все мои друзья

Иногда Марио с Денисом зовут ребят к себе, и тогда это больше напоминает какие-то посиделки огромной семьи, на которые приезжают такие родственники, о существовании которых ты и не догадывался никогда. Фернандес каким-то чудом находит чашки для всех, раздаёт их всем, внимательно выслушивая пожелания насчёт напитка, который бы им хотелось выпить, пока его парень несколько раз подряд ставит чайник. Артём, держа в руках любимую чашку с главным героем «тачек» на ней и прижимаясь боком к Игорю, будто пытаясь вплавиться в него, задумчиво смотрит на Дениса, второй раз ставящего чайник, и думает о том, что им стоит купить парням на новый год ещё один чайник. Он делится своими соображениями с Игорем, который в ответ на это лишь тихо вздыхает, улыбаясь, и быстро прижимается губами к его щеке, почти мгновенно садясь ровно, делая вид, что ничего не было. Однако, горящие щёки выдают его с головой, и Миранчуки, сидящие на второй кровати, которую они отодвинули (Денис с Марио в какой-то момент решили просто-напросто сдвинуть свои кровати, чтобы не бегать с одной на другую) довольно смеются, чокаясь чашками с горячим чаем. Акинфеев, пытаясь сделать раздражённый вид, закатывает глаза, но в итоге просто смущённо кладёт голову на плечо счастливо улыбающегося Артёма, смахивающего на довольного кота. Антон, когда Денис подходит к парням с закипевшим чайником, быстро начинает шептать брату о том, что им просто необходимо купить потом ребятам в подарок кружки, особенно если учитывать скорость, с которой они эти самые кружки разбивают. Лёха, рассматривая чашку в своих руках, с внимательным видом кивает. Денис, вернув чайник на место, берёт свою уже остывшую кружку и одной рукой тянет на себя Марио, который виновато улыбается Артёму, с которым он разговаривал до этого, и с довольным видом становится рядом со своим парнем. Дзюба молчит, явно решая, стоит ли ему что-то спрашивать или нет. Или скорее, судя по его решимости, он решает, как лучше сформулировать свой вопрос. Игорь, спокойно отпивая чай, наблюдает за ним, готовый, если что, отвлечь его в случае если разговор повернёт не туда. Артём продолжает молчать, задумчиво водя пальцем по ручке кружки (держать её нормально, конечно же, было бы слишком) и, решив пока что не трогать его, парни начинают обсуждать прошедший матч. Денис, улыбаясь, начинает расхваливать мгновенно смутившегося Марио, пока близнецы наперебой восхищаются уровнем игры Игоря. — Знаете что, — внезапно для всех задумчиво начинает Артём, мгновенно обращая на себя внимание друзей. — А Марио же может сказать что-нибудь на испанском. Близнецы, переглянувшись, фыркают и сдерживают язвительные комментарии по поводу сообразительности Дзюбы только из-за строгого взгляда Игоря, обещающего им, в случае чего, пару лишних кругов на тренировке и несколько впустую потраченных часов на изучение теории. О возможном наказании братья знают отлично — гонял Акинфеев первокурсников на тренировках мама не горюй, не давая никому спуску, будто подготавливая их к победе на чемпионате мира. За любые проступки — кроме совсем мелких, но таких, к слову, пока что почему-то не было — возможно, у Игоря были свои понятия серьёзности проступков, недоступные простым смертным (Федя как-то раз пошутил, что это знание передаётся половым путём, на что Артём очень недовольно возмутился, что он ничего не знает) — Акинфеев наказывал по всей строгости, умудряясь, однако, быть справедливым, и вообще отлично владея методом кнута и пряника. — Ну, — неуверенно говорит Денис, слегка приобнимая своего бразильца, — я тоже могу. И что? Артём задумчиво смотрит на него, будто решая, что же в самом деле дальше из этого его умозаключения следует. В конце концов он медленно качает головой и отпивает