Secret potion

Сёстры вызвали такси. Всё время, которое они добирались до дома, Джанет читала Элеоноре осуждающую нотацию, от которой даже у Бриттани завяли уши, хотя она тоже не поддерживала сомнительную идею с приворотным зельем. Младшая Миллер молчала, крепко сжимая в руках сумку со стеклянным флаконом внутри. Дома их ждали Сэвиллы в полном своём составе. Дэйв был в лёгкой куртке и держал ключи от машины. — Девочки, я собрался за вами ехать! Сёстры по очереди извинились, между тем снимая обувь. Дэйв задал несколько вопросов из разряда «Я мамочка, которая о вас очень беспокоилась» и, позвав всех ужинать, удалился на кухню. Бриттани почти автоматически посмотрела на Элвина: впихнув руки в карманы толстовки, он облокачивался на стену рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. Интересно, о чём он думает? Волновался ли он за неё? Скучал ли он по ней так же, как она по нему? Его безразличный вид говорил об обратном. Саймон заключил Джанет в нежное объятие, и Бриттани прикусила губу, чувствуя сильное щипание в глазах. — Саймон, пожалуйста, не устраивайте свои телячьи нежности перед нами, — старший Сэвилл скривился. Саймон открыл рот, собираясь дать брату достойный ответ, как за него это сделала Бриттани: — Саймон, в отличие от тебя, беспокоился о Джанет. Она выпрямилась, вздёрнула подбородок и, нарочно задев Элвина плечом, торопливо взбежала по скрипучей деревянной лестнице. — Бриттани, как же ужин? — крикнула Джанет. Но ответом был громкий хлопок дверью. Элвин некоторое время удивлённо смотрел рыжей вслед, затем обернулся к друзьям, таким же поражённым, и спросил: — Что это было? Юноша не мог понять, почему слова, которые он говорил брату, наверное, раз сто, спровоцировали такую реакцию. — Элвин, — Джанет произнесла его имя так, словно он был причиной плохого настроения Бриттани, и, раздражённо закатив глаза, прошла в гостиную. Братья остались с Элеонорой, напряжённо сминающей кожаную сумку. — Давай помогу? — заботливо предложил Теодор, приблизившись к подруге. Девушка сильно стиснула сумку и испуганно отскочила от младшего Сэвилла. — Не нужно! Она быстро проскользнула мимо Элвина и скрылась в комнате девочек — на этот раз с тихим щелчком. Братья совсем растерялись. Элвин и Саймон обменялись задумчивыми взглядами. Теодор, хлопая светлыми ресницами, озадаченно смотрел то на них, то на лестницу. Саймон вздохнул, как бы говоря об их беспомощности в случившемся, и присоединился к Джанет в гостиной. Теодор последовал его примеру. Элвин, поняв, что не хочет есть, поднялся в комнату мальчиков.

