Friend from Diary

— Отвечай, где он! — девушка с черными распущенными волосами, в красивом темно-синем платье с силой сжала горло парня и отшвырнула в темноту, осмотревшись по сторонам.       Он с глухим звуком ударился о каменную стену дома и шикнул, прижимая руки к шее. Она медленно приближалась к своей жертве, склоняя голову на бок: — Я слышала, у кого-то недавно родилась прелестная дочь, — девушка хищно облизнулась. — Не знаю я! — закричал парень, чуя опасность и отступая все глубже в темноту. — Мои дети тебя, Лилит, касаться не должны, — оскалился он в ответ и глаза его сверкнули фиолетовыми молниями. — Еще как должны и будут, дорогой Ким Тэхен, пока ты не дашь мне ответ на поставленный вопрос. А ежели ты мне его не дашь, то я сожру твою дочь на глазах у твоей прекрасной смертной жены, — она с презрением сплюнула. — Тебе и так дали слишком много воли. Жить человеческой жизнью! — девушка всплеснула руками. — Ты слишком низко пал в моих глазах, Асмодей. — Не называй меня так, — прохрипел парень, явно сжимая руки в кулаки. — Я понятия не имею, где он. — Врешь! — Ким Джису! — высокий, но очень приторный голос, заставляет девушку обернуться в сторону горящего вдали фонаря. — Руки вверх, это – полиция Сеула. — Силуэт в костюме вальяжно приближался к ним, посмеиваясь. — А, это ты, Вельзевул, — Джису озлобленно прищурилась. — Эта вечеринка рассчитана на двоих. Тебя никто сюда не приглашал. — Как и тебя, в принципе, — Чимин широко улыбнулся, довольно близко подойдя к двоим в подворотне. — Он не врет тебе, оставь его в покое. — В покое? — брови девушки в гневе приподнялись. — Везде один бардак и никто не хочет взять ответственность за это! — По-моему, только женщин в этом мире интересует взятие ответственности, — Пак облокотился о холодную стену и скрестил руки на груди. — О чем ты? — хладнокровный взгляд Ким приковался к парню. — Эта проститутка Астарта, — как бы нехотя сказал он: — домогалась до меня вчера с поисками ее муженька. — Астарот тоже пропал? — злость Лилит сменилась недоумением. — В яблочко, миссис Догадливость, — съязвил Чимин. — И последний, кто видел твоего ненаглядного был он. Так что прошу, разреши забрать Асмодея, кажется, его дочурке плохо. — Что ты натворил? — голос Тэхена поледенел.       Пак демонстративно развел руками, едко улыбаясь. Щелчок. Ким Тэхен пропадает из переулка, оставляя двух злейших врагов друг напротив друга. — Так что ты натворил? — тихо спросила Джису. — Убил его семью.       У Дженни выходной. Сегодня Дженни не нужно выходить из дома и натыкаться в темноте на Чонгука, который и без того ее очень сильно пугает. Она облегченно выдыхает и улыбается сама себе, откидываясь на спинку дивана. Глаза машинально смотрят на стеклянный столик. На ту самую тетрадь от Мин Юнги. Интересно, что же он еще там навыдумывал…       Джен не верила во все то, что читала. Ей казалось это плохо написанной книжкой неизвестного никому автора. Ей просто было интересно читать это произведение.       Она, стараясь не вставать с дивана, наклонилась за черной тетрадью, ухватывая ее за краешек. Из нее вновь что-то выпало. — Почему ты стала такой ленивой, Дженни Ким? — все-таки встав с дивана, девушка принялась вести монолог сама с собой. — Ведь могла же встать, подойти и взять… Стойте-ка.       Дженни нахмурилась, поднимая выпавший листок. Это не было фотографией, что вылетела в предыдущий раз. Теперь это был тетрадный, изрядно помятый, листок. Но ведь я все просмотрела в прошлый раз. Его там не было. Что за чертовщина?       Она развернула листок и принялась читать:

«Как вызвать Тульпу? Тульпа – это твой воображаемый друг. Поэтому, ты можешь совершенно спокойно создать его самостоятельно. Придумать внешность, характер и все прочее, главное это: 1. Обдумать, какие чувства будут присуще вашей Тульпе. 2. Придумать, какая будет внешность у твоего друга. Он не обязательно должен быть похож на человека. 3. Затем, когда образ завершен, попробуй потрогать свою Тульпу. Мысленно встань и подойди к ней, потрогай ее. 4. Когда образ наконец-то постоянно находится рядом с тобой, можешь начинать беседу. Сначала, конечно, с самим собой, но вскоре твоя Тульпа начнет тебе отвечать. Это вопрос времени».