чай. — Нет, — решительно говорит он, — ты — не то. — Даже не знаю, обидеться мне на это или нет, — растерянно говорит Денис, будто и правда решая, стоит ли обижаться на очередную ерунду, которую ляпнул Артём, совершенно очевидно не желая никого задеть. В конце концов Черышев решает, что он достаточно серьёзный человек, чтобы не обратить на это внимания. — Да, выгони его отсюда! — влезает в их разговор широко улыбающийся Антон. Лёха, подавшись назад, чтобы увидеть парня из-за спины брата, довольным тоном подхватывает: — А то он и до нас докопается! — Я ж тебя найду потом, — почему-то обращаясь только к старшему Миранчуку, угрожающе начинает Артём, поленившись, однако, хотя бы нахмуриться для вида. — Молодец какой, — весело отвечает ему Лёша, взяв чашку обеими руками, — мы ж напротив тебя живём. Долго тебе искать придётся, ага. Денис тихо смеётся, аккуратно прижимается лбом к плечу Марио, который довольно улыбается и кладёт свою голову поверх его, утыкаясь губами в чужие волосы. Он что-то тихо смущённо шепчет ему, вызывая у Черышева широкую улыбку, и, прижавшись щекой к его волосам, аккуратно приобнимает его одной рукой, мягко прижимая к себе. Денис, вывернувшись, осторожно убирает свою и его чашку на столешницу, и снова обнимает Фернандеса, обхватывая его обеими руками. — У меня подскочил уровень сахара, — закатив глаза, ворчит Артём, делая вид, что это не он тут умиляется и вообще он потерял способность умиляться в далёком семьдесят втором. — У тебя сахар понижен, тебе полезно, — спокойно говорит Игорь, отпивая свой чай. Дзюба резко поворачивается к нему, показушное недовольство мгновенно куда-то девается и на смену ему приходит «лыба довольного кота». — Ты такой заботливый у меня, — счастливо тянет Артём, положив голову на плечо Игорю, который со вздохом кладёт свою голову ему на макушку. — Да, я такой, — сурово говорит Акинфеев, вызывая тихий смех у своего парня. — Слушай, какова вероятность, что у меня диабет из-за них появится? — задумчиво говорит Антон, переводя взгляд с одной парочки на другую. — Мне кажется, стопроцентная, — так же задумчиво говорит Лёша, опуская голову на плечо брата. — Ну просто отвратительно милые, — ворчит Антон, отпивая чай. Лёха тихо хмыкает. — Хорошо, что мы с тобой не такие, да, братик? — насмешливо уточняет он. Тоха с серьёзным видом кивает, отчего-то мгновенно тушуясь. Артём молчит, задумчиво анализируя возникшую ситуацию, и с тоской смотрит на ручку кружки, видневшейся из-за парней. Скорее всего, Марио и Денис о них вспомнят только когда к ним кто-нибудь завалится на следующее утро, часов после одиннадцати, забыв тут что-нибудь. Именно после одиннадцати (а лучше ещё попозже), потому что иначе, заглянув чуть раньше, нежданный гость рисковал получить диабет и сломанную в самом неожиданном смысле психику. Артём после такого утреннего визита ещё три дня жаловался Игорю на отсутствие у них утренней романтики, и ещё неделю настаивал, что Денис и Марио «должны быть нашими ориентирами в романтической составляющей любых отношений». Остальные не рисковали заглядывать к ним утром в силу неуверенности в своей впечатлительности. В конце концов, понять, что твои отношения явно не дотягивают до уровня романтики соседей не очень-то и приятно, так и в своём партнёре разочароваться недолго. — И всё же, — задумчиво возобновляет заинтересовавшую его тему Артём, поворачиваясь лицом к друзьям. — Марио, а, Марио. Фернандес с заинтересованным видом поворачивает голову в его сторону. — Что? — старательно говорит он с сильным акцентом. Миранчуки, улыбаясь, тянут довольное «о-о-о». Марио, бросив на них быстрый растерянный взгляд, снова обращает внимание на друга. — Так ты скажешь что-нибудь на испанском? — и, трезво оценивая вероятность того, что парень согласится, жалобно