Рыдания снова начались, Джувия не выдержала и села на кровать, положив на ее коленку руку. Люси взяла сквозь пелену слез в руки телефон и набрала номер своего нерадивого жениха. — Не дозвонишься, — фыркнула аловолосая, недовольно осматривая подругу. — В гостиницу поехали, я проследила. — Подонок! — Люси импульсивно откинула телефон в стенку, отчего девушки вздрогнули.       Самым главным шоком для ее подруг стало то, что она спустила ему с рук все его измены, как бы они не пытались уговорить ее разорвать помолвку. Она любила его. По-своему любила, наивной детской любовью, он стал для нее кем-то большим, чем просто профессор. Большем, чем друг. Даже большем, чем парень. Глупо, ощущала от каждого поцелуя боль во всем теле, особенно в сердце. В институте прожигала взглядом самодовольную Карен, которая пускала томные, соблазнительные взгляды на преподавателя и всегда сдавала зачеты, к которым наверняка готовилась на столе в аудитории или через постель Локи Леманна.

***

— Сволочь, — по слогам процедил Грей, устало сидя на кресле с фингалом под левым глазом. Оба парня пялились на выключенный телевизор, оставаясь в полной тишине. — Да как ты мог в жену мою влюбится?! — Драгнил внезапно вскипел, вскинул руки и ошарашенно уставился на друга. Разбитая, припухшая губа и очень красивый, синий нос. — Ай, не знаю! — Грей сердито отмахнулся, прижимая к глазу лед. — И вообще это просто формальности. Ты подумай каково ей сейчас, изменила жениху с… — Грей запнулся и язвительно фыркнул, понимая как это глупо звучит со стороны. — мужем. Нацу вздохнул и опустил руки, пыл немного утих. Ну, об этом он не подумал. И это же всего поцелуй, подумаешь тоже — измена. — Ты правда ее трахнул? — Грей произнес это тише, посмотрев на друга. — Нет, я пошутил, — буркнул Нацу, на что Фуллбастер закатил глаза и простонал. — Я серьезно, мы не… — он внезапно замолк, почему он еще оправдываться должен? Грей все равно вряд ли поверит, пока сама блондинка не подтвердит. Нацу склонил голову на бок, подперев ее рукой. — Как ты понял, что влюбился? — Когда захотел тебе врезать, — ответил тот, сердито рассматривая выключенный экран телевизора. Снова повисла тишь, которую нескоро разрезал спокойным, немного задумчивым тоном Драгнил. — Мне нравится она, — он медлил, прежде чем сказать это, не ощущая уверенности в том, на самом ли деле он хочет произнести эти слова или нет. — Тебе каждая вторая шлюха в клубе нравится, — отмахнулся Грей, коснувшись опухшего глаза и скривился от неприятного ощущения боли. — А после рюмочки-второй так вообще все. — Она нравится мне иначе, — как-то задумчиво произнес тот. — Мне нравится видеть ее совершенно не накрашенной; нравится видеть ее пьяной; нравится видеть ее кричащей, злой, в слезах и соплях. Нацу замолк, в гостиной повисла гробовая тишина. Они оба пялились в выключенный телевизор, оба сидели помятые и раскисшие в просторной комнате. Фуллбастер вздохнул и нерешительно поднялся с насиженного кресла. — Вставай, — сказал темноволосый. Нацу окинул его взглядом и не обратил внимания на слова. — Встань я сказал. — Я уж лучше тут отсижусь, вдруг ты снова накинешься на меня. — саркастически сказал Нацу, отведя взгляд. Грей злобно на него посмотрел, но потом тоже отвел взгляд. — Искать твою жену мне идти? — спросил он, приподняв одну бровь. При упоминании в предложении слова «жена», Драгнил сразу загорелся и оживился, посмотрев в окно. Скоро город начнет погружать во мрак, но пока еще было вполне светло. Внутри что-то переключилось, он вскочил на пол. Солнце потихоньку заходило за горизонт, оранжевый закат оседал над водой. В мгновенье ока коттедж Драгнила совсем опустел, а сам парень подметил, что за последние две недели бегал столько, сколько не бегал за всю свою жизнь. По-крайней мере, ему так казалось. Он бегал по населенным улицам с большим количеством столпотворения людей, протискиваясь через них, толкаясь и спотыкаясь то об камни, то об бордюр, то вообще не пойми об че.       Бегал по центру города, не менее оживленному недовольными его поведением людьми. Ему было плевать. На всех и на все, кроме той самой, ради которой он бегал. Бегал, пока не застыл на месте. Его жена ругалась с людьми, которые выводили ее из большого кирпичного здания, около которого собрались люди из кофейни. — Э-э, отпустили ее, — Нацу оборвал их руки, схватив девушку за руку и потянув на свою сторону. Мужланы фыркнули, мол, пожалуйста. — В чем дело? — Эта леди выпила стакан кофе и уснула на диване, — по-испански, без особого энтузиазма говорил охранник кофейни, слушая в свой адрес привычные ругательства пьяной блондинки. Никаких новых выражений в ее лексиконе не следовало, с его приходом они даже сократились. — Отпусти, я ему сейчас врежу! — закричала она, пытаясь вырваться их крепкой хватки. — Заткнись, — рявкнул Драгнил и девушка моментально замолкла, стоя чуть позади него. Нацу показалось это слабой причиной, чтобы выводить посетителя из общественного заведения. — И это все? Вы из-за этого ее вывели? — Если бы, — мужчина