Опекун

Космос. Время после побега — Это просто… невероятно! — издевательски проскрипел Френзи, разглядывая с открытой посадочной площадки зависшего над астероидом потрёпанного грузовоза замерших Импактора и Блицвинга. — Я смотрю, у вас тут договорённость о нейтралитете в действии? Трёхрежимники мрачно переглянулись. Как этот мелкий болт смотался с работорговческого судна, как раздобыл лёгкий крейсер, пусть и напоминающий космический мусор, но тем не менее летающий, как отыскал их среди звёзд — можно было уточнить потом. А можно было и забить. Скорее удивление вызвало бы сообщение о его деактивации. Эта едкая ржа умела выпутываться из любых передряг и везде устраивалась с наивысшим комфортом. — Ты кого фрахтанул? — на всякий случай уточнил Блицвинг. Возможность оказаться в пленниках вторично его не прельщала. — Прикинь, тут, оказывается, работают грузоперевозчики, — осклабился мелкий паршивец. — Совсем нелегальные, абсолютно дикие, но зато прекрасно знающие цену хорошим отношениям. — И сколько ты пообещал? — сразу же расставил приоритеты Импактор, не желая быть в должниках у десептиконов даже в таких неблагоприятных для себя обстоятельствах. — А у нас тут бартер, — патетически взмахнул манипулятором Френзи. — Я им — ремонт основного двигателя, они мне — интересную компанию. Вы как считаете, на приятную во всех отношениях компанию потянете или мне кого другого поискать? — Харе демагогию разводить, — Блицвинга явно устроил ответ. Кто там и чего чинить будет — его вообще не волновало, а вот то, что на борту не встретится законопослушных автоботов, сразу же переплавилось в жирный плюс местной команде. — Грузимся! Френзи посторонился, давая громадинам пространство для манёвра. — Тогда п-жалуйте на борт, саты! — рычание в ответ однознаковца и презрительный плевок автобота кассет-кон проигнорировал, а вот собственное любопытство не смог. — Кстати, древность с крылышками ещё с вами? — А тебе какое дело? — Импактор напрягся. Он уже успел составить на счёт Эс мнение, и ему остро не нравился интерес со стороны одной из самых хитрых и безжалостных кассет Саундвейва. Френзи тут же разулыбался, выставляя напоказ крохотные, но дьявольски острые денты. — Я желаю общения, чушка ты грубо обкатанная! Приятное фемское общество ещё никому не вредило! На удивление, его разглагольствования грубо прервал Блицвинг: — Обойдёшься. — Чо это?! — на клик опешил Френзи, недоуменно мигнув линзами. — Ты её себе, что ли, заграбастал, компанейский ты наш? Блицвинг уже залез на аппарель и мрачно уставился сверху вниз на наглого оплавка, шлем которого доходил ему аккурат до кодписа. Кто другой на месте малявки уже слил бы масло, энергон и заныкался в первую попавшуюся щель, но у Френзи даже оскал не дрогнул. Он только насмешливо проводил взглядом стравившего пар Блицвинга, не пожелавшего влезать в глупый спор и утопавшего в ржавую глубь кораблика, когда за спиной лязгнули ступни Импактора. Подобное соседство оставлять без внимания виделось крайне опасным. Автоботу было налить на авторитет Саундвейва: рэкер мог грохнуть чисто из вредности. Лихо развернувшись, Френзи активировал было вокалайзер, но не издал ни звука. Прямо перед ним стояла как раз та самая забавная мелочь с органической планетки и держала за манипулятор Импактора. Вблизи фем оказалась не шибко выше его самого — на пару шлемов, может быть, — и точно раза в полтора уже. А вот удивлённая синева раскосых линз имела какое-то необъяснимое гипнотическое воздействие, ибо из прострации Френзи выпал только тогда, когда его грубо сдвинули в сторону. Нарываться, впрочем, он не спешил, ибо для начала следовало прояснить некоторые детали у придурка Блицвинга, дабы не словить заряд плазмы прямо в Искру. Как-то тот неверно истолковал его информацию об Импакторе. Френзи тогда намекал всего лишь на прорыв с корабля торговцев, но даже и помыслить не мог, что деловые отношения трёхрежимников настолько затянутся.

***

Большой, обшарпанный и весь в ржавых подтёках отсек, перегороженный пандусами и ярусами сверх меры и в высоту, и в ширину, сейчас казался полупустым, хотя частенько в него набивалась уйма народу не только из местной команды, но и с пришвартованных кораблей. Нелегалы, охотники за удачей, торговцы и сбытчики краденного, забросившие своё никому сейчас не нужное ремесло гладиаторы, подпольные букмекеры, наёмники, техники, оружейники, прожигатели актива и просто те, кому не повезло — здесь зависала весьма разношёрстная публика. Бармен принёс пару энергофоров и глубокое блюдо с крохотными довоенными леденцами, расфасованными в разноцветные ёмкости, за один из ближайших к его стойке столиков, удачно запрятанный в нише. Он молча выставил заказ перед злобного вида смурным коротышкой, не удостоившего его даже взглядом. Тот сидел, обложившись инфорамками, и реагировал на внешние раздражители весьма заторможенно, хотя можно было спокойно прозакладывать выручку за рабочий цикл — не переставая сканировал пространство на предмет скрытой слежки, угроз или прослушивания. Ярко-фиолетовые знаки десептикона на плечевых блоках кассеты заменяли любой идентификатор, как и служили самым лучшим резюме: раз до сих пор жив — значит, серьёзный тип. Тем удивительнее смотрелась рядом с ним его крылатая тонкая спутница: никаких опознавательных знаков, и даже энергетическое поле нейтральное. Не пленница, не арестованная, не беглая — она не попадала под привычные алгоритмы, но на корабле все знали и её имя, и то, что даже шутить в присутствии молодой фем следует осторожно, то есть сначала включая процессор, а уже потом говорилку. Ибо объясняться с двумя верзилами, обвешанными оружием, что маячили всегда возле её корпуса, — себе дороже. Как будто в подтверждение безрадостных мыслей бармена красная оптика кассеты мрачно блеснула. Ну точно, сканирует. Премерзкий шлак. Нейтрал раздражённо протопал на своё место за стойку и показательно отвернулся, демонстрируя высшую степень презрения. Слава Страксусу, его напарник бдительно следил за этим столиком, впрочем, как и все остальные посетители. Фем же беспечно улыбаясь, тыкала в экран древнего датапада смешно вывернутыми пальцами, явно опасаясь повредить коготками хрупкий экран. Говорят, она постоянно зависала в местной сети, переписываясь со всеми, кто проявлял к её персоне интерес. Неожиданно она приподняла устройство, направив на себя, и сделала кадр. — Ты чего делаешь вообще? — впервые за всё время подал голос кассет-кон, с явным неодобрением наблюдая за её действиями. — Селфлюсь, — ещё шире улыбнулась джет. — Хочешь, сделаю снимок и с тобой? — Наквинта?! — Потом выложу в сеть, — пожала плечами та. — Чтобы мои собеседники знали, как я выгляжу. Мелкий звучно подавился, забрызгав энергоном потёртую столешницу. — Чего сделаешь? — перегнувшись через стол, он выхватил гаджет из её манипуляторов. — Совсем процем поехала?! Мы в серой зоне! Мы тут вообще на правах киберкрысы в Айаконском Дворце! Ты чо, хочешь, чтобы все в Империи знали, где мы зависаем? — Во-первых, я про вас ни словом не обмолвилась, — маленькие крылья обиженно дёрнулись. — А во-вторых, как я могу заводить новые контакты, если не буду о себе рассказывать хоть что-то? Задавая даже элементарные вопросы, планируя получить на них ответы, ты же даёшь собеседнику хоть какие-то вводные? Ну хотя бы по самому вопросу? А если спрашивают у тебя, ты же наверняка хочешь знать, кому даешь консультацию? Ты же не помогаешь первому встречному? Бармен даже смеситель на стойку поставил, навострив аудиодатчики. Он буквально слышал, как кипит от возмущения мелкий десептикон. — Я вообще никому не помогаю, ясно? И сам никогда ни у кого в сети не прошу ни советов, ни помощи! Там только неудачники и всякий бесполезный шлак зависает, у кого ни знакомств, ни связей, ни других полезных качеств! У всех прочих есть к кому обратиться в реале… за консультацией, — последнее слово он буквально выплюнул. — А это… это просто обычный трёп всякого никчёмного сброда, кому даже глоссой шевелить по жизни не с кем! Отстойник для профнепригодности и бесполезности! Бармен неосознанно сжал кулаки; завсегдатаи за дальними столиками тоже напряглись. Коротышка вёл себя как бессмертный — никакого понимания, где он и с кем. Желание расплющить наглеца росло с каждым кликом. Раздавить — так, чтобы шлем затрещал, чтобы хотя бы в последние мгновения своего актива он понял, сколь несущественна разница между ним, хлебающим дармовой энергон, подгоняемый снабженцами фиолетового знака на фронт без срывов поставок и сроков, и теми, кого он самозабвенно поливал тут отработанным. — Хм... Если ты такой полезный и продвинутый, — голубая оптика хитро прищурилась, — то как оказался сначала в клетке, а теперь здесь, со мной, на самых задворках галактики? Кассет-кон открыл рот и закрыл, его буквально потряхивало от сдерживаемой ярости. Похоже, кроме ругательств, в его процессор не приходило ни единой колкости. Удар несомненно достиг цели — ужалил по самому уязвимому. — А раз опровержений я не слышу — верни мой датапад! Буду спрашивать о возможностях вернуться к цивилизации у местных, — изящный манипулятор протянулся в его сторону. Фем терпеливо ждала, а вместе с ней и весь бар. — Давай же! Похоже, иногда лучше спросить дорогу, чем меряться гениальностью. — И как, указали? — вопрос прозвучал подозрительно спокойно. — Нет, — мило улыбнулись в ответ. — Но кое-кого присоветовали. — И кого же? — тоном десептикона можно было энергон отравлять. В глобальных масштабах. — Брейнсторма. Кассет-кон забавно булькнул, явно что-то просчитывая в уме. — Он тут? — На соседнем судне, — ему только подмигнули, забирая свой датапад из медленно разжавшихся пальцев. В этот момент в бар ввалились довольные трёхрежимники. — Френзи, у вас всё норм? — радостно оскалился Блицвинг. — Угу. Только дальше сами, — тот спрыгнул с сиденья и по-деловому попёр к выходу. — Как я вижу, тягу тебе починить обещали, иначе фейсплейт не трещал бы по швам от удовольствия и благости. Отлично! Я как раз нашёл ближайший перегон в парсеке отсюда, а ваша протеже — Брейнсторма и какое-то трепло на форумах. Советую разобраться. — Брейнсторма? — опешил Импактор. — Здесь? — Да ладно?! — поддержал его Блицвинг. — Говорит, мы соседи, — фыркнул в их сторону паром Френзи. — Все детали уточните у неё. Я к Джарксу. — Ой, а можно с тобой? — тут же оживилась Эс. — Нет! — Френзи даже броню встопорщил от негодования. — Иначе я тебя пристрелю. А потом пристрелят меня. А потом эти два болта положат друг друга, и финального аккорда в нашей истории не будет. Меня так не устраивает. — Но я никогда не видела джанкионцев, — расстроилась та, опуская крылья. — Я что, так сильно тебя раздражаю? — В ядерном эквиваленте, — Френзи показал в её сторону неприличный жест, а затем переключился на Импактора. — Кстати, ваша "драгоценность" сливает информацию о нашем местонахождении в общую сеть. А это уже твоя проблема, автобот. — Почему моя, — подозрительно прищурился Импактор, кивая в сторону Блицвинга, — а не его? — Потому что он в принципе решить её не в состоянии, — зло отрезал Френзи, по ходу пиная Блицвинга по ноге. — Он только леденчики ей покупает и трафик оплачивает, воспитатель фрагов! Импактор смерил взглядом энергоновые конфеты на столе, явно ещё довоенной фасовки, датапад в цепких фемских пальчиках и возмущённо уставился на Блицвинга. Тот как раз описывал в красках, куда Френзи стоит пойти, как именно утопиться в ближайшей мазутной луже и на какую глубину для того придётся нырять. Заметив скептический взгляд Импактора, он буквально вспыхнул от возмущения: — Под замок сажать не дам! Она молодая, ей нужно формировать личность… э-э… гармонично. Френзи, притормозив в дверях, только смачно сплюнул на это и прислал на личный канал экс-рэкеру гневный эмотикон. — Блиц, если нас накроют… — Импактор устало притушил линзы. И вот кому он это объясняет? Да этот кретин только рад будет вломить любому, кто хотя бы свистнет против! А Эс — это всего лишь повод. Точнее, удобный подстрекатель. Она своими действиями заставляет кого-то со стороны проявлять ненужное любопытство, Блицвинг показательно учит этого "кого-то" не совать рыло в чужие проблемы, в итоге оба в полном восторге и вроде как при деле. Но если спрос с хачлинга, едва бронёй обросшего, по крайней мере не строгий, то с Блицвинга и спрашивать глупо. Он-то как раз только и ждёт, что очередной заварушки. Скучно ему тут, видишь ли, агрессию выплеснуть не на кого. — Сказал, не дам — значит, не дам, — Блицвинг