***

Он лежал на кровати, закинув руки за голову, и бесцельно пялился в скучный белый потолок. Да, чёрт, Бриттани его задела. Их разделяла тонкая стена. Он мог слышать, как они двигались по комнате. Их приглушенные голоса. Не разобрать слов. «Саймон, в отличие от тебя, беспокоился о Джанет». Дурацкие слова. Никак не выходят из головы. Снова и снова отдаются эхом. Странно сжимают грудь, словно что-то не так. И ведь правда. Глупая Бриттани, конечно, он беспокоился о тебе. И всё же… Что подтолкнуло её так открыто выразить свои чувства к нему? Да, он знал. Не так много времени, может, но знал. Бриттани скрывала свою влюблённость не так хорошо, как думала. Он же не слепой. Она смотрела на него за завтраком, обедом и ужином, когда думала, что он не видит ничего, кроме еды. Он почти чувствовал, как её небесные глаза скользят по слегка вьющимся волосам, очерчивают высокие скулы, рассматривают длинные опущенные ресницы. Когда он смотрел на неё, она быстро утыкалась в свою тарелку. Только щёки краснели. Она смотрела на него, когда он пел. Следила за движением губ, тихо повторяла, даже если строчки были не её. Она смотрела на него, когда он надевал костюм или новую одежду. А затем смущённо стряхивала с себя несуществующую пыль, старательно делая вид, что её интересовала чистота его одежды, а вовсе не его подтянутое тело. Чёрт, да это же так заметно. Она правда думает, что он не знает? Но всё слишком сложно между ними. Бриттани нравится Элвину. У него, возможно, есть чувства к ней. Возможно. Он не знает. Не думал об этом. Он боится отношений с ней. Боится потерять её, как друга. Они не такие, как Саймон и Джанет. Ботаники спокойные, правильные, рассудительные, и отношения у них такие же. Элвин знает себя и знает её. Бриттани такая разная. Она как море. Море может быть безмятежным или может неистовствовать штормами. И они похожи, поэтому никогда не будут уравновешивать друг друга. У них никогда не будет баланса, необходимого для идеальных отношений. Да и чёрт с ним. Плевать на это. Его не волновало. Не тогда, когда она медленно облизывала губы, читая журнал, а ему хотелось поцеловать её. Не тогда, когда смеялась — звонко и заливисто, рождая в его груди трепетное чувство. Не тогда, когда блестящие слёзы широкими дорожками струились по её щекам, а он ничего не мог сделать. Просто, блин, не тогда. И он бы наплевал на всё, но что делать после того, как он поцелует её, он не знает. После того, как толкнёт их обоих за черту, за которой нельзя вернуться назад. У него никогда не было серьёзных отношений. Были девушки, много девушек, отношения с которыми не продолжались больше трёх недель. Бриттани не будет одной из них. Элвин не хочет, чтобы она была. Что делать? Что, блин, сделать, чтобы она поняла, в каком тупике он находится? Элвин ударил упругий матрац под собой. Он ненавидит это дурацкое чувство, появляющееся каждый раз, когда они в ссоре. Хотя… Бриттани чувствует то же самое. Всё честно.

***

— Элеонора, выкинь эту отраву! — прошипела Джанет, очень стараясь не разбудить всех. Младшая Миллер с упрямым видом прижала стеклянный флакон к груди. — Не выкину! Это мой единственный шанс! Всё началось с того, что Элеонора проснулась от кошмара. Не «проснулась», а подскочила с испуганным криком, разбудив сестёр. Ей снилось, что она напоила Теодора приворотным зельем. Но вместо любви она получила ненависть. Она лихорадочно откопала в сумке флакон и, ничего не сказав, сбежала на кухню. Чтобы успокоиться. Чтобы подумать. Надо же было её сёстрам последовать за ней. — О каком шансе ты говоришь? Ты правда веришь этой ведьме? — Бриттани, с вечера имея ужасное настроение, нахмурилась. — Она же шарлатанка. — Да? — колкость, слишком несвойственная для Элеоноры. — Ты так не думала, когда она сказала о красивом и легкомысленном. Бриттани сцепила зубы, чувствуя, как в уголках глаз начинают скапливаться слёзы. Элеонора саданула всё ещё кровоточащий нерв. И Бриттани так бы хотела сказать, что она не думала об Элвине. В который, блин, раз. Младшая Миллер, осознав смысл сказанного, виновато опустила голову. — Бриттани, прости. Я не имела в виду… — Ничего, — Бриттани резко отвернулась и сердито смахнула солёную каплю. На её оголённое плечо мягко легла худая рука Джанет. — Эли, это глупость. Ты это знаешь. А если ты отравишь его? Бриттани обернулась. — Ты правда хочешь такой любви? Элеонора грустно посмотрела на стеклянный флакон. — Нет. Нет, не хочу. Вы правы. Я его выкину. Она на мгновение задержала ладонь с приворотным зельем над пустым мусорным ведром. Разжала пальцы. Глухой звук. Флакон не разбился.

