Между двух огней

      Капитан находится в инженерной, куда и спешит Леонард в надежде, что Джим сейчас не занят соблазнением Скотти. МакКою чертовски больно — именно так и бывает, когда поднимаешься на вершину, а потом резко срываешься вниз, — чувство, будто все кости переломали. Но он прежде всего доктор, потом друг, а потому обязан засунуть свои чувства подальше и привести капитана в себя, а потом хорошенько на него накричать за глупую выходку. Впрочем, когда это приносило хоть какие-то результаты?       По дороге Леонард встречает несколько групп краснорубашечников с фазерами в руках. Тревоги никто не объявлял, поэтому МакКой резонно решает, что Бабкок просто гоняет своих подчинённых.       Он буквально врывается в инженерную, мысленно представляя себе самое худшее, а потому удивлённо замирает в дверях, когда видит Джима и Скотти, усердно работающих у компьютера. — Так, хорошо. Давай ещё раз просканируем отсек для шаттлов, — говорит Джим, даже не замечая, как в помещение вошёл доктор.       Леонард изображает покашливание, давая о себе знать, но Джим только бросает в его сторону короткий взгляд и вымученную полуулыбку. И это совсем не вяжется с тем, что было между ними буквально сорок минут назад.       Леонард без церемоний достаёт трикодер и подходит к Джиму со спины, принимаясь за осмотр. Джим разворачивается в его строну и, нервно отмахиваясь от жужжащего предмета, шипит: — Боунс, чёрт возьми, что ты делаешь вообще?       Леонард с удивлением обнаруживает, что в организме Джима нет никаких наркотических средств. Он не отвечает капитану, только удивлённо хмыкает и даже не знает, что сказать, так как сбит с толку. Чтобы проверить наверняка — вдруг трикодер неисправен — он начинает сканировать ничего не понимающего Скотти. — Боунс, это странно даже для тебя, — говорит Джим и пытается отобрать у МакКоя трикодер.       Когда их руки сталкиваются, Леонард шарахается назад — подальше от Джима — проклиная свои нервы и все на свете. Его бросает в жар. Воспоминания об этих руках, прикасающихся к нему, еще слишком живы в его памяти, как и поцелуй, и то, как ощущаются губы Джима. Поэтому он смотрит куда угодно, но только не на губы. — Боунс, что с тобой? — спрашивает Джим и даже встаёт с кресла, все его внимание теперь сосредоточено на докторе. — Со мной все хорошо, а вот с тобой что? — отвечает МакКой и на всякий случай отступает еще на шаг. К счастью, Джим не пытается его преследовать, только смотрит настороженно, и будь МакКой проклят, если он не видит сейчас в его глазах жалость! — Не смотри на меня! — практически цедит он сквозь зубы и присматривается к Джиму внимательней.       Только сейчас он замечает: Джим одет по-другому. На нём обычная тёмно-зелёная футболка и джинсы. Леонард понимает, что за то время, которое он находился в прострации, Джим вполне мог зайти к себе и переодеть форму. Но зачем потом снова надевать гражданское? МакКою кажется, что он упускает какую-то деталь. Ему нужно знать наверняка. — Джим, скажи мне, только честно, ты пил что-то на станции? — спрашивает Леонард, поражаясь тому, как хрипло звучит его голос.       Джим отводит взгляд и неловко кусает губы. Ответ МакКою не нужен, ему достаточно реакции. Он ещё раз хватается за трикодер и начинает проверять более тщательно. — Боунс, прекрати это. Я выпил несколько коктейлей в баре. Ничего криминального. Мне не плохо, я хорошо себя чувствую, более того, часа два назад я выпил отрезвляющую таблетку. После того как пришёл Спок…       Леонард перебивает Джима на полуслове: — Ты был со Споком? — Эм… да. Сначала с ним, потом тут, со Скотти, — нахмурив густые брови, отвечает Джим.       