Неспасённый

Изуку сидел за столом в тесной кухоньке. Губами он держал дотлевающую сигарету, а рукой нервно массировал висок. Голова раскалывалась. С возрастом похмелье становиться всё хуже и хуже. Пепел, до этого едва державшийся на окурке, падает на скатерть, прожигая дыру. В воздух медленно поднимается струйка едкого дыма, на что Мидория лишь морщится и делает очередную затяжку. Кажется, это уже третья сигарета. Изуку не уверен, ему сейчас не до подсчетов. Не смотря на головную боль, усиливающуюся от каждой потуги просто думать, злодея продолжают одолевать мысли о вчерашнем разговоре. Изуку пытается заставить себя не заострять на этом внимания. Чертов сын-героя-номер-два всё равно обо всём забудет. Но что-то внутри не хотело дать этому произойти. Мысли, возникающие словно огненные вспышки, оставляли после себя неприятный осадок, гарь, и лишь одна, где-то на периферии сознания горела, грела. "Он не должен забыть". Почему? Мидория и сам не знал. Просто не должен. Толи от того, что был единственным человеком пытающимся понять, толи потому... Потому что сказал, что спасёт? Изуку вздрогнул. Никто не говорил, что героем нельзя врать. В помещение начало темнеть, по воздуху разлился ядовитый чёрный туман. Медленно он собирался в знакомые очертания. - Выглядишь помято, - проговорил Курогири, как бы обозначая своё присутствие. - Если ты пришёл раздавать комплименты, то проваливай. И без тебя тошно, - Деку то ли прошептал, то ли прокряхтел. Собственный голос, и тот словно мерзкий предатель, отдавался тупой болью. - Завтра. - Рановато вы. Что-то случилось? - "Папаша" всерьёз взялся за поиски сыночка. Даже Томура понимает, что дело дрянь. Мидория только кивает. Гнев героя-номер-два действительно страшен, и это единственная причина по которой Тодороки Шото жив. В противном случае его просто заказали бы, и Деку просто выполнил бы заказ. Как всегда. Без всей этой дряни, что происходит сейчас. - Ты же поможешь мне с "возвратом"? Сможешь телепортнуть меня в госпиталь у академии? Курогири непонимающе взглянул на мужчину, на что тот лишь мято улыбнулся, как бы давая понять, что дальнейшие объяснения не последуют. Из комнаты донесся тихий скрип пружин и ещё более тихие маты. Мидория чуть шире улыбнулся злодею и помахал на прощанье рукой, как бы говоря, что тому пора уходить. Сам же он направился к источнику шума. Тодороки сидел оперевшись на локти, по бинтам расплывалось алое пятно. Изуку помог подростку сесть, оперевшись на стену, - сам Шото всё ещё не мог этого делать, - после чего суетливо начал снимать повязки, сев напротив и уложив раненую ногу на собственные колени. - Это был Курогири, - не спрашивал, а именно утверждал подросток, - Так ты из Лиги? - Нет, - Изуку старался отвечать монотонно, спокойно. - Почему именно госпиталь и именно у академии? - Потому что, - Мидория не хотел отвечать и посему старался съязвить, но Тодороки просто выжигал взглядом дыру где-то на виске злодея, явственно намекая, что ждёт внятного ответа. Изуку забил. Терять уже, в общем, нечего, - потому что обещал твоим друзьям чуть-ли не лично в руки тебя передать. А я думаю, что если их не выписали, то они именно в этом госпитале. К тому же с этим, - Деку нарочито сильно надавил на рану, на что Шото зло и болезненно поморщился, сжав в кулаках покрывало. Видно болело действительно не слабо, - будет рискованно выкидывать тебя на улицу. - И ты хочешь сдержать обещание, данное двум незнакомым людям впопыхах при похищении? - Тодороки вопросительно изогнул бровь. Поразительная эмоциональность для этого мальца. - У злодеев тоже есть принципы. Я всегда держу своё слово. Возможно в этом плане я лучше многих героев, - Деку невесело усмехнулся, промакивая ваткой кровь, Тодороки лишь страдальчески морщился. - Тогда, пообещай ты больше никого не убивать, ты бы отошёл от дел? - Да, думаю да. Вот только есть одна проблема. Мне некому это обещать. - Пообещай мне. Хах. Как смешно. Отказаться от уже привычной, хотя не менее гадкой работы. Ради...

