Между двух огней

«Включаем сексуальную привлекательность»

      «Чтобы мужчина понял, что вы готовы к общению с ним, надо как-то дать ему это понять. Выбор тут большой. Проще всего подчеркнуть сексуальность при помощи одежды: сексапильного белья и чулок, туфель на каблуках, юбок с разрезом и блузок с декольте. Слегка (!) растрепанные волосы, влажные и припухшие губы, призывный взгляд тоже сыграют свою роль. Но все это внешние признаки готовности женщины вступить в отношения с мужчиной. Гораздо сильнее действует внутренняя энергия, излучая которую, вы подаете мужчине недвусмысленный сигнал. Существует множество способов, позволяющих достичь такого состояния, начиная от визуализации, во время которой вы будете представлять себя сексуальной и желанной, и заканчивая интимной гимнастикой и сексуальными жестами, действующими на подсознание мужчины. Хотите — верьте, хотите — нет, но большинство мужчин моментально откликаются на такую игру». — Даже знать не хочу, где ты откопал эту ерунду, — нервно бросает МакКой, откидываясь в кресле, чтобы не видеть идиотской статьи, которую Спок предлагает для изучения. Они сидят в медотсеке, за рабочим столом доктора МакКоя, заваленным разного рода рабочей атрибутикой. — Доктор, я всего лишь проанализировал наши навыки флирта и понял, что они далеки от приемлемых. Ни я, ни вы не умеем ухаживать, не говоря уже о большем. В моей культуре брачный ритуал имеет несколько иное значение, и потому я решил более подробно изучить культуру землян, и, как мне кажется, эта статья может помочь обозначить наши намерения капитану.       Смена закончилась около часа назад, и, если честно, Леонард не совсем понимает, почему сидит тут со Споком и читает глупый журнал, наверное, из прошлого века. Ему бы заняться делом, наконец-то дописать отчёт для штаба, но вместо этого он продолжает цедить абсолютно безвкусный виски в стакане и мельком поглядывать на экран. — Если ты решил обозначить свои намерения при помощи высоких каблуков и чулок — удачи! Не забудь позвать на каминг-аут, хоть фото на память сделаю!       Спок всё ещё выглядит абсолютно невозмутимым. Если бы Леонард не видел, каким был вулканец, сидя у постели бессознательного капитана, он бы подумал, что ничего во Вселенной не может вывести коммандера из себя. Вероятней всего исключением является лишь Джим. Всё чаще МакКой думает, что Кирк — исключение для всех. Для всех, кому выпал шанс хотя бы пару минут пообщаться с ним. — Доктор, вы воспринимаете всё слишком буквально. К тому же, это советы для женщин. Мужчины могут проявлять свою сексуальность другими способами, даже более действенными. Тут говорится о взглядах и жестах. Мимика играет большую роль в общении с людьми. Я наблюдал за командой и понял, что жесты у землян почти так же важны, как и слова.       Спок не врет, вчера он действительно наблюдал, как энсин Чехов общается с новенькой из астрофизической лаборатории. Юный вундеркинд всем своим видом показывает заинтересованность. И Спок, пусть и чувствует, что поступает не слишком правильно, продолжает наблюдать. Улыбка, положение рук, свободная расслабленная поза. Более того, совсем незаметные, мимолётные касания и явное нарушение личного пространства — всё это явно говорит о том, что Чехов испытывает к энсину Лете Кук симпатию. Такое поведение неприемлемо на Вулкане, но, судя по всему, ухаживания у землян носят именно такой характер. Спок соврет, если скажет, что никогда не следил за тем, как ведут себя Джим и Кэрол Маркус. Даже будучи не слишком подкованным в человеческих знаках и символах, он чувствует, что доктор Маркус заявляет на капитана свои права. Она по большей части держится слишком близко, поправляет одежду капитана и при любой возможности кладет ладони ему на предплечья или игриво треплет по волосам. Поэтому, пусть статья и не несет большой научной ценности, всё же из неё можно почерпнуть несколько дельных советов. — Сексуальность, значит… — задумчиво тянет Леонард, в его жизни нет времени, чтобы думать о сексуальности. Он не уверен, что сексуален. — Я думаю, нужно начать с элементарного, — продолжает вулканец, перекручивая статью немного выше.       На белом фоне слишком яркими буквами виднеется надпись:

«Собираем информацию»