У Леонарда в голове настоящий бардак. Не более часа назад Джим был у него. Он целовал его и смотрел так жадно, будто на самом деле желал Леонарда так же сильно, как он желает его. Но сейчас — ни намёка на страсть. Джим выглядит таким измученным и усталым, что доктор МакКой начинает думать, что все, что произошло, ему просто почудилось. Несколько секунд он всерьёз рассматривает версию с галлюцинациями, но потом решает отринуть её. На смену этой версии приходит другая: что если у Джима провалы в памяти или, что еще хуже, раздвоение личности? От таких перспектив Леонарда резко бросает в холод. — И как давно? — почти шёпотом уточняет МакКой.       Он всё ещё надеется, что Джим как-то даст понять, что их встреча на самом деле была. Но Джим выглядит непонимающим. — Часов с трёх ночи.       Джим хочет сказать что-то ещё, но не успевает, так как в помещение входит Спок. — Капитан, служба охраны проверила весь корабль: никаких признаков проникновения.       Леонард слышит вулканца словно через толщу воды. Он убит случившимся, но отчего-то ему кажется, что дальше будет хуже.       Он нервно оглядывается, и с его глаз словно падает пелена. До него наконец доходит, что Джим и Скотти сканировали корабль, когда он их потревожил. На входе в инженерную стоят два охранника, еще двое — у двигателя. Тревоги не было, но Боунс отчего-то остро ощущает, что это лишь вопрос времени. Он поворачивается к Споку и не своим голосом спрашивает: — Может быть, мне объяснят, что происходит на этом чёртовом корабле?       Спок бросает вопросительный взгляд на Джима, и тот согласно кивает головой, и только тогда доктора наконец-то посвящают в происходящее.       У Леонарда холодеют руки и замирает сердце. Теперь всё становится на свои места. Это был не Джим, и, как бы ему ни не хотелось признавать, факт в том, что какой-то инопланетный засранец здорово сыграл на его одержимости капитаном. Больше всего на свете МакКой хочет забыть об этом и никогда не вспоминать, но он понимает: нельзя. Кто-то проник на корабль, и он обязан сообщить. Леонард собирается с мыслями, когда Скотти раздосадовано вздыхает. — Простите капитан, но я не знаю, что ещё сделать. На корабле никого нет, разве что этот парнишка умеет сливаться с перегородками, — острит мистер Скотт, не понимая, как на самом деле он прав. — Что ж, похоже, его тут нет, — вздыхает Джим облегченно, когда Леонард решает: пора. — Он на корабле Джим, мы встречались, — загробным голосом заявляет он. Настаёт момент истины: если это все-таки был капитан, он не будет включать видео перед всеми, если нет, то МакКоя ждут несколько неприятных и неловких минут.       Несколько пар удивлённых глаз теперь смотрят на него. Леонард устанавливает зрительный контакт с голубыми глазами капитана и начинает говорить: — Этот не знаю даже кто заявился ко мне в лазарет около часа назад.       Теперь в глазах Джима можно явственно увидеть беспокойство. — Почему ты не вызвал охрану?       Леонард горько усмехается: — Потому что он выглядел как ты. Он был тобой. — Очаровательно, — слышится коронная фразочка Спока у Леонарда за спиной, но Джим, видимо, думает по-другому.       Он немедленно бросается к компьютеру и просит Скотти: — Записи с камер в медотсеке. Примерно час назад.       И именно сейчас Леонард осознаёт, как сильно на самом деле не хочет обнародовать это видео. Он хватает Джима за локоть и просит: — Джим, я думаю, лучше тебе сначала посмотреть это одному. Это как бы… Слишком личное.       Джим несколько секунд смотрит на него озадаченно, видимо, пытаясь понять, что там может быть личного, если дело касается преступника. Спок и Скотти тоже непонимающе пялятся на Леонарда. — У вас был с преступником сексуальный контакт? — неожиданно спрашивает Спок, заставляя всех присутствующих замереть. — Нет! — слишком громко возмущается Боунс. — Почти… — добавляет он, потому что не знает, как вообще все происходящее описать. Зато Спок явно не испытывает никакого стеснения: — Если вы не имели полового сношения с этим неизвестным науке организмом и не оголяли интимные части тела, то, считаю, будет не уместным скрывать запись от меня и лейтенанта Монтгомери Скотта.       