упёрся намертво, в то же время запуская пятерню в леденцы и закидывая в собственную пасть всё, что сумел заловить. — Пусть развивается! Эс, ты имена упоминала? — Конечно, нет! Что я, совсем не в себе? — возмутились в ответ. — Я просто знакомилась и задавала вопросы. Про меня же тут вообще никто не в курсе, вы сами так говорили! — Вот видишь, — подмигнул автоботу Блицвинг и с какой-то странной нежностью добавил: — Она у меня умница. Эс польщённо сверкнула линзами, Импактор же насторожился. Что-то во всём этом ему откровенно не нравилось. И не то чтобы его напрягала непонятно откуда взявшаяся бережность со стороны матёрого убийцы, но наблюдаемые отношения отдавали чем-то… слишком старым, давно забытым, название чему он пока не подобрал. Или не сформулировал. Эх, Персептора бы. Тот сразу разложил бы всё по полочкам. А без него приходилось буксовать на месте. Хотя… Было бы неплохо, если бы Френзи не ошибся и на соседнем корыте реально оказался бы Брейнсторм. Блестящий, пусть и опальный учёный, кого называли безумным гением, а прославленный автоботский комитет по этике всячески ограничивал в разработках, но тем не менее пользовался его творениями в самых экстренных ситуациях, мог бы стать ценным союзником. Брейнсторм умел создавать удивительное и на самом деле смертоносное оружие, иногда практически из ничего. Он мог бы согласиться осмотреть Эс — может, сумеет выяснить, что у неё за проблемы, почему она не может летать и усваивать стандартный энергон, да и вообще… Когда на хвосте огромный боевой крейсер с совершенным и незнакомым вооружением, а границы через чужие сектора закрыты, то любая толковая поддержка бесценна. И что он тут вообще забыл, в конце концов? Сколько Импактор себя помнил, Брейнсторм не вылезал из любимых лабораторий на Кимии после того, как ему пришлось бежать с разрушенного Кибертрона. И если сейчас учёный изменил своим правилам, то это было… интересным. Следовало сменить тактику. — Не хочешь прогуляться? — и хотя он спрашивал Блицвинга, но смотрел на Эс. — К Брейнсторму? — обрадовалась та, отключая свой датапад и вся сияя, как будто предложение включало в себя не просто переход с одной разваливающейся жестянки на другую, а прогулку в сектор развлечений или элитную заправочную. На краткий клик Импактор ощутил укол стыда: может, десептикон не так уж неправ, отстаивая желание феммы познавать мир? Куда она ходила за те пару циклов, что они провели на корабле контрабандистов — нехитрым маршрутом от арендованной каюты до бара и обратно с редким заходом в общий санотсек? Её никогда не оставляли без присмотра и позволяли перекинуться парой-тройкой фраз с другими членами команды исключительно под бдительным контролем. А что она слышала от них самих? Планы предполагаемого обхода патрулей флота межгалактического альянса или обсуждение возможности вооружиться как следует? Ах, да. Ещё много-много рассуждений про поломки и перечисления, кто кому теперь и сколько должен. Фактически выкупленный у местного торговца потрёпанный гаджет стал для неё единственным окном во внешний мир. Конечно, отчаянно брыкающийся Френзи под давлением и немного угрозами настроил примитивный приборчик как следует, и теперь Эс могла хотя бы подключаться к сохранившимся в этом захолустье библиотекам и архивам, читая историю, просматривая хроники и болтая на местных форумах, но ведь этого мало? В конце концов, за всё время она ни разу не давала повода для сомнений, строго соблюдая установленные правила. Хотя, памятуя параноидальную привычку Проула перепроверять всё по десять раз, он периодически мониторил её сообщения. Вопросы, которые Эс задавала, были в каком-то роде наивными, но толковыми. Она быстро училась и была исключительно любознательна. И ещё она умела слушать собеседников: это многих подкупало даже в переписке. Сам он разучился общаться подобным образом — сказывалась привычка не доверять никому, даже себе. А ещё… ещё его бесил оптимизм гражданских, ничем не подкреплённый, как правило, религиозность нейтралов, что прятались от войны по таким вот дальним колониям или кочуя по галактикам, а также их трусость и полное отсутствие патриотизма. Он не принимал, но понимал десептиконов: они хотя бы сражались за свои идеалы, сколь кривыми и искажёнными те бы ни оставались. Но какая отвага в подобных играх в прятки с реальностью? Приходилось признать: сложно общаться вежливо с тем, кого ни во что не ставишь. Любая учтивость при этом будет выглядеть наносной и откровенно фальшивой. И разговор сведётся к банальному получению сведений, за которые им сейчас платить попросту нечем. Последнее, что было распихано по тайникам в сабспейсах, ушло на ремонт корпусов, плату за угол с возможностью подзарядки и энергон. А вот Эс умела вызывать доверие. Наверное, потому, что не втиралась в него, а подходила к вопросу с искренним участием. Может, стоило не отмахиваться от этого её качества, а использовать? — К нему, — утвердительно кивнул Импактор, наконец-то обращая внимание на подозрительно притихшего Блицвинга. — Давайте без меня, — вдруг предложил тот, отводя взгляд. Даже без привычной придурковатой усмешки. — И ему такое соседство вряд ли по вкусу придётся, и мне лишний раз… ни к чему. — Идёт, — пришлось скрывать удивление, настолько непривычным выглядело предложение. — Сам куда? — Прошвырнусь до грузовой палубы. Может, получиться убедить навигаторов поделиться секретными тропами, — а вот на этот раз Блицвинг был собою: опять выпячиваемое бахвальство, опять припорошенная иллюзорным приличием агрессивность. — Не могу поверить, что здешние не знают, как обходить кордоны. Хмыкнув, Импактор кивнул. — Принято. Только постарайся обойтись без выбивания дент всем несогласным. — А это как пойдёт, — весело подмигнул тот свободной от оптического прицела линзой и бодрым шагом отправился к секции с подъёмниками. — Вам, кстати, тоже удачной охоты! — донеслось уже из коридора. Импактор проглотил первый комментарий и второй тоже. Не при фем же выражаться? — Пошли. Нанесём визит вежливости, — кивнул он джету. По дороге им пришлось несколько раз останавливаться, потому что Эс то подбирала оброненную зверомехом-разведчиком кредитку, то помогала технику с оборудованием, до которого тот не мог дотянуться, то придерживала провода, пока их крепили взамен срезанных. И со всеми она здоровалась, ко всем приставала с расспросами, пусть и пустяковыми, но всё же. И вот что удивительно — ей отвечали. На Импактора опасливо косились, а с ней болтали охотно. И потом провожали задумчивыми взглядами, это рэкер отмечал особо. Интересно, что думали в этот момент о них: кто он — надзиратель, воспитатель или просто говнюк, прибравший к манипуляторам то, что плохо лежало? Собственно, другое судно было точной копией первого. Если не знать, что они прошли стыковочный шлюз, то и разницы не заметить. Такие же заплаты, ржавчина и общая убогость. Пару раз Импактор сверялся с внутренней схемой помещений, чтобы выбрать более короткую дорогу. Но, в общем, нужную кварту они отыскали без труда. Та даже заперта не была — просто ещё одна безымянная полуоткрытая, заклинившая дверь, мигающее освещение, вот только стоящий у стола трансформер был достаточно приметным типом. Ухоженным и с яркой, слишком светлой для такого места бронёй. — Брейнсторм, — обозначил узнавание Импактор, остановившись в дверях. Учёный поднял к нему фейсплейт, скрытый забралом и широкой маской из желтоватого стеклопласта, защищающего оптику от большинства излучений. — Вот это встреча, — без особого энтузиазма откликнулся он. Импактору показалось, что Брейнсторм либо разочарован, либо очень устал — настолько бесцветно прозвучал его обычно жизнерадостный голос. — Всё-таки слухи не врали, что и ты был в отстойнике. Рад, что ты сумел вырваться. — Спасибо, — сдержанно поблагодарил рэкер, жестом спрашивая разрешения войти. — Я тоже рад. — Кто это с тобой? — теперь Брейнсторм изучал фем-джет, впрочем, без особого энтузиазма или любопытства. — Мне следует её знать? — Её имя Эс. Она такая же, как и многие другие, кому удалось сбежать, — представил спутницу Импактор. — Пока под моим патронажем. До ближайшего форпоста, по крайней мере. — То есть ещё надолго, — тут же понятливо кивнули. — Проходите в таком случае. Правда, особых удобств не обещаю. — А мы и не ждём, — Импактор указал Эс на единственную платформу, сам же занял противоположный ко входу угол. — Честно говоря, сначала не поверил, что ты здесь. Неожиданный для тебя маршрут. — Почему же? — искренне удивился Брейнсторм. — Иногда материалы, как и необходимые составляющие, приходится добывать… не совсем легально. — Но не тогда, когда совершается массовый побег из тюряги подобного класса, — проницательно заметил Импактор, не сводя с учёного внимательного взгляда. Казалось, его никак не смущает тот факт, что фейсплейт собеседника полностью скрыт. Эс насторожилась. — С твоей стороны это излишне… самоуверенно. Не припомню, чтобы ты когда либо совался на передовые. А судя по тому, что ты прибыл относительно недавно, ты поймал сигнал и прилетел что-то проверить. Или кого-то. Брейнсторм молчал. Пару раз звякнула тонкая цепочка, приковывающая к его левому манипулятору небольшой чемоданчик из серебристого материала, который он водрузил для удобства на стол, но больше ничего не выдавало его волнения. А оно было, это даже Эс чувствовала. — Так кого ты искал в этой зоне, Брейнсторм? И зачем вообще припёрся, арендовав неучтённое старое корыто с его нелегальным сбродом? — С чего ты взял, что я его арендовал? — холодно поинтересовался Брейнсторм. — Я здесь не единственный пассажир. — Потому что только тебе по финансам оплатить полёт по закрытым координатам, которые другие пилоты ещё долго будут облетать по широкой дуге, даже если это предполагает смену маршрута через соседнюю галактику или варп-прыжок в непроверенную точку. И потом, у тебя всегда были прекрасные курьеры, как и снабженцы — не только материалами, но и сведениями. Уж кто-кто, а я об этом осведомлён, наверное, получше многих. — Это ты о себе, что ли? — нервный смешок Брейнсторма прозвучал самую малость громче, чем полагалось. — Предположим, — уклончиво ответил Импактор, всё ещё сохраняя неподвижность. — С тебя ещё не сняли глиф секретности, что полностью исключает поездки инкогнито. Как и поездки вообще. Значит, ты и сам тут нелегально. Я не прав? — Я здесь абсолютно официально, — сухо заметил Брейнсторм, наконец-то начиная раздражаться. — И не очень понимаю повышенный интерес именно с твоей стороны. Потому что, видишь ли, я так же прекрасно осведомлён и о твоём статусе: обвинения никем не сняты, как и приговор трибунала не отменён. Ты вообще сейчас должен находиться далеко отсюда в весьма засекреченном месте, в личной камере и под усиленной охраной. — Извини, что нахожусь не там, — от короткого смешка Импактора учёный странно дёрнулся. — Но твои обвинения беспочвенны. Я тут не по своей воле, а скорее против. И предъявлять претензии по данному инциденту следует как раз не ко мне, а ротозеям из охраны Гарруса. Так что у меня положение намного выгоднее, чем у тебя. Я скорее жертва обстоятельств и герой, чем беглец и преступник. — Ты преступник и безо всяких побегов, — выпалил Брейнсторм быстрее, чем осознал свою ошибку. — Извини, — добавил он после кликовой заминки. — Но это правда. Тебя судили и признали виновным. — И в чём же это я виноват? — подозрительно ласково поинтересовался Импактор. — В том, что выполнял свой долг и зачищал реальный мир, а не придуманный теоретиками на гражданке, от десептиконской мрази? — Ты меня спрашиваешь? — искренне удивился Брейнсторм. — Я учёный, а не судья. И тебя судили как раз автоботы, а не нейтралы. Не стоит смещать акценты. Даже ваш драгоценный Проул на тот момент решил, что твои алогичные действия — это уже слишком. — Проул в первую очередь политик. Он не смог вмешаться тогда, когда фракции предъявили претензии республиканцы Мазарджинии. Если бы это не оказалось шлаковой нейтральной зоной, то ничего бы этого и не было. Всех и дальше устраивало бы то, как я делаю свою работу. А я хорошо её делал! — Он не захотел вмешиваться, — поправил его Брейнсторм, покачав шлемом. — Потому что ты стал неуправляем. Проул и так слишком долго прикрывал твой бампер от проблем. Это все знали. Он подчищал за вами, подменял улики, сфабриковывал дела — всё для поддержания репутации. Ради твоих побед и громкой славы вкалывал не только он со всем своим тактическим отделом, а ещё пара сотен трансформеров, имён