— Я думаю, это так же важно. Нужно знать всё, что любит капитан, чем он увлечён. Вплоть до мелочей. Его любимую книгу, фильм, цвет? Чем он занимается в свободное время и чего боится? — однотонно вещает Спок, а Леонард наконец-то расслабленно улыбается.       Нет в мире такой вещи, которой он не знает о Джиме. Больше всего на свете Джим любит космос, он обожает вечерами смотреть на звёздное небо и беспрерывно рассказывать о каждой звезде в отдельности, он мечтает побывать на каждой из них. У Кирка слишком много увлечений, чтобы одним махом рассказать обо всех. Леонард знает, как он любит корабли и что значит для него его «Звёздная Леди». Его любимая книга — это сборник стихотворений английского поэта ХХ века Джонна Мейсфилда, о моряках и истории мореплаванья. Он часто цитирует отрывки из этих стихов. Джим любит голубой, потому что это цвет неба. Он ненавидит, когда его сравнивают с отцом. И очень боится открыть глаза и вновь оказаться на Тарсусе IV в 2246 году — Джим никому и никогда не рассказывает об этом, кроме Леонарда. МакКой знает о нём всё. Боже, наверное, он даже до конца не представляет, насколько сильно Джим Кирк пробрался в его жизнь.       Спок не понимает, почему доктор МакКой вдруг кажется таким счастливым. Он впервые за долгое время видит улыбку на его вечно хмуром лице. Это странно, но красиво, Леонард выглядит так, будто разом скинул десяток лет. А МаКкой вдруг понимает, что и у него есть свои преимущества. Он отставляет стакан в сторону и поближе наклоняется к экрану компьютера, чтобы лучше рассмотреть текст. — Ладно, возможно, ты прав. Даже в такой бредовой статье есть что-то полезное, — соглашается он.       Спок зеркалит его движение и тоже склоняется ниже, листая статью дальше.

«Убираем страхи»

— Если вы будете думать, что у вас ничего не получится, у вас действительно ничего не получится. Если вы будете считать себя толстой и некрасивой, именно такой вас будут видеть окружающие. От страхов, осложняющих вашу жизнь, нужно решительно избавляться… — вслух зачитывает МаКкой, когда свет в медотсеке вдруг загорается на полную и за спиной слышится непонимающий голос М’Бенги: — Прошу прощения, я думал, твоя смена закончилась.       Леонард буквально подпрыгивает на месте, отчего больно ударяется коленом об угол стола. Он краем глаза видит, как Спок впопыхах выключает компьютер, и про себя надеется, что его помощник не увидел то, что они изучали с таким интересом. Так стыдно Леонарду не было достаточно давно. Он чувствует себя школьником, которого мама застала за просмотром порнографии. — Она и закончилась, — говорит он. — А ты опоздал на двадцать минут. — Вижу, ты опять пьёшь? — в ответ парирует М’Бенга, проходя в кабинет.       Объяснять своё опоздание он, совершенно очевидно, не собирается. МакКой не знает, что ответить на его реплику, так как доктор М’Бенга прав, а прятать виски уже поздно.       Впрочем, Спок, как обычно, приходит в себя куда раньше Боунса, в привычной, невозмутимой манере поднимается на ноги и разряжает обстановку. — Добрый вечер, доктор, — здоровается он вежливо. — У меня возникли некоторые вопросы относительно новой вакцины, и доктор МакКой любезно согласился мне всё разъяснить.       МакКой надеется, что ему кажется и Спок не звучит так, будто пытается оправдаться. — Я так и понял, — отвечает М’Бенга спокойно, раскладывая на своём идеально убранном столе несколько паддов.       Леонард следит за ним слишком пристально и поэтому замечает странную, едва заметную улыбку на его губах. Он не знает, как её квалифицировать, но она определённо ему не нравится.       С этого дня подобные журналы они договариваются читать исключительно в каюте Леонарда, не забыв хорошенько запереть дверь.