Чертов, остроухий инкуб! Леонард совершенно точно чувствует, как его лицо заливает краска. Он кидает на Спока злой взгляд, но ничего не может возразить, так как его рот просто немеет от гоблинского бесстыдства. — Прости, Боунс, но он прав, — говорит Джим. — Идёт расследование, а Спок и Скотти мои главные помощники. Не волнуйся, чтобы мы там ни увидели, это останется между нами.       Леонард бурчит что-то невнятное, непонятное даже ему самому, и чувствует, как вспотели ладони, держащие трикодер. На него уже никто смотрит, все внимание троих сосредоточено на видео — и это даже хорошо, Боунс готов вмазать любому, кто на него косо посмотрит. Он чувствует себя слишком уязвимым и открытым для любого рода насмешек, глядя на то, с каким энтузиазмом он вешается на шею псевдокапитану на этом чертовом видео. Даже невооруженным глазом видно, насколько он, Боунс, голоден.       Когда видео подходит к концу, повисает гнетущая тишина, и Боунс не думает, что ему это кажется. Первым приходит в себя Скотти. Он откашливается и говорит, несомненно желая утешить доктора: — Нет, а мне понравилось! Видео хорошее, качество и звук… И поцелуй тоже высший пилотаж…       На Скотти никто не обращает внимания, МакКой и страшится, и ждёт реакции Джима, но тот как сидел спиной к нему и лицом к монитору, так и сидит, и Леонард не может видеть его эмоций. Впрочем, он и без того догадывается, что Джиму, скорее всего, неприятно.       МакКою хочется уйти отсюда как можно скорее.       Больше всего в этой ситуации ему жаль Скотти. Леонард буквально чувствует, как тому неловко, впрочем, вряд ли хоть кому-то здесь сейчас хуже него самого. Он спиной ощущает пронзающий взгляд Спока, но упорно не смотрит в его сторону, неотрывно наблюдая за видео, где «Джим» петляет по коридорам, а после просто пропадает в перегородке. — Ну что ж, теперь мы знаем, что оно принимает любой облик, а ещё растворяется в никуда, — тяжело вздохнув, говорит Кирк.       Джим всеми силами старается делать вид, что ничего не произошло, но Леонард слишком хорошо знает его, чтобы поверить в эту чушь. Если несколько часов назад он думал, что похерил дружбу с Джимом раз и навсегда, то он чертовски ошибался. До того, как Джим увидел эту запись, всё ещё можно было исправить, но не теперь. — Нет, капитан. Опрометчиво говорить, что он пропадает в никуда, — задумчиво вещает Спок и прокручивает видео заново.       Леонард больше не может оставаться тут, и, пока троица оживлённо спорит о происхождении незваного гостя, доктор незаметно движется к выходу. — Я проанализирую все данные и, возможно, смогу помочь, — бросает он, позорно сбегая от общества Джима. И он действительно собирается помочь, но прямо сейчас ему нужно побыть одному.       Джим, конечно же, это замечает и окликает его, но поздно, двери уже закрылись, и Леонард ускоряет шаг так быстро, как только может. К его ужасу, когда он нажимает кнопку в лифте, в закрывающиеся двери протискивается Спок. — Чего тебе надо, гоблин бесстыжий? — спрашивает Леонард. — Через пятьдесят минут на базе совещание. Капитан просил передать, что вы тоже должны быть там, — говорит Спок, не реагируя на грубость. — Передал? А теперь я могу побыть один? — спрашивает МакКой, и, не успевает Спок ответить, как двери лифта открываются и он с облегчением выходит в просторный коридор, где присутствие остроухого не так сильно подавляет.       Неожиданно Спок с силой хватает его за запястье и останавливает. Леонард, пораженный, поворачивается к нему, в голове вихрем проносится мысль, что в последнее время гоблин стал слишком тактильным. — Было крайне опрометчиво совершать подобные действия с неизвестной для вас формой жизни, — бросает вулканец, прожигая его своими чёрными глазами. — Да что ты? Без тебя не догадался! Но если ты не заметил, то эта форма жизни выглядела в точности как наш дорогой капитан. Поэтому не нужно мне тут лекции читать, прибереги их для тех, кому они интересны! — выплевывает МакКой и свободной рукой начинает проверять трикодером Спока. Кто знает, вдруг перед ним опять двойник? Но, к сожалению, это самый настоящий Спок — трикодер в этом уверен. — Неужели вам не показалось странным поведение капитана? — спрашивает тем временем зеленокровый.       