Часть 11
7 октября 2018 г., 21:32
Селестия осторожно ведёт по мокрым длинным волосам Твайлайт гребнем с широкими зубьями, периодически прикладывает полотенце, собирая лишнюю влагу, не спеша рассказывает историю об Элементах Гармонии. Твайлайт слышала большую часть от Дискорда, но не отказывает себе в удовольствии насладиться плавным голосом Селестии.
Когда речь заходит о том, что главный Элемент выбрал её в качестве хранителя, Твайлайт нервно сглатывает. Когда Селестия говорит, что именно ей удалось совершить то, чего не удавалось совершить никому, Твайлайт краснеет и теряется. Загадочный камень поблёскивает на её груди, притягивая к себе взгляд, рождает в голове очередной закономерный вопрос: «Почему именно она?».
Женские пальцы заплетают две тонкие косички, и Твайлайт ненавязчиво тянется к ним навстречу, стремясь получить как можно больше ласки.
Селестия совершенно спокойно отстраняется, в последний раз гладит девушку по волосам и говорит, что пора уже ложиться. Твайлайт растерянно кивает, занимает свою половину кровати, но отчего-то долго ёрзает, периодически поглядывает на спину Селестии, не понимает причины своего беспокойства.
Она помнит, что ещё вчера вампирша едва сдерживалась, чтобы не выпить её крови, явно намереваясь сделать это сегодня, а сейчас… сейчас она совершенно спокойно уложила свою невесту спать, не обратила никакого внимания на открытые плечи и запястья, даже ни разу не намекнула на свой голод.
«Не буду же я просить её укусить себя, это глупо», — нахмурилась Твайлайт, натягивая одеяло повыше. Раз Селестии не надо — значит, не надо, это вообще не её дело. Противный внутренний голосок лишь поддакивает в ответ, напоминая о словах Шайнинга.
«Не влюбилась, — фыркает Твайлайт. — Не. Влюбилась. Ничего подобного».
Но сон у неё был крайне беспокойный.
***
В данный момент Кейденс совершенно не волновало личное пространство, а потому она позволила себе бесцеремонно вломиться в комнату Селестии и разразиться потоком обвинений в сторону наглой родственницы, которая — подумать только! — посмела себе такую дерзость, как посягнуть на её возлюбленного. Селестию, впрочем, это ни капли не волновало. Но волновало Твайлайт, которая от столь громких криков рассеянно потирала глаза, сидя на кровати и прикрывшись одеялом. Кейденс даже не сразу обратила на неё внимание, а когда всё же заметила, то уставилась во все глаза, неверяще переводя взгляд от Селестии к Твайлайт и обратно. — И давно ты… спишь со своими невестами? — спрашивает она, с интересом оглядывая отчаянно краснеющую Твайлайт. — Сном всё и заканчивается, — спешит угомонить племянницу Селестия. — Твой суженый дальше по коридору, четвёртая дверь направо. — Вот именно, почему он здесь?! Женщина пожимает плечами и продолжает читать чуть светящийся пергамент в своих руках. — Желал найти тебя. — Да ты что? И зачем же ты тогда его укусила?! — Самый быстрый способ заставить тебя сюда примчаться. — Не дури мне голову! — Ты сама её себе задурила, — слегка раздражённо произносит Селестия. — Опять надавала обещаний, нахватала обязательств и сбежала. Когда ты уже начнёшь нести ответственность за свои слова? — Да тебя… тебя это не касается. — Твой суженый дальше по коридору, — повторяет Селестия, чем злит Кейденс ещё больше. Она подходит ближе к Твайлайт, которая предусмотрительно отодвинулась подальше, но застывает на месте, словно увидев что-то непонятное. — У тебя… твоя аура… — хмурится Кейденс, наклоняясь ближе, чтобы получше рассмотреть девушку. Селестия чуть сощурила глаза, внимательно следя за племянницей. — Какие разительные перемены, — выдыхает Кейденс и тянется к Твайлайт рукой. — Ч-что со мной не так? — Очень много алых разводов… и этот фиолетовый цвет… — словно очнувшись, она отстраняется и, повернувшись к Селестии, уже спокойнее спрашивает. — Что здесь произошло вообще? — Весьма долгая история, — фыркает женщина. — Если сядешь и спокойно выслушаешь меня — расскажу.***