Него?

- А что ты пообещаешь в замен, юный герой? Тебе нечего мне дать, - Шото замялся. Изуку был прав. Сейчас, да и потом, едва ли Тодороки сможет сделать хоть что-то для этого мужчины. Мидория окинул взглядом подростка, после чего с большим усердием стал бинтовать ногу. На грани слышимости он прошептал, - Но я не корыстен. Я обещаю. На этот раз уколов было четыре. Никаких "маркеров". Завтра Тодороки обо всём забудет, но сейчас он сидит на чертовом матрасе, в мерзкой маленькой комнатушке у заваленного бумагами стола, смотрит на человека, единственного человека, с которым был так откровенен и думает от том, что "забывание" - палка о двух концах. В одной руке желание помнить, помнить этого злодея с сердцем, казалось, преисполненным добра, человека, чьи прикосновения столь теплы и нежны, в другой же руке желание забыть всё к чертям, и разговоры, и прикосновения, и взгляды, и веснушки на по-детски полных щеках, и родинку в уголке глаз, потому что стоит только об этом подумать, как в груди вспыхивает маленький огонёк - сомнения, сомнения в обществе героев, сомнения в созданной системе, сомнения в себе. Одна рука в огне, другая оледенела. Есть ли право выбора?

***

Изуку сидит в темной тесной кухоньке. За окно луна силится пробиться своими лучами сквозь нависшие над городом грозовые тучи. С улицы доносилась ругань малость выпивших соседей. Мидория вслушивался в их слова. Он, сам не понимая почему, любил слушать ругань незнакомых людей. Должно быть от такого приходило ощущение некого превосходства. Быть может на против, это был акт больного мазохизма. Изуку не брался рассуждать о таком. Не было желания, должно быть. Тучи сгущались всё сильнее, предвещая грозу, Изуку же лишь безучастно наблюдал. Думы его были заняты другим. Совсем. Одна мысль сменяла другу, ту сменяла третья. Из холодного расчёта они быстро переходили в разряд розовых мечт, и, не смотря ни на что, Изуку позволял себе мечтать. Он не отгонял эти приторно сладкие фантазии, потому что знал, что только здесь, только сейчас, может позволить себе это, что больше, возможно, такого шанса не выдастся. Сладкие грёзы окутали его с ног до головы. В голове у сказки, как и у всех других сказок, был хороший конец. Но столь приятное наваждение отогнали первые раскаты грома. Мидория пропустил вспышку молнии, хотя всё время неотрывно смотрел в окно. Взор с небес, в некотором смысле, снизошёл на землю. Изуку смотрел на свое отражение в грязном стекле. Он ухмыльнулся и начал диалог с самим собой, - одна из форм спасения от всепоглощающего одиночества. - Конечно, то каким я стал - просто отвратительно. Кому я могу быть нужен? Я бесполезен. Никчёмен. Деку. Я забрал столько жизней, чтобы сохранить свой комфортный моно-мирок. Я же ужасен, да? Ты ведь тоже так считаешь? Но могу ли сейчас я, столь отвратительный и мерзкий, ненавистный даже себе, совершить что-то геройское? Будет ли это лишь потехой для собственного эго? Я совсем запутался. Как же я сейчас хочу услышать твой ответ. Но ведь ты тоже не знаешь, да? Так же погряз в этой мешанине из мягкой ваты чувств и острых иголок логики. Мидоря тяжело вздохнул. Конечно отражение не могло ответить. Оно не могло мыслить. Не могло утешить или дать совет. Но хотя бы... хотя бы могло выслушать, на что способен не каждый человек. Изуку медленно встал, тело стало несвойственно тяжелым. Он зажег газ под чайником. Комната чуть посветлела от голубого пламени. Изуку протянул руку в попытке коснуться огня, но вовремя отшатнулся. Глупая идея. Даже если пламя голубое, оно не холодное. Это не лёд. Чайник громким свистом, сравнимым, наверное, с недавним громом, разрезал томящую тишину кухни. Изуку выключил его. Из закутка на верхних полках он выудил почти пустую банку кофе. В стакан отправилось всё содержимое банки, за ним кипяток, а после, из красивой бутылки пролилось пару капель амаретто, но даже этого хватило, чтобы наполнить комнату мягким пряным ароматом миндаля и ванили. Видел бы сейчас хоть один ценитель, как нещадно переводит дорогой алкоголь этот злодей, должно быть придушил бы голыми руками. Но здесь никого нет. Только Мидория и с десяток его блеклых копий - отражений. Изуку вновь садиться на стол, вновь смотрит в окно, и вновь переводит взгляд на себя. - Мама была бы недовольна, увидь кем я стал, узнай что сделал и предвидь, что планирую. Да, она была бы в ярости. Ты ведь тоже так думаешь? Но, даже несмотря на злость она бы поддержала, мне кажется. Возможно сказала бы, что всё идёт к лучшему. Может стоит ещё раз навестить её? Так сказать на прощание. Да, это не плохая идея. Изуку вздохнул. В прошлый раз он не успел попрощаться. Настало время расплаты? - Хах, значит я уже всё решил... Побуду героем, быть может это хоть как-то загладит мои грехи, да? Ты же будешь там? Поможешь мне? Изуку замолк. Он невесело улыбался и смотрел на эту улыбку, отражавшуюся на грязном стекле. Он всё решил. Для себя и для него, - своего блеклого собеседника.

