На пределе
10 сентября 2018 г., 17:07
Удар приходится по лицу, и в следующее мгновение МакКой выхватывает из-под подушки фазер и перекатывается на другую сторону кровати. Он направляет оружие прямо на сумеречную фигуру.
В темноте каюты тяжело что-то рассмотреть, и лишь благодаря освещению от станции за окном Леонард видит, как лицо пробравшегося к нему незнакомца деформируется — и через мгновение перед ним практически Джим. Практически, но не совсем, теперь Леонард это видит: у Джима никогда не бывает таких улыбок. Существо, самодовольно усмехаясь, потирает ушибленное место и поднимается на ноги.
— А у тебя хороший удар, — заявляет псевдо-Джим и пытается подойти ближе, но Леонард отступает, целясь в незнакомца фазером.
— Лучше не подходи, — шипит МакКой и упирается спиной в перегородку.
Незнакомец, судя по всему, чувствует себя в полной безопасности. Его совсем не пугает оружие или возможность быть пойманным службой охраны. Это злит и пугает Леонарда одновременно сильно.
— Да ладно тебе, Боунс, это ведь я — Джим, — неестественно сладким голосом тянет это существо.
— Не называй меня так. Я едва сдерживаюсь, чтобы не испепелить тебя сейчас же.
Леонард знает, он должен немедленно вызвать службу охраны, он должен по меньшей мере выстрелить, но его останавливает главное: они ничего не знают об этом существе, а оно отчего-то слишком заинтересовалось скромной персоной доктора. Может быть, это даст ему хоть какие-то преимущества?
— Не утруждай себя, эта игрушка мне вреда не принесёт. Ты только тратишь наше драгоценное время, — говорит тот и призывно облизывает пухлые губы. Леонарду приходится напомнить себе, что перед ним сейчас не капитан.
— Кто ты? — задаёт он самый нужный вопрос, впрочем, не особо надеясь на ответ.
— А разве это важно? Я твоя мечта, могу быть тем, кем пожелаешь, — растягивая гласные, тянет не-Джим и постепенно, прямо на глазах ошарашенного доктора, меняется, превращаясь в одного известного всем вулканца.
От неестественной улыбки на губах «Спока» Леонарда бросает в дрожь, а существо продолжает свои игры, снова становясь Джимом.
— Но знаю, этот тебе нравится больше.
Доктор МакКой не один раз сталкивался со странным и опасным, в конце концов, они находятся в космосе, а космос по определению опасное место. Но сейчас его будто парализует: это существо знает о его главной слабости и бессовестно пользуется этим для своих целей. Впрочем, каковы цели незнакомца в действительности, МакКой до сих пор не понимает.
— Зачем ты проник на корабль? — снова задаёт вопрос МакКой.
Не-Джим громко смеется, закидывая голову назад, и приближается ещё на шаг ближе.
— У меня есть свои причины находиться тут, но зачем нам говорить о такой ерунде? Ты же так желаешь его, так почему бы не взять то, что так щедро предлагают тебе, не прося ни о чём взамен?
— Ты не Джим, — сквозь зубы шипит МакКой, продолжая целиться, но так и не решаясь выстрелить.
— Всё то же самое, ты даже не почувствуешь разницы. Тот, настоящий, он ведь никогда тебе не достанется, а я тут, так зачем же отказываться?
Леонарда так сильно задевают эти слова, что рука с фазером дрожит и он пропускает тот момент, когда псевдо-Джим подходит настолько близко, что упирается грудью прямо в нагретое дуло фазера — ему, похоже, и в самом деле не страшно. Незнакомец смотрит абсолютно не своими лазуритовыми глазами и медленно ведёт раскрытой ладонью по груди доктора, вызывая у того ступор и дрожь в коленях. На лице у незнакомца столько самодовольства, что это приводит МакКоя в себя лучше, чем оплеуха. Он берёт волю в кулак и снова повторяет, больше напоминая самому себе:
— Ты не Джим.
Леонард стреляет прямо в упор. Преступник, очевидно, подобного не ожидал: на секунду в чужих глазах мелькает непонимание, а после существо падает на пол прямо у ног МакКоя.
Леонард пытается прийти в себя и первым делом вызывает Джима. Он путается в словах, ругается и толком не может ничего объяснить, произошедшее выбивает его из колеи — он же доктор, а не долбанный охотник за головами! Но Джиму много не надо, чтобы понять суть. Он направляет к каюте МакКоя охрану и, на ходу одеваясь, спешит туда сам.