Шайнинг часто повторял «Кейденс то, Кейденс сё»; настолько часто, что у Твайлайт закономерно сложилось о ней не самое лучшее впечатление. Но сейчас она видит, как схожи Селестия и Кейденс: как одинаково ровно они держат осанку, как складывают руки перед собой на колени либо на подлокотники кресел, как гордо обе держатся, как скользит в их тоне лёгкий налёт самоуверенности. Их схожесть не укладывалась в обычные родственные рамки; их характерные схожие черты Твайлайт не видела ни у ангелов, ни у демонов, и хотя у неё было немного примеров для сравнения, девушка всё же позволила себе озвучить догадку: — Вы… вы тоже вампир? Кейденс неожиданно теряется, переведя взгляд с ухмыльнувшейся Селестии на Твайлайт, которая продолжила изучать странную вампирскую родственницу взглядом нахмуренных глаз. — Только Шайнингу не говори, — виновато улыбается Кейденс. — Во всяком случае… пока. — Чем ты занималась всё это время? — неожиданно задаёт вопрос Селестия. — Опять моталась по городам и раздавала свои щедрые советы новоявленным парочкам? — Тебе-то какое дело? — огрызается в ответ Кейденс, но всё же признаётся: — Забегала к Зекоре и ещё парочке ведьм, чтобы узнать, есть ли зелья, чтобы облегчить обращение. — Могла и у меня спросить. — Не поверишь, но даже ты иногда ошибаешься. — Куда реже, чем ты. — Именно поэтому я и ненавижу визиты к тебе, — Кейденс устало вздыхает. — Порой ты невыносима. — Порой ты тоже. Сколько ты собираешься прятаться от своего суженного в моей комнате? Мне его снова укусить? — Селестия! Взгляд у Селестии явно издевательский, и она даже не скрывает этого. — Потом мне спасибо скажешь. — В следующей жизни. — У нас в запасе много жизней. А теперь прошу меня простить, — Селестия не спеша поднимается с кресла, — но людям, в отличие от нас, нужно питаться обычной едой. — Ты сама будешь готовить? — удивлённо вскидывает бровь Кейденс. — Такая редкость. — Люблю радовать Твайлайт. Где Шайнинг ты помнишь. Твайлайт, — девушка чуть вздрагивает, когда Селестия обращается к ней, — через сорок минут внизу. — Хорошо… «Чем обосновывается любовь вампиров к белому цвету?» — задаёт Твайлайт вопрос сама себе. У Кейденс платье чуть розоватое, более вычурное, чем у Селестии, более неудобное, но оно ей определённо нравится. Она словно испытывает неловкость, глядя на Твайлайт, да и сама девушка чувствует себя не лучше. — Знаешь… — пытается завязать разговор Кейденс, — Селестии здесь нет, служанок тоже, и прослушивающие чары сняты. Так что… ммм… как ты поняла, что я вампир? — Вы очень… — Давай привыкать на «ты». Видеться будем явно часто. — Ох, хорошо. Как сказать… ты очень похожа на Селестию, — натянуто улыбается Твайлайт. — Не в обиду было сказано. Кейденс тяжело вздыхает, глядя куда-то в сторону: — Не обижусь. Довольно часто так говорили. — И зачем… ты представилась моему брату как ангел любви? — Ненавижу признаваться, что я вампир. В большинстве своём вампиры отвратительные создания. — Разве? — искренне удивляется Твайлайт. — Но вы с Селестией… — Исключения, если можно так сказать, — улыбается Кейденс. — Селестия в принципе считается самой сильной среди нас, ещё и приближенной к Люциферу. С ней мало кто захочет спорить. — Каковы другие вампиры? — горят любопытством фиолетовые глаза. — Они… почти как животные, если честно, — стыдливо признаётся Кейденс, потирая шею. — Требуется много воли, самоконтроль, постоянное совершенствование, чтобы подавлять инстинкты, поэтому считается, что чем старше вампир, тем он сдержаннее. Выскочки быстро попадают в неприятности. На самом деле, это спорный момент, но стереотипы есть стереотипы, — Кейденс неожиданно оживляется. — Моя очередь задать вопрос. — Мы так не договаривались, — посмеивается девушка, на что Кейденс пожимает плечами: — Значит, договоримся. — И что за вопрос? — Ты влюблена в Селестию? Твайлайт словно холодной водой окатило. — С ч-чего ты взяла? — Я вижу твою ауру. Не душу, — спешит уточнить Кейденс, довольно