Путь к солнцу

      Айрис Лавиннден торопился. Дрожащими руками он обматывал ноги своей дочери, пропитанными свиным жиром, тряпицами. Это не вылечит ее, но ограничит интенсивность образования нарывов и даст ему больше времени, чтобы спасти жизнь девушки, которая до потери сознания помогала людям.       По его расчетам, болезнь уже почти две недели убивает ее. Значит, у него осталось не так много времени, от силы дней двадцать… Тридцать, если он постарается.       Он почувствовал легкое раздражение. «О чем ты думала, дурочка, когда пыталась скрыть это?»       Но тут же одернул себя. «Ну сказала бы она тебе, и что? Что бы ты сделал? Запер ее как Эльму и других пациентов, над которыми ты ставил опыты?»       «Она могла заразить, кого-нибудь из врачей…»       Доктор мотнул головой, отгоняя глупые мысли. «Нет, она была достаточно умна, чтобы соблюсти все предосторожности…»       Айрис уже полтора года придумывал и применял все новые способы борьбы с болезнью. И в своих исследованиях кое-чего добился. Немногого, но возможно, этих знаний будет достаточно, чтобы спасти жизнь его несчастной дочери. Пока он применил только свиной жир, еще можно было окурить ее смесью користы и багульника, наложить холодный компресс, воспользоваться пиявками и парами серого борискоса, но на это уже не было времени.       Полчаса назад прибежал взмыленный посыльный из лечебницы Святого Волена и разрушил все его планы. Печальный посланец рассказал, что в лечебницу пришел глашатай с отрядом меднолобых и монахов, которые по-хозяйски заняли лечебницу. А потом незваные гости приказали всем лекарям и докторам явиться на площадь Пяти углов для начала массового осмотра горожан. После чего лечебницу оцепили и начали готовить всех больных к отправке в Закрытый квартал.       Это звучало настолько нелепо,что сначала посланцу никто не поверил, но он показал письмо с печатью доктора Берихена, настоятеля лечебницы Святого Волена, которое подтвердило все, что было сказано. <      У Айриса были кое-какие подозрения на счет произошедшего. Видимо трижды проклятый Правозвестник потерял надежду на то, что гильдия Врачевателей сможет победить болезнь. Решил сам или под давлением вельмож, отбросить человечность и бороться с заразой старыми, жесткими, но более действенными методами.       Сами виноваты. Следовало догадаться, что что-то будет, когда до них доходили слухи о меднолобых, что рыскали по заброшенным складам и мастерским. <      Айрис был не дурак и понимал, не пройдет и получаса и такой же отряд появится в лечебнице Брахенов - его лечебнице. Поэтому он торопился.       Доктор не жалел, что вынужден покинуть это место. Он понимал одно. У его дочери есть призрачный шанс на спасение, только в том случае, если ей будет заниматься он сам. У Айриса были инструменты, лекарства и главное его знания, а также знания поколений докторов, боровшихся с красным гриппом, крассианским мором и кровавым стоном. А в руках меднолобых, а потом в Закрытом квартале ее ждет либо смерть, либо безумие лакриса. <      Закончив с подготовкой, он положил ставшее таким легким тело Марианны в тележку с дном, тщательно укрытым чистыми простынями. Ее тело, хоть и было без сознания, все равно непроизвольно сжалось в комочек. Дыхание девушки было едва заметным. Подумав, он вложил в ее ладонь, медальон с изображением стилизованного вепря, принадлежавшего ее матери. Айрис не был слишком религиозен, но может быть Король-вепрь, бог его жены, снизойдет и поможет дочери своей последовательницы. Маленькая ручка девушки неосознанно сжала безделушку.       Он вздохнул, в последний раз глянув на дочь, и накрыл ее тело чистой простыней, не забыв оставить отверстия для дыхания. Аккуратно уложил две большие сумки заполненные травами, минералами и ядами различных гадов, которые он использовал для приготовления лекарств. Еще одну с инструментами и небольшим количеством еды он закинул на плечо.       Но прежде, чем он скрыл белоснежные простыни грязным тряпьем, за его спиной раздался звук шагов и скрип двери. Доктор похолодел и медленно обернулся, ожидая увидеть меднолобых. Но это была всего лишь Луна, та самая лекарка, что была с его дочерью, когда у Марианны случился приступ. Он покраснел, готовясь к сложному разговору и обвинениям в трусости. Но когда женщина подняла на него взгляд, на ее лице появилась ярость, и она подняла на него палку.       - Что ты тут забыл свинья?! Убирайся отсюда!       С секунду доктор непонимающе пялился на нее, но быстро собрался и понял причину ее гнева. Он совсем забыл о том, как сейчас выглядит. Для маскировки он надел поверх кожаного защитного халата старое грязное рванье, оставшееся от недавно умершего пациента. Нехитрая маскировка, но она поможет ему пробраться мимо меднолобых и лекарей к городским воротам.       Когда она уже начала боязливо шагать к нему с, занесенной для удара, палкой, он откинул капюшон и улыбнулся.       - Тише, Луна, это я.       - Д-доктор? Это вы? Что все это значит? – Она медленно опустила палку, не выпуская ее из рук. - Пришел глашатай. Он требует всех докторов.       - Я ухожу. - Доктор покачал головой.       Ее глаза расширились от удивления вперемешку с яростью. Все, как и ожидал Айрис.       - Вы… Вы, что сбегаете? Бросаете нас? – В его голосе чувствовалось, что-то похожее… на обиду.       - Луна я не могу остаться. Мы. Не можем остаться.       Ее глаза стали еще шире, из-за чего она стала напоминать ему сову. <      - Там Марианна? – Она показала на тележку. - Вы с ума сошли? <      Она сделала несколько шагов, намереваясь откинуть тряпье, скрывавшее его дочь, но он перегородил ей дорогу. На этот раз настал его черед злиться.       - Милостивые боги! Луна, ты же прекрасно все понимаешь. Я должен попытаться спасти ее, а для этого мне нужно уйти! Если я останусь, меднолобые заберут ее. И тогда лучше перерезать ей горло, как и всем пациентам в этой лечебнице.       Его тирада произвела эффект на женщину. Ее плечи поникли, палка выпала из ослабевших пальцев.       - Но, куда ты повезешь свою дочь, и как вы покинете город?       - Пройдем через Красные ворота, а потом на мельницу Мада Краснобая. За ним должок, я вылечил его сына полгода назад. Думаю укрыться у него, а там посмотрим.       Луна горько усмехнулась.       - Собираешься явиться к нему с девушкой, покрытой нарывами и надеешься, что он подпустит тебя к мельнице на расстояние полета стрелы?       - Ну естественно, я подумал над этим. – Айрис скривился. – Я не собираюсь ему говорить о том, что везу с собой. Спрячу. Буду лечить. Возможно, придумаю что-то новое. – Она уже открыла рот, чтобы выразить свое недовольство, но он оборвал ее. – Не беспокойся, я не допущу распространение болезни.       - Так нельзя, доктор. Это неправильно... – Ноги женщины подкосились, и она бессильно осела на пол.       - Прощай, Луна.       Он ушел, более ничего не сказав. Оставил ее в одиночестве. <      Он мог пойти иным путем, но не удержался и вышел на небольшую площадь, на которую выходили главные ворота лечебницы Брахенов. Чтобы возможно в последний раз взглянуть на нее. Отсюда лечебница напоминала угловатый муравейник. Серое двухэтажное здание с маленькими окошками, похожими на бойницы, окруженное множеством таких же уродливых пристроек.       Он горько усмехнулся, когда понял, что будет скучать по этим стенам.       Сейчас караул у ворот и невысокой стене, окружавшую двор лечебницы, заняли отряды меднолобых. Другие солдаты выводили на площадь докторов и лекарей. На лицах многих отражались: ужас, возмущение, недовольство, принятие.       Командовал всей процессией мужчина в широких штанах и черном доспехе – каборит. Он выкрикивал команды солдатам, одновременно переругиваясь с братьями Брахенами: Нерросом и Белеварем - старшими докторами лечебницы. Один из них помахал бумагой перед лицом воина. Айрис подозревал, что это была та самая бумага, что давала право лечебнице содержать в своих стенах людей лакриса. Но воин отобрал ее и картинно порвал, швырнув обрывки под ноги докторам.       Доктор понимал, что задерживаться нельзя. С каждой минутой вероятность того, что меднолобые перекроют Красные ворота росла, а потому он поторопился покинуть это место. <      Айрис начал свой путь к подножью холма Драйна, передвигаясь самыми пустынными улочками и проулками. Дорога предстояла длинная, этот холм был самый высокий, из трех на которых стоял Эрьяд. Танайцы основавшие этот город поставили на его вершине маяк - двуглавую башню, у которой на стороне, обращенной к морю, был изображен сам Драйн, направляющий торговые суда светом своего факела. Сейчас именно эта башня, видимая над крышами домов, помогала ему выбирать направление среди близко посаженных домов. <      В дороге его окружала не менее мрачная картина, чем та, что он видел у лечебницы. В квартале мясников перед ним раскинулась толпа людей, державших наизготовку кадки и ведра с водой. Они стояли и ждали, в то время как меднолобые обкладывали соломой и деревянным ломом заброшенный склад гильдии мясников. Для острастки толпы, солдаты вывесили из окон несколько трупов людей лакриса. Это подействовало. Среди толпы никто не думал о пожаре, способном охватить весь город, все думали лишь о борьбе с выродками.       