все мои друзья

У Артёма есть плейлист, тщательно составленный и постоянно пополняющийся, состоящий из тех попсовых песен, которые играют (или играли когда-то) из каждого утюга и от навязчивого мотива которых избавляешься в лучшем случае через неделю, в худшем — не избавляешься вообще. Разбудите Дзюбу посреди ночи и попросите спеть «Знаешь ли ты», и он сначала разобьёт вам нос, а потом споёт, ни разу не сбившись. Главное правило, которое за пару месяцев знакомств успели вынести для себя парни — ни при каких обстоятельствах не давать Артёму выбирать музыку. Даже если он очень просит. Даже если будет шантажировать. Поэтому в большинстве своём он слушает музыку через наушники, валяясь на кровати, и, чаще всего, просто пропускает мимо ушей всё, что ему говорят, и только бессвязно угукает, когда его о чём-либо спрашивают. И именно поэтому, когда Кокорин пихает его в плечо и начинает выгонять в коридор, Артём лишь растерянно смотрит на друга. — Чего тебе? — удивлённо выдаёт Дзюба. — Ко мне сейчас придут. Выметайся, пожалуйста, к хуям, — нетерпеливо говорит Саша, быстро что-то кому-то печатая. — А чё ты мне раньше не сказал? — возмущается парень, садясь на кровати и шаря рукой около подушки в поисках зарядки для телефона. В конце концов, Кокорин не так часто его выгоняет куда-либо, один раз можно и выйти. Всё же, лучшие друзья и всё такое. — Куда мне идти-то, блять? — Я говорил тебе. Ты угукнул. Так что молчи теперь, — быстро разъясняет Саша. — И мне всё равно сейчас, честно, я потом за тебя переживать буду. Ты мой лучший друг и всё такое, но это очень важно. — Господи, я в наушниках был! — Мне нужно было твоё согласие, а теперь иди уже! Кокорин буквально выпихивает его в коридор, и Артём растерянно оглядывается, пытаясь понять, к кому он вообще может заглянуть, не рискуя быть настойчиво выведенным за дверь уже через полчаса. Миранчуки утром не заходили, значит, они опять у себя заперлись и выходить сегодня (как и впускать кого-нибудь) не собираются. Марио с Денисом, вроде как, куда-то собрались вместе сегодня пойти. И остаётся только Игорь. Дзюба довольно улыбается и, подойдя к двери, стучится. Разумеется, есть ещё варианты, в конце концов, круг знакомых Артёма не заканчивается на пяти парнях из их команды, но это такой шанс, который упускать жалко. Громко ворчит Акинфеев и через пару секунд дверь открывается. — Артём?.. — растерянно спрашивает Игорь. А потом он опускает взгляд. — Почему ты в трусах? Парень смотрит на свои ноги и только сейчас понимает, что он, придя с пар, просто скинул джинсы и кеды, да так и завалился на кровать. — Э-э-э, меня Саня из дома выгнал… Можно я у тебя побуду, пока у него там кто-то очень важный тусуется? Акинфеев растерянно кивает и отходит с прохода, пропуская внутрь донельзя довольного Дзюбу. — Как дела? — миролюбиво спрашивает Артём, заваливаясь на незастеленную кровать Смолова животом вниз, утыкаясь лицом в подушку. Игорь внимательно смотрит на него и, вздрогнув, отводит взгляд, ничего не говоря. Парень резко поднимает голову и недовольно смотрит на соседа. — Нормально?.. — неуверенно отвечает Акинфеев, когда неловкое молчание слишком затягивается, заставляя Дзюбу весело фыркнуть. — А ты как? — Прекрасно. Вот как тебя увидел, так всё вообще прекрасно стало, — Артём довольно улыбается, переворачиваясь на спину и выгибается, как кот, просящий чтобы ему почесали пузо. Игорь трясёт головой, выгоняя из головы странные ассоциации, и берёт телефон в руки под внимательным наблюдением парня, который снова переворачивается на живот. — Кому пишешь? — Феде, — не поднимая взгляд от экрана, отвечает Акинфеев. — Напишу ему, что ты пришёл. — Напиши ему, что я в трусах, — зачем-то просит Дзюба, подпирая голову руками. — Зачем? — Пусть порадуется. — Такой себе повод для радости, — отвечает Игорь, отправляя сообщение, и откладывает телефон в сторону, садясь на свою кровать. Парень что-то ворчит, разворачиваясь на