***

      Кинотеатры на Энтерпрайз работают исправно каждую ночь и почти всегда забиты, несмотря на то, что у каждого члена экипажа имеется доступ к видеотеке из собственной каюты. Сегодняшний вечер ничем не отличается от остальных, и зал заполнен до отказа. В комнате отдыха собирается почти весь мостик во главе с капитаном. Спок и МакКой намеренно садятся рядом с ним и Кэрол, прекрасно осознавая, как это бесит доктора Маркус. Леонарду везет больше — ему удается занять место справа от Джима, в то время как Спок садится слева, и между ним и Кирком — Кэрол.       Девушка бросает на вулканца нервный взгляд, и МакКой замечает, как едва поджимаются ее губы, а из глаз исчезает тепло, которое горит там, когда она смотрит на Джима. В последнее время она делает всё, чтобы меньше пересекаться с ними, и скорее всего — так МакКой подозревает — все, чтобы и Кирк меньше пересекался со своим помощником и врачом. Последние пару дней Леонард не видел Джима в столовой.        Кирк бросает добродушный взгляд на Боунса, кивает ему и Споку в ответ на приветствие и старается не смотреть на Кэрол, так как знает, что увидит недовольное лицо и горестные складки вокруг рта. Маркус даже не здоровается. Спок и МакКой понятия не имеют, сколько скандалов пришлось пережить Джиму за последние несколько дней. Кирку кажется, что он попал в театр абсурда, где девушка, которую он считал — и не безосновательно — милой и обаятельной, вдруг в какие-то моменты своей жизни становится совершенно неуправляемой. Где его хорошие друзья, которых он знает как свои пять пальцев, начинают вести себя так, будто им есть что скрывать. Кирк не лезет с расспросами, просто присматривается, выжидая удобного момента для разговора.       Зал гудит в предвкушении просмотра, чувствуется напряженная, волнующая атмосфера, почти праздничная, люди вокруг улыбаются и рассаживаются по местам, разговаривают. Им легко и весело, и он почти завидует, так как совсем не чувствует ни легкости, ни веселости — лишь напряжение из-за недовольной Кэрол и воцарившегося неловкого молчания между ними. — Добрый день, капитан, коммандер, доктор. И вам, Кэрол. Прекрасно выглядите, доктор Маркус, — как всегда тарахтит Скотти, неожиданно рассеивая тягостную атмосферу, сходу врываясь в их компанию и усаживаясь рядом со Споком. Кинсер, который, само собой, пришел вместе с ним, садиться не спешит. Влажными и внимательными глазами он смотрит на Спока, потом переводит взгляд на его кресло. — Не наглей! — рявкает Скотти, довольно грозно надо сказать, но это не производит на его протеже никакого впечатления. Кинсер лишь мотает головой и тяжело вздыхает, а взгляд его становится еще более жалостливым. Спок молча встает и уступает свое место ему, все равно сидеть рядом с Кэрол ему не очень импонирует. Кинсер радостно забирается на нагретое сидение, окидывая Кэрол взглядом, и та растягивает губы в вымученной улыбке. — Спасибо. Хоть кто-то оценил, — отвечает она на комплимент Скотти, и в ее голосе слышатся обвиняющие нотки, а взгляд невольно косится на Джима. Джим еле сдерживается, чтобы не закатить глаза.        Кинсер на это толкает девушку в бок, привлекая к себе внимание, и одобряюще кивает головой, показывая большим пальцем «класс».       Леонарду немного смешно, кажется, зелёный друг Скотти положил глаз на Кэрол. Весьма забавно, учитывая то, насколько Кинсер может быть навязчив. Да и к тому же инопланетянин подцепил вирус и теперь периодически чихает зелёной слизью во все стороны. МакКой решает не говорить об этом доктору Маркус и улыбается в предвкушении увидеть, как девушка, недовольно фыркая, несётся в каюту переодевать своё платье. — Тебе идёт улыбка, Боунс. Делай так почаще, — неожиданно говорит Джим, заставляя МакКоя почувствовать сильнейший жар на лице. Леонард прекрасно понимает, Кирк не имел ничего такого в виду, но сердцу этого не объяснишь — оно радостно бьётся в груди. В этот момент он рад, что в зале приглушенный свет и никто не увидит, что он слегка покраснел. — Капитан, вы поменяли причёску? — рушит всю идиллию Спок, как всегда изящно складывая руки на подлокотники кресла. — Ты заметил? Всего лишь уложил волосы немного по-другому, — сразу же оживляется Кирк.       