Между двух огней

      Каюта доктора МакКоя почти ничем не отличается от стандартных кают капитанского состава на первой палубе, разве что цветовая гамма стен и мебели статична. Спальное место огорожено глянцевой перегородкой, на тумбочках пара семейных фотографий, и ни одной лежащей не на своём месте вещи. Репликатор в углу и столик с двумя креслами и визором — напротив. Строго и по правилам. Только дверь в душевую располагается справа, а не слева, и почти сливается со стеной. Когда Спок направляется сюда, он ожидает другого. Доктор МакКой не производит впечатление собранного и аккуратного человека. Вечно недовольный, кричащий, шебутной, язвительный, раздражающий, он постоянно приносит с собой хаос в виде большого чемодана, набитого медицинскими инструментами, шприцами и другой аппаратурой. Как он во всем этом изобилии ориентируется, для Спока остается загадкой по сей день, но он принимает МакКоя полностью, после того дня, когда бесшабашный доктор делает невозможное и воскрешает Кирка.       Спок не ожидает услышать признание доктора МакКоя, но еще меньше он ожидает увидеть человека, потерявшего веру. Надежду на лучшее. Спок всегда считал, что надежда — это признак бессилия, но он понимает, насколько важно это чувство для людей, поэтому состояние доктора МакКоя вызывает у него озабоченность. Он начинает думать, что, возможно, зря принёс алкоголь.       Как ни странно, никакой ревности к Леонарду Спок не ощущает, из чего делает вывод, что он уверен в своих чувствах и своей победе и не рассматривает МакКоя как соперника. Спок все планирует и просчитывает очень тщательно, прежде чем прийти сюда, и его ошибка по поводу доктора немного коробит его. Но в голове тут же созревает новый план, и доктор как нельзя лучше вписывается в него, кроме того Спок считает, что это лучший способ вытащить Боунса из депрессии.       Спок не раз слышал от Джима, что безвыигрышных сценариев не существует. Возможно, как вулканец, он мог бы эту теорию опровергнуть, но в последнее время многое изменилось. За время их миссии Спок стал неплохо разбираться в человеческих эмоциях, и иногда это даже играло ему на руку. В данном случае Спок всё же не собирается отступаться от логики, он моментально находит несколько причин, почему их с доктором ситуацию нельзя назвать безвыходной. — Да, я согласен, капитана Кирка по всем критериям можно называть гетеросексуалом. Он не был замечен с представителями своего пола. Однако, с представительницами женского пола капитан, скорее, предпочитает удовлетворять свои физические потребности, нежели углубляться в чувственную составляющую отношений. Из чего следует вывод, что он ни разу не испытывал то, что люди называют «любовь». А значит, даже сам Джеймс Кирк не знает на сто процентов, с кем он будет ближе духовно — с мужчиной или с женщиной. Более того, я ни разу не слышал, чтобы капитан высказывался негативно в отношении однополых пар, напротив, он всегда вежлив и приветлив. Что так же даёт нам некоторые преимущества.       За время этого монолога доктор МакКой успевает выпить по меньшей мере еще половину стакана. Он терпеливо слушает, хотя уже прекрасно знает, что невероятно логичная теория Спока провальна. Донельзя внимательный вулканец забыл одно «но», весьма важное «но», подпортившее им жизнь за последние несколько месяцев. — Ты забыл самое главное, мой остроухий друг.       Спок в привычной для себя манере вскидывает левую бровь и прожигает доктора МакКоя внимательным взглядом своих чёрных глаз. — Её зовут Кэрол Маркус. И, как самый близкий друг Джима, могу сказать тебе точно: ни одна женщина не задерживалась в его постели больше пары ночей, а эта провела с ним уже несколько месяцев. Поэтому, может быть, не слишком ты и прав в отношении духовной близости, у них, как я вижу, всё в порядке.       