усмехается, вспоминая «концерт» девушки. — Когда проснулась заказала еще алкоголя, потом еще и еще, в итоге позвонила кому-то по телефону и стала громко и бурно ругаться, через время кричать и плакать, при этом распугав всех посетителей. Судя по всему, ваша девушка очень любит ругаться, — охранник чуть поморщился и посмотрел на девушку. — А после разговора ее вырвало. Нацу приподнял брови и посмотрел на девушку, переминающуюся с ноги на ногу за ним, смущенно опустившую взгляд. «Мол это не я / они не про меня / оно само…» Он вздохнул и потянулся в кошелек, отдав пару купюр охраннику в знак благодарности, заново вспоминая ее рьяные убеждения в том, что она вообще не пьет. — Нацу… — Люси чувствовала тепло его руки и ощущала, как противный ком подступает к горлу, они пошли по небольшой аллеи, усаженной зелеными пальмами и экзотическими цветами, разной цветовой палитры. Он шел немного впереди, крепко держа ее за руку и таща за собой, отчего ей становилось больно. — Молчи, — повелительный тон, не ждущий возражений. Им навстречу плелись разные люди — как и семейные пары, так и только-только начинающие свой долгий семейный путь любовники. Все были радостными, улыбались и хихикали. Одна из девушек шла с огромным букетом гербер, потому Люси внезапно застыла посреди цветущей аллеи. — Не хочу молчать… — она не смотрела на него, опустила глаза на асфальтированную дорожку. Нацу вздохнул и поставил руки по бокам, прокашлялся и медленно развернулся в ее сторону. — Мне больно… Нацу. Он смотрел на нее какое-то время, пока их обоих обходили и ругались из-за преграждения прохода. Им было все равно, что стоят они посреди дороги. Особенно Нацу было плевать на все и всех, как уже говорилось ранее. Он подошел к ней и схватил за ноги, поднял и закинул на плечо, продолжив свой путь. — Отпусти, Драгнил! — слабые удары приходились по его спине, она кричала и сжимала его футболку, пока слезы капали на асфальт, а потом и на песок. — Мне правда очень больно! Он свернул к океану, ступая по рассыпчатому песку. Таким злым он себя никогда не чувствовал, не чувствовал такой злости из-за девушки. Люси продолжала бить его и плакать, пока он не остановился и не опустил ее на горячий песок, стоя возле перламутровой воды. — Мы прокатимся? — спросил Драгнил, потянув Люси за руку в лодку, после сам залез. Мужик, владелец лодки, возмущенно уставился на пару. — Спасибо. Нацу передал ему неплохую сумму и мужчина ошарашенно посмотрел на него. Лодка уже отчалила, никто не стал слушать его возмущение. — Ты вообще слушаешь то, что я говорю? — Люси сжала кулаки и надула щеки. Лодка слегка покачивалась по волнам, удаляясь от гавани. — Я не могу так жить, я… Нет… Это было ошибкой! — Любовь — это не ошибка. Они оба замолкли на долгое время, пока деревянная, вполне прочная лодка не перестала плыть по велению Нацу.       Отпустил весла, отплыв на порядочное расстояние от берега. Он смотрел на Люси, сзади нее расстилался оранжево-багровый, яркий закат, пока та судорожно вздыхала, вздымая пышную грудь и прикусывая алую губеху. Красивое зрелище, она завораживала. — Я запуталась, — она слабо качнула головой и голос ее осекся, ладошками закрыла заплаканное лицо. — Это ужасно, Нацу. — Любить меня ужасно? — он усмехнулся и перевел взгляд на нее. — Потому что я ужасный человек, не так ли? Боишься, что выброшу тебя как сотни других? — он вспомнил о словах Фуллбастера. Да почему они все такого мнения о нем?! — Или ты пожалела о своих словах? А может потому, что так оно и есть? — Да! — вскрикнула Люси, убрав ладошки от лица. — Пожалела… Сильно пожалела… — Ничего страшного, разведемся и ты будешь свободна! Ладно? Уедешь к своему женишку и все, эта история останется страшным сном позади твоей счастливой жизни, — голос его сорвался, также, как и сам Драгнил. Он потянулся за пачкой сигарет в карман шорт, достал одну и поджег. Люси всхлипнула и ударила его по колену. — Придурок! — светловолосая поднялась на ноги, чуть не свалившись за борт. Он успел ухватить ее за локоть и потянуть на себя. — Как ты можешь говорить такое?! — А как ты можешь жалеть?! — Нацу сжал ее чуть выше запястья, когда рука ее потянулась к его сигарете. — Перестань курить, — светловолосая ударила его по руке своей свободной рукой, отчего сигарета упала в воду. — Мне больно от того, насколько сильно я потеряла с тобой свою голову, а ты этого никак не поймешь! — Поверь, — он рявкнул после услышанных слов. Люси вздрогнула, — Мне тысячекратно больнее от того, что ты живешь в ней, — он положил свою руку на ее пухлую щеку и голос его смягчился, по ее щеке катилась слеза. — А что… Что у тебя с носом?! А губа? — Люси коснулась тонким пальцем до окровавленной губы и выпучила карие глаза. — Ты подрался с кем-то?! — Люси, ради тебя я готов драться круглыми сутками. Чайка пролетела над застывшими молодоженами, они не разрушали зрительный контакт пока Нацу не притянул ее за подбородок, закрыв свои серые глаза, впиваясь жадно с губы своей жены.

Поцелуй с привкусом крови и боли, желанный больше жизни.