На самом деле Боунс и сам прекрасно знает, как падок на комплименты этот звёздный мальчик, а потому отлично понимает, что сейчас делает Спок. — Эта причёска подчёркивает овал вашего лица, я думаю, это выглядит очаровательно. — О, спасибо, — Джим сияет как начищенная монета, ослепительно улыбается Споку, и в глазах его загораются теплые искорки, но тут же исчезают, стоит ему посмотреть на напряженную Кэрол.        МакКой начинает закипать от ревности. Ему кажется, он слышит стук собственного сердца у себя в ушах — так сильно он разволновался. Вулканец флиртует куда лучше самого доктора — если учесть, что доктор не флиртует вообще. И все равно это нонсенс, учитывая, что флирт на Вулкане — редкость. — В последнее время Спок увлёкся причёсками, вчера то же самое сказал Бабкоку, — фыркает Леонард, указывая на андроида, сидящего на два ряда впереди.       Джим с легким недоумением смотрит на совершенно лысый затылок своего офицера и усмехается. Андроиды класса М не имеют волос изначально, так как на темечке у них встроены реактор холодного синтеза и блок памяти. Волосы были бы проблемой. — Правда, Спок? Ты считаешь прическу Остина очаровательной? — весело спрашивает Кирк у вулканца, и МакКой слышит в его голосе чересчур мягкие нотки. — Ваша намного очаровательней, капитан, — возражает Спок, и в его голосе также проскальзывают мягкие нотки, словно они с Джимом на одной волне. Они смотрят друг на друга поверх голов Кэрол и Кинсера, и в полумраке их глаза блестят, как кажется МакКою, слишком интимно.       МакКой не знает, что предпринять, и теряется. — Не слушай его, он всем так говорит, — заявляет он лучшее, что могло прийти ему в голову здесь и сейчас. — Эй, привет, Кэрол! — неожиданно кричит с первого ряда какой-то светловолосый худощавый парень. На лице его улыбка до ушей, и он машет рукой так яростно, словно боится, что его проигнорируют. Кэрол сдержано машет в ответ и улыбается. — Кто это? — спрашивает Джим из любопытства. — Энсин Жюль Монгэ. Мы работаем вместе над проектом, — не очень обширно поясняет Кэрол. — Похоже, этот Монгэ неровно к тебе дышит, того и гляди шею свернет, — говорит МакКой, наблюдая, как вышеупомянутый энсин, пока усаживается, несколько раз оборачивается назад. — Над чем вы работаете? — тут же вступает Спок, не дав Кэрол и слова сказать в опровержение. — Проект засекречен, — сухо отвечает Маркус, и Боунс уверен, что она врет, просто не хочет рассказывать.       Кирк не вмешивается, прислушиваясь и глядя на Монгэ. Тот и правда слишком часто оборачивается, и Джиму тоже становится интересно, над чем таким они с Кэрол работают и почему он ничего об этом ни разу не слышал? — Что ж, удачи, — говорит Спок. — Мне известно, что совместные тайны очень сближают людей, — он кидает быстрый взгляд на МакКоя. Джим замечает этот взгляд и тоже смотрит на МакКоя, пытаясь по его виду понять, что конкретно имел ввиду Спок, но ничего особенного не видит.       Кинсер издает булькающий звук, когда пытается выпить напиток из трубочки, все это время он и Скотти делают вид, что их тут нет, на самом деле внимательно слушая. — Что? — Боунс не выдерживает этого взгляда и начинает раздражаться. Когда Кирк вот так смотрит, словно душу вытягивает, все внутри доктора переворачивается, а сердце начинает стучать о грудную клетку как сумасшедшее. — Джим, может, проведем этот вечер в более спокойной обстановке? — спрашивает неожиданно Кэрол, и ее пальцы нервно сжимают длинный рукав футболки Джима. — Этот фильм вряд ли будет интересным.       Джим отводит свой взгляд, и МакКой чувствует облегчение и острое чувство потери одновременно. — Мы ведь решили выбраться куда-нибудь этим вечером, — возражает Кирк, видно, что уходить ему не хочется. Кэрол не успевает возразить, так как в зале гасят свет. — Тссс… кино начинается, — шепчет Скотти, и Маркус приходится остаться.       Кино начинается, а Леонард забывает как дышать. В его голове появляется мысль, отделаться от которой он не в силах. МакКой до боли в пальцах цепляется за подлокотники кресла. Рука Джима расслабленно лежит совсем рядом, и у МакКоя кружится голова, когда он представляет, что мог бы просто взять капитана за руку. МакКой уверен, его останавливает лишь мысль о том, что Джим оттолкнет.       Вечер для него превращается в пытку, и он не запоминает ничего из того, что было показано на экране.