кровати, и пытается одновременно лечь поперёк кровати и вытянуться в полный рост, что не очень-то выполнимо с его-то ростом. Акинфеев, улыбаясь, наблюдает за тем, как Артём елозит по кровати, сбивая подушку и одеяло на пол, держа над собой кучу проводов и вставляя в уши постоянно выпадающие наушники. А потом он сползает на пол и устраивается на нём, опять подпирая голову руками. Вибрирует телефон, и Дзюба, вздохнув, открывает сообщение от Феди. Парень закатывает глаза на возмущения соседа и отправляет довольное «А я уже в трусах)» что-то подозревающему Смолову. Пусть поподозревает ещё что-нибудь. Он довольно улыбается в ответ на возмущения Феди и переводит взгляд на Игоря. — Помочь с чем-нибудь надо? — С чем? — растерянно уточняет парень. Артём пожимает плечами. — Не знаю. Убрать что-нибудь?.. А то мне неловко. Терроризирую тебя тут в одних трусах. — Да нет, ни с чем не надо помогать, — бегло осмотрев комнату, неуверенно говорит Акинфеев. — Ла-а-адно. Они замолкают, и Дзюба, подождав немного, включает музыку. Это не обязательно, но не просто так же он пришёл к соседу с наушниками? Песня начинает играть с середины и парень, перемотав её на начало, беззвучно подпевает, краем глаза замечая лёгкую улыбку Игоря. Артём дожидается припева, включает музыку громче и на словах «А я твоя» поднимает взгляд на парня, продолжая подпевать. Акинфеев хмыкает и, смущённо отведя взгляд в сторону, утыкается в телефон. Для Дзюбы это словно пинок под зад. В хорошем смысле. Такой любовный пинок под зад, который даже пинком не назвать. Артём поднимается, закидывает одеяло с подушкой на кровать, аккуратно кладёт поверх этой кучи своё зарядное и не перестаёт подпевать. Носки неплохо скользят по полу и парень разъезжает в них туда-сюда, через раз подмигивая Игорю, с интересом наблюдающим за ним и неудачно пытающимся делать равнодушно-осуждающий вид. Периодически он хмурится и кусает губы, чтобы помешать себе расплыться в улыбке, но выходило не очень, и он тихо посмеивается, смотря на глупые попытки Дзюбы «танцевать». — Наступит но-о-очь, — Артём начинает подпевать, когда заканчивается одна песня и начинается другая, и Игорь кашляет в кулак, пытаясь не заржать. Дзюба закатывает глаза и, подкатившись к нему, опирается руками по обе стороны от его бёдер. Акинфеев отклоняется назад, чтобы не столкнуться с парнем лбами, пока тот с самым серьёзным лицом продолжает подпевать. — И я так сильно буду ждать тебя. Артём неожиданно для самого себя выделяет «тебя» слишком сильно и, смутившись, резко отъезжает назад. — Фигурист, блин, — беззлобно ворчит Игорь, почему-то продолжая наблюдать за ним и вспоминает, что парень разъезжается в трусах. Дзюба устало заваливается на кровать и просто продолжает громко мычать под музыку, иногда умудряясь фальшивить. Он мычит слишком старательно, и в какой-то момент кажется, что он вот-вот лопнет от напряжения. Акинфеев задумчиво переводит взгляд с тяжело вздымающейся груди на ноги парня и в его голове со скрипом вращаются шестерёнки, пока до него медленно доходит, что он пялится. Он спешно отводит взгляд раньше, чем Артём поднимает голову. А уж равнодушно-спокойный вид принимать Игорь умеет мастерски, так что единственное, что замечает парень — слегка порозовевшие щёки и кончики ушей. И недоумённо хмурится, пытаясь понять, что он пропустил. — Ты что-то сказал? — неуверенно уточняет Дзюба. Парень поворачивается к нему и удивлённо смотрит на него. — Нет?.. А что? — Значит, мне показалось, — недоверчиво говорит Артём, и Акинфеев пожимает плечами. Дзюба задумчиво отводит взгляд и садится. Музыка из его наушников играет на всю комнату, и в повисшем молчании слышно начало какой-то смутно знакомой песни, но, прежде чем Игорь успевает понять, что это, парень в панике хватается за телефон и успокаивается лишь когда переключает песню. — Что это было? — А-а-а, неважно, я всё время забываю удалить эту песню почему-то, — быстро отвечает