которых ты даже не слышал. Не только я, кто снабжал твой отряд передовым оружием и самыми продвинутыми разработками, а до квинта другого высококвалифицированного, но тем не менее всего лишь обслуживающего элитный отряд автоботов персонала. — Я был тебе благодарен, — яростный взгляд Импактора не отрывался от защитного визора учёного. — Я и сейчас благодарен. Ты незаменим на своём месте. — Брось эти метафоры. Все мы знаем, что незаменимых у нас нет. Твоё место занял Спрингер, и моё кто-нибудь займёт. И знаешь что? Ничего не поменяется: всё так же будет катиться дальше без накладок и скрипа. — Ага, в плавильни, — неожиданно хмыкнул Импактор, разряжая возникшую ржавую атмосферу. — И туда тоже, — неожиданно легко согласился Брейнсторм. — Хотя моё мнение — мы все уже давно там. Импактор опустил голову, обдумывая чужие слова. — Хм, детка, — Брейнсторм внезапно для всех обратился к смирно сидевшей на месте, которое ей указали, фем-джет. — Это твой оригинальный корпус, или там, — он сделал широкий жест рукой, вобравший в себя как минимум часть галактики, — постарались? Вздрогнув, Эс нервно оглядела свои манипуляторы: тускло-стального цвета тонкая броня, как и всегда, без малейших намёков нанитной краски, только что приобретшая еле заметный голубоватый оттенок, словно после благородной ковки в живом огне. В этом деле она пеняла на лук: он голубой, может, и её оттенил? — Что вы имеете в виду? — смутилась она. — Да просто покоцанная малость, — вмешался в их диалог Импактор, с непониманием переводя взгляд с учёного на фем. — Она и летать-то не умеет. По крайней мере… — тут он вовремя осёкся, — мне так говорили. С отстойника прицепом подхватили. — Даже так? Теперь всё внимание трансформеров сконцентрировалось на Эс, отчего та явственно занервничала. — Я и не пробовала, — тихо подтвердила она слова Импактора. — Сначала не знала даже, кто я, а потом негде было. — Забавно, — Брейнсторм подхватил со стола свой чемоданчик и подошёл к ней вплотную, нависнув и внимательно изучая. — Ты либо самый удачливый болт, Импактор, либо намеренно что-то скрываешь от меня. А может, это и есть истинная причина твоего визита? — Ты бы пояснил, — посоветовал ему рэкер, придвигаясь на всякий случай ближе. Пусть Брейнсторм и не боец, но он всегда возился с такими странными штуками, которые потом идеально убивали других, что не принимать всерьёз его гений было бы опасным упущением. — Хорошо, спрошу напрямую. Почему именно она? Почему ты привёл её ко мне? — Не хотел оставлять одну. Здесь… небезопасно. — А с тобой, значит, безопасно? — не сдавался Брейнсторм. — А я приглядываю, — прищурил диафрагмы Импактор. — Пока неплохо получалось. — И отчего вдруг столько альтруизма? — шлем с золотистым визором склонился набок. — Имей в виду, что я хочу услышать правду. Потому что у меня не осталось ни желания, ни терпения играть в закулисные игры. Здесь не автоботские лаборатории, а, строго говоря, чужая территория. Даже не нейтральная. Это зона абсолютно неподконтрольна трансформерам и находится очень и очень далеко от наших границ. Иными словами, мы все здесь на правах перегоревшего шлака. Но у меня на данный момент чуть больше возможностей, как ты заметил ранее: это мой корабль и моя команда, по крайней мере, до тех пор, пока не закончится транш. Так что либо мы с тобой говорим на равных и без айаконских тайн, либо… — Либо ты мне укажешь на выход? — Именно. — Принято, — уверенно подтвердил сделку Импактор. — Но в ответ я также рассчитываю на конкретику — ненавижу разгадывать загадки. Я не Оракул, и священное безумие провидения меня не посещало даже в храмах. Так что предлагаю простую концепцию диалога: конкретный вопрос — конкретный ответ. Если я не смогу предоставить тебе информацию ввиду того, что у меня её попросту нет или это уже чужие дела, то я сообщу. — Хм, — весело прозвучало из-под маски. — Договорились. Итак, я повторю свой вопрос, только более развёрнуто. Почему ты выбрал для присмотра и охраны конкретно её, хотя, бьюсь об заклад, сбежавших оттуда было более нескольких сотен и большинство из них в плачевном состоянии? — Это… сложно, — был вынужден признать Импактор. — Скажем так, я даже не знал про неё, пока не столкнулся с её… хм… спутником. Он первый решил стать её защитником. — И? — поторопил Брейнсторм. — И я не очень ему доверяю. Точнее, я не доверяю ему вообще, — видя неудовлетворённость учёного полученным ответом, Импактор нехотя добавил: — Он десептикон. Брейнсторм перевёл взгляд на Эс. — Даже так? И что, он вот так вот просто перепоручил тебе заботу о джете? — Не совсем, — криво ухмыльнулся Импактор. — Но он подвинулся. — Ты не хочешь говорить, кто это? — догадался Брейнсторм. — Поверь мне, ты тоже не хочешь знать, кто это. Он не жаждет общения с тобой, и лучше оставить этот момент без изменений. Пока. Когда всё разрулится, я смогу сообщить тебе имя, если твой интерес сохранится. Но сейчас я предпочёл бы, чтобы вы не пересекались. — Понятно. Я не против. Тогда хотел бы немного подкорректировать свой вопрос. Ты знаешь, почему он вызвался в защитники? Это весьма странно, видишь ли, когда десептиконы берут под защиту тех, у кого синяя оптика. Она, может, и не автобот, но к подобному выбору у неё все предпосылки. — Она джет, — с сомнением протянул Импактор. — Пауэрглайд тоже джет, — отмахнулся учёный. — Что не делает его не автоботом. Впрочем, не только его. — Но она почти сикер… Сикеры выбрали Мегатрона. Среди автоботов нет ни единого. — Среди автоботов нет ни одного потому, что Прайм так захотел, — отрезал Брейнсторм. — Может, ты и не помнишь этого или присоединился к автоботам позже, но изначально многие сикеры поддержали официальную власть и предыдущего Прайма. Но им было отказано. А позже Оптимус поддержал запрет на принятие в армию уроженцев Воса. Весьма недальновидный шаг, как по мне. Будь на нашей стороне воздушные силы в то время, когда начались орбитальные бомбардировки, всё могло бы повернуться иначе. — Я не знал об этом. — Разумеется. Об этом мало кто знает. Итак, подобное решение унесло фатальное количество Искр. И не только среди нейтралов, автоботов, но и среди тех сикеров, кто отказался принять фиолетовый знак. Слышал, часть выживших успел увести за собою Дай Атлас. А вот остальные были попросту истреблены, предоставленные сами себе, выступившие против бунтовщиков и брошенные на произвол судьбы регулярными войсками. Это чёрное пятно на истории нашей фракции никогда не смыть. — Им не простили Праксус, — тихо заметил Импактор. — Праксус бомбили приспешники Мегатрона, и там были не только сикеры. Скорее, им не простили восхождение Старскрима. — Слышал, его триада расплавила сенатора Децимуса. — А, этого, — беспечно отмахнулся Брейнсторм. — Туда ему и дорога. Могли бы и раньше расстрелять, проблем было бы меньше. Он своим гонором и заносчивостью только мешал переговорам. Никак не мог принять того факта, что Империи больше нет, а Совет ни на что не влияет. Старая ковка, проржавевший процессор. Я его знал лично: ничего выдающегося ни в политике, ни в науке, хотя и туда, и туда он активно лез со своим мнением. Импактор хмыкнул. — Ладно, ворошить историю много ума не надо. Нужно уметь решать проблемы насущные. Так ты не знаешь, чем обусловлен его выбор? — Они были соседями по камерам. И… он утверждает, что это хачлинг. Брейнсторм медленно повернулся к Эс. — Это правда, детка? — Я точно не знаю, — пожала та плечами. — Но так все говорят. И даже эллин считал меня типа… э-э… кокона. То есть тем, кто ещё… — Я знаю, что означает в их культуре кокон, — прервал её Брейнсторм. — Ты успела вступить в контакт с эллинами, серьёзно? — Он был моим вторым соседом. По камерам, — охотно пояснила Эс. — Всё интереснее и интереснее, — почти промурлыкал Брейнсторм. — А я-то было уже думал, что вся эта затея с полётами в закрытые звёздные сектора — пустая трата времени и ресурсов и ничего мне не даст. А тут, однако, такой сюрприз. Откуда ты? — Давай лучше я покажу, — перевёл на себя внимание Импактор. — Из её объяснений ты всё равно ничего не поймёшь, поверь мне, я пробовал. Вот координаты той планеты, где она активировалась, — он включил встроенный в запястье холопроектор и вывел на трёхмерную модель нужный сектор галактики с координатами. — Органическая планета. Видимо, там когда-то было наше поселение или экспедицию снаряжали. Данных нет, хотя проверяли вроде. При сканировании почвы и скальных пород были обнаружены останки корпусов. Неимоверно старые. — И как объект сохранился в таком случае? — Брейнсторм предвкушающе потирал манипуляторы. — Стазис-капсула? — В том-то и дело, что нет. Формирование корпуса и нейросетей происходило в альтрежиме. Наверное. Хотя шлак теперь кто разберёт, как это всё было на самом деле. А вот сознание находилось практически в гибернации. — Насколько глубокой? — тут же заинтересовался Брейнсторм. — Достаточной для того, чтобы выкинуло её онлайн только после энергетического импульса, созданного уничтоженным Оллспарком, — тихо сообщил Импактор, не отрывая немигающего взгляда от учёного. Брейнсторм замер. — Что??? — Ты не ослышался. Олсспарка больше нет. Зато есть она, — и палец Импактора ткнул в Эс. — Бл… Мой вынужденный напарник говорит, что она вышла к автоботам, к самому Прайму. Полагает, что её привлекло его излучение. — Скорее, её привлекло излучение Матрицы, — задумчиво пробормотал Брейнсторм, разглядывая джет с возрастающим удивлением. — Оллспарк был неразрывно связан с Великой Матрицей. Логично, что пробудив новую Искру, он направил её дальше — к тому, кто смог бы обеспечить защитой. Хорошо, это может служить объяснением некоторым моим наблюдениям. Ну, или одной из теорий. Что приемлемо. Но это не объясняет всего. — Чего именно? — Что она делает тут? — А вот это как раз самый неинтересный отрезок её существования. Видимо, уничтожение Оллспарка было отслежено кем-то со стороны. — Ну разумеется! — раздражённо фыркнул Брейнсторм. — Это могло быть отслежено любым, кто находился в пределах той галактики и умел настраивать приборы в широком диапазоне. Я так понимаю, что туда наведался тот самый корабль, с которого вы так удачно совершили потом побег? — Именно. — Они напали? — Скорее, взяли образцы. — Логично, — покивал Брейнсторм. — Её в отстойнике осматривали, забирали, проводили опыты? — Нет. Только нацепили нейроошейник, ибо слишком громко верещала. — То есть вмешательства в концепт извне не было? — Нет. Никакого. А… Что ты имеешь в виду? — Импактор мигнул удивлённо линзами. — Ну, я уже понял, что кем бы ни был твой напарник, вы оба не потрудились даже задуматься о том, почему её внешний вид так отличается от остальных. Хотя, собственно, это меня как раз не удивляет. — Ты имеешь в виду то, что она… немного ободрана? — Немного? — скептически переспросил Брейнсторм, явственно усмехнувшись. — Ну… сильно. Может, это из-за… — Импактор удачно вспомнил недавно состоявшийся диалог с Блицвингом и воспользовался употреблённой им характеристикой, — негармоничного развития? — Пф! Если бы развитие корпуса протекало циклично, она бы попросту не пробудилась. Ну, или деактивировалась практически сразу после выхода онлайн. Нет. Недостроенной может быть нейросеть, протоколы могут быть битыми или вообще чистыми, поведенческие программы — лажать. Но корпус тут в полном порядке. Броня сформирована целиком, крылья соответствуют типоразмеру. Ты думаешь не о том! Хотя, следует признать, отсутствие цветового слоя вы всё-таки отметили. Значит, не безнадёжны, ха! — Конкретнее, — мрачно потребовал Импактор, которому не нравилось, к чему клонит учёный. — У неё полностью отсутствует нанитный слой, — Брейнсторм схватил манипулятор замершей фем и ковырнул броню пальцем. — Видишь? Тут нет даже задела под него! — Это плохо? — Это её особенность. Персональная. — Давай для тупых? — терпеливо попросил рэкер. — Я не силён в ваших терминах. Учёный тяжело вздохнул. — Она никогда не будет… хм… цветной. Нанитный слой не сформируется. Ни при каких обстоятельствах. И, готов спорить, при попытке покрасить её броню всё облезет хлопьями. — Это баг? — Это особенность её брони! — эмоционально воскликнул Брейнсторм. — Кибертрониум имеет специфическое молекулярное строение. Его нельзя внедрить в чужеродную структуру; то есть попытка добавить его в другой металл провалится — всё раскрошится ещё на стадии охлаждения. Также его нельзя покрасить или чем-то покрыть — всё облезет, как если бы ты попробовал обработать промасленную деталь. — Ты хочешь сказать, — оптика Импактора