Путь к солнцу

      Рея… Брандок не мог вспомнить другого более близкого человека.       Их первая встреча состоялась семь лет назад, на пятый день после январского боя. Он не любил вспоминать тот холодный день. Даже не смотря на то, что он был переломным в его жизни. Именно тогда Брандок одержал свою первую победу на Великой арене Эрьяда и перестал быть простым мясом для бойцовских ям. Он стал Брандоком - Королем-варваром, элитным гладиатором, выступающим для потехи верхушки города.       Гидеон был горд и доволен, будто он сам свернул шею тому дюжему ваннскому дикарю. Хозяин даже расщедрился. Приказал перевести Брандока из барака в лучшие покои, по меркам рабов, и принести лучшей еды и вина с собственного стола.       Вот только тот день не принес счастья для Реи…       Милая Рея… Она была красива. Веселая и нежная девушка с пшеничными вельденскими волосами и кожей, усыпанной веснушками. Неудивительно, что она стала любимой наложницей Гидеона.       Но ее статус не всегда спасал ее от гнева хозяина. За все время, что они были вместе Брандок так и не удосужился спросить ее, что же тогда произошло между ней и хозяином. Гидеон всегда имел большую фантазию на наказания. И в тот раз он придумал что-то особенное, решил наградить своего бойца. Рею, несмотря на ее сопротивление, притащили к тяжелым дверям покоев, в которых пировал Брандок, и грубо швырнули внутрь.       Он улыбнулся, вспоминая тот момент. Они оба тогда замерли, уставившись друг на друга. Брандок был молод, горяч и туп, а она была красива и напугана, словно лань. Он набросился на нее словно безумный кровожадный зверь. На утро, стража забрала ее в разорванной одежде и слезах.       Это произвело впечатление на Гидеона. Когда она снова попала в его опалу, последовало ожидаемое наказание. Но она уже знала, что ее ждет и подготовилась. Когда Брандок снова набросился на нее, она остановила его, прикосновением холодной стали к своему горлу. Не сказать, что он не смог бы выбить эту железку из ее рук, но ему понравилась ее храбрость. Все пошло не так, как хотелось бы Гидеону.       Когда они встретились в третий раз, проговорили весь вечер. Две души, два раба, связанные одной цепью, прячущиеся в объятьях друг друга от гнева жестокого хозяина.       – Как ты оказалась с ним? – Спросил он ее тогда. – Как ты стала наложницей Гидеона?       А она рассмеялась и сказала, что ей приятно, что он спросил. История, что она ему рассказала, была обычной для рабов ее возраста. Голод и разорение тех лет не давали пищи для воображения и красноречия.       Все было просто. Соседний тейн обезумел от голода и возомнил себя мессией конца времен. Он собрал верных ему людей и отправился грабить и убивать, и как это часто бывает, прикрывая свои бесчинства разглагольствованиями о борьбе со злом. К несчастью этим «злом» оказались жители деревни Реи. Разбойники перебили ее жителей, а Рею и нескольких других молодых юношей и девушек, продали в рабство.       Воспоминания о Рее не уходили из головы Брандока. Он то пытался избежать их, понимая, что теряет сосредоточенность, то снова обращался к ним, окунаясь, словно в теплое щекочущее молоко. Эти мысли все больше разжигал тревогу в его душе. Гидеон знает, что она помогла ему…       «Я убью эту тварь, если он что-то с ней сделает!» - зло думал он.       Они передвигались довольно медленно, скрываясь в темных проулках и нишах. Не от меднолобых, нет, им бы они были рады, и не от мародеров. Сейчас главным бичем города были стаи выродков, снующих по городу в поисках жертв. Они часто пробегали по улицам, вынюхивая прячущихся горожан. Иногда сверху раздавался скрежет когтей, и Брандок успевал заметить ползающих по крышам кровососов.       Удивительно, но в аду не раз и не два они натыкались на перепуганных беженцев, пытающихся укрыться в устоявших перед пожаром домах. Озлобленные мужчины, закрывающие свою семью своими телами, стоя на трясущихся ногах. Женщины прижимающие к груди своих детей. Одинокие чумазые дети, забившиеся в угол опустевшего дома. Эти люди теперь сильно жалели, что не послушались меднолобых и не пошли в карантинные лагеря. Каждый раз, когда они натыкались на них, Войтек раздраженно ворчал.       