***

      В столовой шумно и тесно в это время суток, Джим уже успел забыть, каково это, когда три четверти персонала Энтерпрайз, уместившиеся за столиками, пытаются с тобой поздороваться все разом. Кивая направо и налево, он выбирает угловой столик и не спеша завтракает там, пока не появляются Спок и МакКой, снова вместе. Следя краем глаза за парочкой, он включает свой падд, чтобы свериться с отчетами о проложенном курсе.        До прибытия на станцию остаётся чуть меньше пары дней. Джим как никогда уверен, что эта увольнительная нужна команде как можно скорее. Да и ему самому не помешало бы проветрить голову и подумать о том, что делать с отношениями, которые разваливаются на глазах. В последнее время его общение с Кэрол стало невыносимым. Наверное, одна из причин, почему он предпочитает серьезных отношений не заводить, это чувство собственничества, которое очень хорошо проявляется у женщин, стоит немного дать слабину. Что бы о нём ни говорили, но Джим все же верит в настоящую любовь, и с каждым днём убеждается, что с Кэрол любви, скорей всего, не получится.       Но что озадачивает больше, так это поведение первого офицера и главы медслужбы. МакКой и Спок ведут себя по-меньшей мере странно. При виде них все вокруг начинают перешёптываться и по-дурацки хихикать, Джиму кажется, что он единственный на этом корабле не понимает, что вообще, чёрт возьми, происходит.       Джим пытается понять хоть что-то, наблюдая за тем, как эта роковая парочка застряла у репликатора уже минут на десять, полностью поглощенные друг другом, они, видимо, забыли про Джима, который, между прочим, держит столик специально для них. Кэрол сегодня полностью погружена в свой проект, а потому Джим ждет этих двоих в гордом одиночестве и полностью свободный. Продолжая наблюдать, он пытается прочесть хоть часть разговора по губам, но выходит какая-то галиматья.       Скотти появляется как всегда неожиданно, хлопая Джима по плечу: — Как дела, капитан? Скучаете без доктора Маркус? — улыбается глава инженерной службы.       Джим бы и рад сказать, что да, но, наверное, это было бы ложью. — Всё хорошо. Немного мороки с увольнительной, но в целом…       Скотти замечает, куда так внимательно смотрит капитан, и загадочно улыбается, склонившись ниже к уху Джима, чтобы шепнуть: — Неожиданно, правда? Кинсер выиграл у меня бутылку отличного бурбона. Я просто не мог поверить, что это возможно, вот и продул этому зелёному.       Это начинает выводить Джима из себя, все кроме него понимают, в чём дело, он же чувствует себя полнейшим идиотом. — О чём ты? — спрашивает он.       Скотти удивлённо вскидывает брови и кидает быстрый взгляд в сторону Спока и МакКоя, чей спор всё ещё не стихает. — Ну как же, вы разве не знаете, доктор и мистер Спок…       Лейтенант-коммандер играет бровями, пытаясь придать себе загадочности, но выходит нелепо. — Ты имеешь в виду?.. — Кирк тоже не может выговорить это слово, но по другой причине. Где-то глубоко внутри он чувствует зарождающееся недовольство и обиду, но приходится затолкнуть их подальше, когда рядом буквально материализуется вулканец с двумя чашками в руках. — Капитан, лейтенант, — здоровается Спок кивком. — Я могу составить вам компанию? — спрашивает он у Джима. — Да, Спок, садись, конечно, — отзывается Джим и смотрит, как вулканец медленно подвигает к нему чашку с кофе. — Я заметил, что вы по каким-то причинам не взяли кофе.       Когда к столу подходит хмурый и недовольный жизнью Боунс, Скотти снова загадочно хихикает и, попрощавшись со всеми, убегает за столик к другим инженерам. Джим буквально осязает напряжение, повисшее в воздухе между его коммандером и доктором. — Боунс, что-то произошло? — интересуется он, на что друг только недовольно фыркает, уставившись в свою тарелку.        Джим тяжело вздыхает и отпивает немного из своей чашки, недовольно поморщившись. — Какой горький, гадость, — вырывается у него невольно.       Спок непонимающе хмурится и заглядывает в чашку. — Я уверен, что положил две ложки сахара. — Тебе бы стоило быть внимательней, Спок, — говорит Леонард и протягивает Джиму свой кофе. — Вот, возьми. Две ложки, как ты любишь.       Джим улыбается и с радостью принимает этот ненавязчивый знак внимания. Впрочем, о том, что происходит на самом деле, он не имеет понятия. Зато Спок понимает сразу: доктор МакКой поменял чашки, забрав себе ту, что Спок сделал для капитана. Умно.        На минуту за столиком воцаряется тишина, пока Джим пьет свой кофе, исподтишка поглядывая на друзей. Наконец Джим решает, что сейчас, пожалуй, самое лучшее время для разговора. — Итак, — говорит он. — Что происходит между вами двумя?       Боунс и Спок переглядываются, и Джим тут же понимает, что вытащить из этих вот хоть толику правды будет проблемой. — Не понимаю, о чем вы? — спрашивает Спок. — А ты? Тоже не понимаешь? — уточняет Джим у МакКоя, всем видом давая понять, что не поверил.       Спок и Леонард снова переглядываются, МакКой делает самое недоуменное лицо на свете и пожимает плечами, Спок превосходит сам себя, изображая бесчувственный булыжник. — То есть вам нечего мне рассказать? — уточняет Джим, и это даже не вопрос. Он опускает взгляд в свой падд, решая окончить этот разговор, ведь совершенно очевидно, что все это не его дело, но с удивлением чувствует обиду, отделаться от которой не так-то легко. Он просто не может понять, почему его лучшие друзья не могу сказать ему о том, что стали парой?       Спок переводит разговор, и Джим вежливо улыбается и идет на поводу, но осадок от утреннего открытия остается.