Что последует дальше, было очевидно, но будто в поддержку этих мыслей, над крышами соседних домов начали подниматься столбы дыма, которые постепенно собирались в огромные клубы черноты над городом.       Через Тропу возвышения – главную улицу пересекающую холм сверху вниз, он пробирался прижимаясь к стене. Несколько раз, он едва не натолкнулся на патрули меднолобых, разминувшись с ними в последний момент.       Айрис начал понимать их тактику, если это можно было так назвать. Солдаты начинали просеивать дома и людей с вершины холма Драйна, постепенно спускаясь к его подножью. У него было подозрение, что на холме Больга и Солнечном холме, происходит тоже самое.       До подножья доктор добрался ближе к полудню. Здесь сразу начинались Верхние доки, куда по реке спускались торговые лодки, груженные зерном, шерстью и деревом.       Здесь на него таращились только пустые окна заброшенных домов. За последние годы население сократилось почти на треть. Многие люди не выдержав одиночества, переселялись поближе друг к другу. Город постепенно превращался в островки жизни, разделенные мрачными границами пустых улиц и брошенных домов.       Но как только он перебрался по Базарному мосту, на левый берег Бруны, переменилась окружавшая его картина. Повсюду сновали напуганные люди. Их было так много, словно не было эпидемии, и город вернулся в свои светлые годы. Годы, когда на улицах кипела торговля и ходили довольные улыбающиеся люди. Когда над крышами домов не расплывалось, словно чернильное пятно облако дыма, а Старый город не превратился в обитель смерти - Закрытый квартал.       В квартале печатников и писарей перед доктором предстал глашатай, призывающий людей выйти на главную площадь их квартала в карантинные лагеря, где доктора осмотрят их на следы лакриса. Он уверял, что здоровым людям ничего не грозит, но в случае, если кто-то из горожан будет утаивать в своем доме больного лакрисом, то будет вместе с ним отправлен в Закрытый квартал, а их дом будет сожжен.       Айрис шел среди напуганных людей словно призрак. Им не было дела до унылой серой фигуры, катящей тележку. Только один раз, его остановил молодой доктор, осмотрел на наличие черных нарывов, свойственных лакрису, и отпустил. Солдаты проходили мимо, видимо были слишком заняты исполнением своих приказов, хотя нищим, прожившим два года в городе, в котором последний нищий умер полгода назад, должны были заинтересоваться в первую очередь. Хотя бы для того, чтобы объявить его святым.       Так он и вышел к Красным воротам. Ворота получили свое имя благодаря красному кирпичу, из которого были выложены. Прямо над ними нависла башня украшенная барельефами из Святого писания, а шатровую крышу венчал трезубец, символизирующий три столпа мироздания.       Ворота были закрыты. И будто в насмешку над доктором дорогу к ним преграждали еще два боевых фургона, с отрядами арбалетчиков, и две шеренги меднолобых с решительными лицами и приготовленным оружием.       Казалось бы, излишняя предосторожность, но никто бы так не подумал, если бы видел толпу, что собралась у ворот. Людей было явно больше сотни, и все они хотели покинуть город. Кто-то возможно боялся, что при осмотре точно подхватит лакрис, кто-то, больной банальной простудой, боялся, что с ней его все равно посадят в Закрытый квартал, кто-то, возможно как и он, пытались вывести своих родных, чтобы защитить их от судьбы быть брошенными в Закрытый квартал.       Люди были недовольны. Очень недовольны. Это понимали солдаты, поэтому меднолобые держали палицы и топоры на виду, а арбалеты были заряжены и направлены на толпу. На один из фургонов вышел каборит.       - Граждане Эрьяда, немедленно разойдитесь. – Проорал он в толпу. – Ворота не откроются. Вы должны согласно указаниям глашатаев, идти на Малую храмовую площадь, где вас осмотрят доктора из Гильдии Врачевателей.       - Пошел в сраку! Сучий сын! – закричал ему кто-то из толпы.       - В случае сопротивления, - воин проявил выдержку и проигнорировал крик. – Мы будем стрелять. <      Толпа возмущенно зашумела, словно разворошенное осиное гнездо, а каборит поднял руку и закричал.       - Приготовиться!       Айрис устало оперся о стену и медленно, словно ком грязи прилипший к ней, скатился вниз. Он закрыл лицо дрожащими руками, пытаясь остановить волну отчаяния, нахлынувшую на все его существо.       «Неужели, все кончено?»       Чем он так прогневал Триединого? За что он наказывает его снова? Он без конца повторял эти вопросы.       И какого ободранного хера этот небесный кастрированный осел наказывает не его, а тех кто его любит? Он едва не прокричал эти слова вслух, но ком застрявший в горле помешал ему издать какой-либо звук.       Придаваясь своей боли, он не заметил, что ситуация на площади резко переменилась. Не услышал нарастающего рева толпы, не услышал, как злобно щелкнули арбалеты, вырывая из людей предсмертные стоны, и как недавний, уверенный в себе, рев сменяется криками ужаса.       Из ступора Айрис вышел только тогда, когда какая-то женщина запнулась об него.       - Стоять, паскуда! – крик окончательно вернул его из хандры.       Доктор бросился к тележке, осматриваясь вокруг. Площадь очистилась от толпы, но теперь напоминала поле боя. Везде лежали тела людей, пронзенные стрелами. Многие горожане все еще оказывали сопротивление, хотя большая часть, в основном женщины, бежали прочь от ворот.       А прямо к Айрису шел солдат, держа в руке окровавленный меч. Его лицо не сулило доктору ничего хорошего. Еще секунду он пялился на меднолобого, чувствуя в груди растекающееся облако страха, а потом бросился прочь, не слушая протестующие крики.       Солдат не смог погнаться за ним из-за того, что на него насели сразу два бунтовщика. Но доктор этого уже не увидел, а потому мчался так, словно за ним гнались все демоны недр. Бежал в глубь покинутого Серого квартала, подгоняемый криками солдат, созданными его собственным воображением.       Наконец доктор упал на колени без сил. Его легкие горели, ноги не желали делать больше и единого шага, а перед глазами крутились темные с светлые пятна. Он буквально купался в поту, и уже трижды проклял свое решение надеть защитный кожаный халат.       Так он провел несколько минут, ожидая удара солдатским мечом.       Не дождавшись этого, он попытался осмотреться. Он оказался на небольшом дворе с колодцем окруженном двухэтажными домами. Здесь сходились несколько проулков, и все они были пусты. Доктор горько рассмеялся, когда понял, что убегал от призраков созданных своим напуганным разумом.       Все еще тяжело дыша, доктор подполз к тележке и сел, опершись на ее спиной. Он не мог вспомнить место куда привел его страх.       Возможно где-то в Сером квартале, а может и дальше.       «Хотя какая разница, все кончено!» - зло подумал он и закричал, не задумываясь, что его могут услышать солдаты или выродки, потому что на него снова накинулось подспудное чувство вины.       «Я проиграл… Прости меня дочка»       Раздалось насмешливое карканье. Айрис вздрогнул и обернулся. Прямо над его головой на борту тележки по-хозяйски расселась взъерошенная ворона. Она совершенно не опасалась полулежащего человека и нагло чистила перья. Он скривился и выбросил ее из головы, вновь погружаясь в свои мысли.       «Сначала Лара, и вот теперь ты… Нельзя было позволять тебе заниматься врачеванием.»       «И снова, родной тебе человек умирает из-за твоей глупости и безразличия». Айриса передернуло, эта мысль пришла как будто извне.       Ворона вновь разразилась громким карканьем. Это начинало надоедать. Доктор попытался прогнать глупую птицу, но прежде чем его пальцы коснулись ее, она забила крыльями, перелетела и уселась прямо напротив него.       «Лару погубила ни сколько болезнь, сколько твое бесконечное пьянство! Если бы ты не пропил в тот злополучный день свои инструменты, Ларе не пришлось бы идти к ростовщику, чтобы тебя, недоумка, не лишили звания доктора. И на нее не напали бы выродки! И она не заразилась бы! И к чему же ты пришел, за эти полтора года? Теперь из-за твоей глупости умирает твоя дочь.»       