Были и мародеры, пытающиеся нажиться на чужом горе. Но они отступали в поисках более легкой добычи, едва завидев мощную фигуру Брандока.       Брандок немного побаивался за жизнь Айриса, пройденный путь серьезно подкосил доктора. Тот давно избавился от тряпья и оставил только кожаный халат, да тот расстегнул , пропуская прохладный воздух под плотную одежду. Ожидаемое решение, ведь вокруг было жарко как в аду. Да и это не помогло. Айрис шел из последних сил, даже несмотря на то, что отдал свою тележку в руки Брандока.       Мариана, скрытая простыней, не подавала признаков жизни. Везя ее, Брандок не раз задумывался, о бессмысленности происходящего и, может быть, дочка Айриса уже умерла. Может быть, доктор везет неизвестно куда хладный труп. Войтек был не столь оптимистичен, а потому постоянно держал под рукой небольшой топорик, бросая нервные взгляды на тележку.       Когда они вышли из переплетения переулков к реке, увиденное ужаснуло их. На берегу грузно развалилась огромная баржа с пробитым дном. По виду пробоин можно было понять, что баржа налетела на прибрежные камни. Но ужасала не глупость капитана, угробившего свое судно, а то, что вся земля в двадцати шагах вокруг, похожей на огромную рыбину, баржи была завалена трупами. Телами выродков и людей – городских арбалетчиков и меднолобых.       Тела были не только на земле, но и в воде, возможно, что в воде их было даже больше. Тела покачивались в водах Бруны, словно моченые яблоки в бочке. Они еще не начали разлагаться, а потому запаха, приличествующему такому виду не было, зато был запах крови тяжелый и бьющий в голову.       – Оставайтесь тут, – сказал Брандок, опустив тележку на землю. – Я немного осмотрюсь.       – Здесь?! – удивительно вытаращился Войтек. – Ты с ума сошел?       Однако доктор со стоном, наполненным благодарностью, стек по стене.       Брандок не собирался спорить, это действительно было не подходящее место. В любом момент на пиршество из полсотни трупов могли вернуться выродки. Хотя и удивительно, что они до сих пор не вернулись. Но он слишком долго откладывал разведку, у него уже чесалась спина от плохого предчувствия. А волноваться было о чем, он не забыл о Дарлее, да и о мародерах и выродках тоже не стоило забывать.       Едва миновав второй дом, он нашел то, чего опасался.       – Что тут у нас! – Раздался грубый голос. Брандок повернул голову на голос, а потом медленно, не делая резких движений развернулся, чтобы лучше рассмотреть. Сейчас любой мог оказаться врагом.       Его окружили девять человек. Часть разместились на крыше небольшого приземистого сарая из грубо сколоченных досок, в котором хранили сети местные рыбаки. Другие встали полукругом прямо перед ним. Судя по поведению рухии не ждали, что он будет бежать. А это были именно они. Брандок легко их узнал по голым торсам, украшенным округлым синим узором, и свободным штанам в красную и зеленую полоску. О них ходили разные слухи от того, что они безумные убийцы и фанатики, считающие себя верными последователями Старых королей, до того, что они обычные грабители прикрывающиеся именем Короля-вепря.       Но среди девятки не все носили длинные косы и пели старые песни. Один отличался от них словно шакал в стае волков. Брандок не удивился ему. Дарлей. Видимо этот ублюдок не собирается оставить его в покое.       Все рухии были вооружены в основном двуручными секирами или клинками, и демонстративно держали свое оружие на виду, словно говоря окружающим «Только дай мне повод, и я убью тебя».       – Чего здесь нужно сынам Вепря? – жестко проговорил он, буравя взглядом их главаря.       Рухии не торопились отвечать. Просто стояли и злобно скалились.       – Не о чем мне с тобой разговаривать! – глухо зарычал Брандок, угрожающе похлопывая по обуху своему боевому кайла. – Если вы не заметили, город захвачен выродками, а сыны Вепря мародерствуют, как я погляжу. Не думал, что вы так низко пали…       – Не твое собачье дело, мразь! Тебя дела сынов Вепря не касаются! – закричал тощий рухий с окровавленной тряпкой на голове.       – Сучьи недра! Да, что с вами произошло? Давно ли, зовущие себя воинами Короля-Вепря, превратились в кучку сраных мародеров.       – Напоминаю тебе, что он уложил семерых меднолобых, – негромко проговорил Дарлей обращаясь к высокому бородатому рухию, видимо вожаку. – А еще, что он нужен мне живым.       – Я все помню, – прошипел вожак, махая рукой, чем давая сигнал своим людям. – Прощай Король-варвар.       Брандок подозревал, что бой будет самым сложным за этот долгий день, но представить не мог, что настолько. Да, конечно, он слышал, что рухии тренируются каждый день со всем оружием, что завещал владеть Король-Вепрь, что их тела от ударов становятся твердыми словно камень, и что сами они не сгибаемы словно гвозди. Но, кто бы мог подумать, что это все правда.       Все что смог добиться Брандок, пока его не повалили на землю, один поверженный на землю рухий, тот самый с окровавленной тряпкой на голове. Он пытался сопротивляться, пока ему на спину не сели трое ублюдков, прижимая к земле его руки и ноги.       Раздался дикий хохот врагов. Но он оборвался тихим арбалетным щелчком и сменился яростными криками, и глухим звуком упавшего тела.       Несколько ублюдков, он не видел сколько, бросились в сторону Войтека, но трое рухиев продолжали его крепко держать. Парень со стрелой в горле затих и рухий, пытавшийся ему помочь, с криком, наполненным болью, бросился в ту же сторону, что и остальные. Смерть товарища еще больше разъярила тройку. Злобно зарычав, один из них крепко приложил кулаком по голове бывшего раба. Удар вызвал череду ярких вспышек перед глазами Брандока.       – Не сопротивляйся… – голос Дарлея раздался от куда-то издалека, хотя тот присел у самой головы пленника. – Будет больнее.       – Зачем все это? – просил Брандок, пытаясь поднять голову и посмотреть в глаза собеседнику.       – Что? – Не понял Дарлей.       – Ты мог меня убить сотню раз. Во время нашей первой встречи, когда я тебе еще доверял.       – Ну, нет, – усмехнулся блондин. – Гидеону ты нужен живым.       Брандок застонал и опустил голову, приложившись о вытоптанную землю.       – Да, кстати, привет тебе от Гидеона.       Со стороны, где Брандок оставил своих товарищей, раздались крики и на небольшой тупичок вытолкнули его спутников.       Айрис подгоняемый толчками рухиев вышел вперед, волоча свою долбанную тележку. В голову Брандока закралось подозрение, что эта трижды проклятая вещь будет еще долго сниться в кошмарах. Но на что действительно было больно смотреть, так это на Войтека. За свою попытку спасти товарища, он жестоко поплатился. На нем не было ни единого живого места, было даже не ясно жив ли он вообще.       Вожак рухиев рявкнул на своих людей и они отступили от Войтека. Он встал над ним и обнажил большой нож.       На секунду, они с Брандоком встретились взглядами и бывший раб забился, прижатый к земле, понимая, что сейчас будет. Рухий ухмыльнулся и откинул голову меднолобого, обнажая его шею. Из горла Войтека вырвался слабый стон.       – Посмотри, Король-варвар, что бывает с теми, кто бьет рухиев в спину! Он пытался спасти тебя, но теперь он умрет. Поднимите его, чтобы он лучше видел.       Но вожак не успел закончить свое дело. Едва Брандока поставили на ноги, раздался целый аккомпанемент из рычания и визгов. Они сопровождали безумную толпу трутней волной ворвавшихся на тупичок.       Не сговариваясь рухии ответили на атаку. И поначалу им удавалось сдерхивать натиск. И парные клинки и разукрашенные синей краской руки мелькали словно крылья смертоносных бабочек, разрубая тела и головы выродков.       Их положение осложняли стаи крыс, мечущихся между ног. У выродков была какая-то потусторонняя связь с дикими животными, крысам и бродячими собаками. Мелкие твари цеплялись за штаны и кусали за ноги воинов Кололя-вепря.       