***

      Этим же вечером Леонард решается на важный шаг, понимая его необходимость. Спок, начитавшись своих идиотских журналов, активизировался так, что МакКою кажется, даже самый невнимательный заметит, что тот явно подкатывает к капитану, странно, что сам капитан этого не заметил. Леонард понимает, что не силён во флирте, даже его бывшая жена подошла к нему сама и первая заговорила, и при мысли о том, что ему придется с кем-то флиртовать, он чувствует сильнейшую неловкость, которая связывает его по рукам и ногам.       Тогда Доктор МакКой решает пойти по другому пути и использовать свои сильные стороны. Он несет Джиму в подарок старомодную бумажную книгу, о которой Джим говорил ему уже не один раз: «Научный Астрономический Сборник», написанный и выпущенный доктором Б. Пиоат. На самом деле Леонард купил её давно, после того самого «последнего раза», но так и не решился вручить, оправдываясь тем, что еще не время. И вот теперь время точно пришло.       Леонард, как школьник на первом свидании, мнётся у дверей каюты, не решаясь позвонить, репетируя слова, а когда всё же нажимает кнопку вызова, получает массу неприятных эмоций, так как на пороге появляется Кэрол в одном полотенце и, нисколько не смущаясь Леонарда, говорит: — Привет. Извини, но Джим в душе сейчас. Ему что-то передать? — от нее так и веет самодовольством, и МакКой понимает, что скорее всего не смог удержать эмоции в себе и она прочла разочарование у него на лице.       Леонард неожиданно чувствует себя полнейшим идиотом. Нет, они со Споком два идиота. Придумали себе неизвестно что и искренне верят в то, чему никогда не бывать, пытаются влезть в отношения их лучшего друга с его девушкой и в общем и целом ведут себя как мудаки. Что если потом Джим возненавидит его? МакКой вдруг четко осознает, что предпочитает быть Джиму другом, чем стать никем в погоне за мнимыми иллюзиями. — Нет, ничего. Просто Кристина просила передать ему вот эту книгу. Она брала почитать. Спокойной ночи, — отвечает Леонард поспешно.       Он быстро вручает Кэрол книгу и пытается уйти от этого места как можно дальше, но не успевает сделать и двух шагов шагов, как из-за угла ему навстречу выходит Спок с букетом цветов в руках. Бросив взгляд назад, Леонард видит, что Кэрол скрылась в каюте, и позволяет себе вольность, хватая вулканца за локоть и останавливая. — Если ты несешь свой веник капитану, то не советую тебе туда соваться — Кэрол у него, — нервно шипит он и пытается уйти, но Спок зеркалит его движение и хватает за руку быстрее, чем Леонард успевает сообразить.       У остроухого захват что надо — не вырваться, пока сам не отпустит. — Что произошло? — спрашивает Спок, даже сквозь одежду считывая ментальные сигналы, ощущая, как расстроен доктор. — Что произошло? Ты правда не понимаешь? — взрывается МакКой и уже не может остановиться. — Весь этот фарс пора сворачивать — вот что произошло! Джим тебе не подопытный кролик! Завтра я расскажу ему всё как есть, пусть пошлёт меня куда подальше, перебесится, и мы будем жить как раньше. Я больше не занимаюсь этими глупостями!       Спок даже не меняется в лице после этой пламенной тирады. Он только делает шаг ближе и так же спокойно произносит: — Это плохая идея, доктор. В статьях сказано, что нельзя пугать объект неожиданным признанием до того момента, пока не будешь уверен во взаимности своих чувств. — Да засунь себе эти статьи знаешь куда?! — рычит МакКой, впрочем, не получая желаемой реакции. — Чёртов остроухий гоблин, ты ни черта не смыслишь в чувствах, если считаешь, что эта чушь из журналов хоть как-то поможет тебе влюбить в себя Джима. Он не какой-то там объект! Хочешь заниматься этой хренью и дальше — пожалуйста, мешать не буду, вот только я больше не участвую! — Ваше состояние беспокоит меня, — говорит Спок. — Возможно, вам стоит выпить успокоительное.       О, да, успокоительное МакКою точно не помешает, и прямо сейчас он собирается пойти к себе, достать свой успокоительный виски и забыться до самого утра. Леонард пытается вырваться из захвата, вот только вулканец превосходит его в силе. — Да отпусти же ты наконец, компьютер ходячий! — шипит как рассерженный кот МакКой ему в лицо. — Доктор, вам нужно взять себя в руки, — своим поучительным тоном говорит вулканец, от чего Боунз бесится еще больше и с силой дёргает свою руку из железного захвата.       Спок неожиданно отпускает, и Боунс по инерции чуть не падает назад, совершенно автоматически снова хватаясь за Спока. Тот, в свою очередь, хватает Боунса в попытке удержать от падения и резко тянет на себя, отчего оба сталкиваются с такой силой, что несчастный букет между ними практически уничтожен. Именно этот момент выбирает Кирк, чтобы выглянуть из каюты. В руках у него книга, которую Леонард передал минуту назад, и, к счастью, он одет в пижаму.       