— Боже, что за ахинею я только что прочла? — усмехнулась девушка и откинула бумагу назад на столик. Дальше ее ждала новая глава ее персональной книги ужасов. 31.07       Над тобой ведь до сих пор никто не живет? Или в эту квартиру уже кто-то заехал и топает теперь целыми днями? А я вот почему-то именно сейчас вспомнил тот стремный день. В один год на нашем районе активизировался квартирный вор.       Наконец-то у меня выдался целый выходной. На улице барабанил дождь, а мой балкон, кажется, мог развалиться в любой момент от таких оглушающих раскатов грома.       Я с утра пораньше встал, умылся и сходил в магазин. Купил пивка и всякой вредной всячины пожевать. Решил провести свой законный выходной как истинный холостяк. Лежал себе на кровати перед телевизором и попивал холодное дешевое пойло, смотрел повтор какого-то футбольного матча. Не жизнь, а сказка, одним словом.       Но мой уединенный рай на земле длился недолго. К концу первого стакана с потолка в буквальном смысле посыпалась штукатурка. И громкие удары по полу кого-то из квартиры сверху заставили меня вперить свой взор к и без того на соплях висевшей люстре.       Удары все продолжались. Казалось, будто бы там мужика три-четыре, что плотно в течение всей жизни налегали на фастфуд, решили от души так попрыгать и растрясти свой «детский жирок». Но как бы время — день. Не могу же я отправиться наверх прямо сейчас и начать им предъявлять за шум. Имеют, так сказать, полное право резвиться до 22:00.       Мне не придумалось ничего лучше, чем пойти на кухню и взять две столовые ложки.       Весь злющий как черт, но предвкушающий скорую расплату я с улыбкой быстро вернулся прямо к батарее. В аккомпанемент мне все еще звучали неимоверной громкости шумы, подстегивая меня. Я подошел к батарее и, не сдерживая себя, что есть силы, заколотил по ней железными ложками. Аж у самого уши слегка заложило. Вот как постарался.       Эффект был, как говорится — на лицо. Чуть только в моих ушах стало звенеть потише, я понял, что сверху больше никто не шумит. Я облегченно выдохнул, улыбнулся и кинул ложки на подоконник. Вновь завалился на кровать и поднес стаканчик пива к губам.

БАХ! БАХ! БАХ!