На некоторое время о Брандоке забыли, и он отполз подальше от эпицентра боя и укрылся в тени покосившегося сарая, разогнав прячущихся кур. Он не знал, что ему было делать, он всей душой ненавидел выродков, но помогать рухиям было то же, что подписать себе смертный приговор. Если подумать, то следовало бы помочь товарищам, но насколько ему не изменяла память, они оба были на другой стороне перекрестка.       Рухии продолжали отбиваться, Показывая свое несомненное боевое искусство. Но долго это не могло продолжаться, трутней было слишком много. Боевые инстинкты и воинская солидарность кричали в голове, требуя помочь им. Когда он уже почти поддался и готов был ворваться в бой, произошло то, что отбило у него всякое желание покидать свой угол.       Словно разгоряченный дикий бык в стадо овец, в бой ворвался настоящий король выродков. Это был великан, больше Брандока на две головы и шире в почти в два раза. Его толстые, как бревна руки были закованные в тяжелые стальные перчатки, сжатые в кулаки они были пострашнее чем кувалды. Чем больше Брандок его рассматривал, тем больше он замечал в нем знакомых черт.       Выродок ворвался в отряд рухиев и раскидал их, словно огромный ребенок игрушки. На этом бой и закончился. Потеряв некое подобие строя, люди были быстро сбиты с ног и скручены.       – Хорошая добыча, хозяин будет доволен. – прорычал выродок, осматривая извивающихся и поносящих его на чем свет стоит разрисованных бойцов. – Быстрее, ничтожества! Не стоит заставлять Гидеона ждать.       Понимание пронзило желудок Брандока раскаленной иглой. Он узнал его, этого великана-выродка. Давно, в прошлой жизни, его имя было Орэлл и он был рабом-гладиатором Гидеона, таким же как Брандок. Кажется его мать была родом из окрестностей Черного леса. Хороший был парень, хоть и туповат. Не удивительно, ведь он родился от рабыни Гидеона, и тот его растил с самого младенчества. А Гидеону не нужны были умные рабы, Орэлл даже говорить толком не умел. Кретин почитал Гидеона как отца, даже когда он его избивал. Это почтение всегда вызывало в душе Брандока раздражение и презрение. И теперь он стал выродком.       Рассматривая собрата по несчастью Брандок не заметил, как один из пленников начал дергаться, привлекая к себе внимание.       – Гидеон? Я работаю на него! Я работаю на Гидеона! – кричал Дарлей, вырываясь из лап трутней. – Я на вашей стороне!       Брандока едва не стошнило от его слов. Рухии выказали свое недовольство более явно, разразившись проклятьями и угрозами, жестокой и извращенной кары, ждущей Дарлея, когда они – рухии - перебьют всех поганых выродков и вырвутся на свободу.       – Что тут у нас? – Выродок склонился над распростертым телом предателя. Сразу же трутни, повинуясь его взгляду, отпустили Дарлея и расступились. – Значит, ты, мразь, служишь великому Гидеону? Не верю-у. - Выродок приблизил рожу к пленнику, окатив его зловонным дыханием.       Тот не подал виду, как будто вонь выродка была, приятнее запаха любимой женщины, но слегка замешкался перед тем, как ответить.       – Я искал для него сбежавшего раба – Брандока. – Он заговорчески приблизился, и на лице его мелькнула неуверенная улыбка. – И я нашел его!       Выродок дернулся как от пощечины и глухо зарычал. А потом неуловимым движением, схватил предателя за горло и поднял его над землей. Другой рукой потянул за длинные светлые патлы. Не сказать, что Брадоку было жаль своего бывшего «напарника», но выглядело жестоко.       – Что ты высрал своей пастью, мр-разь?! Ты сказал «Брандок»?! – орал выродок брызжа слюной и «растягивая» пленника.       – Да-а! – взвизгнул предатель.       – Где он, ублюдок?! Говори и сдохнешь быстро!       Глаза Дарлея расширились от ужаса и боли. Он заговорил быстро и громко, даже не смотря на руку выродка, по-прежнему сжимающую ему шею словно курице.       – Он здесь! Я нашел его для Гидеона!       На секунду выродок замер и осмотрел пленников. Еще несколько секунд в его глазах мелькали мысли и, чем больше увеличивался их круговорот, тем более его рожа искажалась злобой. Наконец он взорвался и заорал, едва не касаясь лица предателя своими зубами.       – Его здесь нет! Нет! – ревел он, оттягивая светлые волосы то в одну, то в другую сторону. Наконец раздался хруст костей, который гулко разнесся над перекрестком, дойдя даже до ушей Брандока, и предатель испустил дух. Но это не остановило выродка, он будто этого не заметил и продолжал орать. – Ты лжешь! Лжешь! Мразь! – кричал он, тряся тело Дарлея, словно сломанную куклу. ***       Из окна заброшенного дома он наблюдал за тем как отвратительный монстр, в котором угадывались черты его бывшего хозяина, радушно поприветствовал выродков, ведущих группу пленников. Но потом караван двинулся дальше, а Гидеон остался на месте, рассеянно осматриваясь по сторонам, будто ожидая кого-то.       В момент рот Брадока наполнился слюной, а мысли начали беспорядочно скакать. Это был шанс. Убить ублюдка. Нет! Выведать у него судьбу Реи, а потом убить. Без жалости.       Но это означало, что ему придется бросить Айриса и Войтека в лапах выродков. Его наполнило чувство отвращения к самому себе за предательство, но ненависть к Гидеону была сильнее. Он пытался ослабить чувство вины, говоря себе, что Айрис бросил бы его ради своей дочери. Что начет Войтека? Он не знал, жив ли он. Он знал точно - все они заражены.       Да и что он сможет сделать, когда настигнет их у гнезда выродков? Драться против всей своры? Или ждать неизвестно сколько подходящего момента, чтобы вытащить? Но ему не давала покоя мысль, что пока он будет ждать, Гидеон будет ходить по земле и марать воздух своим отвратительным дыханием. При том, что у него был шанс избавиться от него.       Бросив раздумья, он решительно вышел в окно.       – Ну, наконец-то. Я уже устал ждать… – Гидеон повернул к бывшему рабу свое грузное тело. – Не стоило тебе убегать, сынок…       На его самодовольном лице блуждала мерзкая усмешка. Брандок молча сжал кулаки и встал в боевую стойку. Если сейчас он убьет грязного ублюдка, то станет по-настоящему свободным человеком. Но перед тем как убить его он выбьет из него информацию о том, что он сделал с Реей. Улыбнувшись своим мыслям, он сплюнул.       – Я убью тебя, Гидеон… Сегодня закончится твоя поганая жизнь.       Гидеон рассмеялся, если это можно так назвать. Его горло не издавало никаких звуков похожих на смех, только птичий клекот. А его уродливое, покрытое едва зажившими язвами и толстыми черными волосами, тело сотрясалось, будто от падучей.       – Я вижу, ты не рад меня видеть сынок, – его черные выпученные глаза не излучали никаких эмоций кроме радушия и детской обиды, что ему не рады. – ТЫ разбиваешь мне сердце. А ведь я принес тебе подарок.       Он торопливо снял с пояса мешок, достал из него какой-то округлый предмет и легонько швырнул его к ногам Брандока, так ловко, что тот не сумел рассмотреть, что это. Однако, в полете вещица взорвалась потоком светлых волос и Брандок понял, что это, прежде, чем светловолосая голова упала на землю.       – Ее пришлось хранить в подвале, чтобы не завоняла… – Гидеон продолжал разглагольствовать, но Брандок его уже не слушал. Он словно зачарованный глядел в пустые остекленевшие глаза Реи, словно в два мертвых бездонных омута.       Не помня себя он опустился на колени перед ней, не сводя с головы одурелого взгляда. Он аккуратно взял ее в руки, покачал как грудного ребенка, как когда-то раньше и погладил по измазанным в крови волосам.       – Прости меня, – сказал он и медленно опустил голову Реи на землю. – Подожди немного, я скоро вернусь, только избавлю мир от одной мрази.       Когда Брандок снова встретился взглядом с самодовольной рожей своего бывшего хозяина в нем что-то оборвалось и мглистая пелена грусти спала, уступив место в его душе жгучей, и чистой, как спирт, ненависти. Он закричал словно безумный и бросился вперед.       Слишком поздно он понял, что в его руке уже не было оружия, но ему было уже плевать. Ненависть придавала ему такую силу и ловкость, что он успел не только увернуться от удара когтей Гидеона, но и нанести жестокий удар в его уродливую рожу. Гидеон не ожидавший такой прыти, силы и ярости, не смог защититься или увернуться, а удар оказался такой силы, что левый глаз выродка лопнул залив его морду черной кровью.       