медленно расширилась, — что её корпус из кибертрониума?! — О! Мы добрались до самой сути, верно? — было ясно, что под маской Брейнсторм широко улыбается. — Это не чистый кибертрониум. Либо какая-то незнакомая науке его разновидность. Чистый кибертрониум имеет скорее грифельный оттенок, глубокий, тёмный. Вспомни шпили Дворца Праймов в Айаконе! Они тёмные. Этот же светлый, с явственным голубоватым отливом. Но эту структуру и совершенно точно слабый фон ни с чем не спутать. Либо это влияние Оллспарка, — что, в принципе, возможно, — либо твоя подопечная очень интересной модели. Скорее всего, какой-то весьма узкой специализации. Оба взрослых трансформера уставились на поджавшую крылышки джет, съёжившуюся на платформе в испуге. — "Шлак, — явственно раздалось у неё в голове. — Вот поэтому я ненавижу учёных". — "Так это твоя работа?! — не выдержала Эс, опустив даже формальное приветствие к Луку. — Ты это сделал?" — "Эм… Не я, — нехотя признался артефакт. — ОНИ". — "Кто это — ОНИ?" — "Было бы тебе положено знать, уже знала бы, — отрезал Лук. — Но теория этого выскочки недурна. Валим всё на Оллспарк или эллинов. Броню — на Оллспарк, своё знание языка — на эллинов". — "Блицвинга не устроил мой ответ про эллинов. Он же не поверил!" — возмутилась Эс, припоминая, как прищурился десептикон на её путаные объяснения, с чего вдруг она начала понимать и владеть кибертронским. — "Поверил — не поверил, это неважно, — пафосно заявили ей. — Не сдал же? Так что играем дальше по этим правилам". — "А почему я не могу рассказать всё как есть?" — "Им не понравятся ответы", — угрюмо предрёк Лук. Пришлось со скрипом согласиться. Почему-то расставаться со скандальным артефактом ей не хотелось. Не то чтобы она к нему привыкла, но с ним было как-то спокойнее. — "Вот именно". Эс тяжело вздохнула. Импактор истолковал это по-своему. — Да не кислись! Подумаешь, не будешь крашеной. Зато какая экономия во времени и кредитах: ни тебе полироли, ни тебе сколов. Кибертрониум, кстати, материал исключительной прочности. Вот нарастишь слои… — Не нарастит, — безжалостно обрубил его разглагольствования Брейнсторм. — Ну, может, чуть утяжелится и станет более плотным текущий пласт. — С чего бы? — Импактор ткнул учёного в нагрудный блок. — Все наращивают. Кто пару слоёв, а кто и пять, как обладатели сверхпрочной брони. — Я ни разу не слышал, чтобы броня из кибертрониума имела несколько слоёв. Тем более, её молд скоростной. Где ты видел форсера с тяжёлым обвесом? — Да я вообще не видел, чтобы у кого-то обвес был из кибертрониума! — вспылил наконец Импактор. — Если исключить "апекс-броню" Праймов, но она… — Накладная, в своём роде, — понимающе покивал Брейнсторм. — И не предполагает скорости, так как слишком мощная. И она однослойная, смею тебя заверить. А если эта крошка отрастит себе такую толщину конструкций, она даже от плаца оторваться не сможет — движки не потянут. А вот то, что брони из кибертрониума не бывает — неправда. И вот здесь я уже готов поверить в то, что ваш найдёныш — громкий привет из прошлого. — Там такое было? — Не часто, но встречались упоминания, — со знанием дела закивал Брейнсторм. — Причём не только у истребителей. Скорее у наземного транспорта. — Так она точно истребитель? — Импактор с сомнением оглядел более чем скромные размеры самолётика. — Разведчик, полагаю. Для того и кибертрониум, — заметив непонимание во взгляде рэкера, Брейнсторм охотно пояснил. — Максимальная защита при минимуме массы и объёма. — Чтобы сохранить скорость и манёвренность? — Бинго! — довольный собой воскликнул Брейнсторм, громко хлопнув по предплечью Импактора (выше он бы просто не дотянулся). — Я это всё рассказал тебе не для того, чтобы ты увлечённо строил планы, ибо рано ещё — оперится она не скоро, как и на крыло встанет, а для того, чтобы ты подумал, что будет, когда кто-то другой догадается о ценности её корпуса. Об истинной ценности, а не о продаже ещё одного кандидата для невольничьего рынка. — Да с неё просто обдерут все пластины, и баста, — посмурнел Импактор. — Вот именно. Кибертрониум не поблекнет и не изменит свойств при деактивации владельца, а броню просто переплавят в слитки. И концов никогда не найдёшь. — Тогда хорошо, что я за ней присматриваю. — Может быть, — неопределённо сказал Брейнсторм. — Хотя ты и внимания привлекаешь больше. Рэкер сложил мощные манипуляторы на грудном отсеке и серьёзно задумался. Брейнсторм был прав. На фоне остальных выживших Эс не очень выделялась, раз даже никто из них, опытных воинов, ничего не заподозрил. Они списывали отсутствие цвета на то, что она ещё хачлинг, поэтому больше напоминает незавершённую протоформу, чем итоговую модель, или просто её броня в плачевном состоянии в связи с серьёзными повреждениями систем, а совсем не на то, что материал защитных пластин не предполагал нанитной защиты. Но к ней рано или поздно начнут присматриваться внимательнее, как только рассмотрят получше приметный эскорт. Два трёхрежимника и одна боевая кассета, два десептикона и автобот с весьма паскудной репутацией в одной команде и с несведёнными инсигниями на броне — такое мало где встретишь. Да и громкая репутация сейчас играла против них: кто-то мог и не знать, с кем имеет дело, но многие наверняка опознали по крайней мере Блицвинга или Импактора. Их командой заинтересуются всерьёз — это вопрос времени. — Нам нельзя здесь оставаться, — озвучил Импактор очевидное. — Но и деваться нам некуда. По крайней мере, пока мой… гм… напарник не починит свою двигательную систему. — Повреждения серьёзные? — Да. Но мы нашли того, кто сможет всё залатать подручными материалами. — Подручными? Движок?! — изумился Брейнсторм. — Это невозможно. — Конкретно этот тип специализируется как раз на невозможном, — возразил Импактор. — По крайней мере, о нём уже легенды ходят. — Он джанкионец, — подала голос Эс. — Я слышала, что такие, как он, могут собрать что угодно из обычной горы мусора, главное только — чётко объяснить, что именно тебе надо. — Джанкионец? Что, прям потомственный? — Прям взаправдашний, — подтвердил Импактор. — Мы его уже навещали, скан-схемы сбросили. Он назначил время через полцикла. — Хочу это видеть, — решил Брейнсторм. — Ремонт не у меня, — осторожно напомнил Импактор. — Помнишь, о чём мы говорили в самом начале? — Разумеется, помню! Но о запрете на встречу с представителем совершенно иной трансформерской субкультуры разговора не шло. Кстати, он тоже оттуда? — Да. Говорят, он налетал за решёткой на Адмирала, — мрачно пошутил Импактор. — Местные его нарекли Мусорным Адмиралом. — Звучит многообещающе, — засмеялся Брейнсторм, и на краткий клик Эс повело, как будто ей под носовые рецепторы сунули неведомую токсичную гадость. — Я точно не могу проигнорировать настолько интересное знакомство! — Замётано. С Джарксом познакомлю. Он действительно весьма интересный субъект.

***

Звук удара гулким эхом раскатился по секции. — Я не полечу с автоботами, ржа! Коридоры оставались пустынными, только освещение мигало, отбрасывая зловещие тени по углам. Все соседи разбежались ещё в самом начале нарастающего скандала. Так что теперь Эс стояла в переходе одна, слушая, как её провожатые ссорятся. Она прижалась спиной к переборке каюты, впитывая вибрации от драки. Крылья при этом жалобно скрипнули, но этого никто не услышал. Что теперь думать, Эс не знала. Джоор назад она была на стороне Импактора. Брейнсторм показался ей умным, даже очень. Ещё он был не против поработать над её корпусом, усовершенствовать его, доделать, где это возможно. И ещё он вроде бы охотно делился знаниями. Но сейчас… сейчас она понимала Блицвинга. Она больше не хотела к Брейнсторму. Всего джоор назад Импактор заявился в занимаемый ими отсек и объявил десептиконам, что встреча с Брейнстормом состоялась. Он вкратце передал их разговор и предложение улетать отсюда вместе. Блицвинг на удивление слушал молча, сосредоточенно и как-то зло. А потом также молча выставил её, ничего не понимающую, за дверь. Оказавшись в коридоре, Эс растерялась. Она стукнулась к Импактору на личный канал — глухо; к Блицвингу — глухо. Тогда Эс решилась побеспокоить Френзи, не надеясь особо на удачу. Но вот здесь фортуна оказалась на её стороне. Маленький хакер ничего не ответил, только провесил прямое инфосоединение, подключив её к собственной аудиосистеме. Так Эс узнала, что Брейнсторм соврал. Её броня действительно содержала свободные радикалы кибертрониума, но его малую и даже "сырую" или, как выразился тогда Блицвинг, первозданную структуру, и лишь в виде одной из составляющих напыления защитного слоя. И автоботский учёный не мог этого не знать по его словам. Необработанный кибертрониум и кристаллы титана, образующие хитрую молекулярную сетку по всей поверхности корпуса, образовывали своеобразный сплав, очень поверхностный слой, даже хрупкий при определённом воздействии, но с весьма интересными качествами. Её броня не выдержала бы прямого попадания гравиудара, даже сильного удара о поверхность — раскололась бы как скорлупка. Но она могла отражать под определённым углом излучения разной направленности как и выдерживать колоссальный перепад температур. А ведь залп бластера — тоже своего рода излучение. Её броня была по своей сути зеркалом. Очень тонким, но очень хитрым и стабильным отражателем. И правда, привет из прошлого. Старая, давно позабытая культура авиаторов, способных вести самый близкий, практически контактный бой в воздухе, вытесненная со временем мощными шаттлами, юркими сикерами, усиленными охотниками или незаметными беспилотниками. Рейпинг — у трансформеров; догфайт — у людей. Её предки были мелкими, быстрыми, манёвренными — идеальными единицами для боёв без правил, как на задворках окраин, чисто на удачу. Небольшой авангард перед основными силами, способный смешать всю тактику противника, превращая в свалку любовно просчитанные комбинации. Они были забавными ребятами, но на вынос числились первыми. В итоге их просто перестали использовать. В какой-то момент они стали малоэффективны. Мог ли не знать об этом Брейнсторм, изучающий военную культуру со спаркариума? Даже Эс в это не верила. Но зачем в таком случае было врать? К чему пугать последствиями, преувеличивая её ценность? Личный ли интерес преследовал Брейнсторм, начиная с дезинформации, или желал использовать давно утерянные наработки древних в своих исследованиях — было не столь важным. Он солгал. И Эс ему больше не доверяла. Она решила было получить дополнительную консультацию в другом месте, но Лук отвечать на вопросы отказался категорически, всячески делая вид, что его вообще не существует. Похоже, никто не собирался говорить с ней начистоту. И никто не воспринимал её всерьёз. Все скрывали какие-то свои страшные тайны или вынашивали планы. А к ней относились либо как к приложению, причём бессловесному, либо как к средству достижения желаемого. Под сомнением оставались только мотивы Блицвинга. Его Эс понять не могла. Но сейчас у неё появился шанс попытаться сделать хоть что-то лично, тем более впервые за долгое время за ней никто не присматривал и не контролировал. Притопнув в нетерпении, она пошла искать ответы или возможности в другом месте. Сама. Очень-очень целенаправленно. Может быть, именно поэтому фем не успела увернуться от ярко-серебристого росчерка на первом же повороте коридора. — Так гонять — совсем проц того? — зло проскрипели где-то сверху, как будто несмазанные петли заклинило. — Отвали, шлак! Я и так прор-ржавел сидеть в тесной клетке эонами, а тут ты ещё морали читать будешь! Пусть смотр-рит, куда прёт! — резкий, со странным акцентом голос, отозвался слева… справа… Нет, всё-таки слева. — Вишь… контузило сильно как, — недовольно проскрипел первый, и с этими словами её потянули за плечо кверху. — Эй-ей, чо-такого-произошло-то? — опять раздалось слева-справа-слева. Оптика наконец-то подключилась, и Эс растерянно замерла, наблюдая перед собой мельтешение серебристо-бирюзовых пятен света. Нет, всё-таки одного пятна, но очень быстро перемещающегося. Или это её процессор настолько тормознуто работал после удара? Неужели она и впрямь столь несовершенна и готова развалиться после обычного падения? Тогда прав, получается, именно Блицвинг? — Заглохни-стоп! — и тот, кого она сначала вообще не идентифицировала из-за схожести с проржавевшими стенами, залепил, как оказалось, хорошую затрещину скачущему туда-сюда… гонщику? Всего пара кликов, пока стройный незнакомый меха потирал удлинённый шлем с плавно изогнутыми назад