***

"Я здесь не на долго" - вновь прокрутил в голове мысль Изуку, получая от Курогири очередной шот. Несмотря на всю решимость, соблазн напиться в дребезги и просто забыть обо всём оставался сильным. - Стоп, хватит. Не наливай больше мне. Я же не пить пришёл, чёрт, - Мидори опрокинул в себя последний шот, - Поговорить нужно. - Если ты на счёт денег, то... - Туман не успел договорить. Его самым наглым образом перебили. - На счёт них, оставьте себе, и те, что у меня дома, ну, вторым дном в ящиках, ты знаешь где. Тоже забери. Не знаю, пожертвуй там на благотворительность или вроде того. - Что-то случилось? - Я ухожу. Совсем. Решил отойти от дел. - Что? Деку, но как же так? Ты же такой миленький с винтовкой в руках! - Тога, до этого мирно сидевшая на барной стойке и покусывающая шоколадное сердечко, просто взрывалась от услышанного, - Почему? Не может же это быть простая "хочушка". Ты ведь не такой. - Действительно не такой. Причина есть. Я встретил его. - Его? - по интонации девушки было понятно, что она не совсем понимает о ком именно речь. - Своего соулмейта. - Да быть того не может! Он же давно должен быть мёртв. Да и вообще, ты же последние дни из дома не выходил, или постой... Неужели Одна из медсестёр в том дерьмовом госпитале? - Если говорить о соулмейтах, то тот мальчишка, Тодороки Шото, весь был покрыт какими-то синими цветами, - внёс свою лепту Курогири. - Деку, да быть того не может. Твой соулмейт сын героя? Ты уверен в этом? То есть, у тебя же даже цветов нет, ты не мог его почувствовать. - Уверен на все 76, нет, всё же 77%. А мне этого достаточно. Даже если я ошибаюсь, я всё равно спасу его, - последние слова Мидория прошептал, больше для себя нежели для других,- В общем, я здесь, чтобы попрощаться, вроде как. - Но Деку, - Тога спрыгнула со стойки прямо к нему и сжала того в удушающих объятиях, - Говоришь так, будто умереть собрался. Не уходи. - Да ладно тебе, ты же знаешь, в плане умираний я не очень везуч. - Всё равно! Не пущу. - Пустишь, куда ты денешься? Но вот есть кое-что, считай последней просьбой умирающего. Поговори наконец с Даби. Не гоже столь милой девушке умирать в столь юном возрасте. Обсуди с ним всё, и избавьтесь хотя бы от тех цветов, что есть на вас сейчас. Пожалуйста, Тога. Последняя просьба умирающего, - Изуку осторожно огладил бутон чёрной мальвы на щеке девушки. Прощай, милая маленькая Тога.