улыбаясь. — Очень редкая способность, которой я владею. Я столетиями училась считывать человеческие чувства и эмоции. — Я не… ничего подобного, — мнётся Твайлайт, отводя взгляд. — Она действительно добра ко мне, многое позволяет, учит, но это же не значит, что я… — Прости-прости, — Кейденс примирительно поднимает руки вверх. — Не хотела тебя смущать. Просто было очень любопытно. «Втюрилась, как пить дать втюрилась, — хмыкает внезапно очнувшаяся Кризалис. — Даже твоих способностей не нужно, чтобы это понять». — Ты сказала, что Селестия укусила Шайнинга. Это… правда? И как тогда ты узнала? — Почувствовала. Я люблю твоего брата. А вчера ночью Селестия бесцеремонно позволила себе выпить его кровь, — лицо вампирши заметно скривилось. — Мы чувствуем подобное. — То есть если ты меня сейчас укусишь… — Селестия почует, даже если я приближусь к тебе ближе, чем положено, — смеётся Кейденс. — Не говоря уже об укусе. Она подобного не допустит. Кровь медленно приливает к щекам, образуя очаровательный румянец, и Твайлайт с отчаянием понимает, что не способна это проконтролировать. Мысль о том, что Селестия действительно не даст никому даже приблизиться к ней, волновала невероятно, но в то же время не давал покоя тот факт, что она запросто променяла свою невесту, которую брала к себе в дом специально для того, чтобы периодически пить её кровь, на какого-то… не то чтобы левого человека, но Твайлайт определённо чувствовала неприятный осадок. Селестия ведь вчера не коснулась её и пальцем. Спокойно легла спать, хотя Твайлайт не возражала. Её словно променяли. — За что ты полюбила моего брата? — спрашивает Твайлайт притихшим голосом. — За искренность. За заботу, — ласково улыбается Кейденс, предавшись воспоминаниям. — За доброту и сострадание. Он чудесный человек, тебе ли не знать. — Но упёртый и консервативный, — возражает девушка. — Ему сложно поменять точку зрения. Ты ведь… — она запинается, но продолжает, — именно поэтому боишься ему говорить, кем являешься. Кейденс неоднозначно ведёт плечами, явно желая сменить тему разговора; Твайлайт же бросает взгляд на часы, позабыв, как давно ушла Селестия, и решает спуститься прямо сейчас. — Надеюсь, что ты признаешься. Брату давно пора научиться видеть дальше собственного носа, — искренне говорит она перед уходом. «Интересная невестка у Селестии в этот раз», — ухмыляется Кризалис, когда Кейденс смотрит Твайлайт вслед.***
Дверь, разделявшая сейчас Кейденс от Шайнинг Армора, казалась самым непреодолимым препятствием. «Ты всегда можешь уйти, на кой-ляд вообще вернулась?» Она даже руку поднять не может, чтобы повернуть дверную ручку, чтобы войти, как подобает — одна мысль о том, что о ней думает Шайнинг, парализовала, не позволяя двинуться с места. «Селестии он всё равно не интересен». — Он интересен мне… — шипит Кейденс на назойливую Кризалис и тянется-таки к дверной ручке. Но дверь распахивается прежде, чем она успевает её коснуться. Кейденс почти испуганно поднимает голову, натыкаясь на удивлённый взгляд поразительно чистых голубых глаз. — Шайнинг… — едва слышно произносит она и мгновенно оказывается в крепких объятьях. — Наконец-то, — шепчет Шайнинг, прижимая любимую к себе, словно боясь, что она снова куда-то испарится. — Ты вернулась… «Можно продолжить лгать ему», — весело предлагает Кризалис. «Нельзя», — думает Кейденс и неловко выпутывается из объятий. — Нам нужно поговорить.***