Коммандер и доктор на миг замирают от неожиданности, Боунс отчетливо видит, как темнеют лазурные глаза капитана, стоит ему разглядеть парочку, как хмурятся его брови в недовольстве. МакКой в спешке отталкивает от себя Спока, но уже поздно, Джим, похоже, делает какие-то свои выводы по поводу происходящего. — Капитан… — начинает Спок, но Джим перебивает на полуслове, он, босиком, в несколько больших шагов, преодолевает расстояние до МакКоя и впихивает книгу ему в руки. — Передай «Кристине», что, к сожалению, такой книги у меня никогда не было, — говорит он сухо. — И ещё, господа, свои личные отношения выясняйте, пожалуйста, подальше от посторонних глаз! — и, развернувшись, двигается обратно к каюте.       Дверь каюты закрывается быстрее, чем МакКой успевает сказать хоть что-то. — Что он имел в виду? — спрашивает Спок. — То, что твои журналы — это полная хрень! — нервно бросает Леонард, намереваясь прямо сейчас пойти и напиться до поросячьего визга.       Спок совершенно ясно читает его намерение, поэтому увязывается следом. МакКой угрюмо молчит, сдерживая желание вытолкать вулканца вон, когда тот просачивается в лифт вслед за ним. Так же угрюмо и зло он тыкает в нужную кнопку. Спок, видимо, не возражает, что едет вместе с ним на восьмую палубу. — Так и будешь молчать, гоблин остроухий? — не выдерживает МакКой наконец. — Зачем ты вообще пёрся к капитану с этим веником? — Я прочитал, что, если желанный объект будет знать, что кто-то на корабле испытывает к нему романтические чувства, это может помочь делу. Капитан стал бы гадать, кто это, подсознательно привыкая к мысли о возможных переменах.       И только тут МакКой замечает, что к цветам прикреплена записка. — Ты хотел подложить Кирку тайное любовное послание, — озвучивает он очевидное. — Благодаря вам, доктор, мой хорошо продуманный план испорчен, — сетует Спок и протягивает цветы МакКою. — Мне он теперь не нужен.       От неожиданности МакКой замирает, а потом отталкивает руку Спока, прижимая букет к груди вулканца. — Нет уж, оставь себе, — говорит он, не понимая, с чего вулканец хочет всучить ему этот веник. — Я тебе не мусорная корзина. — Мне некуда его деть, — отвечает Спок, и МакКой с некоторым удивлением замечает на лице вулканца эмоции. — Так как вы стали причиной срыва моего плана, букет выкидываете тоже вы. — Ну уж нет! — Леонард снова отталкивает от себя протянутые цветы. Он ненавидит этот букет всеми фибрами души, потому что он предназначался Кирку и нес его не он. Спока в этот момент он ненавидит тоже, и даже нетипичное эмоциональное поведение вулканца не заставляет его остыть.       Дальше происходит то, чему МакКой не может дать адекватного описания. Спок совершенно по-детски хватает его за руки, кожа к коже, и пытается разжать пальцы чтобы запихнуть в них злосчастный букет. Леонард всеми силами сопротивляется, сжимая кулаки и пытаясь уйти от вулканца в тесном лифте. Их яростная борьба продолжается несколько секунд, прежде чем двери лифта открываются на восьмой палубе, являя взору двоих пораженных энсинов симбиоз, состоящий из вулканца и доктора.       МакКой со Споком отскакивают друг от друга и стараются, без особого толку, сделать вид, что ничего не произошло, никому не нужный измятый букет падает на пол. Энсин Картер и энсин Гиллин смущенно здороваются и проходят в лифт, и, судя по тому, как блестят их глаза, увиденное недолго останется тайной. — Доволен? — шипит МакКой, когда они остаются в пустынном коридоре одни, ему хочется одновременно и смеяться, и ударить Спока. — Не вижу причин для довольства, — резко отвечает Спок в тон доктору. — Скорее я расстроен вашим поведением. — Моим пове… — давится МакКой на полуслове, его возмущению нет предела. — Ты что мне, мамочка?! Ты чего увязался за мной вообще, гоблин?! — Доктор, наши эмоции выходят из-под контроля, из чего я делаю вывод, что нам следует выплеснуть их в более подходящем месте! Предлагаю пойти в боевую комнату! — голос Спока звенит, он резкий и громкий, от рассудительного тона не остается и следа.       Если бы Спок предложил это менее эмоционально, МакКой ни за чтобы не согласился, но огонь, горящий в глазах коммандера прямо сейчас, зажигает в Леонарде ответный огонь. Идея выпустить пар кажется вдруг замечательной, особенно с перспективой дать этому заумному гоблину в рожу.       Когда они спешным шагом направляются в боевую комнату, МакКой впервые в жизни рад, что в программу обучения на Звездном флоте входит обязательная физическая подготовка для всех без исключения.