      От неожиданности все пивцо пошло мимо кассы. Я выругался и пошел в коридор, попутно надевая тапки. Ну что за уебки? Как можно так сильно стучать? А главное, чем? Я не думал о том, что я буду говорить, как говорить, кому говорить, когда мне откроют дверь на этаж выше, я просто хотел спокойно допить свое пиво.       Коричневая новенькая дверь встретила меня идеальной тишиной. Я даже громко хмыкнул от возмущения, которому не было предела. За подъездным окном в пролете ярко сверкнула вспышка синей молнии, и тут же затрещал гром, заставив окно в ставнях задребезжать. И меня, в том числе тоже. Я слегка дернулся, пока рука моя тянулась к звонку этих уродов. Я нажал на кнопку. Послышался не очень приятный звук внутри квартиры. Кто вообще такие мелодии на звонок выбирает?       Я долго звонил и стучал, но не услышал по ту сторону двери ни единого шороха. Все было тихо. И простояв, кажется, с минут пять, пялясь, как баран на новые ворота, в коричневую дверь, я развернулся и спустился, шаркая тапочками, на свой этаж.       В квартире было тихо. Дура вышла ко мне заспанная из своего укромного местечка известное только ей одной. Комментатор в телевизоре надрывно прокричал: «Гол!», и я, прикрыв свою железную дверь, скорее засеменил в комнату, чтобы увидеть повтор. Гол оказался красивым и чисто сыгранным. Я и думать забыл о своих вредных соседях. Решил сходить покурить. Как обычно в туалет. Дура все крутилась рядом, пока я шел внутрь, и в итоге зашла вслед за мной.       Она, видимо, хотела есть. Особенность Дуры заключалась в том, что она почти никогда не мяукала. И если ей ничего от тебя не надо, куда-то пряталась. Я никогда не искал, так что в такое время мне казалось, что кошки у меня нет.       Но сейчас она точно была. Крутилась вокруг моих ног, пока я закуривал сигарету. — Вот и будешь здесь сидеть, пока я не покурю. Дверь не открою: дым в комнату пойдет, — начал я как обычно от не хрен делать пытаться поболтать с кошкой, будто бы она мне ответит, ага.       Та лишь в ответ посмотрела на меня, прищурившись, и грохнулась на душевой коврик, принимаясь валяться на нем и потягиваться.       Я улыбнулся и скинул пепел. Дура напряглась и посмотрела на закрытую дверь. Еще через секунду она уже встала в свою любимую позу «Не подходи, а то хуже будет», и прогнулась в спине. Я нахмурился и только хотел как-то отшутиться, но примолк и начал вслушиваться.       По моей комнате кто-то ходил. И каждый раз, как я внимательнее прислушивался, так и шаги становились отчетливее. Взад вперед от угла до угла кто-то пересекал мою комнату по диагонали.       А вот и к чему вор в начале моей истории. На тот момент на нашем районе участились случаи взломов квартир. И воришка-то этот отнюдь не по клептомании угорал. Если преграда на пути к его богатствам встречалась — убивал.       Тут я вспомнил, что как только слово гол услышал, так благополучненько и пошел в комнату, забыв, конечно же, свою дверь на ключ запереть. Вот на этом месте я затрясся, аки лист осиновый на ветру сильном. Дверь в ванную у меня хреновая. И закрывается туго и открывается туго. Я быстро на цыпочках к ней подвалил и дернул, что было силы на себя, закрывая плотнее. Иначе на шпингалет вообще не закроешь.       Закрыл. Шаги стихли. Думаю, ну как тут такое не услышать из соседней комнаты. Пиздец мне. Стою. В дверь смотрю. У самого сигарета во рту уже дотлевает. Вытащил ее, затянулся. В квартире тишина. Ухо к двери подношу. Прислушиваюсь. Пытаюсь понять, а есть ли там кто вообще и прямо в этот момент над моим ухом, как только шандарахнет по двери с той стороны. Я аж отлетел. О машинку стиральную ногой ударился. На туалет приземлился. Сижу. Дрожу. — Я в полицию сейчас позвоню! — ору не своим голосом, а сам понимаю, что некуда, да и не с чего мне звонить: телефон-то аккурат на кровати лежит. И тот, кто там, наверняка это видел.       Сидел я так с полчаса. Курил одну за другой. И Дура со мной. Сидит, в одну точку смотрит, но больше не шипит. Выйти очково, но шагов я больше не слышал. В итоге, меня отпустило. Я тихонько подошел к двери и беззвучно отодвинул шпингалет. Тянул дверь на себя что было силы. Все получилось. Я не стал церемониться с дверью и распахнул ее ногой. Рукой бы не вышло, еще раз напомню: тугая она. Надеюсь, ты запомнила.       Вышел: все как обычно. Дура вслед за мной выскочила и сразу к миске. А я к телефону. Доблестных полиционеров вызываю. Все еще пытаюсь отойти от произошедшего. В сторону двери кинулся, чтобы закрыть и тут в новый шок впадаю. Оказывается, один оборот я все же провернуть успел. Дверь была закрыта. Пока я пытался переварить эту инфу, приехали двое легавых.       Я им ситуацию объясняю, а они на стакан мой пустой зыркают, да на пятно от пива на моей футболке. Взглядами неоднозначными переглядываются. Я сразу понял, что подумали они. Типа белочка меня знатная накрыла, но не успел начать оправдываться, как один из них постарше говорит мне: — Молодой человек, а вы, сколько уже выпили? — Да бокал один! — возмущаюсь громко: — и тот допить не успел. На себя все пролил, когда соседи сверху начали громыхать чем-то. — Соседи? Они могли что-нибудь слышать из вашей квартиры? — продолжал все тот же мужик. Не верил мне, сука. — Может, поднимемся к ним?       Я прекрасно понимал, что слышать они вряд ли что могли, но лишний раз, этих козлов шумящих, я был только рад побеспокоить. Я утвердительно покачал копам головой. И вот, уже второй раз за день я стою перед коричневой дверью в эту мрачноватую квартиру. Ливень за окном потихоньку перерастал в настоящий ураган. Форточка на окне хлопала, издавая громкие противные звуки.       Тот офицер, что был помоложе позвонил в дверь. Все повторилось: та же тишина и тот же отвратительный звонок. — Откройте, это — полиция, — сказал молодой и принялся стучать кулаками в дверь. — Тише, — напарник схватил его за плечо и приложил палец к губам.       За дверью раздавался тихий скрежет. Будто бы кто-то скреб по паркету ногтями. Скрежет становился громче с каждой секундой, словно бы кто-то с той стороны дразнил нас. Мы так и стояли как завороженные, тупо смотря на дверь, пока оттуда не раздался громкий и отчетливый хрип:

«Помогите!»