Неужели он убил это? — думает МакКой, стоя над неподвижным телом. Фазер все еще греет его ладонь, и он чешет им свою лохматую макушку, когда внезапно тело «Джима» растворяется словно голограмма и сгустками света утекает в вентиляцию. Леонард не может этому помешать, все что он может — это ругаться.
Когда в его каюту вламывается Джим в сопровождении Спока и отряда охраны, он сидит на полу, продолжая пялиться на пол — ровно в то место, где минуту назад лежал этот незнакомец.
Он чувствует, как Джим опускается рядом и тормошит его за плечи, пытаясь привлечь к себе внимание, пока отряд охраны обыскивает его каюту.
— Боунс, ну же, посмотри на меня! Что произошло?
Леонард наконец-то поднимает взгляд и сталкивается с обеспокоенными глазами капитана. У Джима в глазах столько тепла, что Леонард, не контролируя себя, зажимает его в крепких объятиях.
Он не понимает, откуда этот резкий порыв сантиментов, но у него появилась острая необходимость ощутить настоящего Джима рядом: его тепло, его запах. В этот момент Леонарду стыдно, что он мог спутать этого, настоящего, Джима с подставным.
Джим, судя по его реакции, не против обнимашек и осторожно прижимает Леонарда к себе в ответ. Леонард впервые жизни чувствует себя на своём месте. Он мечтает никогда не разрывать этих объятий, но идиллию рушит Спок, как всегда, без лишних церемоний вторгаясь в личное пространство.
— Я прошу прощения, капитан. Следы злоумышленника обнаружены. Мы должны знать, куда он последовал дальше.
Джим разрывает объятия, но продолжает крепко удерживать Леонарда за плечи. Кирк заглядывает Боунсу в глаза и мягко просит:
— Боунс, ты должен рассказать нам, что тут произошло.
Леонард делает тяжёлый вздох, берёт себя в руки и согласно кивает головой.
Он рассказывает всё, умалчивая, конечно же, о слишком личных деталях, и уже через пятнадцать минут в его каюте копается М’Бенга с помощниками, собирая с пола и стен остатки квантовых частиц.
— Как долго он был обездвижен после выстрела? — спрашивает Спок, не сводя с Леонарда своих чёрных глаз.
— Я ведь уже сказал: не больше минуты, — устало вздыхает МакКой. Джим сидит так близко, что Леонард даже через одежду ощущает исходящие от него тепло. Это успокаивает.
— Интересно… — задумчиво тянет вулканец и тоже садится рядом.
— Мне вот больше интересно другое: какого чёрта ему нужно именно от меня? — нервно бросает Леонард, уже порядком подустав от всей этой ситуации.
— Если сопоставить все известные нам факты, то логично будет предположить, что это существо заинтересовано вами в сексуальном плане.
Даже не особо скромный Джим морщится от этих слов. Споку определённо нужно поработать над чувством такта.
— Спок, ты говоришь об этом так, будто спрашиваешь который час, — недовольно фыркает Джим и осторожно кладёт ладонь Леонарду чуть выше колена — определённо жест неосознанный и не несёт в себе никакого подтекста, но от этой незатейливой ласки у МакКоя по спине бегут мурашки, а в животе сворачивается тугой узел.
— Я обеспокоен этим, — чуть погодя добавляет капитан.
Спок, как всегда, хмурится и занудствует:
— Я нахожусь в курсе корабельного времени, капитан. И я тоже весьма обеспокоен сложившейся ситуацией.
— Что если он снова придёт? — спрашивает Джим то, что так и не решается спросить сам МакКой.
— Полагаю, вероятность этого составляет примерно девяноста семь и восемь десятых процента, с учётом его заинтересованности в докторе МакКое.
Леонард буквально чувствует, как Джим сильнее сжимает пальцы на его колене. Да, ладонь капитана все еще там, и МакКой старается дышать через раз и не шевелиться, чтобы не разрушить этот удивительный, невероятный, невозможный момент.
— Ему нужна охрана, — делает вывод капитан, чем немного вводит в ступор самого охраняемого.
— Как только группа соберёт все необходимые образцы, я отправлюсь с доктором МакКоем в лабораторию для более подробного анализа. Я буду рядом, вы можете не беспокоиться, — отвечает Спок, чем просто выводит Леонарда из себя.
Эти двое ведут себя как мамочка с папочкой. Леонард взрослый мужчина, он, чёрт возьми, офицер Звёздного флота, и нянька ему уж точно не нужна, что он и спешит сообщить этим двоим.