Издав что-то среднее между криком и визгом, монстр отшвырнул Брандока и схватился за голову. Едва Брандок поднялся на ноги, его бывший хозяин уже решительно шел к нему, и больше он не улыбался… ***       Брандок пришел в себя. Первый резкий вздох наполнил его глотку кровью смешанной со слюной и он закашлялся. Едва с глаз спала пелена удушья, он смог осмотреться. То, что ему предстало навело его на мысль, что он слишком сильно приложился головой, и все еще в беспамятстве. Любой бы так подумал, если бы оказался на вершине одной из городских колоколен. И судя по всему как раз на той, что ремонтировали, потому что под его ногами были строительные леса.       Он не знал на какой именно, потому что в городе было, по меньшей мере, полторы дюжины таких колоколен.       Вид , который расстилался внизу должен был быть захватывающим, если бы не вездесущие клубы дыма, закрывающие обзор. Ну, конечно, уродливая фигура Гидеона стоящая перед ним. Тот стоял спиной к Брандоку и любовался огненными всполохами пробивавшимся сквозь дымовую завесу. Брандок, возможно, смог бы столкнуть его, только бы чуть прийти в себя.       Брандок, разумеется, слышал слухи о том, что в молодости Гидеон был таким же гладиатором, как и он сам, но тот напор, который бывший раб встретил, был просто ошеломительным. Видимо россказни о том, что старый козел потерял форму, после того как перестал выходить на арену, были изрядно преувеличены. Он мог бы восхититься, если бы не его ненависть.       Но бывший хозяин не собирался предоставить ему такой шанс. Он слегка повернул голову, выхватив Брандока краем взгляда. На уродливой морде Гидеона снова блуждала легкая самодовольная усмешка, как будто он еще не вышел из задумчивости.       – Прекрасно! – закричал он, и громко расхохотался. – Посмотри на это! Город пал едва ли за пару дней. Пара дней! Мы непобедимы! Единство непобедимо.       – Ты уродливый выродок, – прохрипел Брандок и сплюнул тому под ноги.       – Посмотри туда! Это искусство смерти и хаоса. Кажется, тебе не видно…       Гидеон подошел и сграбастал Брандока за ворот. Ноги бывшего раба заболтались над пропастью, заполненной дымом.       – Если бы ты не сбежал, ты мог бы быть с нами. Посмотри на нашу силу! Силу единства! - Гидеон орал ему в лицо, брызжа слюной, пока Брандок болтался над пропастью. – Дурак. Понимаешь, я слышу их всех, их голоса в моей голове. Это прекрасно! Это как… семья.       – Ты урод!       – Может быть. Посмотри, он наш. Мы захватили этот город, а потом нам будет принадлежать и весь остров Байро. И все его жители станут такими как мы. Все, рано или поздно, присоединятся к Единству.       Судя по всему, Гидеон испытывал какую-то детскую обиду на то, что он сбежал. Хотя сам же и приказал убить его. Видимо обращение в выродка не прошло бесследно для его рассудка.       Пока старый хозяин разглагольствовал, любуясь охваченным пожаром городом. Брандок осторожно пытался привести мысли в прядок. Он плохо помнил прошедший день. Ему пришлось потратить несколько секунд, чтобы вспомнить бегство по городу, баржу выброшенную на берег, бой с рухиями и отрезанную голову Реи.       «Эта тварь убила Рею!»       Холодная ярость охватила все тело Брандока. Но в этот раз он не стал словно безумный бросаться на своего врага. Он понимал, что на этот раз, если он не добьется своего, он попросту полетит в бездонное черное пекло.       – Брось меня, чего же ты ждешь! Ты же хотел убить меня? Так к чему эта болтовня?       – Так и было, но после того как я стал частью Целого. Я по другому стал смотреть на вещи. Я более не убийца. В Единстве я познал мудрость. МЫ не стремимся сеять смерть, а желаем распространить наше братство.       Брандок лихорадочно думал, что ему предпринять. Все, что достаточно сделать Гидеону, чтобы убить его, это разжать руку, и бывший раб отправится в огненную бездну. Ему была противна мысль, что последнее мгновение его жизни он будет взирать снизу на торжествующую фигуру ублюдка, убившего Рею.       