Внутренний голос знал куда бить. Доктор простонал.       Но что ему делать? Он понимал, что здесь оставаться нельзя, рано или поздно солдаты или выродки найдут их, и Марианна потеряет последнюю надежду на спасение.       Нет, из города нужно выбираться.       Но Айрис не зря выбрал для побега Красные ворота, они обычно закрывались в последнюю очередь. Кроме Красных из города вели еще Грязные, Великие, Танайские и Императорские ворота. Но Императорские соединялись крепостью с казармами меднолобых, а Танайские и Великие находились слишком близко к подворью Правозвестника. Грязные ворота контролировались советом гильдий, а потому проще было пробиться на небеса, чем пройти через них.       Оставалась река, но в город уже давно не заходили рыбацкие судна, а тот небольшой флот, что обычно стоял в Нижних доках, сгорел полгода назад, когда выродки устроили резню в порту. Крупные торговые суда же, рискнувшие зайти в охваченный эпидемией город, не станут брать на борт первого попавшегося бродягу, и сами отдадут его меднолобым.       «Ну как?! Как нам выбраться?»       Айрис схватился за голову.       Ворона начал скакать кругами, выискивая среди травы, пробившейся сквозь брусчатку, остатки еды. Желтый глаз с насмешкой поглядывал на доктора.       «Уверен? Разве нет в городе места, которого сторонятся и солдаты, и выродки?»       Он внезапно рассмеялся, поражаясь своей узколобостью. И как он сразу не подумал о нем. О Солнечном квартале. Хотя это место и считалось опасным, таинственным и заполненным потусторонними силами, но он не слишком-то, этому верил. <      Ходили слухи, что до того, как на эту землю пришли танайцы, на месте Солнечного квартала была священная роща, в которой прятался круг каменных дольменов, где творил свою магию могучий Король-Вепрь. Говорили даже, что после его гибели, там остался кусочек его души.       Когда Тайнаские воины Третьего Пламенного похода разгромили наскоро собранную армию вельденских тейнов, последние друиды – жрецы Старых богов, понимая, что их ждет в руках последователей нового бога, ушли в ту рощу, чтобы принести себя в жертву своим диким богам.       С тех пор прошло более семисот лет, но до сих пор ходят жуткие слухи о том, что произошло с отрядом танайских всадников, который въехал вслед за друидами, чтобы разорить бесовские капища варваров. Когда вернулась часть лошадей, таща за собой тела воинов имперские лекари описывали их раны словами: «как будто сам Триединый растоптал их» или «словно растерзала их стая подожженных демонов» и далее в таком роде.       Спустя годы, когда вокруг этого места вырос город, злополучную рощу окружили крепостной стеной, хотя в ней и было несколько калиток, пробитых Святым Ванном, который пытался принести свет Триединого на землю варваров. <      Что потом стало с Ванном Айрис не знал, но судя по тому, что люди по-прежнему сторонились Солнечного квартала, попытка его не увенчалась успехом.       Доктор не знал правдивы ли эти истории, но решил рискнуть. Либо его дочери суждено выжить и сохранить разум, либо они вместе шагнут в пасть древним демонам.       Ворона в последний раз довольно каркнув, взмахнула крыльями и скрылась среди крыш.       Айрис поднялся на ноги. У него было достаточно лекарств, были инструменты, так же он слышал, что из рощи текли ручьи…       - Эй! Добрый человек, ты заблудился?       Оклик этот был словно удар в спину. Айрис окаменел, но все же нашел в себе силы, чтобы натянуть на лицо улыбочку и развернуться к приближающемуся солдату.       Молодой меднолобый был один. Хотя вид у него был дружелюбный, руку он держал на рукояти топора, заткнутого за пояс. А взглядом его можно было резать бумагу.       - Опасно бродить одному по заброшенным кварталам, можно попасть в прямо в лапы к выродкам…       Айрис решил, что сможет справиться с ним. Среди складок лохмотьев, на такой случай, он припрятал флакончик со жгучим ядом кратицы черной. Доктор притворился, что оттряхивается и нащупал его. Сейчас он плесканет яд на лицо солдата, и пока он будет пытаться очистить глаза от яда, Айрис сбежит вместе с Марианной.       И в тот момент, когда он уже приготовился, реализовать свой план из проулка начали появляться еще меднолобые.       Флакончик выпал из ослабевших пальцев.       «Теперь точно, все кончено…»