Дела "семейные"

      Неожиданно появившиеся родственницы ведут к проблемам — именно такой вывод может сделать Люси, со злостью глядя на письмо.       Нет, на самом деле все начиналось вполне обыкновенно — солнышко светило, мирно шумел город за открытым настежь (опять Нацу ранним утром заполз и не закрыл) окном… Где-то на кухне гремел посудой все тот же Драгнил вместе с Хеппи, Эрза строго отчитывала Грея за то, что тот без спроса взял наброски романа, которые этим вечером Люси как раз оставила на диване в гостиной (правда, потом, гораздо тише, она попросила почитать, и, судя по всему, теперь они вместе перебирали ничем не скрепленные листы).       Время близилось к десятому часу, и Люси решила, что пора вставать, пока Грей и Эрза окончательно не перепутали страницы романа, а Нацу с Хеппи не разграбили холодильник. Собственно, не успела она и выйти из спальни, как раздалась заливистая трель — дверной звонок. Люси даже немного вздрогнула — так редко к ней по-нормальному звонили в квартиру, что она совсем отвыкла от этой мелодии. Захватив с тумбочки звёздные ключи, она поспешила к входной двери. Её дорогие напарники немного даже притихли, но выглядывать в коридор не спешили. — Срочное письмо, получите, распишитесь, — протараторил почтальон и сунул в руки Хартфилии тоненький конверт. — Письмо? Мне? — Люси удивилась, но письмо взяла. Глянула мельком на строчку с именем получателя: «Госпоже Хартфилии, наследнице отца и дорогой…» — Хартфилия? Хартфилия. Все, распишитесь, я тороплюсь! — недовольно пробурчал почтальон и протянул планшет с бланком, не дав дочитать всего пару слов. Люси торопливо расписалась и заперла за мужчиной (парнем? Как-то она вообще не обратила внимания на внешность, удивленная тем фактом, что ей кто-то написал письмо) дверь.       Люси снова посмотрела на конверт: «Госпоже Хартфилии, наследнице отца и дорогой родственнице от Лидии Хартфилия». — У тебя есть родственница? — прозвучал голос Грея прямо над её ухом. — Да я и сама не знала… — вздрогнув от неожиданности, растерянно ответила Люси. Тут с кухни закричал Нацу: — Люси, я дико голоден! Что у тебя ещё есть покушать?       Но Люси, вопреки обыкновению, совершенно равнодушно отнеслась к этому крику. Придя на кухню, она села на стул и принялась рассматривать конверт. Хэппи, аккуратно сложив на стол обгрызенный рыбий скелетик, подошёл поближе к хозяйке квартиры. Люси даже не обратила внимания на грязные следы, оставленные иксидом на чистой ранее скатерти. Она вскрыла конверт и начала читать послание. Нацу, застывший у холодильника, Хеппи, сидящий на столе, и Грей с Эрзой, стоящие в дверях на кухню, наблюдали чудесные метаморфозы, происходящие с Хартфилией. Глаза её открывались все шире и шире, брови поднимались все выше и выше, щеки заливал гневный румянец. Закончив читать, она подскочила и уронила на пол письмо. Эрза, к ногам которой, по закону жанра, и улетело послание, подняла листок и начала зачитывать вслух то, что так возмутило Заклинательницу, видя интерес Грея и Нацу с Хэппи. Но Люси взмахом руки оборвала подругу и кратко пояснила всю суть, расписанную в самых витиеватых выражениях на весь лист. — Там написано, что эта Лидия, как родственница, обещала Джуду заботиться обо мне, и нашла мне подходящую партию! — возмущённо размахивая руками, объясняла Люси. — Пусть и не высокого положения, но из богатой семьи! И эта Лидия просит встречи, дабы обговорить все подробности дела.       Люси была взбудоражена и зла — глаза её гневно сверкали, волосы растрепались. Эрза и Грей понятливо кивали, а Нацу немного недоуменно нахмурился. Хэппи же удивился и ткнул лапкой в бок Хартфилии: — Почему ты недовольна? Она же заботится о тебе, странная Люси. Встретитесь с ней, поговорите, ты объяснишь, что жених тебе не нужен… — По законам нашей страны, совершеннолетие наступает в восемнадцать лет, — выдохнув и сев обратно за стол, начала объяснять Люси. — Я уже совершеннолетняя, а если учитывать семь лет на острове, то давно. Эта женщина не имеет права влиять на мою жизнь, тем более, выбирая жениха! И где же она была, когда у меня были проблемы? Да и нет у меня никакой родственницы по имени Лидия, я точно знаю.       Нацу усмехнулся и сказал, прислонившись к холодильнику: — Тогда встретимся с ней и решим этот вопрос!       Люси улыбнулась, покачала головой и вздохнула: — Как бы опять за разрушения платить не пришлось… Так, кошак, а чего это ты на моей скатерти своими грязными лапами бегаешь?       И, под громкий смех друзей, она схватила полотенце и принялась гонять по всей квартире Хеппи, а с ним и Нацу…