добавляет: — Ну пожа-а-алуйста. — Почему тебе вообще это так интересно? — вместо Марио немного ворчливо отзывается Денис, со вздохом поворачивая голову в сторону друга. — Вот интересно мне, — ворчит Артём, взмахивая, едва не задевая Игоря кружкой. Тот с каменным лицом отклоняется чуть назад, заставляя парня резко замолчать и испуганно посмотреть на него. — Прости, — быстро говорит он. — Ничего страшного, — спокойно отвечает Игорь. Артём, виновато вздохнув, ненадолго кладёт голову ему на плечо. Антон внимательно переглядывается с Лёхой и, наклонившись к его уху, начинает шептать что-то про то, что им стоит в следующий раз позвать к ним Кокорина для «какой-никакой движухи». Артём, краем уха услышав что-то про своего лучшего друга, вскидывает голову, отвлекаясь от гипнотизирования Игоря, внимательно прислушивается к словам близнецов. Те невинно смотрят на него в ответ, будто они совсем ничего не говорили. — Ладно, — недовольно говорит Артём, снова отвлекаясь на Марио. Тот невольно напрягается от чужого внимательного взгляда, но всё равно кивает, показывая, что он слушает. — Так скажешь что-нибудь? — Зачем? — неуверенно уточняет парень, сильно коверкая слово. — Какая разница? — искренне возмущается Артём. — Ну вот хочется мне. — Отличный аргумент, — хмыкает Антон. — Ага, достойный восемнадцатилетнего человека, каким-то образом поступившего на бюджет, — подхватывает Лёша, отпивая из чашки с видом человека, осознающего своё собственное превосходство. Дзюба, закатив глаза, тихо ворчит про то, что они сами себя ведут, как дети. — Так вот, — снова говорит он, твёрдо решив не отвлекаться, — Марио. — Что ж ты от него не отстанешь никак, — тихо ворчит Денис, искренне возмущённый тем фактом, что им не дают спокойно пообниматься. — Нравится он мне очень, — язвит Артём, мгновенно затихая сразу под двумя ироничными, но при этом серьёзными, будто они (они — это Игорь и Денис, если быть точнее) его убить собрались из-за этой шутки. Довольно смеются Миранчуки, что-то пошутив про Санта Барбару. — Серьёзно? — сдерживая смех, серьёзно переспрашивает Денис, отлипая от Марио, который растерянно смотрит на него, почти ничего не понимая. — Ага, — мгновенно отзывается Артём, — просто невероятно. Вот никто так его никогда не любил, не поверишь. — Ладно, успокойся, — недовольно говорит Игорь прежде, чем Дзюбу понесёт в такие дебри, что сидеть им тут потом и выслушивать трагическую историю невзаимной любви. Артём замолкает только потому, что он слышит нотки ревности в голосе своего парня. Он, довольно улыбаясь, прижимает его к себе, словно пытаясь раздавить его. Игорь сдавленно кряхтит и, пытаясь сделать раздражённый вид и скрыть очевидное удовольствие, закатывает глаза, когда парень отпускает его — Я люблю тебя, — честно говорит Артём, широко улыбаясь. Игорь, мгновенно смутившись, тихо бормочет «я тоже тебя люблю» в ответ. — Кто тут что говорил про подскочивший сахар, а? — насмешливо тянет Антон, демонстративно отпивая из кружки, когда на него обращают внимание. Артём, прищурившись, смотрит на него, пытаясь придумать, что сказать в ответ, но в итоге лишь недовольно вздыхает, решая вернуться к волнующему его вопросу. — Ма-а-арио, — заискивающе тянет он, твёрдо решив заставить упрямого бразильца хоть что-нибудь сказать на испанском. Денис строго смотрит на него, а затем что-то шепчет внимательно его слушающему Фернандесу. Тот растерянно смотрит на него, а зачем качает головой. Артём с интересом наблюдает за тем, как Денис что-то настойчиво пытается доказать Марио, и даже наклоняется вперёд, пытаясь услышать хотя бы кусок из их диалога, надеясь, что они болтают на испанском. Только его попытки ни к чему не приводят — парни шепчутся между собой слишком тихо, и Артём раздражённо