***

      Джим зол. Это одна из большого количества эмоций, которую он может чётко охарактеризовать. После увиденной сцены в коридоре ему по меньшей мере хочется хорошенько врезать Боунсу. Джим не знает, что в этой ситуации злит его больше, или даже кто? Команда, обсуждающая новую парочку уже несколько недель, первый помощник, которого он уже давно стал считать своим другом, или чёртов Боунс, который был для Джима самым близким человеком на этом корабле? МакКой мог бы и рассказать ему, что завёл, мать его, роман с вулканцем! Ещё больше Джима огорчает то, что Боунс, как оказалось, всё это время врал ему, ведь как можно закрутить отношения с тем, кто по твоим рассказам бесит тебя неимоверно. МакКой сам лично при любом удобном случае говорил ему, что не выносит Спока, он обзывал вулканца остроухим монстром и был против их дружбы с Джимом. А теперь эти двое спелись, а Джим остался в стороне, не имея ни малейшего представления, как это произошло. И это сводит Кирка с ума.       Но это ещё далеко не всё. Помимо злости и разочарования в сердце Джима поселяется ещё одно неприятное чувство, оно скребет своими острыми ноготками, не давая воздуху нормально поступать в лёгкие. Джим не знает, как к этому относиться, но точно понимает, что вовсе не рад, что Боунс и Спок вроде как пара. Он иррационально чувствует себя обманутым и брошенным.       Для чего вообще Боунс припёр ему эту книгу? Кирк не верит, что доктор просто ошибся. Значит, это был подарок, но подарок исподтишка, переданный с Кэрол, будто это было не особо и важно — вручить книгу лично, переданный раньше, чем он решил сообщить своему капитану о чувствах к первому помощнику и, возможно, попросить о переводе на другой корабль. Может быть, то, что так больно скребет на сердце, — разочарование? Или даже страх потерять Боунса — хорошего доктора, лучшего друга — или двух лучших друзей? Но Джим не успевает до конца понять мотивы своих страданий, так как Кэрол, до этого молчаливо прожигавшая его недовольным взглядом, вдруг снова превращается в фурию, желающую довести его до нервного срыва. — И что, теперь они будут заявляться к нам посреди ночи под дурацкими предлогами? Может быть, ещё пригласим их к нам в постель?       По правде сказать, Джим совсем не в настроении выяснять отношения сейчас. Что он и спешит сказать своей благоверной: — Кэрол, я прошу тебя, давай ты отложишь свои претензии на другой день, я не в том настроении, — Кирк устало проводит рукой по лицу, надежды на спокойный и приятный вечер рушатся прямо в этот момент. — Что тебя так расстроило, Джим? Правда? Я говорила тебе об этом ещё несколько недель назад, но ты и слушать не хотел! Ты вообще в последнее время меня абсолютно не слушаешь! — Это мои друзья, и я сам разберусь с ними.       Кэрол закипает ещё больше, так как Кирк повторяет эту фразу в последнее время слишком часто. Она резко встаёт с кровати, хватая Джима за руку и пытаясь развернуть его к себе лицом: — Твои друзья лезут в наши отношения! Они хотят поссорить нас! Всё ещё считаешь их своими друзьями?       Кирк тяжело вздыхает и возводит глаза к потолку. Сколько ещё он выдержит, он понятия не имеет. — Объясни мне, для чего им это? Зачем им ссорить нас? Ты говоришь глупости и сама веришь в них! — нервно бросает Джим и, вырвавшись из её хватки, отходит к окну, где яркими лентами проносятся звёзды. Это всегда его успокаивает. — А ты спроси у них! Если они тебе друзья, то скажут правду.       Кирку нечем крыть, так как Боунс и Спок ему и правда ничего не рассказывают. — Давай просто закончим наш разговор, — говорит он устало.       На несколько секунд за его спиной воцаряется тишина, а потом он слышит шорох одежды и видит в отражении стекла иллюминатора, как она одевается. — Идёшь к своему Манго? — спрашивает Кирк, не оборачиваясь. — Монгэ, — поправляет Кэрол и выходит за дверь, оставляя Кирка коротать вечер в одиночестве.       Но ему вдруг становится глубоко наплевать. В последние время таких вот глупых и бессмысленных ссор в их отношениях стало слишком много, чтобы обращать внимание на каждую из них. По большей части его мысли сейчас вообще далеки отсюда. Он продолжает думать о том, что увидел в коридоре, и смотреть на звёзды в надежде, что хотя бы они помогут ему найти ответы на мучающие его вопросы.

***

— Я все еще считаю, что твои статьи — отстой и это плохая затея, — говорит Боунс. Он лежит на полу и смотрит в потолок, пытаясь отдышаться. Его спортивная форма мокрая от пота, как и волосы, рядом лежит Спок, и вид у него не менее потрепанный, чем у доктора. У обоих синяки на лице, защитные шлемы отброшены в стороны. — Я и не ожидал, что вы поменяете свое мнение, — отвечает Спок.       МакКой поворачивает к нему голову, вглядываясь в лицо. Он понимает, что Спок щадил его в процессе их «выяснения отношений», и это немного задевает его мужскую гордость, но он знает, что на месте Спока поступил бы так же. Только дело в том, что он никогда не будет на месте Спока, так как не в состоянии настолько хитро манипулировать людьми. — На миг я поверил, что ты на самом деле потерял контроль над собой и хочешь мне вдуть, — говорит Леонард раньше, чем понимает двусмысленность своей фразы. — Я бы выбрал другое выражение, — реагирует Спок. — Ладно, ты хотел сделать мне больно, — перефразирует МакКой, снова не очень удачно, но вулканец этим удовлетворен. — Вам полегчало? — спрашивает Спок.       МакКой прислушивается к себе и кивает. От его ненависти к вулканцу и злости не осталось и следа, а недавний нервный срыв кажется нелепым. — Хитроухий гоблин, — говорит он вместо ответа, но Спок правильно читает его интонацию, и его губы слегка вздрагивают в улыбке. — Предлагаю отметить воссоединение нашего союза, — говорит Спок. — Не знаю, как ты собираешься его отмечать, а я пойду в медотсек, — отвечает МакКой, осторожно ощупывая свое лицо. — И тут вы правы, доктор, не стоит пугать окружающих нашими боевыми ранами и давать повод для сплетен, — соглашается Спок.       МакКой смеется, только Спок может высокопарно назвать несколько синяков «боевыми ранами». Они поднимаются с пола, помогая друг другу — у обоих ноют мышцы после боевых приемов — и, прихрамывая, покидают боевой отсек.