Доктор был не прав. Об этом досадном недоразумении Спок думал, имея сомнительную радость наблюдать сладкую парочку каждый день, и знал, что духовной близости у этих двоих нет. В конце концов, он контактный телепат, и почувствовать то, что чувствует Джим, возможность была не один раз. И ему нисколечки не стыдно осознавать, что он воспользовался своими способностями в личных целях. Ну, может быть, совсем чуть-чуть… — Кэрол Маркус — это лишь временная трудность, — озвучивает он свои мысли. — Могу заверить, она не встанет у нас на пути.       На это доктор смешливо фыркает и щурит глаза: — Не могу поверить, что ты предлагаешь коварный план по устранению соперницы. Это твое «мы» звучит как сговор. — Я бы не стал называть это так. — Но всё же это так и есть. Разве вулканцы занимаются такими вещами? — продолжает настаивать МакКой, ему не совсем понятно, почему Спок хочет втянуть его в эту непонятную игру и какие у него на то логические причины, МакКою жутко интересно было бы это узнать, потому что логики он пока не находит, как ни старается. Возможно, тому причиной нервы и алкоголь. — Вулканцы — нет. Но я наполовину человек. — Это твоё оправдание на все времена.       Спок опускает взгляд к полу, и МакКой невольно любуется его строгим, идеальным профилем, и его сердце екает при мысли, что, будь они со Споком настоящими соперниками, он не поручился бы за свой выигрыш. Взгляд его невольно перемещается на отражающую свет пластиковую перегородку между гостиной и спальным местом, и он мгновенно замечает в отражении своё осунувшееся, грустное лицо и синяки под глазами. Слишком много он пьёт в последнее время, да и со сном возникают проблемы с завидной периодичностью. Неважный из него вышел бы жених.       Спок понимает, что нужно объяснить своё поведение доктору, и, наверное, впервые за свою жизнь затрудняется подобрать правильные слова. Когда он шёл сюда, он был растерян и немного подавлен той проблемой, что свалилась на него в виде непредвиденных чувств к Джиму Кирку. Но узнав, что они с доктором попали в одинаковую ситуацию, испытал чувство сродни облегчению. Он вдруг понимает, что, если разделить этот груз на двоих, нести не так сложно. — Доктор… Я думаю, если мы будем действовать сообща, наши шансы увеличатся вдвое, — говорит он, подумав. — Возможно, ты прав, — соглашается Леонард, отправляет недопитое горячительное в переработку и достаёт отрезвляющую таблетку. Хватит на сегодня алкоголя.       Он еще сам не верит, что вроде как согласился вступить в этот сговор по завоеванию Джима, и уж точно ни за что не хочет воспринимать это всерьёз. Он думает, что в лучшем случае это ничем не закончится, а в худшем — их увольнением. Но страдать и пить уже настолько осточертело, что мысль хоть о каких-то переменах приносит МакКою толику облегчения, наверное поэтому он не особо сопротивляется.       У них со Споком выходит очень занимательный и долгий разговор, в процессе которого Леонард понимает, насколько на самом деле они похожи в своём увлечении Джимом, правда, вулканская холодная логика ставит его в тупик время от времени.       Итак, они оба сходятся во мнении, что Кэрол Маркус не подходит Джиму и он не будет с ней счастлив. Что на этот счёт думает сам Кирк, они, конечно же, не учитывают. С другой стороны, Леонард как никто другой знает, что Джим как стихия и вполне может поменять своё направление, это, пожалуй, вторая причина, которая заставляет его сколотить со Споком эту идиотскую коалицию.