Леонард отвечать не собирается, он вообще не понимает, к чему весь этот разговор. Он предпринимает ещё одну попытку вырваться, но безуспешно. На самом деле его чертовски злит, что у Спока уже вошло в привычку его вот так вот хватать. — Просто иди нахрен, я хочу немного побыть один. Разве не понятно? — почти кричит Леонард, чувствуя, как, наконец, хватка слабеет. Он поспешно вырывает свою руку из вулканской клешни. — Доктор, меня беспокоит ваше состояние, — говорит Спок таким тоном, что его немедленно хочется огреть чем-нибудь. — А меня беспокоит твоё навязчивое желание лапать меня, — парирует Боунс и идёт к себе. — Уверяю, у меня нет такого желания, мои прикосновения носят чисто практический характер, очевидно, что меня беспокоит ваше психическое здоровье, — не отстает от него Спок, шагая практически в ногу. — Я просто в восторге от того, как деликатно ты сейчас назвал меня психом! — восхищается МакКой и останавливается у дверей медотсека. — Не вздумай, ходить за мной, — угрожающе добавляет он. — Капитан приказал не оставлять вас одного, пока на корабле тревога. Преступник уже пробрался сюда один раз, и в высшей степени логично ожидать, что он попытается снова встретится с вами, учитывая его эмоциональную заинтересованность в вас. — Ты посмотри какой заботливый, — говорит Леонард и не уточняет, что имеет в виду Спок, потому что не хочет слышать еще парочку высокопарных и одновременно пошлых предложений. — Ты стоишь тут, — безапелляционно говорит он и тычет пальцем в пол около дверей. — Если что, я буду кричать.       Спок воспринимает его слова про крик всерьёз и кивает. Леонард заходит в медотсек, закрывает двери и, обессиленный, падает в кресло. У него болит голова, тянет сердце и совсем немного времени, чтобы взять себя в руки. Прежде всего он доктор, а его чувства — они никому не нужны.

***

      Джим понимает, что скрывать присутствие постороннего существа на корабле нельзя. Несмотря на то, что незнакомец пока никого не убил, верить в его благие намерения опрометчиво. Первым делом он сообщает на базу о том, что неизвестный проник на Энтерпрайз, потом направляется на мостик.       Джим рад, что у него нет времени на праздный отдых и самокопание. Он настолько сильно не хочет думать о том, что произошло, что рад загрузить себя работой сверх меры.       Мостик пустует, половина его людей в увольнительной, на базе, половина занята поисками преступника. Лишь Бабкок сидит за своим монитором и что-то там внимательно высматривает. Джим надеется, что не то самое видео.        Его непривычно никто не приветствует. Он садится в капитанское кресло и набирает на подлокотнике команду, включая громкую связь. Он тяжело вздыхает, сосредотачивается и начинает говорить: — Внимание экипажу Энтерпрайз. К нам на борт проник посторонний. Мы не знаем, что нужно этому существу, но так как оно проникло на борт незаконно, я берусь предполагать, что оно может причинить вред. Оно не относится к биологическим формам жизни и, как мы смогли выяснить, может принимать облик любого — повторюсь — любого члена экипажа. Поэтому я прошу всех быть острожными и при малейшем подозрении сообщить в службу безопасности или лично мне. С этого времени на корабле объявлена красная тревога. Снаряжены поисковые отряды. Дальнейшие указания я сообщу позже.       