Когда он уже отчаялся, в его разум, омраченный дымом и болью, пришла мысль. Он заметил толстую веревку, свисающую прямо над головой гидеона. И он очень надеялся, что она хорошо закреплена.       – Сдавлено прошипел Брандок. Он схватил и притянул к себя к Гидеону, пересилив его хватку и согнув его руки. - Я обещаю.       А потом схватил веревку и оттолкнулся от бывшего хозяина обеими ногами. От удара Гидеон не упал, но пошатнулся и отступил на несколько шагов, а Брандок, пролетев три яруса, врезался в леса. Едва он твердо встал на ноги, до его ушей дошел безумный рев, наполненный обидой и злобой.       За ним последовал и его источник. Гидеон словно обезьяна цепляясь за леса спустился к нему, но на этот раз Брандок был готов. Раскрыв руки, Гидеон бросился на него, когда Брандок ловко поднырнул ему под руку, одновременно беря ее в захват. Ухватившись, он дернул и Гидеон подгоняемы инерцией свое прыжка, врезался в стену.       Воспользовавшись ошеломлением противника, Брандок приложил его голову о стену, насладившись глухим стуком с которым голова ударилась о стену. Вторая попытка познакомить башку выродка с башней не прошла так же успешно. Гидеон уже пришел в себя. От толкнувшись от стены и сбил Брандока с ног, и уже тому пришлось защищаться, чтобы не полететь вниз с башни.       Они сражались почти на равных. Брандок, хоть и был моложе почти в три раза, не обладал той силой, что наделил лакрис его противника. Но в противовес у бывшего раба были: ненависть, чувство правоты и жажда мести. А еще в его душе пылала идея, что это был тот момент, к которому его вела вся его жизнь.       От ударов, что они наносили друг другу, другой человек умер бы сразу. Они были словно быки на арене, прижженные железом.       Чаши весов склонялись то в одну строну, то в другую. Если один одерживал верх, другой, лишь больше жаждал победы и его ярость придавала ему такую силу, что судьба обращала к нему свою капризную симпатию.       Брандок не пропустил еще один удар, и на этот раз все было по другому. Это был не первый раз, но видимо та выдержка, что держала его на ногах весь этот проклятый день наконец иссякла.       – Пора с этим заканчивать, – с жалостью бросил Гидеон, медленно приближаясь к своей жертве.       Проклиная свою слабость, Брандок закричал, и этот крик помог ему снова подняться на ноги. Второй крик бросил его вперед, и словно разъяренный вепрь, Брандок врезался в корпус своего бывшего хозяина. Нелепо взмахнув руками, Гидеон опрокинулся на спину и они полетели в черную бездну наполненную дымом.       Прошла доля мгновения, хотя мысли Брандока скакали так быстро, что ему казалось, что прошла вечность и раздался жуткий треск, когда тело его бывшего хозяина пробило первые леса, на пару десятков локтей ниже тех, где прошел их бой. Гидеон зарычал от боли и злобы, и попытался ухватиться за что-нибудь, но у него ничего не вышло.       Они пробили своими телами еще несколько дощатых настилов. Пока Брандок теряя сознание, не отцепился от Гидеона.       Земли они достигли порознь. Брандок лежал на полу грязного храма, заваленного строительным мусором, и смотрел мутнеющими глазами на огромную дыру в крыше храма, которую они пробили. Все его тело горело огнем, казалось, каждая косточка в нем сломана. Он понимал, что умирает, а потому пересилил боль, чтобы удостовериться, что Гидеон тоже сдохнет.       То, что он увидел, наполнило его душу радостью. Ублюдок лежал почти рядом, в дюжине локтей, пробитый насквозь обломком потолочной балки, словно насекомое иголкой.       Но спустя секунду, сердце Брандока упало. Его бывший хозяин заворчал, словно разбуженный медведь, и попытался подняться.       Разум кричал, что Брандок не должен этого допустить, что он должен добить эту тварь, но внезапно с ужасом понял, что не чувствует своего тела. Но словно в ответ на его беззвучный крик из теней, жмущихся к стенам, появились люди. Много людей. Кто-то закричал, и толпа разъяренных горожан набросилась на едва живого монстра, вооружившись камнями и палками.       Чем все закончилось, Брандок уже не видел. Его душа пела от счастья, а разум улетал куда-то далеко, пока его не поглотил туман забвения.