***

      Как правило, за пару часов до обеда на третьей палубе почти нет народа, так как примерно в это время на восьмой проходят научные семинары и боевые подготовки. Именно в это время Кирк и Маркус приходят сюда и уединяются за самым дальним столиком у стены, подальше от репликаторов и очередей. МакКой старается не приходить в это время или обедает на второй, репликаторы там не особо щедры на разнообразие, но это лучше, чем лицезреть воркующую парочку и заработать несварение.       Сегодня кроме капитана и Кэрол в столовой есть еще люди. Леонард замечает несколько энсинов из инженерного, которые сгруппировались в противоположном конце зала, и Нийоту с лейтенантом Юманз Тафт, специалистом по ксенолингвистике, у которой с Ухурой какой-то важный совместный проект. Ухура машет ему и Споку, чтобы они подошли, приглашая к себе за столик, и Леонард бы с удовольствием присоединился, но у него сегодня день X, или «День Безумия» — так он про себя называет их со Споком затею. Поэтому они подходят только чтобы поздороваться.       У МакКоя трясутся поджилки, когда он набирает на панели меню свой обед. Он не знает, как чувствует себя Спок, но судя по виду, вулканец совершенно спокоен. Ожидая, пока его еда будет реплицирована, МакКой пытается отвлечься воспоминаниями о старых добрых временах, когда у него не пересыхало в горле от перспективы сидеть с Кирком за одним столиком. Когда самой большой его проблемой был раздражающий начальник научного отдела — коммандер Спок.       Ещё задолго до того, как МакКой и Спок в полной мере осознали свои чувства к капитану, между ними стеной стояла незримая никому война за внимание Джима. Леонард считал, что его преимущество в том, что именно он был с Джимом задолго до того, как тот стал капитаном Джеймсом Т. Кирком. Именно он видел его пьяным, грустным, побитым. Он знал все его тайны и детские страхи, он знал его любимый фильм, любимую книгу и любимый цвет. Он был его самым близким другом, пока не появился Спок.       С тех пор за их обеденным столом были заняты три места, и МакКой остро чувствовал, как его бесит эта улыбка Джима, каждый раз появляющаяся на его губах, когда Спок выдавал очередную заумную хрень. Сейчас Леонард с грустью вспоминает это время, потому как теперь рядом с Джимом Маркус, а они двое незаметно ушли на второй план. И пришло время вернуть своё законное место, хотя бы за обеденным столом.       Когда они берут свои подносы и направляются прямо к столику капитана, и Леонард видит воркующую парочку, он уже начинает сомневаться, так как внезапно ощущает себя недостаточно молодым для подобных интриг. Он чувствует себя глупо. Но Спок, хвала его вулканскому самоконтролю, берёт инициативу в свои руки и парой быстрых шагов преодолевает расстояние до столика Джима и Кэрол. — Капитан, вы не будете против, если мы с доктором присоединимся к вам за обедом? Мы могли бы обсудить пару важных деталей, — как всегда безэмоционально говорит Спок, великолепно отыгрывая роль.       МакКой видит, как Кэрол недовольно поджимает губы, не нужно быть телепатом, чтобы чувствовать, что она не особо рада их вмешательству. Но Джим этого не замечает или делает вид. Он солнечно улыбается и кивает, и по его лицу нельзя сказать, что он расстроен тем, что их с Маркус прервали. — Конечно, почему бы нет? Давно мы не ели все вместе, как в старые добрые времена, — говорит он.       МакКой едва сдерживает язвительный комментарий о том, что тут есть как минимум один лишний, но Спок быстро начинает разговор, повествуя о новом растении, которое им с мистером Сулу удалось вырастить на прошлой неделе. Джим увлечённо слушает и кивает, не забывая отвешивать свои коронные шуточки, над которыми Кэрол слишком наигранно смеется, чем бесит доктора МакКоя неимоверно. Он все еще сомневается, что сделал правильный выбор, вступив в эту игру, потому что одно дело видеть Джима и Кэрол издалека и знать что они вместе, но совсем другое — погрузиться в омут с головой и с расстояния полуметра наблюдать, как Маркус сжимает руку Кирка, лежащую на столе, или хватает его за локоть, или оглаживает по плечу, и при этом все в её внешности просто кричит «Он мой!» Леонард вдруг получает настолько сильный и болезненный укол ревности, что смотреть на Кирка нет сил — настолько ему плохо. Поэтому он молча склоняется над своей тарелкой и без аппетита глотает безвкусную еду. Он подавлен настолько, насколько это вообще возможно. Но все остальные, кажется, чувствуют себя более-менее комфортно, вот только Леонарда не отпускает чувство, будто он попал в театр абсурда, где он — главный герой. — Боунс, у меня такое чувство, что ты лимон ешь, — в своей привычной манере острит Джим, наконец-то заставляя Леонарда отвлечься от разглядывания содержимого тарелки.       