плоскими антеннами, позволили его рассмотреть. Среднего роста, стремительных линий, можно даже сказать, изящный, с резкими чертами лицевой и почти настолько же раскосой оптикой, как у неё самой — пронзительно-жёлтой, со странным, слишком сложным фокусом линз. И ещё запах палёной резины. Казалось, незнакомец завернулся в этот запах целиком, как в саван. Трансформер, что удерживал непоседу за колесо, добродушно хмыкнул. Джет перевела ошарашенный взгляд уже на него. И тот не успел представиться или даже звук издать, а Эс уже знала, кто перед ней. Джаркс. Так вот он какой — уроженец Джанкиона. Грубый, состоящий словно из заплат и чужих запчастей, с тускло-рыжими линзами (одной более светлой, другой более тёмной), с ведрообразным шлемом, с манипуляторами словно подъёмники, усиленными непонятной конструкции приводами, коренастый и широкий, что энергоновый куб, без малейшего пятнышка нанитной краски, с рыжей, как ржавчина, бронёй. — Удивлена, просмотр как прошёл? — Джаркс ощерился в ухмылке, показав сколотые и местами полностью отсутствующие денты. — А? — перестроиться под непонятное изложение вроде бы привычной речи оказалось на удивление сложно. Тем более сияющий гонщик и практически ожившая часть ближайшего помойного контейнера являли собою слишком яркий контраст, чтобы отождествлять их как единый вид. — Пф! — серебристый картинно вздёрнул руки вверх, закатив оптику, и, припав на пяточные колёса, мотнулся вперёд-назад, одновременно заглядывая ей в лицевую. — Отомр-ри уже! Неприлично так долго пялиться и молчать! Давай уже, подтвер-рди, что сама виновата-тор-рмоз-неумёха, и кы-ы-ыш! — Счаз кыш будет вон! — и Джаркс сунул внушительный кулак в лицевую страдальчески скривившемуся гонщику. — Вспомни хорошее. — Это светские манеры, что ли? — возмутился тот, раскручивая колёса, расположенные прямо у стоп, до пронзительного визга. — На-а-а-квинта-а-а? — последнее слово гонщик тянул невообразимо долго, почти напевая, и с явным наслаждением. — Это скучное занятие! Нет мотивации. — Эта? — кулак снова замаячил перед его фейсплейтом. — Вы Джаркс? — решила взять на себя инициативу Эс и, дождавшись важного кивка от джанкионца, обратилась к его нетерпеливому спутнику. — А вы кто? — Сапрус, — вместо гонщика сообщил Джаркс. — С Велоситрона он. — Велоситрон?! — подскочила Эс. Как раз накануне она нашла упоминание об этой древней колонии трансформеров, как значилось в сводках, давно потерянной и уничтоженной, и преисполнилась любопытством. — Вы правда оттуда? И как оно там? У вас на самом деле и небо рыжее, и пески, и воздух? А трассы по всей поверхности планеты или всё-таки частично встроены в ландшафт? И они действительно настолько гладкие, как зеркальная поверхность? А всё население — гонщики, или есть и другие молды? А вы правда самые-самые быстрые в галактике? А кто у вас Бог? И во что вы действительно верите? У вас же есть какая-то религия? А кто управляет планетой? А у вас есть Сенат или кто-то из главного руководства? А как вы их избираете, неужели и впрямь на гонках? А что вы производите и какая у вас валюта? А как вы контактируете с другими цивилизациями? И почему… Её мягко взяли за крыло, приподняли и поставили в шаге от опешившего гонщика. Тот застыл истуканом, и только золотая оптика, неправдоподобно увеличившаяся в размерах, заторможенно скользила с прикусившей глоссу джета на джанкионца и обратно. Подозрительно булькнув вокалайзерами, Джаркс открыл рот и громоподобно заржал. — Пр-ритормози, ш-ш-ш! — Сапрус медленно продул наплечные фильтры и обвиняюще ткнул в грудь фем тонким пальцем. — Что за допрос, я не понял?! Теперь он звучал нормально, то есть с приемлемой для обычных кибертронцев скоростью. Но выглядел очень раздражённым. — Извините, — без тени смущения заявила Эс, чувствуя, как расплывается в широкой улыбке. — Но я читала про вас, точнее, про вашу планету. Информация очень старая, из закрытых архивов, и весьма противоречивая. Но интересная! А тут вы — прямо как подарок Праймаса! Последнее её заявление вызвало новый приступ хохота у джанкионца и скупую усмешку у гонщика. Взгляд его прищуренной оптики заметно смягчился. — Любишь историю? — уже без всякой заносчивости поинтересовался он. — Учусь, — бесконечно довольная собой Эс кивнула. — Хочется понимать, разбираться. — Похвальное действие, — Джаркс смотрел с явным одобрением. — Редко видеть можно. Двигай! И пока она удивлённо мигала в спину резво удаляющегося крепыша, её мягко подтолкнули в спину. — Это было приглашение, — пояснил Сапрус. — Можешь считать, что тебя только что позвали в гости. Отказаться было, во-первых, невежливо, а во-вторых, совершенно невозможно! Эс откровенно нравились её новые знакомцы, и она заранее предвкушала много захватывающих историй. Впервые можно было ничего из себя не изображать, не сдерживать эмоциональные порывы, не бояться ляпнуть что-нибудь не то. С этими двумя можно было оставаться собою — это чувствовалось сразу. Те, кто будучи настолько разными, нашли между собой общий язык и сумели остаться приятелями, а это сразу читалось в их взглядах, даже в таком мерзком месте, как отстойник, уж точно не осудили бы никого ни за манеру держаться, ни за множество неуместных вопросов, ни за неподобающее поведение. Они и сами были практически аутлаерами для этого мира. Закуток джанкионца казался странным местом из-за множества самых необыкновенных штук, наваленных друг на друга, но оттого удивительно уютным — будто огромная сортировочная. Эс не смущало нагромождение вещей, она замечала в безумном складировании строгую последовательность. И ей это нравилось. А ещё ей нравилось сидеть на бочке за самодельным столиком, уплетать посыпанную окислами стружку и слушать Сапруса, который охотно говорил и за себя, и за довольно ухмыляющегося Джаркса. Правда, изредка вставляемые комментарии последнего были не менее восхитительны. Они многое поведали о своих планетах, народах, обычаях, укладе и столь же многое узнали об органическом народе Земли. Оказалось, джанкионцы прекрасно осведомлены об этой планете и даже следили за развитием землян как ближайших к себе соседей. Но никогда не вмешивались, ибо, по их понятиям, каждый должен был либо самосовершенствоваться, либо занимать место в реальности, предопределённое ему судьбой. — Ну, Соломуса нельзя прямо назвать нашим Богом, — Сапрус задумчиво поболтал кубом, — скорее, он наш покровитель. Хотя на Велоситроне его почитают именно как Бога и даже больше. Его называют Создателем. Да, мы все, разумеется, помним и про Праймаса, и про Мортилуса, и про Эпистемуса с Адаптусом, но, похоже, только Соломусу было дело до Велоситрона. Говорят, он и сам был быстрее света — настолько, что и разглядеть сложно, — и свою любовь к скорости он передавал своим творениям. Соломус всегда был добр к нам, заботлив к каждому, охотно делился своими знаниями, силой, умениями. В каждом велоситронце сохранилась частичка его ТНК. Говорят, именно поэтому наш народ гоняет как ненормальный и больше ничего, помимо скорости, и замечать не способен. Но это не так. У нас есть гениальные техники, прекрасные врачи, блестящие учёные. Всё то, что обыденно и вполне привычно на других планетах. Но тут, да, я соглашусь с тобой, мы все очень быстрые. Может, не очень усидчивые, — Сапрус усмехнулся, — зато стремительные и неутомимые. Этого не отнять у моего народа. Но одной скорости мало, чтобы стать Лидером. Нужны добродетель и самоотверженность, решительность и сострадание. Много качеств должно быть у того, за кем народ пойдёт. Победителей у нас много, а Лидеров слишком мало. Их может быть от одного до нескольких; когда Лидеров несколько — они считаются Соправителями. Они делят поровну обязанности, принимают равное участие в общественных делах и наведении порядка. Когда кто-то из них погибает или ему становится сложно нести и дальше свои обязанности, он просто снимает с себя полномочия. — И тогда на очередных соревнованиях выбирают нового? — Эс с живым интересом ждала ответа. — Только на той Спидии, куда могут пригласить соответствующих подобному громкому званию Победителей. О таком сообщается заранее. — Это как? — Каждая область предоставляет своего абсолютного чемпиона и выдающегося трансформера, — терпеливо начал объяснять Сапрус. — Подсчитываются все победы. Именно он едет участвовать на Спидию, представляя свою сторону. Иногда для такого должно пройти много времени. — Ворн? — Иногда до сотни ворн, — засмеялись её замешательству. — Лидерами не активируются, ими становятся. Быстрых много, умных мало, — и Сапрус легонько щёлкнул фем по носу. — А почему ты сейчас нормально говоришь, даже спокойно, а там — в коридоре, — рычал? — потирая нос, задала она прямой вопрос. — Выпендривается, — скрежетнул Джаркс, подмигнув ухмыльнувшемуся приятелю. — А сейчас никуда не спешу, — пояснил Сапрус. — Всё это придумки, что гонщики даже оффлайн куда-то гонят. Просто у нас есть стадии покоя и стадии возбуждения. Когда я действую, то я это делаю быстро. — О! Тебе сложно сдерживать протоколы? — И протоколы, и движок, и электричество в цепях, — ничуть не обиделся он. — Ты уже летаешь? — Нет. — Вот когда полетишь, тогда поймёшь. Тоже после будешь долго остывать. В дверях грохотнуло, и внутрь заглянула перекошенная лицевая Блицвинга. — Полетит только тогда, когда время придёт, — грубо заявил он напружинившемуся гонщику. — И то будут не её проблемы. А сопровождающие будут знать и как посадить, и как утихомирить. Колёсным это понять не дано. — Смотр-рите, чтобы она у вас до полётов дожила, — мотор Сапруса опять рычал в полную мощь, а колёса начали медленно проворачиваться. — Сопр-ровождающие, ха! — Без тебя разберёмся, кто доживать будет и как, — огрызнулся Блицвинг, со скрежетом пролезая внутрь через заклинившую дверь. — Оно и видно! Кто гулять хачлинга в одиночку по кораблю, полного р-ржавого сбр-рода, пускает? — жёлтая оптика велоситронца сияла словно жаркий расплав, и его ничуть не смущало, что антенны шлема достают триплексу не выше плеча. — Защитнички! — Ты мне… — начал было распаляться Блицвинг, но его грубо оборвал сунувшийся следом Импактор. — Наш косяк, — честно признал он. — Но у нас были разногласия. — Оно и видно, — фыркнул недовольно Сапрус. — Воспитатели фр-раговы. — Стоп, — холодно скрежетнул на всех Джаркс. — Маленькая Искра под защитой. — Спасибо тебе, — вежливо кивнул джанкионцу Импактор, — что приглядел и не обидел. — Джаркс не обидит друга, — важно кивнул тот. — Закон. — Друга? — бордовая оптика Блицвинга тяжело навелась на Джаркса, а сам он как будто пробовал незнакомое слов на вкус. — С каких это пор дружба возникает через пару бриймов после знакомства? — Дружба — так велят Искры, — невозмутимо парировал Джаркс, — а не процессоры. Когда есть тяга — есть притяжение. Закон. Гонщик только хмыкнул, но комментировать не полез. Только убедившись в том, что накал страстей спал и возможное выяснение отношений отменяется, из-за бока грузного джанкионца выглянула Эс. — Зачем ушла? — немедленно выкатил претензии Блицвинг. — Как искать тебя, отбивать, случись что, подумала? Есть проц, нет проца? Тут о законе только вот этот ржавый жук зудит, остальным налить на высокие материи. Оглушат по башке — пискнуть не успеешь. — Я же не к кому-нибудь шла, а к Джарксу, — повинилась Эс, с удивлением понимая, что за неё действительно волновались. — Тем более в пустом коридоре было ещё неуютнее, чем здесь. — Пустом? — коротко удивился Импактор, с интересом осматривая жилище джанкионца. — Вы всех распугали, — буркнула Эс. — Орали на весь уровень. — Подумаешь, — отмахнулся Блицвинг. — Раз разбежались как скраплеты, то и к тебе бы не сунулись. Постояла бы, ничего не случилось. — Я нашла занятие поинтереснее, чем слушать вашу ругань, — чуть ли не впервые проявила характер Эс, упрямо посвёркивая линзами из-под насупленных оптических дуг. — И потом, ты меня просто выставил из кварты, даже слова не сказав! Сколько я там стоять должна была? И на вызовы не ответил, а я пыталась сообщить, между прочим! На это Блицвинг только непонимающе мигнул оптикой. Типа, ну, не ответил, и чо? — Ну вот и нечего тогда на меня теперь наезжать, — виноватой Эс себя не ощущала, да и потом, она уже вроде как извинилась. Чего от неё ещё ждут? — Вы когда сцепляетесь, вообще никого не видите-не слышите. И говорить что-то бесполезно. — Да это разве сцепились? — окончательно подвис Блицвинг. — Так, погавкались малёк. Подумаешь, достижение! Вот если бы подрались… — Если бы вы подр-рались, вас бы выкинули