— А меня вы спросить не хотите? Со своими проблемами я в состоянии справиться сам, — нервно бросает он, резко поднимаясь на ноги. Рука Джима слетает с его колена, и это хреново, но он понимает, что еще чуть-чуть — и его возбуждение станет очевидным, а он не хочет ставить Джима в неловкое положение.
— Простите, доктор, но эти проблемы нельзя назвать личными, — как всегда логично замечает Спок.
— Боунс, он прав. Если Спок будет рядом, мне будет спокойнее. Я бы и сам составил тебе компанию, но, как понимаешь, сейчас я нужен в другом месте, — говорит Джим, но это не успокаивает, а, скорее, злит ещё больше.
Леонард шагает вперёд и буквально нависает над каменным изваянием в лице коммандера.
— Тебе заняться больше нечем, кроме как таскаться за мной по кораблю?
Спок на это даже бровью не ведёт.
— Я не планирую делать ничего из того, что вы сказали, доктор. Я планирую работать в лаборатории.
— Оу, ну конечно, ты всегда аргументы найдёшь. Хорошо, работай. Но ко мне не лезь! — громче чем требуется рычит Леонард и слышит смешок М’Бенги за своей спиной:
— То они за ручки с друг другом ходят, то орут как ненормальные. Вот это я понимаю — отношения…
Леонард чувствует себя таким эмоционально вымотанным и уставшим за эти неполные два дня, что просто не может остановиться.
— Мы не пара, чёрт возьми! Не пара! Всем тут ясно?! — почти выкрикивает он, обводит угрожающим взглядом притихших энсинов и всезнающего М’Бенгу и скрывается в душевой. Там он может побыть один хоть парочку минут…
Он успевает умыться, когда под дверью слышится голос Спока:
— Доктор, я бы посоветовал вам не задерживаться с утренними процедурами, так как доктор М’Бенга и я готовы отправляться и ждём только вас.
МакКой поднимает лицо к потолку и тяжело вздыхает. Его утренние процедуры накрываются медным тазом. Проделать ни одну из них со стоящим за дверьми Споком не представляется возможным.
МакКой поспешно одевается и выходит из туалетной комнаты, чтобы увидеть, как Спок сильно занят, сидя на корточках у вентиляции и соскребая пинцетом невидимые блестки. М’Бенга не спеша укладывает образцы в переносной контейнер, а энсины топчутся у дверей. И никто, судя по всему, никуда не спешит. Разозленный тем, что ему теперь и шага ступить спокойно не дадут, Леонард буквально сбегает из каюты и успевает забежать в лифт между закрывающимися дверьми. Ни Спок, ни кто-либо еще не успевают за ним последовать, и МакКой удовлетворен проделанной выходкой.
***
Спок заходит в лабораторию в компании доктора М’Бенги и нескольких энсинов и сразу же отыскивает глазами доктора МакКоя. Он разумно решает не провоцировать доктора лишний раз и поэтому молчит, хотя мог бы сказать многое по поводу его безответственного и ребяческого поведения. Спока беспокоит собственное навязчивое желание держать ситуацию под контролем, когда дело касается доктора МакКоя. Он с уверенностью может определить свои чувства: волнение и страх. Он уже сталкивался с подобным, и это не то, что он хочет пережить снова. Помимо прочего, эмоциональное здоровье Леонарда также оставляет желать лучшего. Спок чувствует свою вину в том, что втянул доктора МакКоя в эту не слишком честную игру по завоеванию сердца капитана. В итоге им всё равно пришлось признаться, а своим нелепым поведением они лишь разозлили Джима, получив вполне ожидаемый отказ. И если Спока это не сломило, то у доктора, судя по всему, ситуация обстоит хуже. — Припёрся, ну конечно. Куда же без тебя, — цедит себе под нос доктор, стоит Споку встать за соседний стол. М’Бенга с помощниками также приступают к работе, и МакКой кожей чувствует, как в воздухе повисает напряжение. После того, как он накричал на людей в своей каюте, все вокруг ведут себя странно, так что МакКой начинает чувствовать себя виноватым. Спок пытается понять и не понимает, почему доктор МакКой так агрессивно реагирует на обыденные, пусть и не очень умные, шутки своих коллег. Земляне странные по своей природе, и одной из раздражающих черт их характера является необъяснимая тяга к сплетням. Спок знает, что нередко и он становится главным объектом этих самых сплетен. Он слышал, какие слухи ходят о них с доктором на корабле. Он даже знает того, кто эти слухи пускает, но его они нисколько не задевают. Экипаж может говорить всё что пожелает, но Леонард МакКой, видимо, думает иначе. Спок так глубоко