МакКой все же бросает на Джима быстрый взгляд и видит озабоченность в голубых глазах, хорошо скрытую, но все же это приятно согревает, и он немного оттаивает. — Просто день тяжелый, у меня, в отличии от вас, всегда куча работы, — бурчит МакКой, на миг превращаясь в прежнего ворчуна, отчего Джим растягивает губы в улыбке. — Ну, ничего, через пять дней будем на станции, сможешь отдохнуть, — говорит он и хлопает Леонарда по плечу. — И это ты называешь отдыхом? Перебраться с одной груды металла на другую, — фыркает Леонард, ощущая, как горит место удара, и не может понять, то ли Джим перестарался, то ли у него нервы совсем полетели к чертям. — Мы могли бы отправиться в бар, — неожиданно говорит Спок, чем удивляет, кажется, всех. — Ты предлагаешь сходить в бар? Ты? — удивлённо переспрашивает Джим. — Это неприемлемое предложение? Мне казалось, раньше вы с доктором МакКоем ходили туда в каждой увольнительной, — непонимающе отвечает вулканец. — Я ни разу не был с вами, однако на сей раз с удовольствием составил бы вам компанию. — Я всегда полагал, что вулканцы и удовольствие — вещи несовместимые, — говорит Джим, а МакКой почти давится едой, настолько пошло все это звучит в его голове. — Смею заверить, капитан, это не так. Если вы примете предложение, я могу доказать, — возражает Спок, мило склоняя голову и слегка улыбаясь, и в его голосе проскальзывает интонация, которая заставляет МакКоя напрячься, когда он понимает, что Спок флиртует с Джимом.       Это осознает и Кэрол, судя по её удивленному взгляду, брошенному на Спока, и по тому, как её пальчики впиваются в ткань формы на руке Джима. МакКою очень хочется убрать её руки подальше. В ситуацию не въезжает один лишь Джим, который продолжает улыбаться как ни в чем не бывало. Похоже, Кирку и в голову не приходит, что его коммандер и по совместительству лучший друг может с ним флиртовать. — Странно слышать это от тебя, но я заинтригован, — кивает Джим, и в его глазах мелькает интерес.        Несмотря на занимательное зрелище в виде флиртующего вулканца, Леонард с грустью понимает, что этот раунд Спок у него выигрывает, но ничего не предпринимает, так как флирт — это совершенно не его стихия, и он боится выглядеть нелепым в глазах Джима. Но данное положение вещей не мешает ему заметить, что влюблённый вулканец — довольно уморительное зрелище. Жаль, вот только собственные чувства не дают насладиться этим зрелищем в полной мере. — В любом случае, я никогда не отказываюсь от приглашения сходить в бар, — бодро добавляет Джим и расслабленно откидывается на спинку стула, Кэрол, правда, его радости совсем не разделяет. — Помнится, Джим, у нас были другие планы, — тихо шепчет девушка, и её растерянный и немного ошарашенный вид слишком противоречит её до ужаса наигранной улыбке. — Одно другому не мешает, правда ведь? Вы же не против, если Кэрол присоединится к нам? — спрашивает Кирк и не замечает холодных льдинок, мелькнувших в женских глазах. Или делает вид, что не замечает, — МакКой снова в этом не уверен, но ему начинает казаться, что у этих двоих не все так гладко, как он думал до этого момента. Совершенно понятно, что Кирка сегодня ждёт довольно тягостный разговор с благоверной.       Он переглядывается со Споком — это получается совершенно автоматически — и Леонард успевает удивиться, насколько сильно они спелись, прежде чем читает в глазах вулканца свои собственные мысли. Конечно же, они против того, чтобы Кэрол присутствовала на их встрече. Но Джим часто не умеет видеть между строк, или видит только то, что хочет и когда хочет, а потому довольно улыбается, когда Спок согласно кивает головой. Леонард, подумав, кивает тоже. Выставить Джиму ультиматум и исключить Кэрол из мужской компании они пока, увы, не могут.       А в то время, когда Джим продолжает беззаботно болтать, попивая свой давно остывший кофе, Леонард практически осязает, как за столиком сгущается воздух от напряжения. Маркус не глупа, а Спок слишком недооценивает земных женщин в борьбе за нужного им мужчину. Просто не будет никому, и МакКой понимает это, стоит всего один раз взглянуть в голубые глаза недовольной блондинки. Стараясь не чувствовать себя сволочью, которая разбивает пары, он снова опускает взгляд в тарелку. — Меня не забудьте, — только и говорит он.