наболт в космос моментом, — заметил Сапрус, картинно подбочениваясь. — Здешним владельцам не нравится, когда ломают их имущество. — Очень меня волнует мнение каких-то там владельцев!.. — Мы в курсе, — уверил его Импактор. — Поэтому спаррингуем в открытой зоне. — Да какой, в шлак, это спарринг! — вспылил Блицвинг, резко разворачиваясь к автоботу и при этом чуть не своротив небольшой стеллаж с деталями. — Это даже на разминку не тянет! — Не важно, на что это тянет, — Импактор оставался спокойным и реагировать на подначки не спешил. — Ты правила принял и соблюдаешь их. — Как принял, так и наболт пошлю любого, кто мне эти правила выписывать вздумает! — оптика Блицвинга начала наливаться каким-то нехорошим внутренним огнём, и Эс опять почуяла этот пугающий резковатый запах, что в минуты неконтролируемой ярости исходил от десептикона. — Твоего одобрения спросить забыл! — Забыл. Потому что если бы спросил… — закончить Импактор не успел, как на вздрогнувшем Блицвинге повисла Эс. — А ты в курсе, что Велоситрон создал Соломус, а совсем не Праймас? — А? Чо?! — Блицвинг заторможенно дёрнулся, будто возвращаясь в реальность, и сфокусировался на джете, упоённо дёргавшей крыльями и ногами в воздухе, раскачивающейся на его манипуляторе словно на качелях. — Какой такой Соломус? — Их Бог! Велоситронцев то есть. Он увёл когда-то очень давно самых быстрых гонщиков с Кибертрона и основал дальнюю колонию, где должны были проходить тренировки на трассах. Представляешь, отдельная планета — сплошной корт для спортсменов! — Впервые слышу, — буркнул Блицвинг, свободной рукой потерев себе лоб. — Кто и куда за собой и кого сманивал. Не моё, в ржу, было дело. А это ты, что ли, с Велоситрона? Сапрус молча кивнул. — Ты смотри, — зло восхитился Блицвинг, — а я думал, вы там давно передохли. Считал, что этими сказочками кормят легковерных идиотов для придания гоночным бредням романтики. Пф. А вы всё взяли и обломали! — Это было выражение уважения, — ехидно пояснил последнюю реплику Импактор. — Да в шлак! — раздражённо ткнул в нагрудную броню автобота Блицвинг. — Я сказал ровно то, что хотел сказать! Свалили квинты знают когда и непонятно с кем и молчали всё это время. С какого шлака их должны считать живыми, ваще-т? Не сдохли — и норм. Для них. Мне вот вообще налить. Я б не расстроился, даже если бы сдохли. — Не сомневаюсь, — с каменным выражением лицевой согласился Импактор. — Тебе вообще всегда и на всех налить, кроме себя. Я привык, и они привыкнут. Блицвинг замер. Сузил оптику, зло разглядывая Импактора так, словно впервые увидел, а потом без замаха врезал в полную силу прямо в автоботский знак. Видимо, бывший рэкер рассматривал и такой поворот событий, ибо всего лишь слегка покачнулся, чем выбесил Блицвинга окончательно. Но драться десептикон не полез, а просто пропёр танком вперёд, задев плечом Импактора и буквально откинув с траектории движения. — Позже зайду, — бросил он Джарксу через плечо и утопал в неизвестном направлении, лязгая всеми механизмами и тяжело печатая шаг. — Он всегда такой… гм… вежливый? — Сапрус сам же и хмыкнул на вопрос. — Это Блиц, — устало в который раз сообщил Импактор, гадая, сколько ещё раз ему придётся это повторять как объяснение и скольким, — он всегда был таким. Это он ещё сдержанный. И, можно сказать, вежливый. — А когда не сдерживается, стало быть, сразу в морду? — Сразу крупным калибром, — мрачно согласился Импактор. — Да ладно, забейте на него. Он непостоянен, словно кислотный шторм. Сейчас оппонентов по стенам размазывает, а через клик энергон предложит. — Нестабильность, — тяжело вздохнул Джаркс с толикой сочувствия. — Старый след. Глубокий. Автобот воззрился на него с некоторым удивлением. А вот велоситронец понял сразу. — А-а… Флэшбеки… Шлаково, чо. Знать бы ещё, на что срывает, было бы проще общаться. — На всё, — подытожил Импактор, впервые задумавшись над поведением дурного кона. — Да ладно, неважно. Мы тут ненадолго. А его агрессию я смогу оттянуть на себя. — Тебя это не напрягает? — Сапрус смотрел остро-пронзительно и очень задумчиво. — Спарринговать? — усмехнулся Импактор. — Нет. Лишние тренировки никогда не мешали. — Никого не зашибите только. Отвечать рэкер не стал. Гражданским всегда было сложно понять, что для тех, кто стал частью войны, впустив её в Искры, она не заканчивалась никогда. Это для мирных ботов привычно просто сидеть в барах, гулять по улицам мирных колоний, вести культурные беседы, а потом приходить в свои апартаменты и спокойно отключаться. Они не проваливались в кошмары оффлайновых симуляций, их процессор не ожидал каждый клик нападения или предательства, их нейросети не скручивало судорогой при долгих простоях ничегонеделания. Боевые протоколы невозможно отключать на время: либо ты воин, либо нет. И если да, то ты всегда в напряжении. На поле боя можно сбросить стрессовые последствия в погонях, драках либо погрузившись в чужую деактивацию, чувствуя тепло чужого энергона, его вкус, ощущая, как затихают судороги жертвы. Но когда следует вести себя в жёстких рамках — это сложно. Да, некоторые выдающиеся бойцы умели ограничивать себя, банальные потребности своего корпуса, — такие, как Оптимус Прайм, Проул, Ультра Магнус и даже тот же Мегатрон, — но обычным солдатам приходилось несладко. В периоды затишья командование решало проблемы за счёт тренировок, выматывающих патрулей, дежурств или другой рутинной работы, если у кандидатов имелся какой-то другой навык, помимо умения хорошо убивать, но когда границы свободного пространства очерчены ржавым лабиринтом ветхого космического корабля, без хорошего дела, без чёткой информации и понимания дальнейшего курса действий, то психологически это нелегко. Даже для него самого сложно усмирять свои системы, что уж говорить о боевике типа Блицвинга. И это ещё одна причина, по которой им стоит покинуть грузовоз как можно скорее. Как быстро десептиконскому штурмовику перестанет хватать тренировочных боёв, которые предложил сам Импактор? Тогда Блицвинг начнёт крушить всё вокруг и калечить спарринг-партнёра, а не добившись желаемого — переадресует агрессию на других. Либо его сорвёт в обычной ситуации на резкий жест, косой взгляд, неосторожное слово. Хорошо, если Импактор окажется рядом и успеет предотвратить трагедию, а если нет? Это всё может плохо закончиться. Вот только истинные причины никому не объяснить, даже Блицвингу. Нужно просто забирать этого оплавка и сваливать как можно дальше, надеясь, что по пути появятся пригодные мишени для стрельбы. — "Лук! О каких флэшбеках говорил Джаркс?" — требовательно вопросила артефакт Эс. — "Откаты в прошлое, — неохотно ответил голос. — Что-то, что вызвало большое моральное потрясение: страдания, потери, боль, шок — любая из негативных, но очень сильных эмоций. Возможно, джанкионец прав. Деградация личности слишком явная. Деструктивные порывы импульсивные и малопрогнозируемые. Это всё равно, как если бы тебя засунули в жерло вулкана, расплавили не до конца, позволили выжить, а потом затащили в рабочий цех прямиком к доменной печи. Твоя реакция на расплав при этом будет предсказуемой — паника. У некоторых страх со временем трансформируется в агрессию, направленную на источник опасности или объект, вызывающий страдания от воспоминаний. Слышала о понятии "паническая атака"? Это из той же рубрики. Загляни ты в домну после, и увидишь не заводское оборудование вокруг, а лаву и вулканическую породу. Разум зациклит тебя на прошлом, и ты снова будешь гореть и плавиться. Ты будешь это переживать так ярко, как в реальности". — "В такие моменты… э-э… объект может видеть другие галлюцинации?" — "Да. Смотря на какие именно мысли, переживания и воспоминания флэшбек накладывается". — "Как часто могут быть провалы?" — "Невозможно знать". — "Ясно. Спасибо". Так вот отчего Джаркс выглядел огорчённым: он пожалел Блицвинга. Как тот… Как тот, кто сам перенёс нечто подобное. Сложно даже представить, как долго эти двое сидели в отстойнике и что пережили. Но и Сапрус, и Джаркс выглядели вполне вменяемыми. Хотя, может, их клинило на чём-то совсем другом, а в поле зрения пока не попало нужного раздражителя. Лёгкая щекотка одобрения проскользила под затылком. Что ж, хоть где-то её похвалили. — Скажи, когда ты сможешь закончить со стабилизатором Блицвинга? — Импактор обращался, разумеется, к джанкионцу. — Он работать уже, — Джаркс пожал плечами. — Требуется отладка. Это небольшое время. И требуется, — он сложил обе ладони в пригоршни и покачал ими как чашами весов, — равновесие? — Балансировка, — понял Импактор. — Это меньше полуцикла. Отлично. Ты меня успокоил. — К чему такая спешка? — Сапрус выглядел действительно удивлённым. — Системы саморемонта ещё не приспособились к новым цепям. Не очень-то хорошо, когда их подстёгивают механически. — Придётся выдержать, — равнодушно бросил Импактор. — Мы скоро отчаливаем, так что лучше бы ему начать стабильно удерживать равновесие в полёте к тому времени. Никто возиться с ним на новом судне не будет. — Маленькая Искра лететь с вами? — нахмурился Джаркс. — Это опасность — ваше решение. — Считаешь, что болтаться здесь менее опасно? — приподнял надлинзовый щиток Импактор. — Я так не думаю. Этот корабль слишком медленный даже для грузовоза, и у него нет варп-ядра. Когда вас обнаружат, что будете делать? — Почему нас должны обнаружить? До сих пор никто разведчиков не засекал, — Сапрус явно занервничал. — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? — Перед побегом Френзи внедрил пару вирусов в систему управления корабля, это отвлекло этих тварей на какое-то время, что дало всем остальным повод расслабиться. Но я уверен, скоро они разберутся с его "приветом", и тогда бойня продолжится с новой силой. Вот только бывшие хозяева будут ещё злее. Ты хороший техник, Джаркс. По сути, я знаю только парочку таких же светил по части механизмов. И они все далеко. Почему бы тебе не присоединиться к нам? Не думаю, что увеличение экипажа на двоих меха будет сильно заметно. И тем более не думаю, что против твоей кандидатуры хоть кто-то возникнет. Блицвинга же они согласовали. — Хочешь обзавестись личным механиком? — понимающе усмехнулся Сапрус. — Сразу просёк, что мы с Джарксом вместе, и теперь умасливаешь обоих? — Я делаю рациональное предложение, — взгляд Импактора стал тяжёлым. — Можете оставаться здесь и испытывать удачу и дальше. Но почему-то я более чем уверен, что скоро ваши имена пополнят списки деактивов, которые никто не ведёт, или списки пленников, вернувшихся в свои клетки. Вас устраивают такие перспективы? — Нет, — бухнул Джаркс не раздумывая. — Но я не могу знать, закончимся мы там, — и он махнул манипулятором в сторону космоса, — может, нет. Ваш план нестабильный. — Опасный и непроработанный? — правильно понял его сомнения Импактор. — Да. Не буду спорить. Но у нас на корабле будет величайший учёный, который умеет создавать самое продвинутое оружие из подсобных материалов, самый продвинутый хакер, умеющий взламывать любые системы, и два опытных боевика, привыкшие сражаться в самых невыгодных для себя условиях. За остальных не поручусь, — тут он кое-что вспомнил и добавил: — И с нами будет Эс. Мне было бы куда спокойнее оставлять её на тех трансформеров, кто ещё помнит о кодексе чести, если столкновений избежать не удастся, чем просто запирать в кварте. Особенно учитывая тот факт, что корабль чужой и замок спокойно взломает любой меха, приближенный к их командованию. Но, по крайней мере, мы будем пытаться найти лазейку из этой дыры. Я не обещаю частного извоза до дома, но если мы попадём в нашу галактику, добраться до родных планет станет намного проще. — Ему надо, — Джаркс повёл подбородком в сторону притихшего гонщика. — Джаркса не ждать нигде. Он сам по себе. — Что ж, тогда будет легче попасть на Велоситрон ему или вам обоим. Из серой зоны комфортабельные лайнеры в ту сторону не ходят однозначно. Импактор замолчал, давая время новым знакомым обдумать его предложение. Те коротко переглядывались, но озвучивать решения не спешили. Он их отлично понимал. Слишком многое было поставлено на кон. Наконец именно Джаркс кивнул. — Согласие. — Прекрасно. Я пока сообщу нашему общему знакомому об увеличении количества пассажиров, а вы собирайте незаметно вещи. Единственное, переезд лучше проводить тихо. Могут найтись не согласные с вашим решением. — Джаркс не держится за вещи. — А у меня и нет ничего, — хмыкнул Сапрус. — Броня при себе, колёса на месте, товарищ рядом — и отлично. — С вами приятно