погружается в свои размышления, что не думает о том, что стоять и в упор смотреть на Леонарда — не самая лучшая идея. В конце концов, МакКой замечает его взгляд, что приводит к логичной агрессии. — Ты пришёл сюда работать или таращиться на меня, гоблин? — шипит МакКой, разбирая образцы клеток более нервно, чем обычно. — Я не понимаю, чем вызвана ваша агрессия по отношению именно ко мне? — наконец-то решается спросить Спок. Его действительно беспокоит это, вот уже несколько дней. В последнее время их отношения с доктором стали, как сказал бы Джим, теплее, и, несмотря на то, что они часто спорят, это, по мнению Спока, только сближает их. И такой расклад нелогичным образом нравится коммандеру. Он не хочет потерять дружбу, которую получил так внезапно. Они всё ещё объединены одной главной болью: своими чувствами к Джиму, и Спок ощущает невероятное моральное удовлетворение от того, что он нашёл человека, с которым может разделить данную ношу. — Я сделал что-то не так? — искренне не понимая, в чём провинился, спрашивает Спок, когда Леонард не спешит отвечать. Только после этих слов доктор МакКой наконец-то поднимает на него глаза. Спок видит, какое уставшее у него лицо, но взгляд Леонарда неожиданно смягчается и даже приобретает виноватое выражение. — Прости. Я немного не в себе в последнее время. Мы все не в себе, и я дико извиняюсь, если кого обидел, — говорит он, и в лаборатории наступает удивленная тишина, когда все замирают и разом смотрят на МакКоя, не веря ушам: доктор говорит нормальным голосом и извиняется? — И не ждите от меня ничего больше! — добавляет МакКой почти своим обычным раздражённым тоном. Спок мог бы сказать, что никто себе не позволяет нервных срывов, кроме доктора Маккоя, хотя все на корабле находятся в одинаково тяжелом положении. Он мог бы многое сказать о привычке доктора вести себя слишком агрессивно и вызывающе, но понимает, что сейчас не самый лучший момент для обвинений. Его человеческая половинка совсем не желает никаких разборок, а Спок в последнее время привык ей доверять. Он осознает, что это первый раз, когда Леонард не грубит и не возводит между собой и миром непролазную стену. И это заставляет коммандера буквально воспарять духом. — Я просто пытаюсь тебе помочь, — тихо отвечает Спок и хочет прикоснуться к плечу доктора в успокаивающем жесте, как обычно это делает Джим. Но неловкое покашливание доктора М’Бенги привлекает их внимание к себе. — Я прошу прощения, это всё, конечно, очень трогательно, но, может быть, мы наконец-то займёмся работой? Мне не помешает ваша помощь. Спок видит, как меняется лицо доктора, как снова он возводит стену, через которую до него не добраться, и едва справляется с нахлынувшим чувством злости и разочарования. В последующие два часа он, как и все остальные, углубляется в работу, и это помогает почти так же хорошо, как и медитация. Замечание доктора М’Бенги в высшей степени справедливо, и нелогично злиться на него из-за своих неудовлетворённых амбиций.***
В зале совещаний пахнет реплицированным кофе и не слишком многолюдно: Джим решает ограничиться старшими офицерами. Тут уже Спок, МакКой, М’Бенга, Ухура, Бабкок, Чехов и Сулу, а также Имма Гиббз и начальник службы телепортации Мур Даньелз, научник Янг Сайке и Пирси Шелдон, подопечные Скотти: Ив Додсон и Китт Маккалистер, сам Скотти и Кинсер — куда же без него. На самом деле Джим удивлён, что он вышел, наконец, из карантина, где изображал личного охранника Кэрол. Остальной экипаж занят поиском существа, бесследно пропавшего из каюты Боунса. Наверное, не стоит отвлекать людей без необходимости, всем остальным важная информация будет передана на личные падды. Несколько минут назад Спок сообщил, что у них появилась дополнительная информация, которая может помочь в дальнейшем, и теперь Джим нетерпеливо кусает губы в надежде, что станет хоть немного понятно, что за существо пробралось на его корабль. Всё это время его ни на минуту не покидает беспокойство за Боунса. Лучший друг хоть и выглядит уставшим, но всё же держится на высоте, поднимаясь со своего места и начиная отчёт. — Итак, все наверное уже знают, что у нас в лаборатории куча образцов ДНК пришельца и мы их изучаем. Для начала скажу нечто особенно важное для нас сейчас: нашего незваного гостя всё-таки можно обездвижить. Выстрел из фазера в парализующем