вздыхает, выпрямляясь. — Марио! — напоминает он о своём существовании. Тот растерянно смотрит на него, неловко отводя взгляд в сторону, не продержав зрительный контакт и пары секунд. Дзюба хмурится, решая, стоит ли начать надоедать ему с просьбами выдать что-нибудь на испанском или стоит учесть необъяснимое нежелание Марио сказать что-нибудь по его просьбе. Он уже начинает склоняться ко второму варианту, как Фернандес вдруг быстро и громко что-то говорит. Артём, мгновенно растерявшись, удивлённо смотрит на него, от чего парень тушуется, кажется, сразу же пожалев о своём решении. — Что? — наконец уточняет Артём, продолжая глупо смотреть на бразильца. Тот смотрит на него в ответ и на секунду парню кажется, что он пошлёт его на чистом русском (это вызывает у Артёма вопрос о том, матерится ли Марио и знает ли он вообще маты — вполне вероятно, что судьба каким-то невероятным образом сберегла от этого знания), но, вместо этого, Фернандес лишь повторяет то, что сказал до этого. Или, вполне возможно, он говорит что-то новое — не то чтобы парень смог бы заметить разницу, настолько быстро прозвучало сказанное. Однако ему кажется, что он слышал мелькнувшее имя Дениса, но тот выглядит слишком спокойным, будто Марио сказал что-то о погоде или сказал, как его пугает, когда на математике вдруг поток формул начинает нестись с такой скоростью, что значение слов ускользает от него не только на русском, но и на родном португальском. Радость от того, что его глупую просьбу всё-таки выполнили, Артёму портит только тот факт, что Марио сказал совсем мало и быстро. Или, возможно, просто быстро. У всех носителей испанского, как оказалось, была одна проблема — они все говорили иногда слишком быстро. И, если Денис, например, на русском говорит достаточно медленно, то, как только он переходил на испанский, Артёму оставалось только искренне поражаться скорости, с которой он говорил. Кокорин однажды, с внимательным видом и одновременно потерянным взглядом слушая их с Марио разговор, в какой-то момент задумчиво выдал, что с такой скоростью произношения выяснять скорость чтения просто бессмысленно — возможно, в какой-то момент человек, чей первый язык испанский, начнёт читать настолько быстро, что сломает звуковой барьер. Лёха тогда сказал, что он идиот, потому что звуковой барьер можно сломать только если двигаться слишком быстро. Саня обиделся, а Артём невольно представил себе испанца, который, по мере ускорения произношения, начинает бежать быстрее, и решил, что миру явно необходим такой супер герой. Марио тогда почему-то отказался, а Саша что-то добавил про разборки с правообладателями. — Нет, так не пойдёт. Скажи что-нибудь помедленнее, — говорит Артём, и, прежде чем Марио снова скажет что-либо, добавляет: — И переведи потом. — Зачем? — только и уточняет растерянный бразилец, уже думая, что можно сказать, что не звучало бы глупо. Подумав, он решает, что любая фраза в контексте «о, ты знаешь другой язык? а скажи что-нибудь на нём!» звучит достаточно глупо. Хотя бы потому что тебя попросили сделать это. — Ну вот хочется мне. — Выучи испанский и разговаривай сам с собой на испанском, чё ты до Марио докопался? — предлагает Антон, нисколько, однако, не раздраженный происходящим, а, наоборот, с искренним интересом ожидающий, к чему же всё это приведёт. — А вот и выучу, — вскидывается Артём, мгновенно загоревшийся в шутку брошенной идеей, и тут же натыкается на печальное препятствие в виде необходимости тратить время на изучение чего-либо в принципе, а не только испанского: — Но потом. За пять минут я его никак не выучу, к сожалению. — А хотелось бы, да? — весело уточняет Лёха, поёрзав на кровати. — Ну, да. Представляешь, сижу я такой дома, Игорь с работы возвращается, дети уже спят, а я очень хочу сказать