Кейденс мнётся и путается в словах, стараясь подобрать нужные; вечно весёлая и доброжелательная Кейденс сейчас максимально серьёзна, с всепожирающей виной во взгляде признаётся в том, что лгала всё то время, что они были вместе, просто просит простить её — не умоляет и не требует, лишь тихо извиняется. Шайнинг не верит, просто отказывается в это верить, Кейденс демонстрирует клыки. — Но я никогда не пила кровь человека. Только животных, — говорит она, словно оправдываясь. У Шайнинга начинает кружиться голова. Либо шутка Дьявола, либо ирония Господа — наружу всё равно почему-то рвётся смех. Осуждал Твайлайт, привязавшуюся к вампирше, а сам оказался ничем не лучше. Рассказ Кейденс всё не кончается: она почему-то много времени уделяет разъяснению того, насколько они с Селестией разные, что ему не стоит бояться и что… — Всё могло бы быть как прежде, — с тихой надеждой произносит она. Юноша качает головой, слишком потрясённый последними новостями, обескураженный, но в глубине не желающий осуждать Кейденс за её происхождение, но и не готовый прощать за столь наглую ложь. — Дай мне время, — выдыхает он, складывая руки в замок перед собой. Кейденс порывается что-то сказать, но вовремя закрывает рот. Она тихо сидит около минуты, но Шайнинг продолжает молчать. Она встаёт и так же тихо уходит, а он думает, что сейчас как никогда нуждается в человеке, который хоть как-то его поймёт, и идёт к Твайлайт.***
Рарити шила поистине великолепные платья. Нынешний заказ от Селестии, конечно, был несколько однообразен — принцесса любила максимально закрытую одежду, и её предпочтениям демоница старалась следовать — но одно платье она шила, опираясь на «предпочтения» Твайлайт, которая сама не знала, чего хотела. Рарити, пусть и знала эту человеческую девушку совсем недолго, успела заметить, как та тайком восхищённо любуется принцессой, и потому решила подготовить нечто особенное. Юбка была пышной, с боковым вырезом, который скрывался за многочисленными оборками и украшениями в виде чёрных искусственных роз, но был хорошо виден, стоило только достаточно приподнять ногу; верх Рарити позволила себе сделать с открытыми плечами, и Твайлайт было немного стыдно мерить подобное платье, но восхищённый взгляд она скрыть не смогла — значит, Рарити преуспела. Но едва Твайлайт выбегает в коридор, чтобы найти Селестию и спросить, что она думает по поводу её внешнего вида, как врезается в Шайнинг Армора. — Н-ничего себе… — поражённо вздыхает он и натянуто улыбается. — Ты очень… красиво выглядишь. Твайлайт улыбается в ответ, чуть отстраняется и немного неуклюже кланяется: — Благодарю вас, сир. Оно изумительно, — девушка подхватывает ткань, приподнимая юбку выше, и немного крутится вокруг своей оси. — Открытые плечи, конечно, слегка смущают, но не настолько уж они и открытые… — Твайлайт, послушай… — неловко начинает Шайнинг. — Ты не можешь… мы не можем… обсудить кое-что? Фиолетовые глаза удивлённо хлопают ресницами. — Что? — Кейденс… призналась мне кое в чём.***
С каких пор её личный, увешанный защитными чарами по самое не могу, великолепный особняк стал проходным двором? — Суд может пройти без моего участия. — Принцесса! — Я направлю своего представителя. — Случай беспрецедентный, судья требует вашего присутствия и присутствия вашей невесты! — Он может требовать что угодно, но это его личная прихоть, а я имею право на представителя. Рэйнбоу Дэш тяжело вздыхает и потирает кончиками пальцев переносицу. — Поэтому они и послали меня, надеялись, что хоть я смогу вас переубедить, — нехотя признаётся она. — План был глупым с самого начала. — Я им сказала то же самое. — Когда вся эта ангельская детвора уйдёт играть обратно на райскую площадку? Мало мне вас, — раздражённо бормочет Селестия, — ещё племянница оживилась вместе со своим пареньком. Слишком много событий в последнее время, меня это порядком достало. — Сегодня последний день. Если заседание суда пройдёт без инцидентов, мы здесь более не появимся, — отчиталась Дэш, протягивая ещё пару пергаментов, от вида которых Селестия едва не взвыла. — Нужны ещё ваши подписи. — Ваш бюрократизм вас погубит, помяните моё слово.***