Джим устало трёт переносицу. Он чертовски вымотан и успел поспать от силы час, и, тем не менее, ему нужно спешить на собрание. Он снова оставляет мостик на Бабкока и вызывает Спока, направляясь к стыковочному отсеку. Он старается думать только о загадочном незнакомце, но когда в поле зрения попадает Боунс, Джим буквально чувствует, как у него начинают трястись поджилки. Перед глазами ярким пятном вырисовывается картина, где Боунс жадно целует его в губы, комкая своими сильными руками жёлтую капитанскую рубашку. Джим понимает: там был не он, но менее неловко от этого не становится.       Боунс со Споком о чём-то увлечённо спорят, вплоть до того момента, пока не оказываются рядом с Джимом. Джим видит, как его лучший друг старательно избегает его взгляда, и вид у него не особо дружелюбный. К сожалению, Джим понятия не имеет, как исправить всю эту ситуацию. А ещё его сильно беспокоит, что этот чёртов нелегал заявился именно к Боунсу. Джим понимает, что слишком сильно боится за друга.       Боунс тем временем достает трикодер и начинает сканировать капитана. — Уж прости, мы должны убедиться, что это именно ты, — поясняет он безрадостным голосом. — Мы с доктором пришли к выводу, что пока трикодер — наша единственная возможность определить, биологическая ли форма жизни сейчас находится перед нами, — поясняет Спок.       В этот момент Боунс заканчивает с проверкой и коротко кивает головой. — Умно, — бросает Джим и открывает люк, проходя на станцию, где первым делом их встречает охрана.       Они отвечают на несколько вопросов, проходят проверку и уже спокойно идут по направлению к залу совещаний. — Так значит, наш гость проник на ваш корабль, капитан Кирк? — с порога спрашивает капитан станции Джейми МакКален.       Зал полон людей — не протолкнуться. Тут собрался весь капитанский состав и служба безопасности базы, а также первые офицеры и их помощники. Одних научников где-то половина от всего количества собравшихся. — К сожалению, — отвечает Кирк на вопрос МакКалена. — У нас есть все причины полагать, что именно туда он и направлялся, — отвечает Спок и усаживается за просто гигантский круглый стол.       Собрание выходит долгим. Споры не стихают до самого конца. Сталкиваясь с неизвестным, даже офицеры Звёздного флота нередко впадают в крайности. Джим понимает, ведь его тоже пугает то, что они так мало знают об этом пришельце. После того, как он доложил о том, что незнакомец может принимать чужое обличье, многие стали подозрительно оглядываться и смотреть на соседей.       Боунс сообщает всем свою идею с трикодером и вкратце ее поясняет. Это приносит некоторый порядок в начинающуюся сумятицу. Все пришедшие на собрание доктора вытаскивают свои трикодеры, у кого они с собой, и по приказу капитана МакКалена начинают сканировать сидящих за столом капитанов и их первых помощников — это приоритет.       Джим не сводит глаз с лучшего друга, который кружит вдоль стола за спинами людей. Он почти не слушает, о чем спорят собравшиеся, его мысли далеко. Он снова, в который раз, пытается сопоставить в своей голове образ Боунса на видео и сейчас. Джим никогда не думал, что Боунс, ворчливый и грубый, может быть таким… страстным? Эта неожиданная мысль, поселившаяся в голове, теперь сидит там так плотно, что не вытравить ничем. Боунс всё ещё не смотрит ему в глаза. Джим осознает, что МакКою тяжело, но такая отстранённость друга заставляет капитана чувствовать себя хуже, чем он мог бы.       Боунс чувствует его взгляд — определённо, если так упорно прожигать в человеке дыру взглядом, он это заметит. Их взгляды сталкиваются, и они оба поспешно отводят глаза. Джим чувствует, как краска приливает к его лицу, ему неловко, но он сам не понимает, за что. До конца совещания он больше не смотрит на Боунса, даже когда тот подходит, чтобы просканировать Джима самолично.       