иметь дело, — кивнул Импактор. Эти двое начинали ему нравиться всё больше. Может, и хорошо, что Эс наткнулась в коридорах именно на эту парочку и пошла знакомиться более близко. Пока последствия её поступка виделись исключительно положительно. — Я не хочу лететь с Брейнстормом, он мне не нравится. Трое трансформеров уставились на фем в упор. — Он мне не нравится, — упрямо повторила она. — Он лжец. — Та-ак… — мгновенно сориентировался Импактор. – Кто-то подслушивал. Интересно узнать, как? — Неважно, — решительно отрезала Эс. — Как можно доверять наши жизни тому, кто начинает с неправды? — А кто с неё начинает? — вопросом на вопрос ответил Импактор. — Я? Блицвинг? Может быть, Френзи? Крошка, такое дело… Здесь все врут. Привыкай к этому. — Хочешь сказать, мне тоже надо привыкать врать? — опасно прищурились голубые окуляры. — Эм… Я не это сказал, — медленно проговорил под тихий смешок велоситронца Импактор. — Я сказал, что все принципиальные, моралисты и кристально честные закончились ещё в самом начале войны. Именно по этой банальной причине. Ты считаешь, что Блицвинг честен по отношению к тебе? Могу я поинтересоваться, с какой стати? Стой! — предупредил он готовое сорваться с её вокодера опровержение. — Ты мне сейчас возразишь, что он тебе не врал. Допускаю. Но ты ни разу и не спрашивала его о чём-то серьёзном, не просила его выдать какую-то ценную информацию, даже научить тебя чему-то стоящему. Все твои просьбы и вопросы оставались на уровне спаркариума и "хочу конфетку". Такие требования несложно удовлетворять. Собственно, пока он не делал ничего, кроме как откупался парой кредитов на подарки и собственным энергоном для заправок. Да, ты ценишь такое внимание. Не спорю, тебе это актив спасло. Особенно его возвращение в "отстойник". Но Блиц это провернул не из любви к ближнему, чувства долга или ответственности. Тебя он вытащил только потому, что страшно любопытный ржавый болт. Ты его развлечение. И пока ему нравится тебя опекать и исполнять нехитрые капризы. Поверь мне, актив у любого штурмовика страшно однообразен. Не думаю, что сильно промахнусь, назвав Блицвинга по-настоящему одиноким меха. Десептиконы не одобряют близких привязанностей. Собственно, сейчас их не одобряют и автоботы. Поверь мне, я знаю, о чём говорю. Поэтому ты для него всё равно что диковинка. Но если ты рассчитываешь на какие-то взаимные чувства или привязанность… Всё это прекрасно, возвышенно и жутко романтично — как раз для твоего возраста и понимания героизма, — но это всё не стоит и ломаного шаникса. Потому что это слабое место. Брешь в броне любого. И каждый, кто состоит в армии по ту или эту сторону фронта, в первую очередь выберет собственные безопасность и беспроблемный актив. А когда тебя есть за что поймать, чем прижать и шантажировать — ты хлам. И очень быстро. — Он прав, — неожиданно поддержал рэкера Сапрус. — Хотя мне и противно такое слышать, но я понимаю высказанные опасения. Не знаю этого вашего Брейнсторма, но пока его предложение заслуживает внимания. И если он его сделал, значит, видит во всём этом выгоду для себя лично. Это логично и понятно. Сейчас никто не делает ничего для другого за просто так. — Вот именно, — кивнул Импактор. — По сути, Брейнсторм не соврал, а приукрасил. Это даже дезинформацией не назовёшь. За свой актив я многое слышал: чего только не придумывали, чтобы заставить меня действовать по необходимым для них сценариям. Такие многоходовки прокручивали — длиною в десятки ворнов и всего ради одного единственного разговора или единственного моего решения, принятого в угодном для кого-то курсе — что процессор отключится. И для меня как раз нет ничего удивительного в том, что ты вызвала интерес. Он учёный. А ты для нынешнего времени почти эксклюзив. У нас слишком давно не было хачлингов, причём с такой интересной предысторией. Так что заведомого злого умысла я в действиях и речах Брейнсторма не нахожу. — Разумеется, ибо его умысел просто корыстен, — не выдержав, Эс брезгливо скривилась. — Он хочет в счёт оплаты меня в свою лабораторию: изучить, протестировать, перебрать. Мой ответ — нет! — Эс… — Я сказала — НЕТ. Я не валюта, — она зло поджала губы, — и не оплата вашего проезда. Хочешь договариваться с ним — найди другой объект для торговли. Сапрус перевёл вопросительный взгляд на молчащего Импактора. Джаркс же глядел с неприкрытым одобрением. "Умница", — мурлыкнул внутри артефакт. Эс воинственно вздёрнула вверх крылья. — Я найду Блицвинга, — она решительно отправилась по коридору в ту сторону, в которую недавно утопал десептикон, но на клик притормозила и уже спокойнее добавила: — Может, он и развлекается, заботясь обо мне. Может, это и временное. Но пока Блицвинг ни разу не перешёл черту и ни разу не дал повода усомниться в себе. А твой Брейнсторм с этого начал. Моё мнение в данном вопросе, как и в любых других, ничего не значит — это я уже поняла. Тем более я в любом случае была бы в меньшинстве. Я принимаю ваше решение. Но сотрудничества от меня не ждите. — Тебе не стоит ходить одной… — начал было Импактор, но его перебил резкий голос Френзи: — Я присмотрю, не кипишуй. Мелкий кон стоял неподалёку, в тени силовой конструкции, подпирая плечом стену. — Твоя работа? — мрачно поинтересовался Импактор, кивая в сторону удаляющейся фем. Френзи поковырял в дентах пальцем, почесал свой кодпис и только потом лениво заметил: — Знаешь, иногда закрывать перед носом двери — не самое разумное решение. Это ржавая тактика Праулера, и она столько раз давала сбои даже в обыденных ситуациях, что… Но вы всё равно упорно повторяете за своим умником все его поведенческие баги. Даже те, которые в своё время выбешивали вас самих. Знаешь, со стороны это выглядит так трогательно! Не дожидаясь комментариев, кассет-кон отлепился от стены и пошёл вслед за джетом. Видимо, Импактор молчал слишком долго, так как в реальность его вернули хлопком по плечу. — Пралеур? — Джаркс вопросительно глядел прямо в оптику. — Мой бывший начальник, — изобразить равнодушие не удалось, и его лицевую всё-таки знатно перекосило. — Главный тактик автоботов, заместитель Оптимуса Прайма и активная ржа для любого живого существа. Безыскровый дрон с мерзейшим характером и гениальным процессором — уж чего не отнять, того не отнять, — со вздохом признал Импактор. — Прайм?! — хором подались вперёд и Сапрус, и Джаркс. — У вас есть Прайм? — Ты видеть его? Какой он есть? — Что он планирует делать? — Это он вести война с десептиконами? — Это он инициировал войну с десептиконами? — Конечно, у нас есть Прайм, — несколько растерялся Импактор от такого напора. — Какая же Империя без Прайма? Я работал, можно сказать, под его руководством. Некоторые приказы я получал непосредственно от него самого. Да обычный он. Оптимус Прайм из простых ботов. До получения Матрицы Лидерства он был полицейским. Точнее, он возглавлял штурмовой отряд полиции при Зете Прайме. А при Сентинеле был обычным патрульным. Когда Зету Прайма уничтожил Мегатрон… — Оптимуса Прайма избрала Матрица или народ? — проницательно поинтересовался Сапрус. Импактор замялся. Он не знал, стоит ли вываливать всю правду, которую он в силу обстоятельств как раз знал. Но его собеседники не были десептиконами и в то же время были весьма сообразительными ребятами. Раньше он наверняка бы сообщил официальную информацию, которую когда-то крутили по головизорам или заносили в архивы, но теперь… Знакомство с Эс и её резкая нетерпимость по отношению к любой фальши оказали на него неоспоримое влияние, как и произвели должное впечатление. Он впервые задумался, как выглядят все их закулисные интриги для других — тех, кто не крутился в самом шлаке с самого начала, а оставался сторонним наблюдателем. С маленькой фем отношения были подпорчены, не хотелось бы утратить расположение остальных… — Оптимуса призвала Матрица. Дело в том, что не все предшествующие ему Праймы были настоящими. — О чём это ты? — замер Сапрус. — Уж не об обмане ли со стороны Лидеров своей планеты ведёшь речь? Импактор молчал. — Хочешь сказать, что кто-то присвоил себе не принадлежащее ему имя и титул? — Так может быть? — фокус линз Джаркса впервые расширился. — Я об этом как раз и говорю, — тихо согласился Импактор. — Матрица не открывалась тем, кто хотел стоять во главе Кибертрона. Тогда некоторые высокопоставленные чиновники приняли решение заменить истинную Матрицу на её искусную подделку, спрятав настоящую в секретном хранилище Айакона. Не знаю, сколько Праймов были ненастоящими, знаю только про Сентинела и Зету. Эти точно были самозванцами. — Шлак! — ошарашенно выругался Сапрус, Джаркс просто потрясённо молчал, только сжимая и разжимая кулачищи. — Думаю, именно поэтому Империя пришла в упадок, — произнося эти слова, Импактор чувствовал вину, словно он сам всё это подстроил и позволил случиться. — Одни прозябали в нищете, другие кувыркались в роскоши. — Так началось восстание? — догадался Сапрус. — Десептиконы узнали о подлоге? — Нет, никто не был в курсе, кроме горстки посвящённых, — покачал шлемом Импактор, — такое держали в тайне. Мегатрон просто бросил вызов Сенату, напал на столицу, уничтожил Сентинела, а за ним и Зету. Не могу сказать, что сильно печалился по поводу их деактивации: один был слаб и подвержен чужому влиянию, другой был деспотом с маниакальными наклонностями. Но перед самым своим уничтожением Зета выстрелил Оптимусу, тогда ещё Ориону, в самую Искру, не простив обвинений в собственной некомпетентности, и сбросил с Айаконской башни. Орион упал не на мостовую, как рассчитывал Зета, а в разлом, образовавшийся от множественных бомбардировок города, на один из самых нижних уровней планеты. И, так получилось, угодил в то самое секретное хранилище. Матрица Лидерства дала ему силы встать, дойти до себя и время открыть нагрудную броню, а получив доступ к его системам, восстановила повреждения, переделала корпус, открыла доступ к хранящимся внутри себя знаниям предыдущих Праймов. И получилось, что с башни падал разваливающийся на части обычный коп, а на поверхность поднялся излучающий силу Правящий Прайм. — Красивая история, — тем не менее Сапрус не впечатлился. — И как же так получилось, что имея под манипулятором всю мудрость Праймов, ваш Лидер не смог положить конец войне и восстановить родную планету? — Ты думаешь, это так просто?! — возмутился Импактор, чувствуя как внутри начинает расти гнев. — К тому времени Кибертрон лежал в руинах, а его жители разбегались по всей галактике! Запасы энергона кончились, заводы напоминали мусорные свалки, целые города со всеми жителями были развеяны пеплом. Все друг друга ненавидели и не доверяли никому, даже себе. В клиники, безболезненно гасившие Искры, стояли очереди. У меха не было никаких надежд, а вера в лучшее закончилась. Оптимус и так совершил невозможное: он сплотил автоботов, позволил беженцам улететь с планеты без потерь, сдерживал десептиконов так долго, как это только было возможным… — А потом бросил свой дом, — сухо заметил Сапрус. — Наслышан уже. — Не смей судить нашего Прайма! — Импактор угрожающе шагнул вперёд, но на его пути встал Джаркс, заслонив собою товарища. Продув наплечные фильтры, Импактор усилием воли смирил боевые протоколы. — Ты не был там, ты не видел, ЧТО творилось на Кибертроне в то время. Я был десептиконом… — тихо признался он под тихий шелест чужой вентиляции. — Я шёл в самом начале войны за Мегатроном. Я бросал вызов Сенату, бомбил их корабли, взрывал их базы. Но когда пришёл Оптимус… Я поверил ему сразу. И оставался верен всё это время. Он настоящий Лидер. Он настоящий Прайм. За другим бы я не пошёл. Гонщик отвёл оптику и устало махнул манипулятором. — Тебе видней. В конце концов, это твой Прайм, тебе и решать. Мне хватает своих Лидеров… если они ещё актив. — Сколько вы провели в "отстойнике"? — задал вопрос Импактор, стараясь не смотреть на собеседников. — Не знать, — печально бухнул Джаркс. — Долго. — Не считал, — беззаботно пожал плечами Сапрус, окончательно успокаиваясь и возвращаясь за крохотный самодельный столик. — Хронометр заклинило спустя ворн двести, наверное. А потом стало на всё налить. Джанкионец насмешливо хмыкнул и легонько ткнул его в плечо. — Да знаю я! — рассерженно отмахнулся Сапрус. — Что Бипер всё ещё коптит небо, я в кур-рсе. Вот только он там, а я здесь. Мы с ним… Мы уже привыкли к р-разделению. Импактор выразительно взглянул на Джаркса. — Соузник, — тихо пояснил тот. На что велостриронец только взревел мотором и выше вздёрнул заплечные колёса.