«Не реви», — равнодушно говорит Кризалис, словно её это ни капли не колышет. — Не реву, — фыркает Кейденс, сидя на кровати в какой-то случайной гостевой комнате в полной темноте и обнимая собственные коленки. «Нормально всё будет». — Но он может!.. «Но не будет». — Легко тебе говорить. «Конечно, не я ведь влюбляюсь в людей, будучи вампиром!» — Это вышло случайно! «Ты наивная!.. наивная дура». — А ты умеешь поддерживать. Конечно умеет. Кризалис живёт бок о бок с Кейденс многие столетия, эту девчонку она изучила вдоль и поперёк. Изначально она раздражала. Раздражала настолько, что Кризалис насильно перехватывала контроль над телом, но терпела, в конечном счёте, фиаско: сила воли у Кейденс была на высоте, ничего не скажешь. Оставалось лишь беспомощно злиться, бесконечно ругаться, кричать на этот наивный генератор вечного позитива, но всё-таки… Кризалис смирилась. Кейденс не была дурой, но розовые очки определённо мешали раскрыться её потенциалу. Она могла стать такой же, как Селестия, постараться добиться тех же высот, и Кризалис, осознав это, мысленно строила грандиозные планы: если только ей удастся вразумить Кейденс, то свой кусок пирога она точно урвёт. Но девчонку вообще не интересовали никакие перспективы. Никакие Круги Ада её не привлекали, слава среди всех мифических существ вместе взятых не прельщала, и это заставило Кризалис взвыть, но снова смириться. Кейденс показала ей радости тихой мирной жизни. Научила видеть хорошее даже в самых безвыходных ситуациях. Кризалис медленно, но верно перенимала её образ мышления и с ужасом понимала, что этот запущенный процесс остановить уже вряд ли удастся, но она сопротивлялась, всеми силами сопротивлялась очарованию этого неправильного вампирёнка, который сейчас глупо влюбился в обычного человека. «Не реви», — уже более миролюбиво повторяет Кризалис. — Да не реву я!.. «В конце концов, у тебя всегда есть я. Я точно не стану осуждать тебя за то, кем ты являешься». — Звучит отвратительно двусмысленно, — усмехается Кейденс. «Я знаю», — довольно произносит Кризалис.***
Как поддерживать родного человека, к которому ты уже ничего не чувствуешь? Как в принципе правильно подобрать слова поддержки, когда к тебе обращаются за помощью? Хотя Твайлайт и сказала Кейденс, что была бы рада видеть её рядом со своим братом, но когда Шайнинг пришёл к ней за советом, Спаркл мгновенно растерялась. — Веди с ней, как с обычной девушкой, — робко предложила она, на что Шайнинг сразу взвыл: — Но она не обычная девушка! Твайлайт снова смолкла. — За что ты… привязалась к этой вампирше? К Селестии, — спешит поправиться юноша. — Они же другие, для них люди не более чем… еда, пропитание! Губы упрямо сжимаются в тонкую линию. Уж не Твайлайт ли знать, как к своим предыдущим невестам относится Селестия, как сильно она теряет интерес к тем, кто для неё уже бесполезен. И даже служанка маячит за спиной Шайнинг Армора, словно напоминание. — Кейденс сказала, что никогда не пила человеческую кровь, — продолжает между тем Шайнинг, — но она уже лгала мне, откуда я знаю, что это правда?! А если она вдруг решит попитаться мной? Или другими?! Селестия-то не побрезговала! Фиолетовые глаза неожиданно расширяются. — Она… она ведь укусила тебя? — Именно! — юноша поспешил задрать рукав и оголить запястье, но оно было неожиданно чистым, без малейших признаков укуса. — Я ведь точно уверен был… именно это запястье, эту руку!.. — Как долго она пила кровь? — продолжает задавать вопросы Твайлайт. — А… а какая разница? — недоумённо приподнимает бровь Шайнинг, но его сестра чуть ли не вскрикивает: — Сколько?! — Да секунд пять наверно, я не считал ведь! С чего вдруг тебя это заинтересовало? — Не знаю… — Твайлайт хватается за голову и зажмуривает глаза. — Я не знаю. Она никогда раньше не… послушай, — неожиданно усмехается она. — Если ты так боишься, что Кейденс не сдержится, так почему не проверишь её заранее? Например… — ребро ладони плавно прошлось по запястью другой руки, — порежь себя. — Ты в своём уме?! — Это же кровь, их слабость, — улыбается Твайлайт, но её улыбка у Шайнинга вызывает лишь опаску. — Сдержится — можешь ей верить. Не сдержится — ну… или ты боишься? Сумасшествие. Полное сумасшествие, думается Шайнинг Армору, но идея Твайлайт, как ни стыдно в этом признаваться, ему пришлась по душе.***