***

      На мостике работа не стихает почти что никогда, и в спокойные смены есть куча проблем, которые нужно решать, даже если корабль спокойно летит на варпе к назначенному месту. На сей раз местом назначения является Звёздная база 12, где Энтерпрайз ждет техосмотр и дозаправка, а команду — долгожданные увольнительные. Само собой никто не может молчать, и периодически до Кирка долетают тихие переговоры с красочными перечислениями того, кто, как и с кем будет проводить свои выходные. Уже за несколько дней до прибытия Джим точно знает, что Сулу с Чеховым отправятся в парк по фехтованию, где рулевой обещает обучить энсина парочке приёмов, Ухура собирается напиться в баре с подругами из научного отдела, коммандер-лейтенант Шелдон и лейтенант Кит Маккалистер из инженерного сговорились увести Скотти от Ляпнуса, а контроль Имма Гиббз, судя по всему, имеет какие-то планы на самого Кирка, так как он в последнее время часто ловит на себе её пристальные взгляды. К счастью, а может и не очень, Кирк уже встречается с Маркус и пока ничего менять не собирается.        Для Джима остаётся загадкой, чем собирается заняться его начальник службы безопасности Остин Бабкок — тот ни с кем не делится своими планами. Ни с кем из людей, по крайней мере, и Джим понятия не имеет, чем в свободное время занимаются андроиды. Зато он может предположить, что будут делать два его лучших друга помимо их запланированного похода в бар. Коммандер Спок скорее всего впадет в вулканскую спячку, которую он называет медитацией, а Боунс закопается в своих медицинских отчетах и из корабля носа не высунет. Раньше Кирк в обязательном порядке выводил этих двоих в свет и заставлял хоть как-то отдыхать. Увы, сейчас, с появлением в его жизни Кэрол, он отодвинул дружеские посиделки на задний план и до недавнего времени не жалел об этом.       Энтерпрайз стабильно идёт на варп-6, все системы работают отлично, и Джим чувствует себя немного сонным. На мостике редкие минуты тишины нарушаются лишь едва слышным жужжанием работающих систем жизнеобеспечения. В голове то и дело всплывают подробности прошедшей ночи, но эти воспоминания нисколечко не бодрят. — Рутина, — замученно тянет Кирк и потягивается в кресле, незаметно зевая в кулак.       Спок медленно разворачивается в своём кресле и бросает на Джима взгляд. Он всегда восхищался тем, насколько обманчиво может выглядеть капитан и насколько быстро может мобилизоваться, из сонного режима мгновенно переключаясь в боевой, стоит только малейшей угрозе появиться на сенсорах. У Джима Кирка есть всё для того, чтобы стать капитаном так рано, Споку понадобился не один год, чтобы понять и признать это и чтобы из скрытого презрения выросло уважение, которое теперь становится чем-то гораздо большим. Он не мог предположить вмешательства своей человеческой половины в его отношения с Джимом, точно не в таком контексте, и ему стоило больших трудов принять это. Возможно, большую роль в принятии правды сыграли слова отца, который признался в любви к собственной жене лишь после её гибели.       В тот день мир Спока перевернулся с ног на голову во второй раз. Он всю жизнь полагал, что его отец — образец логики и хладнокровия, и хотел быть похожим на него как можно больше. И вдруг оказалось, что все это ложь, маска, за которой Сарек прятал свои страхи и сомнения. Наверное, именно после этого признания его отношение к Ухуре поменялось. Их хорошо налаженная и удобная связь дала трещину, которая в результате привела к разрыву. — Капитан, хочу напомнить вам, что из штаба Звёздного флота уже несколько дней ждут ваш рапорт об открытой нами планете, — говорит Ухура, на что Джим только забавно морщит нос и возводит глаза к потолку: — Да, я помню. Сегодня вечером он будет у них. Не было времени этим заняться.       