***

Бриттани опиралась о холодную раковину, направив пустой взгляд в открытое окно. Она не видит ничего, кроме плотной темноты. Ей нужен воздух. Ледяной воздух ночи. Она так и не смогла заснуть. Хотелось плакать. Почему слёзы, час назад истерикой рвущиеся из неё, сейчас словно испарились? Что там ведьма сказала о её счастье? Смотри же, как она счастлива. Губы пересохли. Кожа, прикрытая тонкой майкой и короткими шортами, покрылась сильными мурашками. Но ей было так плевать. Она даже не думала. В голове был лишь образ шатена, от которого она никак не могла избавиться. — Не спится? Ей уже мерещится его голос. Его чёртовый идеальный голос. Отлично, ничего не скажешь. — Брит? Ой. Девушка быстро обернулась. Элвин стоял у холодильника, держа в руке почти пустую бутылку с водой. Без футболки. Он, блин, без футболки. Острые ключицы, плоский живот и видный пресс. Прекрати пялиться, Бриттани! Он словно не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Она посмотрела в пол, прикусив язык. — Нет, — на выдохе выдавила она. Элвин ничего не сказал. Открутил пластмассовую крышку и допил оставшуюся воду. Несколько капель скользнули по подбородку, ниже. Чёрт, нет, она не пялится! Ей ещё как минимум год до таких мыслей. — Будь добр, скажи, почему ты без футболки? Бог видит, она не хотела этого говорить. — Я спал, — таким тоном, словно она спросила самую глупую глупость. — Я тоже, — Миллер скрестила руки и раздражённо свела брови. — Но, как видишь, мой верх — на мне. — О, пожалуйста, Бриттани, не стесняйся, — он усмехнулся. — Можешь снять. — Ах, ты!.. Рыжая схватила с кухонной тумбочки полотенце и, замахнувшись, прицелилась в шатена. — Шутка! — Он поднял руки в знак примирения. Бриттани сжала в кулаке край полотенца и насупилась. — Сэвилл, у меня нет настроения, поэтому оставь свои плоские шуточки при себе. — Твоя грудь всё равно более плоская, чем мои шуточки. Элвин даже не попытался уклониться от прилетевшего ему в лицо полотенца. Она вздохнула и снова отвернулась к окну. Словно он мог сказать что-то лучше. — Допил воду? Проваливай, — голос прозвучал более обиженно, чем она хотела бы. Удивительно, но юноша молчал. Лёгкие, едва слышимые шаги. К ней. А затем она ощутила его тепло за спиной. Он, наверное, был очень близко. — Ты обиделась? Его дыхание коснулось её распущенных волос. Со вкусом мятной зубной пасты. — На твой дурацкий комментарий? Нет, — холодно ответила Миллер, уговаривая себя не оборачиваться. Только не оборачиваться. — Не на него. Обернулась. Элвин одним резким движением упёр руки в края раковины, по бокам от неё. Её талия дотрагивалась до его сжатых пальцев. Она испуганно откинулась — так, что ледяной железный кран надавил на хребты позвоночника. На его приоткрытых губах блестела вода. Его ресницы слегка опущены. Его светлые глаза завораживали — она не видела ничего, кроме них. Бриттани нервно втянула воздух. Чёрт. Его запах. Гель для душа и кофе. Чёртовый кофе, который он пил каждое утро. Она терпеть не могла кофе. Почему сейчас она вдыхает его так, словно от этого зависит функциональность её лёгких? — Я беспокоился о тебе, — почти шёпот. Он улыбается, а она не может оторвать затуманенный взгляд от его влажных губ. — Иди спать, Брит. Ты замёрзла. Элвин поднял руку и закрыл окно за её спиной, ненамеренно наклонившись вперёд. Её нос почти уткнулся в его шею. Бриттани чувствовала его запах так отчётливо, и ей казалось, что она сама пропиталась им. Его медовые глаза встретились с её, и она почти задохнулась от наполнявшей их нежности. Лучше бы она вернулась в кровать. Тогда бы она не сделала это. Бриттани опустила ресницы и поддалась к нему. Она даже не коснулась его губ, только секундно скользнула по ним. А затем он отскочил, словно от удара. Смотрел на неё широко раскрытыми глазами. И — о, боже — в них был страх. Он этого не хотел. А у неё будто забрали весь воздух. Вырвали лёгкие и раздавили. — Я… пойду... И через секунду его не было. Девушка прикусила губу — сильно, почти до крови — и запустила пальцы в спутанные волосы, сжимая. Дура. Какая же я дура. Глаза застилала тонкая плёнка слёз. Он забрал её воздух и сбежал, оставив её задыхаться от стыда. Её словно ударили по голове, оглушили. Виски больно пульсировали. И всё, что осталось, — жалость к самой себе. Что же делать?.. И вдруг — ужасная идея. Самая идиотская, что могла прийти к ней. Она нагнулась к мусорному ведру. Пустое. Только малиновая жидкость привлекает внимание. Остановись. Остановись, пока не поздно. «У тебя и без них всё сложится прекрасно». «Она же шарлатанка». «А если ты отравишь его?» «Ты правда хочешь такой любви?» Вспомни. Вспомни же хоть что-нибудь из этого. Но мокрые солёные дорожки уже бежали по щекам, и ей стало так всё равно.