режиме справится с этим лучшим образом. Правда, ненадолго. Минута максимум — и он слиняет от вас, и я пока что представления не имею, как этому можно помешать. Его клетки устойчивы к внешним раздражителям и к агрессивной среде, уничтожить их непросто. Точнее, у нас пока не получилось уничтожить ни одной, — устало потерев переносицу, говорит Леонард. — Ну, это уже хоть что-то! Теперь мы можем себя защитить, — с воодушевлением произносит мистер Скотт. Джим его позитива не разделяет, он прекрасно видел, когда просматривал запись с камер, как быстро пришелец скрылся с места происшествия — они даже не успели до каюты дойти. — Все не так просто. Эта тварь может распадаться на атомы и проходить сквозь стены или ускользнуть в вентиляционное отверстие. Я не знаю, подействует ли на него фазер, пока он будет находиться в таком газообразном состоянии, — отвечает МакКой и зачем-то бросает взгляд на Джима. Джим кивает головой, давая добро продолжать, и Леонард продолжает, странно ободренный таким простым жестом: — Как все знают, проходя сквозь предметы или касаясь их, существо оставляет за собой след из собственных клеток. Мы заметили, что с помощью трикодера можно определить с точностью до пары часов, как давно клетки находятся без хозяина. Тут всё просто: чем менее они активны, тем больший срок давности. А значит, теперь у нас появилась возможность составить подробный план перемещения незнакомца по кораблю. Я и Спок уже составили алгоритм, и обновление данных в ваших трикодерах произойдет автоматически, так что каждый сможет определить и найти самый свежий след, — поясняет МакКой, облокачиваясь на стол, а после добавляет не особо приятные для себя подробности: — Должен вас предупредить, чтобы вы избегали тесного контакта с ним. С вашей кожи и одежды клетки можно смыть простой водой, но если они попадут к вам внутрь, орально или другим путём, уж я не знаю каким, то вынуть их будет проблематично. Мы еще не выяснили, насколько это вредно для здоровья, — заканчивает доктор и снова бросает взгляд на Джима. Джим не сводит с него глаз все это время, подмечая уставший вид, синяки под глазами и прочие прелести усталости. Все они сейчас выглядят не лучше Боунса, но за Боунса отчего-то сильнее всего болит сердце. Тем временем говорить начинает Спок: — Мы провели несколько экспериментов и заметили нечто удивительное. Клетки существа делятся на два вида, и они разные по своей структуре. Одни клетки доктор М’Бенга охарактеризовал как «неактивные», другие получили название «живые». «Неактивные» клетки теряют подвижность со временем, и именно благодаря им мы теперь можем определить траекторию движения нашего незваного гостя. Процент «живых» клеток составляет лишь двенадцать целых шесть десятых процента от общего. Они отличаются визуально, и их активность не меняется. «Живые» очень легко определить. Воодушевлённый своим открытием М’Бенга буквально перебивает Спока на полуслове, включая на голопроекторе изображение тех самых «живых» клеток, и — для сравнения — рядом «неактивные». Джим рассматривает их: они чем-то похожи на светящиеся снежинки. Неактивные — маленькие горошинки, плотно сбитые, словно град. Живые — неоднородны и разветвляются на множество разных отростков, образуя сложный узор. Красиво, но, как оказалось, опасно. М’Бенга быстро поясняет: — Проанализировав все данные, лично я пришёл к выводу, что вот эти «живые» клетки, имеют схожие свойства с яйцеклеткой. Но для того, чтобы это сработало, нужны определённые условия. Какие — я пока что не знаю, но мы работаем над этим. — Звучит, если честно, не очень. Я надеюсь, оно не пытается оплодотворить мою девочку?! — морщится Скотти. — То есть, если это возможно, конечно… — Я не думаю, что корабль можно «оплодотворить», как вы выразились, — явно позабавленный, отвечает доктор М’Бенга. — Как вы себе это представляете? Скотти на это ничего не отвечает, так как понимает, что сморозил глупость. Кинсер смотрит на него осуждающе, остальные, похоже, еле сдерживают смешки. Джим рад, что атмосфера немного разрядилась. — Продолжайте, — просит он. — Пока что это всё, что у нас есть, — тяжело вздыхает Боунс со своего места. Джим благодарен и за это. В любом случае это куда больше информации, чем они получили за последние два дня. — Большое спасибо. Вы действительно отлично поработали. Продолжим