***

      Решив не откладывать сие дело, в тот же день всей компанией друзья отправились в соседний город по тому адресу, что был указан в письме. Путь едва ли занял два часа на поезде (дольше приводили в чувство Нацу после поездки), и к обеду Люси, Нацу, Грей, Эрза и Хеппи стояли у большого, богатого особняка, окруженного ухоженным садом. — Ничего себе домик у твоей родственницы! — присвистнул Грей. Люси же горько вздохнула. Этот особняк сильно напоминал тот, в котором она выросла. И стиль, и планировка… Разве что размеры несколько меньше.       Эрза без труда приподняла массивное кольцо, которое держал в пасти лев, и постучала в двери. Долго ожидать не пришлось — почти сразу же створки распахнулись, и перед волшебниками склонилась худенькая бледная служанка: — Госпожа Лидия ожидает вас в кабинете, прошу, проходите.       Девушка указала рукой направление, и из-под манжеты форменного чёрного платья показалось тоненькое запястье с зеленоватыми старыми синяками. Служанка тут же опустила руку и поспешила провести гостей в кабинет.       Друзья переглянулись. Синяки на руке служанки заметили все, как и её болезненную худобу и бедность. Увиденное настолько их насторожило, что они уже совершенно не обращали внимание на богатую обстановку вокруг: ни на дорогие заморские ковры, устилавшие паркетный пол, ни на картины и гобелены на стенах, ни на новомодные магические светильники, ни на белоснежный мрамор ступеней, по которым они поднялись на второй этаж. Служанка провела их к кабинету и с поклоном удалилась. Люси глубоко вздохнула и постучалась, впрочем, не став дожидаться разрешения, она сразу вошла, а за ней и остальные.       Люси в тот же миг замерла: ей показалось, что за широким дубовым столом она увидела маму… Но лишь показалось. За столом в богатом кабинете сидела совершенно незнакомая ей женщина со светлыми, золотистыми волосами, убранными в причудливую причёску, и карими глубокими глазами. В уголках её глаз скопились морщинки, на лбу пролегала глубокая складка, а губы были приподняты в улыбке — но холодный, острый взгляд не давал поверить в маску доброй тётушки. — Моя дорогая Люси! Рада видеть тебя и твоих друзей! — слащаво улыбнулась Лидия, а на Люси накатила волной тошнота от этой приторности, поэтому она перебила в тот же миг: — Давайте не будем разыгрывать спектакль. Мы обе понимаем, что не являемся друг другу родственницами. Кто вы и что вам от меня надо?       Лидия мигом перестала противно улыбаться. Она встала из дорогого кожаного кресла и обошла стол, проводя пальцами по поверхности чернильницы из полудрагоценного камня. Вообще, весь кабинет кричаще богат, и заполнен совершенно неуместными вещами: картинами, статуэтками, вазами с цветами… Позолота, бархат, драгоценные и полудрагоценные камни. Да и сама Лидия была одета в пурпурное бархатное платье в пол с золотым шитьем. Перед столом стояло всего одно кресло, и Люси не спешила в него садиться. Лидия холодно начала говорить, встав прямо перед столом и глядя на Люси, совершенно не обращая внимания на всех остальных: — Я была любовницей твоего отца с тех пор, как ты сбежала. Пока он, конечно, не обанкротился. Его легко было завоевать, ведь я так похожа на твою покойную маму, его жену! — у неё чистое и приятное контральто; она рассмеялась, запрокидывая голову, а Люси изо всех сил сжимала зубы, чтоб не выругаться. От товарищей не было слышно ни звука. — И? Что это за фарс с женихом? — Люси сложила руки на груди. Внешне она выглядела совершенно безразлично. Вот только злость бушует внутри, а ведь разговор с самозванкой только начался! — О, все просто. — Лидия чуть склонила корпус к Люси. — Твой отец мне задолжал. Много задолжал. А мне нужны деньги — я не привыкла вести бедный образ жизни. Ты становишься женой этого… Хм, не помню имя, впрочем, не очень важно. Зато так ты получишь доступ к своему приданому. Джуд немалый счёт оставил тебе на этот случай! После... Выплачиваешь мне определённую сумму драгоценных в месяц, и я забываю про компромат, что у меня хранится на твоего отца. Если ты откажешься, то в Совет отправится информация о некоторых его тёмных делишках… И, поверь, это доставит и тебе, и твоей гильдии много проблем — в Совете у меня хорошие связи!       Люси стиснула кулаки. Она очень злилась — ногти неприятно впились в кожу, но боль немного прояснила разум. Краем глаза Хартфилия (единственная настоящая Хартфилия в этой комнате) заметила, как Нацу вспыхнул огнём ярости и хотел было бросится на женщину, что стоит перед ними, но Эрза его остановила. — Ну, что выберешь? Собственную свободу или благополучие гильдии? Не знаешь? Тогда у меня есть чем тебя убедить. У меня сейчас находится Лиза, дочка твоей служанки Элли. Сама Элли заперта в одном из моих загородных домов. Помнишь ведь её? Она тебя очень любила и баловала… Не выполнишь мои условия — и её дочь умрёт.       Люси помнит. Помнит весёлую девушку, что таскала ей сладости, пока она болела, помнит тёплые объятия в ночь после похорон матери, помнит, как сбегала и думала о ней. Помнит, как и после побега следила за её жизнью и радовалась её свадьбе. Помнит, как смотрела на фотографию годовалой Лизы, прямо перед тем, как пропасть на целых семь лет, и помнит, как смотрела на восьмилетнюю маленькую девочку, невероятно милую и похожую на мать. — И, поверь, вам не получится её выкрасть, — протянула Лидия. — Её охраняют квалифицированные вольные волшебники. А в случае нападения её просто убьют. — Тварь… — прошипел Грей. — Не боишься, что мы сами обратимся в Совет? — Рискните! Вот только кому поверят в Эре? Мне, дворянке с идеальной репутацией и хорошими покровителями, или вам, замшелой гильдии, которую давно уж хотят прикрыть, — рассмеялась Лидия. В её голосе Люси услышала приговор. — Где и когда мы должны быть представлены друг другу? — дрожащим голосом спросила Люси. — Люси!.. — выдохнул Нацу, опуская руки. — Слушай внимательно, девчонка.