База остаётся закрытой. Джиму даже жаль капитана МакКалена, ведь теперь, несомненно, на станции начнутся беспорядки, поэтому по пути на Энтерпрайз он срочным сообщением вызывает всех отдыхающих офицеров и энсинов на борт. Молчание между ним и Боунсом убивает, но он делает вид, что все в порядке. — Я думаю, нам стоит разработать тактику и план, — нарушает затянувшуюся тишину Спок, когда они втроём заходят на корабль. — Нужно обеспечить трикодером каждого члена экипажа, — решает Кирк. — Мы должны знать, с кем общаемся. Боунс, сможешь реплицировать? — спрашивает он у друга, нарушая неловкое молчание между ними. — А то. Мне же заняться больше нечем, — говорит Леонард, и Джиму кажется, что эта реплика не предназначается конкретно ему. Боунс, похоже, начинает разговаривать сам с собой. — На корабле начнётся неразбериха, когда все отдыхающие вернутся на борт, — замечает Спок. — Я предлагаю начать сканирование с тех членов экипажа, что уже сейчас находятся внутри. Также несколько человек с трикодерами следует поставить у входа. — На корабле всего пятьдесят человек, я думаю, мы справимся до того времени, как прибудет основной состав, — соглашается Кирк. — Тогда сейчас самое время начать, — говорит Спок.       Просканировать четыреста двадцать девять человек — это не шутки, МакКой прекрасно знает, какой это геморрой. Придётся брать дополнительных людей в помощь, поэтому он сует трикодер Споку в руки и говорит: — Вот ты и начнешь, а я пойду людей набирать для конвейерных работ! Ты! — он указывает пальцем на Джима так резко, что тот почти вздрагивает от неожиданности. — Не смей подсылать мне в охранники своего остроухого монстра, я не дева в беде, а на корабле и так полно охраны! — командует МакКой, и ему плевать, что капитан тут не он.       Работы впереди столько, что голова кругом идет.       Джим чувствует себя слишком подавленным, чтобы возразить, а потому просто понуро кивает головой, глядя вслед доктору. — Джим, ты в порядке? — спрашивает Спок, заглядывая в самую душу своими чёрными глазами. У Спока глаза тёплые, в них непоколебимая уверенность в том, что любую проблему можно решить, и Джим чувствует себя немного лучше. — Думаю, нет, — честно признаётся он. — Меня порядком все это вымотало. — Тебе нужно отдохнуть немного. Я справлюсь сам, — предлагает Спок. — Уже 0445 утра, ты не спал сутки.       Джим знает: Спок, конечно же, справится, но он не может отдыхать, когда его Серебряная Леди в опасности, когда его экипажу грозит неизвестный пришелец, когда его не покидает мысль, что этот пришелец может навредить Боунсу. — Не беспокойся, я справлюсь. Давай поймаем этого засранца, — решительно заявляет капитан.       Спок передаёт трикодер ближайшему энсину, приказывает не пускать на корабль непросканированные лица и вместе с Джимом направляется на мостик.

***

      Леонард рад, что большая часть офицерского состава, в том числе и медики, сейчас заняты проверкой команды, благодаря этому в медотсеке пусто. Он планирует присоединиться к ним так скоро, как только сможет, но сначала ему нужно сделать нечто важное.       Леонард достаёт трикодер и сканирует себя, с нескрываемой тревогой посматривая на несколько святящихся точек, обнаруженных у него в организме.       «Обнаружены чужеродные клетки неизвестного вида» — пишет компьютер. Леонард предполагал нечто подобное, но увидеть собственными глазами — это совсем другое.       Он старается не паниковать и с присущим для своей профессии спокойствием ложится в сканирующий аппарат. Он проводит все необходимые манипуляции и обнаруживает, что эти небольшие образования не биологического происхождения. Это кванты. Пришелец каким-то образом напичкал его своими клетками, и Леонард не знает, что теперь с ним будет.       В первую очередь он проводит несколько быстрых тестов, чтобы убедиться, что он не заражён и не может передать эти клетки при контакте, и когда получает официальный статус квантов «неактивны», то вздыхает с облегчением.       