      Тут друзья мои принялись набирать взломщиков.       Те быстро подъехали и так же быстро вскрыли дверь.       Боже... Лучше бы они этого не делали.       Как только замок щелкнул, и дверь отворилась, нас обдало сладким «ароматом» тухлого мяса. Прикрывая локтями носы, мы прошли внутрь, сразу попадая в гостиную.       Столько крови я не видел в жизни. Даже не смотря на то, что иногда подрабатывал медбратом в донорской клинике. Она была везде: на полу, на стенах, на потолке. Лужи тягучей, почти черной массы в свете вспышек молнии выглядели устрашающе.       Казалось, будто в этой гостиной находилось тел человек десяти. Не меньше. Так много разрубленных частей тел было там. Как потом оказалось, их было всего двое. Женщина и мужчина.       Женщину я увидел сразу. Точнее ее отрубленную голову, смотревшую помутневшими глазами на меня прямо из углубления вверху торшера. Брр... Мне до сих пор это снится в страшных снах. Тот, кто сделал с ней такое, явно хотел, чтобы его труды оценили по заслугам.       Первым выбежал младший офицер. Он начал что-то орать по рации диспетчерам, докладывая о случившемся. Да и мне больше не хотелось там находиться. Я вышел из квартиры и тихонько прислонился к стене. — Там должен быть кто-то живой, — почти шепотом сказал я. — Чего? — округлил на меня глаза мужик. — Кто-то скребся и кричал...       Я не успел договорить: в дверях показался старший офицер и вынес что-то в свертке на руках. Это был маленький ребенок. Мальчик. Вполне здоровый, только голодный. Его тут же передали подъехавшей скорой.       В наш подъезд тогда приезжала масса спецслужб. Журналисты, военные, полиция, мчс, бригады скорой помощи, суд мед эксперты и криминалисты, но меня никто не трогал. Я стоял себе в стороночке, пытаясь осознать все произошедшее.       Из мыслей меня выбил старший офицер, который подошел ко мне почти в плотную. — Ты это, — помялся он с ноги на ногу, — не рассказывай про голос никому, хорошо? — Почему? — на автомате спросил я, прекрасно понимая почему. — Поверить-то они все точно не поверят, а вот в психическом здоровье твоем засомневаются.       Я покачал головой в знак утверждения. Подписал какие-то бумажки как понятой и удалился в свою квартиру, все еще пытаясь обмозговывать произошедшее.       И вот, что надумал по прошествии некоторого времени: та сущность или призрак, однозначно хотела, чтобы ребенок был спасен. Она всеми силами пыталась добиться того, чтобы к ним в квартиру попали. Иначе, стала бы она прекращать долбиться в мою ванную, после того, как я пригрозил ментами? Навряд ли. Значит, цель его заключалась именно в этом.       В ту ночь я не спал. Адреналина была куча в крови. Пиво все свое допил, курил, как паровоз, но в подъезд до утра ни ногой. Все еще не по себе было. Я ведь, не герой, помнишь? Ха, сейчас я даже улыбнулся, когда это писал. Подкатываю к девушке через тетрадку.       Ладно, на сегодня хватит этого всего, иначе спать не сможешь. Спокойной ночи. Надеюсь, завтра твоя тусовка пройдет хорошо.       Дженни закрыла тетрадь. А ведь мне завтра на День Рождения подруги… Она все больше и больше убеждалась в том, что эта тетрадь не простая. Как бы абсурдно не звучало, но, кажется, Мин Юнги общается с ней.       Она улыбнулась собственным бредовым мыслям и отложила тетрадь на ее законное место. Разложила кровать и погасила свет. Спать совершенно не хотелось, а в голове крутилась история про эту квартиру сверху. Джен лежала на спине и буравила взглядом потолок, будто бы ожидая, что именно в эту секунду начнется топот. Но нет. Ничего не произошло.       Девушка повернулась на бок. — Ну, что, воображаемый друг, — хмыкнула она и улыбнулась, — время начать тебя представлять. Что там было? Пункт первый: эмоции.       Дженни уставилась в темный угол у шкафа и принялась представлять Мин Юнги во весь рост. Почему именно он? Черт знает, ведь это все такие глупости…       Невысокий, чуть повыше нее. Обязательно черные кеды. И рваные джинсы. Серая худи. Светлое лицо… — Блять! — резко вскрикивает Ким и рывком садится на кровати, включая лампу.       Ее сердце сильно бьется. Это светлое лицо… Зеленые волосы… Она что, только что видела его наяву?