искать. Теперь мы можем определить время, и это уже больше, чем ничего. Я сообщу на станцию — они там, кажется, совсем расслабились. Скотти, понимаю, что мы делали это уже тысячу раз, но теперь ситуация изменилась, сканируйте корабль на активность клеток. Бабкок, думаю, вам следует присоединиться к инженерам, в случае чего помощь им понадобится. Доктор М’Бенга, я буду ждать от вас результатов ваших исследований, как только они будут готовы, надеюсь, эти клетки не угрожают Энтерпрайз, у нас тут очень чувствительные системы, — отдаёт указания Джим и поднимается на ноги. — Как только я что-то выясню, я сразу дам вам знать, капитан, — отвечает М’Бенга, и все начинают расходиться по своим местам. — Боунс, задержись, пожалуйста, — просит Джим, когда Спок и МакКой собираются покинуть зал. — Я подожду снаружи, — говорит Спок, на что Боунс раздосадовано вздыхает: — Не нужно. Не нужно меня ждать! Но Спок его, конечно же, не слушает, скрываясь за дверью. Когда они остаются одни, Джим неловко чешет затылок и улыбается, получая в ответ вымученную полуулыбку друга. — И зачем ты приставил ко мне этого остроухого телохранителя, теперь я чувствую себя Уитни Хьюстон, — бурчит Боунс, впрочем, на самом деле недовольным он не выглядит. — Не могу поверить, что ты смотрел этот фильм, — смеётся Джим. — Чисто в интересах исследования кинематографа двадцатого века. И не смей об этом никому рассказывать, а то я расскажу, что ты тоже его смотрел, — грозно нахмурив брови, говорит Леонард, и Джима это веселит ещё больше. Между ними снова царит атмосфера шутливого поддразнивания и покоя. Джим уже думал, что этого не будет никогда, после всего, что он узнал, после всего, что видел. Но, к счастью, он ошибся. Боунс всё тот же ворчливый друг, и небо не рухнуло Джиму на голову, после того как он узнал о чувствах МакКоя. Джим понятия не имеет, что сейчас чувствует Боунс, но точно знает, что его другу сейчас далеко не так легко как ему. — Ты что-то хотел? Мне нужно помочь М’Бенге и… Джим перебивает Боунса на полуслове: — Именно об этом и хотел поговорить. Боунс, М’Бенга справится без тебя, есть еще много других энсинов, которые, в отличие от тебя, хорошо отдохнули, а ты почти не спал и слишком много работал. Ты должен пойти выспаться. Боунс на это только отрицательно качает головой. Да, он устал и хочет спать, но остальные, Спок и сам Джим, не спали столько же, и он считает несправедливым отпускать его одного. — Нет, даже не проси. Я лучше буду работать. Вряд ли я смогу уснуть. Не хочу вернуться в свою каюту и встретиться там с этим… МакКой передёргивает плечами и морщится. Джим его прекрасно понимает. Его и самого слишком тревожит навязчивое внимание к его лучшему другу со стороны пришельца. — Спок мог бы пойти с тобой и проследить… Теперь договорить не дают ему, Боунс слишком активно машет руками и отрицательно качает головой: — Даже не думай заканчивать свою мысль, я не позволю остроухому гоблину пялиться на меня, пока я сплю! Это даже звучит жутко! Иногда Джим забывает, как с Боунсом бывает сложно. — Тогда иди в мою каюту. Так всем будет спокойнее. Мне всё равно нужно помочь Скотти. — Лучше я пойду работать, и это избавит нас от лишних проблем. Я не устал, по крайней мере, не больше вас всех, — пытается убедить его Леонард, но Джим непреклонен. — Боунс, я в любом случае отправлю тебя отдохнуть, если надо — напишу приказ в письменном виде. Так что выбирай: либо моя каюта, либо Спок, — говорит Джим непреклонным тоном. И Леонард сдаётся, тяжело вздыхает и бурчит: — Ладно, ты и мёртвого достанешь. Пойду пускать слюни в твою подушку. Но забери, пожалуйста, Спока, он слишком ответственно относится к просьбе присмотреть за мной, — просит Леонард. Он не рад, что его заставляют отдыхать, но особо не противится приказу. Все дело в усталости, решает он. Джим только улыбается в ответ и выходит вместе с другом в коридор, где, как и обещал, его ждёт Спок. Он переводит взгляд с Джима на Боунса и, слегка вздёрнув левую бровь, спрашивает: — Всё в порядке? — Да, я решил, что Боунсу необходимо немного отдохнуть, — отвечает за двоих Джим. — Разумно, — соглашается Спок. — Ну что ж, тогда я пошёл. Код доступа помню, — устало улыбается Леонард и, похлопав непонимающего Спока по плечу, уходит. Определённо, плюс в этом есть, он, наконец-то, избавился от гоблина. — Будет