И всё же некая неорганизованность Кирка никуда не делась. Это то, что раздражало Спока поначалу, сейчас это кажется нелогично очаровательным. — Нет необходимости, капитан, я написал рапорт ещё утром. Вам нужно только прочитать и поставить свою подпись, — говорит Спок и протягивает удивлённому Джиму падд.       Спок где-то слышал, что для землян очень важны знаки внимания. Он надеется, что проделанная работа — это неплохой старт. Джим солнечно улыбается и дарит коммандеру взгляд, полный благодарности: — Спок, чтобы бы я без тебя делал? Спасибо!       Нийота на это только закатывает глаза. А у Спока иррационально теплеет в области сердца. Вулканец понимает, что логики в этом ноль, но, не смотря ни на что, он действительно ощущает прилив этого тепла, которое образуется из-за усиленного кровообращения, он не пытается его контролировать, дабы ощутить всю прелесть человеческого бытия и прочувствовать на себе это новое для него ощущение. Он волнуется, когда Джим улыбается ему. Спок не помнит, что бы с Ухурой он испытывал то же самое. Ему это нравится. Теперь он будет чаще помогать Джиму в таких мелочах.       На следующий день за обедом они вновь сидят вчетвером. Леонард видит, что между Споком и Джимом полнейшее взаимопонимание. Спок снова рассказывает о супер-крутом эксперименте, а Джим не сводит с него восхищенного — так кажется МакКою — взгляда. Всё как обычно. Вот только лишних теперь двое, и, кажется, между Кэрол и Кирком пробежала чёрная кошка, чёрная вулканская кошка. Леонард хотел бы порадоваться, если бы не собственная ревность, сжигающая его изнутри. И когда на следующий день ситуация повторяется вновь, он вдруг решает действовать. Пусть он не может быть рядом с Джимом так часто, как Спок, зато он может кое-что другое. Вот уже в третий раз срывая Джима в медчасть для «жизненно необходимого обследования», Леонард твердит себе, что это вовсе не злоупотребление должностными обязанностями. Он настолько преуспевает в искусстве обмана и самообмана, что почти верит сам себе, когда убеждает Джима, что обследования необходимы. Джим пока тоже верит ему, и МакКой с дрожью ждет того момента, когда Джим возьмёт и разберётся во всем сам, с лёгкостью раскрыв обман. Что сказать в своё оправдание, Леонард не решил, с головой погружаясь в медосмотры, больше похожие на самоистязание. Заигрывать и флиртовать МакКой не умеет категорически, а его мрачные взгляды исподлобья и бесконечное бурчание вряд ли могут очаровать кого бы то ни было. Зато сам МакКой очаровывается Кирком все больше и больше, и Леонард не уверен, что это хорошо для его душевного здоровья. — Боунс, у меня, между прочим, смена в самом разгаре, — бурчит Джим, недовольно запрыгивая на кушетку в очередной раз. — Я забыл проверить твоё зрение, хотя должен делать это каждую неделю, учитывая твои проблемы. Твоя смена от тебя никуда не убежит. — Нет никаких проблем. — Они есть, Джим, и мы оба это знаем.       