Дзюба, отмахиваясь. Он встаёт и с серьёзным лицом заворачивается в одеяло, как в тогу. Акинфеев внимательно наблюдает за ним и тихо хмыкает, когда Артём начинает напевать себе мелодию песни, покачиваясь. Он подпевает только припев и недовольно сбивается, как только припев заканчивается. Совершенно по-детски высовывает язык, поморщившись, и переключает на какую-то другую песню. Игорь вздрагивает от неожиданности, когда Дзюба резко разворачивается к нему. Ему на секунду кажется, что парень сбросит одеяло на пол, но тот, слава богу, ничего такого не делает и не собирается. Он только выкручивает громкость на полную. На секунду Акинфеев задумывается о том, что со стороны это выглядит очень странно — бога ради, парень у него тут в трусах в комнате по полу катается из-за того, что его сосед из комнаты выгнал — но не успевает додумать эту мысль, поскольку Артём вдруг подкатывается к нему и тянет его за собой. — Ну вот и что ты делаешь? — спокойно спрашивает Игорь, когда парень, взяв его за запястья, начинает покачивать его руками из стороны в сторону. Дзюба качает головой, смотря на их руки. — Я тебя не слышу, так что ничего не спрашивай, — говорит он куда громче, чем надо, заставляя соседа поморщится. — Не ори. — Что? — громко переспрашивает Артём, и Акинфеев, фыркнув, качает головой. — Ничего. — Вот «ничего» я узнал! — довольно радуется парень, продолжая пытаться заставить Игоря танцевать. Акинфеев молча хмурится и закатывает глаза, поддаваясь. Нет, танцевать он не начинает, лишь покачивается из стороны в сторону, но Артём улыбается так довольно, будто ему миллион вручили. Зная Дзюбу — миллион щенков. Игорь прислушивается и растерянно улыбается, качая головой, когда слышит, на какую песню переключил Артём. Парень, заметив слабую улыбку Акинфеева, прикладывает его же руки к его лицу. Тот хмурится, но терпеливо переносит желание Дзюбы творить нелогичную херню. И дело совсем не в том, что Артём выглядит довольным, как маленький ребёнок, и широко улыбается, нет. Парень начинает тихо подпевать и отпускает его руки. Игорь тихо хмыкает, когда понимает, какую песню напевает Дзюба. Второй раз за сегодня. Из-за Артёма он знает её наизусть. А ещё она ужасно ему надоела, но Игорю нравится, как парень прикрывает глаза и покачивает головой, слушая её. Или когда напевает её себе под нос, раздражая этим всех вокруг. Ну, или почти всех. Игорь вообще очень спокойный, и, кажется, вообще не умеет раздражаться. Артём достаёт один наушник и с серьёзным лицом выдаёт: — Пошли погуляем? Акинфеев молча демонстративно очень медленно опускает взгляд на ноги парня и так же медленно поднимает его. Дзюба оглядывает свои ноги и растерянно смотрит на Игоря. — Ты в трусах, — выделяя последнее слово, говорит парень. Артём удивлённо смотрит на него. — И что?.. — Какой нормальный человек пойдёт гулять в трусах? — Да ладно тебе, это же я в трусах буду, а не ты. Игорь поднимает брови и молчит. Артём вздыхает. — Ладно, не пойдём. Он топчется на месте и оглядывается. — У тебя есть ноут? Мне скучно, — помолчав немного, выдаёт Дзюба и почему-то немного испуганно добавляет: — Не с тобой, а вообще… ну, не важно, мне просто скучно. Игорь просто кивает, отчего Артём замолкает, сбиваясь со своих кривых объяснений, и идёт за ноутбуком. Дзюба забирается на кровать Игоря с ногами и молча смотрит на него. — Зачем он тебе, кстати? — отдавая ноут, спрашивает Акинфеев. — Мне скучно. — Отличный ответ. Артём ждёт, пока включится ноутбук, и, подумав, открывает браузер. — Я буду плакать, — серьёзно говорит он, поднимая голову на стоящего рядом Игоря. — Просто так? — Нет. Я просто хочу включить мультик, а там грустные моменты и я точно буду плакать, — уверенно объясняет Дзюба. — Включи мультик без грустных моментов?.. — растерянно предлагает Игорь и Артём смотрит на него так, будто он родину предал или щенка пнул. — Это слишком просто, дорогой мой, это слишком просто, — качает головой Дзюба и парень