Доктор МаКкой тратит несколько часов, проводя различные анализы и опыты, когда его озаряет идея. Он хватает трикодер и несётся в тот коридор в зоне карантина, где он повстречал «Джима» в прошлый раз.       Леонард сканирует стену и не может сдержать ликования. Перегородка буквально светится от этих частиц, как новогодняя гирлянда, и, кажется, у него есть идея! Он спешит связаться с Джимом и просит его зайти. Джим входит в медотсек ровно через десять минут. И первым делом они сканируют друг друга на биосигналы.       МакКой на секунду зависает, рассматривая немного потрёпанного, но от того не менее прекрасного Кирка, но мысленно одёргивает себя: нельзя. Сейчас как минимум не время. Нужно забыть о произошедшем и включиться в работу. — Расскажи подробнее, я, если честно, ни черта не понял, — неловко улыбается Джим и садится напротив.       Леонард подвигает к нему падд со снимками с трикодера. — Всё проще простого, это существо может быть и нельзя обнаружить, но зато проследить, где оно находилось, вполне вероятно. Оно оставляет частички своих клеток в любом предмете, к которому прикасается.       Джим с воодушевлением рассматривает снимки и довольно улыбается. — Это лучшая новость за последние несколько часов! — говорит он.       Леонард рад, что смог хоть как-то взбодрить капитана. — То есть, мы можем просветить корабль на наличие квантовых частиц в перегородках и предметах и примерно составить его маршрут, — задумчиво тянет Кирк.       Леонард на это только согласно кивает головой. — Он оставляет эти клетки во всём, к чему прикасается? — Я уверен в этом почти на сто процентов.       Джим задумчиво кусает губы, а потом в одну секунду меняется в лице, с нескрываемым ужасом смотря на МакКоя. — Погоди… но ведь ты и…       Джим не может произнести этого вслух, но этого и не нужно. Леонард и так понимает о чём речь. Джим смышлёный мальчик, и было бы удивительно, если бы он не догадался. Леонард тяжело вздыхает и снова кивает головой: — Да, и во мне тоже.       Джим резко срывается с места и начинает ходить по медотсеку. Леонард думает, что это подозрительно похоже на панику. Он ничего не говорит, ждёт, пока Джим успокоится, давая ему время переварить информацию. Наконец капитан останавливается в шаге от Маккоя. — Боунс, у тебя что-то болит? Как ты себя чувствуешь? Только не смей мне врать! — сыпет вопросами Кирк и требовательно смотрит. Леонард видит, как сжимаются его кулаки — очевидно, Джим пытается удержать себя в руках. — Угомонись! Прежде чем позвать тебя сюда, я проверил себя почти всеми возможными способами. Со мной всё абсолютно нормально. Я думаю, эти клетки не несут никакого вреда. Он просто вроде как оставляет после себя след.       Джиму этого, конечно же, недостаточно. Леонарду приятно, что его дорогой капитан так беспокоится за него. — Ты не можешь знать этого наверняка. Мы никогда не сталкивались с подобным, — возражает он. — Джим, прекрати панику. Я здоров. Ты должен мне доверять! — немного громче, чем хотелось, говорит Леонард.       Джим тяжело вздыхает, напряжённо кусает свои чёртовы губы, но всё же кивает. — Хорошо, но пообещай мне, что будешь следить за собой, и если хоть что-то изменится, ты сразу сообщишь мне.       Леонард сморит в умоляющие голубые глаза и знает: когда Джим смотрит так, он готов согласиться на что угодно. Джим это знает и не стесняясь пользуется, когда ему что-то нужно от МакКоя. Леонард согласно кивает головой. — Я обязан держать тебя в курсе, ты же знаешь, — тихо говорит он, и эта его фраза полна успокаивающей нежности. Джим прекрасно слышит это, и между ними на несколько секунд устанавливается неловкое молчание. МакКой сосредоточенно копается в своём падде, делая вид, что ничего не происходит. В конце концов первым молчание прерывает Джим, он говорит, что ему нужно в инженерную.       Леонард, оставшись один, ставит снятые со стены образцы клеток на расшифратор и идёт помогать сканировать членов экипажа.