крайне необдуманно оставлять доктора одного, я должен пойти с ним, или вы должны снарядить несколько охранников. Вероятность того, что существо снова попытается добиться от него сексуальной активности, составляет… — Тссс, — шипит Джим и подносит палец к губам. Спок вскидывает вверх бровь и замолкает. — Я не дурак, Спок, и знаю, что наш нелегал слишком неровно дышит к Боунсу. Если я приставлю к нему охрану, он точно не согласится идти спать, а на него уже смотреть больно, поэтому я отправил его в свою каюту, а ты, — Джим тычет пальцем в Спока, — пойдёшь в свою, благо, наша ванная комната смежная, а у тебя есть чуткий вулканский слух. Джим чувствует себя чуть ли не шпионом из старых земных романов, но он слишком беспокоится за друга, чтобы оставить его одного. Спока, судя по всему, данное предложение устраивает. Он чопорно кивает и, выждав ровно две минуты, следует в сторону жилого блока. Джим с чувством выполненного долга отправляется работать.***
Леонард входит в каюту Джима как к себе домой. Он бывал тут миллионы раз и часто засыпал на большой капитанской кровати после долгих вечеров, проведённых за душещипательными разговорами и парочкой бутылок крепкого алкоголя. Раньше Джим спокойно пускал его в свою постель, и Леонард уже думал, что больше такого не повторится. Он полагал, что всё испортил своим признанием, но вот он тут, и кровать Джима в его распоряжении. Жаль только, без своего законного хозяина в комплекте. Леонард горько улыбается и идёт в душ. Там он проводит почти двадцать минут, больше всего жалея, что не может, как на Земле, понежиться под горячими каплями воды. Блага цивилизации, мать его! МакКой смотрит на своё уставшее лицо в зеркале, и ему кажется, что он постарел лет на десять. В голове мелькает мысль, что если бы Джим интересовался мужчинами, то вряд ли его глаз упал бы на измученного доктора. Он оглядывается вокруг, рассматривая ванную комнату: с одной стороны сантиметр к сантиметру стоят немногочисленные ванные принадлежности Спока, с другой — раскиданные в хаотичном порядке вещи Джима. Это заставляет Леонарда улыбнуться. Он даже предположить не может, как две настолько противоположных личности, как Спок и Кирк, могут поладить? Более того, как Спок умудрился влюбиться в кого-то настолько несобранного, как Джим? Может быть, Спок просто еще не знает, что подразумевает совместное проживание с Кирком? Беспорядок в ванной покажется вулканцу сказкой в сравнении с грязными носками, например. Да, конечно, Джим повзрослел, он стал более серьёзен и ответственен, но Джим это всегда Джим. Некоторые вещи не меняются с годами. Леонард безумно хочет спать, но нервное напряжение заставляет его ходить по каюте. Он проводит пальцем по стопкам книг на полке, по дурацким сувенирам, что Джим таскает из каждой поездки, по наградам, которые тот получил, рискуя своей жизнью. Леонард задерживает свой взгляд на голофото, где они с Джимом, счастливо улыбаясь, стоят на фоне Академии. Джим чертовски сентиментален и любит хранить подобные вещи. Это одна из черт его характера, которая так нравится Леонарду. Он осторожно поправляет фото и хочет развернуться к кровати, когда цепляется ногой за стоящий посреди комнаты стул и падает на пол с громким грохотом и матами. Чёртова привычка Джима не задвигать стулья уже не один раз оборачивалась для МакКоя синяками. Он пытается встать, когда через смежную ванну в каюту с фазером в руках врывается Спок — с очень серьёзным и угрожающим выражением на лице. Леонард не знает, чего хочет больше, возмущаться или смеяться. Спок озадаченно осматривается вокруг, словно Джеймс Бонд из старого кино, и спешит к Леонарду. — Доктор, с вами всё в порядке? Пришелец снова был тут? — сыпет вопросами вулканец, отчего Леонард всё же не сдерживает смешка. — Мне стоило догадаться, что ты не оставишь меня в покое. Отбой тревоги, Кевин Костнер, я просто зацепился за стул, — фыркает Леонард и поднимается на ноги, потирая ушибленное место. Спок непонимающе хмурится, видимо ещё не до конца переварив услышанное. Оно и понятно, вряд ли собранные и внимательные вулканцы способны споткнуться о стул, стоящий посреди комнаты — практически на самом виду. — Я не знаю, кто такой Кевин Костнер, но полагаю, что у нас с ним нет ничего общего, — заявляет категорически Спок. — Хотелось бы мне верить, — усмехается Леонард и