Любовь Кирка к бумажным книгам дает о себе знать, а читать при плохом освещении — идея так себе. Конечно, на самом деле серьёзных проблем и правда нет. Но, чтобы их не было в будущем, нужно наблюдаться у врача время от времени, чего Джим конечно же не делает. Он приходит в медчасть, только если Леонард, уставший от его выбрыков, рявкает как следует, не забыв пообещать отстранить неугомонного капитана от службы на несколько дней. Мысленно Маккой приписывает себе еще и шантаж. — Закинь голову назад, — велит он как можно более сухо, хотя в груди екает от близости капитана. Раньше, до всего этого, Джим не ощущался настолько… настоящим. Леонард много анализировал, но до сих пор не мог вспомнить тот момент, когда Джим стал для него таким волнительным. До всего этого сговора со Споком боль от безысходности затмевала все, теперь, имея надежду и даже не веря в неё, МакКой чувствует очарование Джима на своей шкуре. И, честно говоря, его пугает сила этого очарования. — Ты сегодня решил поиздеваться надо мной по полной? — говорит Джим, послушно откидывая голову назад и облокачиваясь на услужливо откинутое сидение. — Честно, скажи, что происходит? Уже третий раз, Боунс! Сделай все сразу, чтобы я не мотался! — Если бы ты проходил медосмотры вовремя, не пришлось бы потом делать всё в один день, — бурчит МакКой грубее чем обычно. Джим слишком близко, Леонард чувствует его тепло, и это выбивает из колеи. — То есть, ты решил сегодня отыграться на мне за все? — задаёт наводящий вопрос Кирк и играет бровями в тот момент, когда Боунс замирает над ним с каплями в руках.       Доктор немедленно ощущает жар на лице и, кажется, начинает паниковать. Он хмурится еще сильнее, чтобы не выдать своего волнения, и говорит: — Именно. Так что добрый доктор сейчас будет играть в гестапо. Можешь закатывать глазки.       Кирк на это весело фыркает и послушно откидывает голову назад, глядя в потолок. — Жаль, я-то уж подумал, что ты просто ищешь повод, чтобы заманить меня к себе, — сам не понимая, Джим подливает масла в огонь, разговаривая таким игривым тоном.       Леонард слишком резко хватает Джима за подбородок, чтобы развернуть поудобней, на что тот недовольно шипит: — Оу! Знаешь, Боунс, латексные перчатки не мой фетиш, слишком холодно на мой вкус! — Буду иметь в виду на будущее! А сейчас не дергайся, я закапаю в глаза, — нервно бросает МакКой.       На подбородке Джима даже сквозь перчатки ощущается лёгкая шероховатость от едва отросшей щетины, и МакКой отдергивает пальцы, которые тут же начинают яростно покалывать невидимые иголки. — Так что? — не унимается Кирк, даже когда МакКой капает ему в глаза, склонившись над лицом капитана так, что, когда тот говорит, Леонард чувствует его свежее дыхание. — Ты так и не ответил на вопрос.       На это Леонард только тяжело вздыхает: — И скажи мне на милость, малыш, зачем же мне заманивать тебя к себе? Думаешь, мне не хватает работы? — нагло врёт он.       Леонард старается не смотреть на эти неприлично пухлые губы, немного потрескавшиеся по краям. У Кирка красивые губы, созданные для поцелуев, как бы банально это ни звучало, но МакКой искренне так считает. И в то же время совершенно отчётливо понимает, что никогда не осмелится поцеловать Кирка, даже сама мысль кажется дикой. Однако это не мешает ему пялиться, и отвести взгляд очень тяжело. К счастью, Кирк ничего не замечает. — Боунс, я просто хочу, чтобы ты знал: ты всё ещё мой самый близкий друг. Ничто этого не изменит. И то, что у меня появилась Кэрол…       МакКой не хочет этого слышать, про Кэрол особенно. Он знает, Джим любит его, любит очень сильно, и это факт. Вот только любовь его