***

      Работа кипит ещё с ночи, и к обеду Джим замечает, как вымотан его экипаж. Даже Спок выглядит слишком разбитым. Джим и сам с трудом сдерживает зевоту. Они успевают составить примерную карту передвижения этого существа, но это не даёт им ровным счётом ничего. Судя по всему, тот либо хочет их запутать, либо просто шляется по короблю, оставляя свои частицы где придётся. Скотти предлагает сканировать корабль каждые пять минут, и, если незнакомец оставит свой след ещё где-то, к этому месту можно высылать оперативную группу. Пока что это лучшее предложение, и Джим, пусть и с тревогой, но отправляет всех работающих с ночи отдыхать, им нужно хотя быть четыре часа сна, иначе толку с них не будет.       Джим возвращается в свою каюту с мыслями о таком долгожданном сне. Он принимает душ, переодевается и ложится в постель, но сна, как назло, нет ни в одном глазу. Довольно сложно спать, зная, что на борту разгуливает существо, способное проходить сквозь стены. Мысли упорно крутятся вокруг незнакомца и Боунса, и через полчаса Джим сдаётся. Он встаёт и просит компьютер включить запись на большом экране, просматривая её от начала до конца несколько раз. Наверняка есть что-то, что он упустил. Любая мелочь может навести его на нужную мысль, именно поэтому он крутит видео и так и эдак, просматривая трехмерное изображение со всех сторон, увеличивая.       Спустя какое-то время он осознает, что неотрывно смотрит только на Боунса. Лицо друга тут совершенно другое, глаза, почерневшие от страсти, гипнотизируют. Джим раньше не обращал внимания, но теперь видит: Боунс смотрит на него с такой неприкрытой нежностью, восхищением и едва заметной тоской. Этот взгляд пробирает до костей. Его чувства так очевидны, что становится непонятно, почему Джим никогда не замечал этого.       Джим смотрит, как «он» нежно прикасается к знакомому до мелочей лицу, как очерчивает контур всегда нахмуренных бровей. И как от этой незатейливой ласки ведёт самого Боунса.       Джим смотрит, как отчаянно Боунс тянется к «его» губам, как сильно у него трясутся руки и как жадно он целует «его», кажется, боясь отпустить, даже чтобы вздохнуть. Он видит, как его лучший друг жадно тянется вслед ускользающим губам и как в его глазах неверие смешивается с ошеломляющим счастьем.       Джим смотрит на едва заметную полуулыбку на зацелованных губах друга и думает, что он никогда, ни разу в жизни не видел Боунса таким счастливым. Его лицо в тот момент, когда он один стоит в коридоре, пытаясь прийти в себя, вдохновляет. Джиму кажется, что он почти чувствует то же, что и его лучший друг. И если бы не прискорбные обстоятельства, он бы порадовался за Боунса.       И дело не только в том, что Боунс целовался с преступником. К своему неприятному удивлению, Джим чувствует тяжесть внизу живота и с ужасом осознаёт, что возбуждён. Это заставляет его выключить компьютер.       Он хватает полотенце и поскорее идёт в душ, давая себе установку забыть об этом происшествии раз и навсегда.

***

      Леонард тоже не спит. Он ворочается в постели с боку на бок и каждые пять минут трогает спрятанный под подушкой фазер. Он прекрасно помнит обещание псевдо-Джима прийти к нему, и это не даёт покоя. И несмотря на то, что обстоятельства изменились с последней их встречи, МакКой прекрасно понимает, что Спок прав и у пришельца по каким-то причинам есть в нем личная заинтересованность. Почему тот выбрал именно его, Боунс не знает, но предполагает, что матушка-вселенная имеет что-то личное против него.       Он почти молится, чтобы образ Джима хоть на секунду покинул его сознание и дал ему нормально отдохнуть. Леонард слишком вымотался за эту чертову ночь и чертов день. Времени для сна не так уж и много, а его ждёт ещё куча работы. Ему просто необходимы эти несколько часов.       Он забывается тревожным поверхностным сном только часа через полтора, а просыпается от жуткого ощущения чужого присутствия. Кто-то настойчиво смотрит на него, и сонная пелена слетает с него за секунду, а инстинкты кричат об опасности. Он чувствует — кто-то сидит на кровати рядом с ним. Не успевая подумать, Боунс размахивается и бьёт кулаком практически наугад.