***

Земля. За три цикла до исчезновения. — Не получается! — датапад полетел в угол подзарядной платформы, а джет свернулась обиженным комком в её дальнем углу. — Дай гляну, — Сайдсвайп отложил бластер, который перебирал и чистил, и дотянулся до устройства. — Ого… Круто. Глубинный анализ стратегии непрямых действий… Чего?! Это тебе кто дал вообще? — Ультра Магнус, — проскулила Эс, не реагируя на успокаивающие поглаживания крыла от Дрифта. — Оквинтеть… Это о чём вообще? Стереометрия, что ли? — Сайдсвайп начал отлистывать текст к началу. — Нет, это обзор военной аналитики и базовое руководство по стратегии, — поправил его Дрифт. — Серьёзный труд вообще-то. — Вообще-то это не для спарков совсем! — отрезал Сайдсвайп. — Что за общеобразовательная программа такая идиотская? То "ой, она даже читать не умеет", то вдруг военную стратегию изучать начинают. Тебе не кажется, что всё это как-то нелогично в целом? — Она и не читала, — улыбнулся краешками губ Дрифт. — Она строила маршрут путей обхода. Я видел. Там есть обучающие программки после каждой главы. Типа домашних заданий. А сами параграфы наверняка Ультра Магнус и читает. Так, малышка? Эс согласно кивнула, но разворачиваться из личинки не спешила. И ещё несчастно сопела вентиляцией. — Давай сменим курс? — ободряюще улыбнулся ей Дрифт. — Изучим что-нибудь ещё? Как ты на это смотришь? — Положительно, — вернула ему улыбку Эс, перебираясь к белоснежному трансформеру поближе. — А что мы будем смотреть на этот раз? — А что бы ты хотела увидеть? — проявил инициативу Сайдсвайп. — Что-нибудь из истории Кибертрона, — мечтательно протянула Эс, поджимая под себя ноги и водя пальчиком по рифлёной поверхности платформы. — Искусство? Парады? Может быть, какая-то красивая архитектура? — О-о, — рассмеялся тот. — Ты становишься такой же занудой, как старина Магнус! Он плохо на тебя влияет. — Это тебе всё знакомо, — заметил Дрифт, поднимаясь. Он отправился к стеллажу с небогатым набором инфокристаллов и какое-то время выбирал из них подходящий. — А для неё всё из нашего прошлого звучит как фантастика. Представь на клик, что ты никогда не видел Аллею Славы или Площадь Праймов. Пожелал бы ты сейчас узнать об этом? Сайдсвайп на пару кликов задумался. — Да, наверное, тут ты прав. Я сужу с точки зрения своего опыта. И знаний. И того, как всё это уже надоело. — Или как ты по этому всему тоскуешь, — проницательно заметил Дрифт. — Я тоже, кстати. Поэтому никто из нас не любит вспоминать былое. — Я не тоскую, — буркнул Сайдсвайп, кидая ему на платформу датапад и возвращаясь к своим бластерам. — Просто это всё ржа. — Предложи свой вариант? — обернулся к нему Дрифт. — О чём бы ты поведал… эм… скажем, себе молодому, если бы оказался на её месте? Гонщик всерьёз задумался. — Наверное, строго-настрого наказал бы себе не подходить к барам! — неожиданно рассмеялся он. — И не употреблять сверхзарядку до окончания Академии. Эс хихикнула. — А ещё, — продолжал Сайдс, откинувшись спиной на стеллаж с ремнаборами, — никогда не прогуливать занятий. И посетить музей центрального Архива… Пока он ещё был цел. Штурмовик неловко замолчал, погрузившись в просмотр нечаянно разблокированных данных с личной карты памяти, а Дрифт сделал Эс знак сохранять тишину, давая Сайдсвайпу время собраться. Та заговорщически кивнула, стараясь не шевелиться лишний раз, пока рэкер не вернулся обратно, вставляя выбранный кристалл в потёртый гаджет. — Предлагаю изучить на сегодня артефакты древности. Когда-то я просматривал отчёты и видео с подобных экскурсий, — серьёзно начал он. — Может, это и не сильно актуальная на сегодня информация, но это наша история. — О древних? — оживилась Эс. — Точно, — подтвердил Дрифт, разворачивая трёхмерное изображение огромного сумрачного помещения, где на витринах в узконаправленных лучах голубоватого света вращались в невесомости странного вида предметы. — Всё, что хранилось в Музее истории Айакона, отражено здесь. Всё, что было утеряно, хранится в текстах архивистов и на фотографиях. — А ты сам-то бывал на этих экскурсиях? — полюбопытствовал Сайдсвайп, бросая короткие взгляды на рэкера исподлобья. — Нет, — спокойно ответил Дрифт. — Я был не из обеспеченных слоёв. Учебка, завод, ближайшая заправочная и местный полулегальный корт — вот где проходила моя юность. Хотя было весело, надо признать. И относительно спокойно. А ты? — Не-а. Мы жили далековато от Айакона. Да и потом, нас с Сайдсом больше впечатляли гонки в Гидраксе. Иногда создатели брали нас с собою туда, один из них работал главным техником в ангаре контрольных тестов. Конечно, мы глазели не с уровня зрительских трибун, а всего лишь с технических, но это было даже круче, скажу я тебе! Как будто мы видели немного больше того, что показывали официальные билборды, транслирующие для публики все заезды. Мы могли наблюдать всё: от стадии подготовки гонщиков до их возращения. Вот это по-настоящему захватывало! Мы пропадали там циклами. — Это по вам всегда было заметно, — сдержанно усмехнулся Дрифт. — Особенно по твоему брату. Он всегда любит быть первым. И чтобы вокруг восхищение, аплодисменты, последователи. — И чтобы от брони солнечные зайчики хороводом отскакивали, да! — хохотнул Сайдсвайп. — Ты бы знал, как его бесило, когда вместе с рэкерами прилетал Блер. — Могу себе представить, — хмыкнул Дрифт. — Не можешь! — широко улыбнулся Сайдсвайп, подмигнув линзами навострившей антенны фем. — К нему в такие циклы лучше было не соваться. Злющий как стая шарктиконов! — Шаркти… кого? — удивлённо перебила его Эс. — Это что? — Это кто, — поправил её Сайдс. — Существа из страшилок для спарков. Если вспомнить все легенды, которые нам рассказывали в обучающей секции, то это то ли охрана, то ли группа быстрого реагирования при квинтессонах. Хотя они больше похожи на злобных, тупых тварей, но вышколенных на команду "взять". По сути, это даже не меха или разумная раса, а типа животных. Сообразительных, хорошо обученных и натасканных, но примитивных животных. — Как собаки у людей? — Типа того. Только они жуткие на вид. Огромная пасть, несколько рядов острых-преострых дент, корпус покрыт фрагментарной бронёй, как чешуёй, что делает их шлаково гибкими. К этому кошмару прилагается много лап, шипастый хвост и невероятное количество оптик — и спереди, и сзади шлема. — Как у пауков? — Примерно. Всегда удивлялся, почему им не придумали способностей плеваться кислотой, или извергать огонь, или впрыскивать при укусе какой-нибудь яд, — было видно, что Сайдсвайп иронизирует. — Так было бы ещё колоритнее. — А они не могут? — на всякий случай уточнила Эс. — Ни разу о таком не читал. Как мне кажется, их и так расписали как исчадия Юникрона. Самое то пугать маленьких неслухов, таких, какими были я и Санни, — он улыбнулся как-то тепло и даже нежно, явно вспомнив что-то из своего спаркства. — Во всех рассказах они фигурировали как идеальные убийцы, безжалостные, быстрые и смертоносные. У квинтессонов они сторожили имущество и границы. — Точно как собаки, — решила Эс, — цепные. — Может, и на цепи они сидели, вот этого не помню, — Сайдсвайп наконец закончил с чисткой оружия и одним щелчком собрал бластер, активировав его. Заряд показывал максимум, диагностика не выявила никаких отклонений от нормы. — Короче, совладать с подобной тварью один на один было гиблым делом. Если правильно помню, то только в процентном соотношении не менее пяти к одному сбежавшим рабам удалось одолеть шарка. И речь шла про воинов. — Гладиаторов, — дополнил его рассказ Дрифт. — И там было изначально шесть гладиаторов на одного шарктикона, просто один из них погиб сразу, отвлекая на себя напавшую тварь и принимая первый удар. — Самопожертвование, — задумчиво протянул Сайдсвайп, проверяя, не сбился ли прицел. — Когда-то такое было в чести у их касты. Потом повывелось, словно кислотой травили. Дрифт бросил на него быстрый взгляд, который не укрылся от внимания Эс, но промолчал. Хотя фем показалось, тому было что сообщить. Вместо этого Дрифт повернулся к ней. — А что ты знаешь про квинтессонов? — Ну… Кап мне рассказывал про них, — задумалась она. — Что это создатели первых трансформеров, поработившие свои творения, использовавшие их себе на потеху и как безропотную обслугу. Ещё он говорил, что они многолики. — Точнее, у каждого квинтессона есть возможность менять свой фейсплейт, — подсказал ей Дрифт. — Всего есть пять вариантов замены, ни больше, ни меньше. — У каждого? — У каждого. Поэтому их называют часто пятиликими. Я даже слышал теорию, почему именно пять вариантов фейсплейта. — Ну-ка, расскажи! — потребовал Сайдсвайп. — Никогда не слышал. — Это из той вариации, где квинтессонам приписывали эмоции, — пожал плечами Дрифт. — Тогда каждое выражение олицетворяло какую-то определённую эмоцию: лик смерти, лик ярости, лик гнева, лик мудрости, лик сомнения. Причём лик гнева отождествлялся с весёлостью, а лик мудрости с раздражением. Тогда квинтессонов описывали как судий, решающих судьбу попавших к ним грешников. Сайдсвайп громко фыркнул, разглядывая выведенное Дрифтом изображение предполагаемого квинтессона: сгусток энергии, больше похожий на яйцо или шар, покоящийся на энергетической тонкой ножке, закручивающейся книзу воронкой. Она явно выполняла функцию опоры или пьедестала. Как на таком передвигаться, было не ясно, но судя по историческим заметкам, квинтессоны могли перемещаться, и очень быстро при большом своём желании. Никаких следов манипуляторов не было — только такие же жгуты светящейся энергии, образующие длинные щупальца с устрашающими острыми навершиями на концах. И проступающие будто из ниоткуда лики, словно погребальные маски, появляющиеся и исчезающие по желанию владельца. — А почему ты не упомянул лика милосердия, раз они судьи? — поинтересовалась Эс. — Потому что они не знали милосердия, сострадания или жалости, — спокойно закончил Дрифт. — Как можно испытывать подобные чувства к рабам, которых используешь в своих целях? Но есть и другой вариант этой истории. Там про квинтессонов говорится как про захватчиков, которые напали на юный мир Кибертрона, поработили его, использовали долгое время для своих нужд, но потом проиграли, когда трансформеры, уставшие от унижений и издевательств, подняли восстание. Тогда квинтессоны бежали с Кибертрона на свою родную планету — Квинтессу. А трансформеры разрушили все их заводы, жилища, храмы и судилища и стёрли с лица планеты всякое упоминание о своих поработителях. Кстати, в истории Кибертрона это восстание называется Первой Кибертронской Войной. — Она так давно была, — прошептала Эс, прижимаясь к плечу Дрифта. — Интересно, кто-нибудь из ныне живущих трансформеров её помнит? — Сомневаюсь, — тепло улыбнулся Дрифт. — Это было время Первых. А имена Первых и их деяния дошли до нас исключительно в виде легенд и притчей, а их оружие или какие-то вспомогательные в быту вещи являются великой силы артефактами и подлежат тщательному анализу, учёту и охране. — Грубо говоря, сейчас то, что носил на себе какой-то ржавый болт, живший триллионы ворн назад, выставлено в музеях, — непочтительно фыркнул Сайдсвайп, — стоит уйму шаниксов и называется великим наследием. Эс нервно хихикнула. — А если они вернутся? — её оптика тревожно блеснула. — Тогда как? — А если они вернутся, у нас для них есть подарок в виде Прайма, — Сайдсвайп принялся начищать именной бластер, категорически отказываясь переживать из-за каких-то там мифических квинтессонов. — А не испугаются Прайма, натравим на них Мегатрона! Эс молчала какое-то время, а потом несмело попросила: — А есть изображение шарктиконов? — А тебе зачем? — поднял на неё удивлённый взгляд Сайдсвайп. — Интересно же, — тихо проговорила Эс, совсем не желающая признаваться, что рассказ произвёл на неё огромное впечатление, как и взволновал. Изображение квинтессонов так и стояло перед внутренним взором, приковывая к себе внимание словно магнит. — Пф! Ты прям как… фем, — Сайдсвайп и сам заценил, что именно ляпнул, и рассмеялся. — Хватит верить во всякую чушь. Этими зверюгами пугали даже тогда, когда нас всех в проектах не было! А за всё время ни одного так и не удалось обнаружить. Хотя строители до самого конца травили байки про одичавших шарков, водящихся в древних тоннелях под Айаконом. И где те тоннели, где те рабочие и где те несчастные шарки? Бояться нужно не сказочки, а реального противника. Того, кто сможет достать тебя зарядом плазмы, — и Сайдсвайп покачал перед её лицевой бластером, — или нашинковать клинками, — и он ткнул в рукояти знаменитых мечей Дрифта. — А всё остальное помни, конечно, как часть фольклора, но не заморачивайся лишний раз. — Хорошо, — послушно кивнула Эс, тем не менее скосив взгляд на картинку, которую Дрифт нашёл по её запросу. С экрана гаджета на неё смотрело странного вида существо, многоногое, чем-то похожее на ящериц, очень зубастое, шипастое, устрашающее и отталкивающее всем своим естеством, и с очень грустным взглядом множества линз, которыми тварь попеременно мигала.