другая, совсем не та, которую хотелось бы получить. Леонард просто не в настроении для откровений, и ему больно осознавать, что, как бы они со Споком ни пытались, их место во френдзоне. Поэтому он снова грубит, слова вылетают из него словно сами по себе, и он не может заткнуться: — Мы не выпили ни стакана для таких душевных разговоров. Я рад, что ты нашёл кого-то, кто, ну, в общем, задержался дольше чем на одну ночь. Но это не значит, что я намерен выслушивать весь тот романтический бред, что ты хочешь на меня сейчас вылить. Может быть, когда мы будем более пьяны… А сейчас давай, проваливай работать, — бурчит он, на что Джим только улыбается и, кажется, нисколько не обижен. Немного проморгавшись, он спрыгивает с кушетки. — Я рад, что ты не меняешься, Боунс. Точно проверил всё что хотел? — усмехается Кирк, на что получает нервный взгляд и смывается из медотсека быстрее, чем МакКой успевает его послать. Впрочем, уже через несколько часов Леонард вызывает Джима снова, по очень важному делу. И так происходит в течение последующих двух дней.

***

      Джима Кирка тяжело назвать невнимательным человеком, но даже он бывает иногда рассеянным, многого не замечает и часто пропускает мимо себя очень важные вещи, если они напрямую не касаются его капитанских обязанностей. Наверное поэтому, погруженный в дела корабля, он не сразу замечает, что Спок и Боунс ведут себя слишком нетипично. Но получив отпускной на сутки, Джим начинает осознавать масштаб странностей. Для него вообще достаточно необычно увидеть этих двоих мило беседующими друг с другом. Ещё несколько месяцев назад Боунс готов был глотку перегрызть коммандеру, а теперь они о чём-то шепчутся по углам. И Джиму невероятно сильно хочется подслушать хотя бы часть разговора, так как он внезапно понимает, что упустил за прошедшее время нечто важное. Жаль, вот только у него нет таких чувствительных ушей, как у Спока. Может быть, тогда вопросов стало бы куда меньше.       Молча понаблюдав за ситуацией, Джим пытается составить список странностей и уже «плясать» от него. Первое, на что Джим обращает внимание, так это то, что Спок помогает ему больше обычного, как будто сам капитан не в состоянии справиться даже с элементарными вещами. Мало того, вулканец повадился носить ему кофе, хотя, помнится, как-то давно уверял, что это не входит в обязанности коммандера. Во вторых, МакКой дёргает его по пустякам, вызывая к себе по малейшему поводу, и это тоже выглядит странным. Боунс всегда славился своей гиперопекой, но в этот раз происходящее выходит за рамки адекватного. Кирк заметил бы это раньше, но на него и так навалилась масса дел, плюс проблемы с Кэрол съедают все его внимание.       Кстати, об этом. Проблемы с Кэрол начинаются после того, как с легкой руки его товарищей они снова обедают все вместе. Кэрол становится словно сама не своя, и Джим не может понять, что плохого в общем совместном обеде? Но Маркус держит оборону словно заправский шпион, яростно ревнует Кирка к его друзьям, всегда против их времяпрепровождения вместе и никогда не отвечает на прямой вопрос, что, к чертям, происходит? Джим с сожалением начинает думать, что ошибся в ней и что Кэрол Маркус вовсе не милая девушка, какой он её считал. Но дело изначально вовсе не в ней, капитан не глуп и не позволяет себе валить все на Маркус. Подозрения и вопросы появляются в его пытливой голове, и Кирк не собирается больше упускать ситуацию из своего пристального внимания.