присаживается на кровать. Спок ещё раз с подозрением осматривает каюту и следует за доктором, присаживаясь рядом и убирая фазер. — Прошу прощения, я не должен был врываться. Просто я подумал… — Знаю я, что ты подумал, — перебивает его Леонард, впрочем, он на удивление совсем не чувствует злости или даже недовольства. Его друзья переживают за него, что в этом плохого? — Мне кажется, он уже не придёт, по крайней мере, сегодня. — Почему вы так думаете? — немного нахмурившись, спрашивает Спок. — Потому что он совсем не ожидал, что я выстрелю. Не думал, что смогу. Но я выстрелил — и он сбежал. Может, испугался, а может, решил, что оно того не стоит. — Думаете, он испугался? — сомневается Спок. — Его поведение говорит об обратном. Уверен, он не воспринимает никого из нас всерьёз. Что бы это ни было, оно играет с нами, показывая, насколько оно сильнее. Леонард широко зевает в кулак — отвечать нет сил. — Вам нужно поспать, — замечает его состояние Спок и поднимается на ноги, Леонард осторожно хватает его за запястье. — Спасибо. — За что? — вулканец и правда выглядит удивлённым, а Леонарда снова одолевает стыд, за то, как он вёл себя, в последние два дня особенно. В конце концов, Спок не виноват в том, что Джим им отказал. — Просто, — вздёрнув уголок губ в подобии улыбки, бросает МакКой, а после отпускает его руку и ложится в кровать, напоследок добавляя: — А теперь давай, проваливай отсюда. Мне действительно нужен сон. Он слышит, как мягкой поступью Спок направляется в сторону ванной, и наконец-то закрывает глаза. Леонард утыкается носом в подушку Джима и вдыхает полной грудью его запах, с улыбкой на губах проваливаясь в такой необходимый сон. Спок останавливается у дверей, соединяющих его каюту и каюту капитана, и оглядывается на Боунса. Удивительно, но, судя по дыханию, доктор уже спит, и Спок никогда раньше не видел, чтобы люди так быстро засыпали. Он смотрит на доктора некоторое время, потом возвращается и садится на краешек постели. Подумав с минуту, он кладет фазер на тумбочку и решает остаться. Его острый вулканский слух великолепен, в этом он не сомневается. Но где гарантия, что пришелец каким-то образом не обездвижит МакКоя и не лишит его голоса? И было бы в высшей степени безответственно с его стороны оставлять МакКоя одного, предполагая, что нечто подобное может произойти. Несколько минут Спок сидит и смотрит на доктора не отрываясь, пока не понимает, насколько странно это выглядит. Тогда он начинает смотреть на стену и даже пытается медитировать в течении получаса, но это плохая затея. Его организм истощен, и глаза закрываются сами собой, а организм требует принять вертикальное положение. Еще через полчаса Спок сдаётся и аккуратно ложится на самый краешек постели. Все, на что он способен, это взять комм и отослать Джиму сообщение с просьбой отстранить его от обязанностей на несколько часов.***
«Убед’телно прошу отс’анить меня от мои' обязаностей, по причине моего нестабильного физ’ч’кого состояниея» — такое смс приходит на комм Джиму, напугав капитана до чёрных точек в глазах. Он выбегает из инженерной, никому ничего не объяснив и по пути срочно вызывая охрану к своей каюте. Он уверен, что случилось что-то плохое, потому что Спок, пишущий с ошибками, — нонсенс. И это его «нестабильное физическое состояние» пугает не меньше, чем ошибки. Кто бы сомневался, что Джим оказывается у своей каюты раньше, чем охрана? Он вытаскивает фазер и вводит код доступа на панели, и, когда двери почти бесшумно открываются, тихо ступает в полумрак и тишину своей каюты. Честное слово, он ожидает увидеть все что угодно, но только не то, что видит. Ему нужно несколько секунд, чтобы осознать открывшуюся перед ним картину: Боунс и Спок мирно спят рядышком. Спят. Вместе. На его кровати. У Кирка адреналиновый отходняк, и он чувствует, как начинают трястись руки. Первый порыв — разбудить и сделать Споку выговор — проходит быстро. Спок очень педантичный и ответственный, но даже у вулканцев «садится батарейка». Джим и сам клевал носом за компьютером у Скотти, поэтому прекрасно понимает этих двоих. Будить кого-то из них жестоко. Он тихо отступает в коридор и запирает двери. Из лифта в этот момент выбегают пятеро охранников, но Джим останавливает их жестом. Двое из них все же остаются дежурить у дверей, когда Джим возвращается в инженерную.