— Очень… неплохо, — изучает её взглядом Селестия. — Хотя я не очень люблю открытую одежду, но если это было твоё пожелание… — Оно практически закрытое, — возражает Твайлайт, оглядывая платье в зеркале. — Если не считать плеч… — Чего ещё считать не будем? — фыркает вампирша, глядя на суетящегося ангела, который забирал последние подписанные ею пергаменты. — Если не считать платья, то ты практически голая. — П-прошу вас, это уже перегибание палки! — вспыхнула Твайлайт, разворачиваясь к Селестии передом. — Вам же нравится? — Я, кажется, уже ответила на этот вопрос. — Вы не сказали, нравится ли вам, — возразила девушка. — Вы сказали, что смотрится неплохо. Суетливый ангел спешит развернуть портал, в чём Селестия ему даже помогает, а затем подходит к своей невесте и придирчиво осматривает её уже вблизи. — Нравится, — расползается улыбка на женском лице. — Но, как я уже говорила… — Твайлайт вздрагивает от холода бледных пальцев, по очереди оглаживающих её ключицы, — твои открытые плечи слишком вызывающи для меня. Едва Селестия собирается наклониться вперёд, как Твайлайт делает шаг назад, чем вызывает лёгкое недоумение. — Что-то случилось? — миролюбиво интересуется Селестия, но Твайлайт отчётливо чувствует её нарастающее раздражение. — Вы же, — девушка сглатывает и отводит взгляд в сторону, — буквально вчера пили кровь моего брата. — И что? — И… разве… вы же не голодны. — Откуда ты это знаешь? Тон Селестии становится всё мрачнее, а волнение Твайлайт всё сильнее выдаётся дрожью в руках. Изнутри её словно грызёт непонятная обида. — Потому что вчера!.. — Какая тебе разница, чью кровь я пила вчера? Тебя это совершенно не должно волновать. «Она же превращает тебя в куклу, подстраивает под себя!» — звучат в голове слова Шайнинг Армора. Твайлайт мотает головой — скорее для себя, чем для Селестии, но вампирша всё принимает на свой счёт. — Что за капризы?! — начинает злиться она. — Ты буквально недавно сама мне на шею вешалась! Твайлайт упорно избегает встречаться с ней взглядом, отходит всё дальше назад и уклоняется от любых попыток схватить её за руки. Камень на кресте слабо поблёскивает фиолетовым светом. — В чём дело?! — Вы из меня игрушку делаете, вам же любой сойдёт! — срывающимся голосом говорит Твайлайт. — Служанки, мой брат, да хоть первый встречный!.. Поток слов прерывает крепкая хватка, но не Селестии, а оказавшихся позади двух служанок, каждая из которых держала её руку мёртвой хваткой, не позволяя двинуться с места. Сверху вниз на девушку угрожающе смотрела вампирша, в крайней степени недовольная поведением невесты. — И ты знала это с самого начала. С чего вдруг взбунтовалась только сейчас? По спине пробегают мурашки от ледяного тона, и служанки не желают ослаблять хватку. Клубок мыслей путался всё сильнее, и Твайлайт, не сдержавшись, зажмуривает глаза и признаётся: — Когда я сама предлагаю кровь, вы меня отталкиваете! К-когда Рэйнбоу позвала меня, вы всеми силами держались от меня подальше, когда позавчера я была… — девушка потихоньку затихает, — была… не против… то есть, я никогда не… эм… «Что я несу?» — проскальзывает единственная здравая мысль в её голове, но губы продолжают шептать какую-то чепуху: — Я знала, что вам нужно… я б-была готова, а потом оказалось, что вы выпили кровь Шайнинга… я… Глаза неприятно защипало, и Твайлайт с досадой поняла, что сейчас разрыдается. Из-за надуманной ерунды. Прямо перед Селестией. И даже сил на то, чтобы скомкано попросить прощения, у неё не осталось. Женщина молчит, и молчание это растягивается в тяжёлую тишину, пока, наконец, служанки не отпускают Твайлайт, у которой от такой неожиданности едва не подкашиваются ноги. Она робко поднимает глаза, боясь увидеть разъярённую Селестию, но вместо этого видит на её лице растерянность. И невероятную догадку, плескавшуюся в глубине алых глаз. — Только не говори мне… Твайлайт сглатывает, вновь опуская голову. — Ты что, ревнуешь?