ему, что нам срочно нужно перепихнуться на кухонном столе. Не скажу же я это на русском, дети услышат, запомнят, и вырастут… Непонятно кем, — максимально серьёзно объясняет свой внезапный интерес Артём. Игорь резко давится чаем, неудачно выбрав момент, чтобы допить его, Антон давится смехом, а Марио что-то тихо говорит Денису, когда тот объясняет ему, что сказал Дзюба. — Какие дети? — уточняет Антон. — Почему тебя больше беспокоит то, что дети могут теоретически понять твоё предложение перепихнуться на столе, чем-то, что эти самые дети увидят это? — задаёт более рациональный вопрос Лёша. — А почему это мои дети будут ночью шляться по дому? Значит, я их плохо воспитал. — Погоди, а почему это я с работы ночью возвращаюсь? — помолчав, спрашивает Игорь, разглядывая дно чашки. — Ну… Тогда ты был у любовника и моё предложение с перепихом — попытка удержать наш брак. Лучше? — искренне интересуется Артём, наклонившись вперёд, чтобы видеть его лицо. — Мне не нравится идея, что я в твоём объяснении внезапной любви к испанскому могу тебе изменять, — серьёзно говорит Игорь, переведя взгляд на Дзюбу. Тот глупо улыбается в ответ на это. — Ну, ладно, ты был у чужого любовника. — Что я забыл у чужого любовника? — Он… Обокрал нас, — неуверенно выдаёт Артём. — А почему я пошёл к нему, а не вызвал полицию? — Ты и есть полицейский. Игорь задумчиво смотрит на парня, раздумывая, что ещё можно уточнить, и уже собирается спросить, почему он пошёл работать в полицию с дипломом об экономическом образовании, как Марио вдруг спокойно говорит: — Yo tоmo té. Артём аж подскакивает на месте от неожиданности. — И что это значит? — с интересом спрашивает он. Марио, сохраняя таинственный и дико важный вид, переглядывается с Денисом с абсолютно таким же выражением на лице, и пожимает плечами, когда тот на русском уточняет, стоит ли ему это говорить. Близнецы одновременно фыркают, когда Артём заинтересованно подаётся вперёд. Тот недовольно машет на них рукой, но ничего не говорит, ожидая перевода. — Я пью чай, — с самым строгим видом говорит Денис. До парня не сразу доходит, к чему это он, а потом он кивает. — Справедливо, — наклонив голову, говорит он. — Давайте лучше настолку новую обыграем, а? — предлагает Антон, заранее сползая с кровати на пол. — Мы с Лёхой зря полтора часа в магазине провели, что ли? — По большей части ты просто стоял и вздыхал над фигурками, которые стоят как три наши стипендии вместе взятые. Минимум, — говорит Лёша, оставаясь на месте. Младший недовольно смотрит на него снизу вверх и обиженно надувает губы. — Но они такие клёвые! — А у нас так мало денег, — добавляет Лёха, заставляя брата печально вздохнуть и отвернуться. — Ладно, тащите настолку, будем укреплять командный дух, — говорит Игорь, поставив чашку на тумбочку и пересаживаясь на пол. Марио, отлично поняв, что к чему, тянет Дениса за собой, не слушая ворчания того из-за холодных полов, на которых не очень-то удобно сидеть. Во всяком случае, трезвыми. — А у вас есть кофе? Можем бахнуть кофе с коньяком, — услышав только часть про трезвость, предлагает Артём, последним устраиваясь на пол, — Если нет, то можем позвать Саню, у него как минимум всегда есть шампанское откуда-то. — У него годовой запас просто, — хмыкает Антон, кое-как дотянувшись до тумбочки с коробкой, которая уже пару дней пылилась на ней, дожидаясь своего часа. — Человек готовится к новому году, всё нормально, чё ты, — подхватывает Лёха, хмыкнув. Артём, опустив голову на плечо Игоря и возясь на месте, пытаясь устроиться поудобнее, невольно думает о том, что нужно будет расспросить Марио про испанский как-нибудь потом, раз уж сегодня тема сменилась. Главное, чтобы не оправдывать её тем сюжетом с перепихом. Ну, или как минимум изъять из него детей и стол.