Выбор

Тор выглядел очень сосредоточенным, словно собирался обсудить вопрос, способный решить судьбу едва ли не всех девяти миров. И хотя Локи сильно сомневался в том, что он действительно хотел поговорить о чем-то очень важном, он молча следовал за братом, который вел его в свою комнату. - Тор, может, ты все-таки немного приоткроешь завесу тайны? – скептически поинтересовался он, когда они остановились возле спальни громовержца. - Сейчас ты все узнаешь, - старший Одинсон открыл перед ним дверь и пропустил его вперед. – Проходи. Локи кинул на него взгляд, полный сомнений, но все равно вошел. В покоях старшего брата он бывал далеко не часто. Отчасти от того, что его редко приглашали в эту комнату, а отчасти потому, что у него почти никогда не возникало желания сюда наведываться. - Ты садись, - Тор неловко указал брату на кресло. - О чем ты хотел у меня спросить? – Локи опустился на предложенное место и закинул ногу на ногу. - Я хотел попросить… - громовержец присел на край кровати напротив него. Локи терпеливо ждал. - Я хотел попросить тебя рассказать мне о Мидгарде, о людях, с которыми ты встречался, пока был там, - произнес Тор. - Что? – Локи показалось, что у него что-то со слухом. – Рассказать о Мидгарде?! - Ну да, - развел руками старший Одинсон. С минуту трикстер сидел, глядя на брата и силясь понять, серьезен ли он или решил так неуклюже подшутить. - Рассказывать придется слишком долго, - Локи сглотнул и поднялся. – Я, пожалуй, пойду. - Подожди! – Тор вскочил вслед за ним. – Я просто подумал, что мы могли бы поговорить. - Поговорить? - Ну да… - громовержец растерянно развел руками. – Ты всегда упрекал меня в том, что я не уделял тебе внимания, что ты не был мне интересен, что я куда охотнее проводил время со своими друзьями, нежели с тобой… Но теперь все изменилось. Все изменилось в тот момент, когда я понял, что потерял тебя, а потом понял что хочу вернуть! - Что это, Тор? – тихо спросил Локи. – Твоя очередная попытка сблизиться со мной? Показать, как ты на самом деле меня любишь? - Да нет же, это не очередная попытка, - старший принц приблизился к брату и коснулся его руки, словно боясь, что тот уйдет. – Я правда хочу, чтобы ты мне рассказал о мире людей. Ведь ты видел тот Мидгард, который никто из нас уже не увидит. Локи деликатно высвободил руку и опустился обратно в кресло. - Если я начну рассказывать о том, что произошло со мной с того момента, как я упал, мы просидим здесь не одни сутки, - скептически заметил он. - Ну а если самое интересное? – Тор тоже вернулся на свое место. Услышав просьбу, Локи закатил глаза. Брат напоминал ему маленького ребенка, выпрашивавшего сказку на ночь. - Люди… - начал он. – Люди порой бывают очень странными. Одни из них бесчеловечно жестоки, а другие наоборот ценят жизни даже самых презренных рабов. Я видел многих: глупых и мудрых, сильных и слабых, нищих и богатых. Каждый из них заботился лишь о себе, каждый словно зубами пытался урвать себе место под солнцем. И только один из них… Единственный из всех, кого я встречал, был похож на нас, обитателей высших миров. Порой мне казалось, что он был даже выше нас. От него исходила странная сила, которой не обладали другие люди. Его близкий друг спас мою жизнь и вытащил меня из той помойной ямы, в которой я оказался, - Локи умолк и опустил глаза. - Как человек может быть выше, чем мы? – с недоумением спросил Тор. - Я не знаю, - покачал головой младший Одинсон. – Я видел его не раз, не раз разговаривал с ним, но я так и не сумел заглянуть ему в душу. Она была закрыта от меня, не подвластна ни силам, ни чарам. Даже руны не показывали мне его будущего. Громовержец нахмурился, но ничего не ответил. - Послушай, Тор, - Локи решил перевести разговор на другую тему. – Раз уж мы здесь и решили так сказать пообщаться, ответь и мне на один вопрос. - Какой? – старший принц с любопытством посмотрел на брата. - Почему Бальдр вернулся в королевский