пожимает плечами. — Ну, ладно. Тогда можешь плакать. Артём довольно улыбается и бодро печатает название мультика. Акинфеев берёт свой телефон и отходит в туалет. Когда он возвращается, парень внимательно смотрит на него и хлопает рукой по кровати рядом с собой. — Присоединишься? Игорь кивает и садится рядом с ним. Сначала он сидит ровно, а потом забирается на кровать с ногами и прижимается к явно не возражающему Артёму, бормоча что-то в качестве извинений. Что-то про то, что так смотреть удобнее. Дзюба согласно мычит и чуть подвигает ноутбук в его сторону. Он, к слову, и правда плачет. Игорь и сам на грани того, чтобы расплакаться. И если в начале, на предыстории главного героя, он ещё держится, то в конце становится не так весело. Артём рядом тихо всхлипывает и парень с удивлением понимает, что это его ни капли не раздражает. — Ладно, это определённо была плохая идея. Я, наверное, выгляжу тупо, — жалуется Дзюба, вытирая глаза ладонью. — Это мило, — возражает Игорь, и Артём переводит на него растерянный взгляд. Воцаряется неловкое молчание, в течении которого парень пытается придумать, что сказать в своё оправдание. — Что мило? — растерянно переспрашивает Дзюба. — Ничего, — быстро отвечает Игорь, переводя взгляд с лица парня на бегущие титры. — Ага, — ещё более растерянно протягивает Артём и смотрит на титры. — Ещё один мультик? Акинфеев просто кивает. Они успевают полностью посмотреть «Мулан», где парень тихо подпевает песням, подбадривает главную героиню и ворчит на её парня («Нет, погоди, она ему жизнь спасла, она круче их всех вместе взятых, какого чёрта?»). Где-то в начале Артёму пишет Саша, прося задержаться его «ещё на полчасика». Дзюба только раздражённо отмахивается, не собираясь возвращаться обратно к себе ещё часа полтора как минимум, и, написав другу, что они смотрят мультики, продолжает сопереживать героине. Он ненадолго отвлекается и ставит телефон на зарядку, а потом возвращается, потирая руки. Когда мультик заканчивается, Игорь слегка улыбается и довольно смотрит на радостного Артёма. — Она сделала это, представляешь?! Сделала! Вот это моя девочка, — парень всё не может успокоится, и Акинфеев лишь тихо посмеивается, не собираясь просить его замолчать. Вспоминается откуда-то услышанный факт про то, что прототип Мулан в итоге, кажется, казнили, но расстраивать Артёма совсем не хочется. Восторгаться Дзюба медленно, но верно перестаёт, и они немного молчат. Тишина не кажется неуютной, им просто лень что-либо говорить и всё. Парень, сняв телефон с зарядки, берёт его и зарядное в руки и немного растерянно смотрит на экран телефона и отсутствие сообщений от друга. — Ну, я пойду? — глянув на время, неуверенно говорит Артём, будто спрашивая у парня разрешения. Игорь кивает и Дзюба, переложив ноутбук ему на колени, встаёт и разминается. — Ну, пока? — снова неуверенно говорит Артём и парень снова кивает. — Пока. Дзюба идёт к двери, и на Игоря давит чувство недосказанности. — Тёма, — неуверенно зовёт он, когда Артём открывает дверь, и тот с готовностью оборачивается, будто ждал этого. — Зайдёшь ещё как-нибудь? Мне понравилось. — Обязательно, — довольно улыбается Дзюба, на что Акинфеев невольно улыбается в ответ. — Мне тоже понравилось. Артём выходит, закрыв за собой дверь, и, глупо улыбаясь, оборачивается к своей комнате. Из неё выходит Мамаев и Дзюба пару секунд растерянно пялится на него, благо, парень не смотрит на него и идёт к лестнице. — Кто-то важный, да? — спрашивает Артём, заваливаясь в комнату. Саша испуганно вздрагивает и растерянно смотрит на него. — Что? — У нас тут Мамаев выходил, — медленно говорит парень, довольно наблюдая, как растерянность на лице друга сменяется испугом. — Он очень важный человек, я правильно понимаю? Кокорин, отворачиваясь, невнятно шлёт его нахуй. Дзюба смеётся, слишком довольный, чтобы сделать вид, что его это обижает, и заваливается на свою кровать. День проходит офигительно здорово.