дворец? Жизнь в Брейдаблике показалась ему скучной? - Его отец вернул, - Тор почесал затылок. – По правде я и сам толком не понял зачем. У меня тогда мысли были другим заняты. Но, кажется, мать нашла способ защитить его от какой-то беды, которую ему однажды напророчили. - Сны о смерти? – Локи напряженно смотрел на него. - Да, именно. Ему тогда какие-то сны глупые снились, как будто его убивают. - А теперь смерть уже не опасна? - Ну да, - кивнул Тор. – Поговори об этом лучше с самим Бальдром. Он тебе гораздо лучше меня все расскажет. В ответ губы Локи скривила усмешка. В свете определенных обстоятельств и неприятных предчувствий вести разговоры с младшим братом ему хотелось меньше всего. - А если смерть уже не страшна, - он поднялся с кресла и, став прохаживаться по комнате, начал размышлять вслух. – Почему он ходит такой потерянный и угрюмый? Ведь ему следует наоборот, радоваться жизни. Он после возвращения всегда таким был? – повернулся он к Тору. - После возвращения? – задумался громовержец. – Да нет, не был. Он, наверное, скучает по своему дворцу, по Фрейру, который частенько к нему туда заглядывал. Сюда ведь ваны далеко не так часто приезжают. - Еще бы, - усмехнулся Локи. – Ведь учитывая, что Всеотец неровно дышит к его прекрасной сестре… - Ну не надо, не надо об этом, - педантично перебил его Тор. - Хорошо, как скажешь, - трикстер широко улыбнулся, продолжая мерить спальню брата спокойными шагами. - Если тебе интересно, что происходит с Бальдром, просто поговори с ним, - подытожил громовержец. Локи остановился и в упор посмотрел на него. Где-то в глубине мозга младшего Одинсона пронеслась мысль о том, что Тор тоже догадывался о том, что происходило с богом света, но намеренно не желал говорить об этом брату, подталкивая его к не самому желанному поступку. «И с каких пор ты научился хитрить, мой дорогой неродной братец? – мелькнуло в голове Локи. – Чего же ты добиваешься? Хочешь обнажить все мои старые раны? Вывернуть мне душу наизнанку? Думаешь, тебе это поможет понять меня?!» - Хорошо, - глухо произнес он вслух. – Я поговорю с Бальдром. Развернувшись, он торопливо пошел к двери. - Уже уходишь? – окликнул его Тор. - Да, вспомнил, что у меня дела, - отмахнулся Локи, поспешно выходя из комнаты и плотно закрывая за собой дверь. На самом деле у него не было никаких дел. Даже то, чем он обычно занимался до того, как узнал, что был приемным сыном, больше не занимало Локи. Тогда это были дела младшего принца. Теперь же на его долю выпала роль предателя, прощенного возможно из жалости и благородства Всеотца, а не ради отцовской любви. А у прощеного изменника не было никаких дел, разве что скитаться по дворцу и терзаться угрызениями совести. Хотя никакими угрызениями совести Локи уже давно не терзался. Рядом больше не было друга, сдерживавшего темные порывы его души, и приемный сын Одина все глубже погружался в ощущение собственной отчужденности и неприкаянности. Единственное, что по-настоящему мучало его, было то, что ему рано или поздно придется говорить с Бальдром, говорить о своей дочери и, зная о чувствах Хель к богу света, убеждать его раз и навсегда выкинуть мысли о ней из головы. И Локи откладывал это «удовольствие» как мог. Но, к несчастью, у «удовольствия» были собственные планы, которые не желали считаться с мнением младшего принца, даже несмотря на то, что он заперся в своей спальне в надежде провести остаток вечера в компании какой-нибудь книги. Была уже глубокая ночь, когда неожиданный стук в дверь заставил Локи отложить книгу, которую он все равно не читал, а бесцельно держал в руках, и с опаской подойти к дверям. Открыв, он замер, увидев на пороге Бальдра. - Ты… еще не спишь? – самый младший сын Одина выглядел смущенным. - Нет, - замогильным тоном проронил Локи. - Мы можем поговорить? Трикстер молча посторонился и жестом пригласил его войти. - А почему ты еще не спишь? – он попытался скрыть, сковавшее его, внутреннее напряжение. - Не спится, - Бальдр вошел в комнату и становился. - Садись, - Локи предложил ему кресло, обитое мягким зеленым бархатом и сел в такое же напротив. – Снова дурные сны мучают? Если да, то боюсь, ты не по адресу. Я не тот, кто способен помочь в подобной ситуации. - Сны здесь не причем, - Бальдр сел и пристально посмотрел на него. – К тому же, мне не с кем поговорить, разве что с тобой… - Все так плохо, что ты решил обратиться к предателю-йотуну? – Локи поднял бровь. – Ты меня пугаешь. - А что если я скажу, что люблю предателя-йотуна, как родного брата? – Бальдр широко улыбнулся в ответ. – Поверишь? - И за что мне такая честь? – Локи криво усмехнулся. – Оба сводных брата так и жаждут доказать мне свою любовь! Ладно, предположим, я тебе верю. Только давай вернемся к тому, что тебя все-таки ко мне привело, - он в ожидании посмотрел на своего собеседника. - Я должен тебе кое в чем признаться, - Бальдр опустил глаза. - И в чем же? – Локи невольно сжал пальцами подлокотники кресла. - Ты как никто другой имеешь право знать… Без твоего согласия… - Знать что? – ледяной взгляд зеленых глаз трикстера впился в бога света. - Я люблю ее… - едва слышно проронил Бальдр. - Любишь кого? - Твою дочь, - он поднял глаза и столкнулся с не мигавшим взглядом Локи. – Я люблю Хель. Минута длиною в вечность проползла в гробовой тишине и канула в небытие. - Что? – едва слышно переспросил Локи, хотя и так прекрасно расслышал слова сводного брата. - Я люблю твою дочь, - уже более уверенно произнес Бальдр. - Это… шутка? – впервые в жизни Локи захотелось, чтобы кто-то умел также зло шутить, как и он. - Нет, - бог света пристально смотрел ему прямо в глаза. Трикстер сглотнул ком, ставший у него в горле. - Надеюсь, ты сам хотя бы осознаешь, насколько абсурдно звучит твое признание? – произнес он. – Сколько раз в своей жизни ты видел Хель? - Я видел ее, когда мне было двенадцать, и отец изгнал ее в мир смерти, - спокойно ответил Бальдр. – Я тогда был там, и видел когда, она подарила отцу двух своих воронов. Ты потом узнал обо всем, что случилось. В тот же день мы столкнулись, когда ты выходил от отца. Ты не обратил на меня внимания, а я заметил слезы в твоих глазах… - И что? – перебил его Локи, резко вставая и отворачиваясь. – Поэтому ты решил, что любишь ее? Решил, что имеешь право прийти ко мне и говорить об этом?! - Я видел ее такой, какой ты ее никогда не видел, - Бальдр тоже поднялся с места и подошел к нему почти вплотную. – Как мне сказала сама Хель, в мире смерти красота ни к чему. В своей обители она носит иной облик, который дала слово не принимать при тебе. Но и он не сумел отвернуть от нее мое сердце… - Какое благородство! – не оборачиваясь, Локи взмахнул руками. – Прекрасные асы впустили меня обратно в свой дворец, прикинувшись всепрощающими, а при этом решили ударить в самое больное место! - Почему ты говоришь так?.. - Потому! – Локи резко обернулся. – Потому что дочь – единственное, что осталось в моей жизни, которую вы все уверенно разрушали! И вы отделили меня от моего ребенка такой пропастью, что стоит жизни! А теперь ты и это хочешь у меня отнять?! Хочешь, чтобы твой всемилостивый отец приказал убить ее, чтобы избавить тебя от темного искушения?! Говоря это, он уверенно надвигался на Бальдра, заставляя того отступать к стене. - Нет, Бальдр, я не позволю тебе этого сделать! – глаза Локи пылали от ярости. – Забудь мою дочь! Забудь про Хель и больше никогда даже не думай о ней! Он отвернулся и, тяжело дыша, закрыл руками лицо. В отчаянии Бальдр несколько минут стоял, глядя на него и пытаясь подобрать нужные слова. - Локи… - едва слышно проговорил он. - Уходи, - замогильным голосом отозвался он. - Но ведь… - Просто уйди… Пытаться продолжить разговор было бессмысленно. Повернувшись, Бальдр медленно пошел к двери. - Прости! – прошептал он прежде, чем покинуть спальню брата, наглухо закрыв за собой дверь.