Межличностные отношения
15 сентября 2018 г., 17:09
Леонарду тепло. Это похоже на давно забытые ощущения земного солнца, согревающего кожу своими жаркими лучами. Леонарду кажется, будто он стоит посреди поля, в своей родной Джорджии, подняв голову к безоблачному ясному небу. Легкий, совсем не холодный ветер слегка обдувает кожу, и вокруг ничего, кроме полнейшего покоя. Доктор МакКой чувствует себя отдохнувшим.
Постепенно сон развеивается, и он начинает понимать, что источник тепла находится совсем рядом, обдавая горячим дыханием его шею, а Леонард прекрасно помнит, в чьей кровати он засыпал. Видимо, Джим закончил работу раньше и тоже решил вздремнуть. Мысль о том, что после всего случившегося Джим всё так же свободно лег с ним в одну постель, заставляет Леонарда улыбнуться.
Он не хочет открывать глаза, не хочет двигаться, дышать слишком громко, боясь разрушить этот хрупкий момент счастья. Джим так близко: позволяет обнимать себя, удобно устроившись совсем рядом, горячо дышит в шею, заставляя толпы мурашек бежать вдоль позвоночника, и это один из лучших моментов за последние несколько месяцев. Леонард лежит так около получаса, осторожно придвигаясь к капитанскому телу всё ближе и теснее, утыкаясь носом в мягкие пряди волос. МакКой даже не думал раньше, что у Джима такие мягкие волосы, от них пахнет чем-то совсем неземным, сладким и горячим, словно солнечным днём на ранчо в Айове. Он мог бы лежать так вечность, вдыхая любимый аромат, но с тяжёлым вздохом вспоминает, что ситуация на корабле не позволяет слишком долго нежиться в постели. То, что он поспал и даже выспался, в данной ситуации можно считать чудом. Поэтому он осторожно открывает глаза и постепенно, когда они привыкают к полумраку, замечает неладное, утыкаясь взглядом в темноволосую макушку.
Он спрыгивает с кровати, уверенный, что пришелец снова его нашёл, но на кровати, сонно моргая, лежит непонимающий Спок.
— Спок?! — вырывается у МакКоя ошеломленно.
Леонард просит компьютер включить свет и щурится от яркого освещения, сразу же хватаясь за трикодер, он сканирует Спока пару раз, пока тот свешивает ноги к полу и садится. Машина уверена: перед ним сидит самый настоящий вулканец, только немного потрёпанный после сна.
— Что, чёрт возьми, ты делаешь в моей кровати? — резко бросает МакКой, стоит только Споку сфокусировать на нём свой взгляд.
— Это спальное место является собственностью капитана, — немного хриплым ото сна голосом отвечает Спок.
— Я в курсе. Не увиливай!
Спок сонно моргает и выглядит таким безобидным, что это совсем не вяжется с его обычным отстранённым видом. Леонард сказал бы, что тот выглядит мило, если бы перед ним сидел кто-нибудь другой, но только не Спок.
— Прошу прощения, доктор, я понимаю вашу озабоченность сложившейся ситуацией, мне жаль, но моя работоспособность снизилась до минимального уровня, и я не смог больше адекватно функционировать.
— Это я вижу! Вопрос в другом, почему ты спал тут? — нервно бросает МакКой. Ему всё ещё слишком неловко от того, как крепко он прижимал к себе хобгоблина, будучи уверенным, что рядом с ним Джим.
— Я посчитал рискованным оставлять вас одного и задержался, чтобы не дать пришельцу прийти снова. Но, как оказалось, я несколько преувеличил свой запас энергии.
Возмущение постепенно стихает. Леонард понимает, они все работали на пределе сил, а Спок помимо прочего и телохранителем заделался. Ничего удивительного, что тот в итоге просто уснул. Как бы сильно Спок ни красовался своими супервулканскими примочками, всё равно вулканцы, как и люди, могут просто устать.
— Хорош охранничек, — фыркает МакКой и присаживается обратно на кровать. Леонард надеется лишь на то, что Спок спал достаточно крепко, чтобы не почувствовать обнимашек.
— Тем не менее, ваш… наш сон не был потревожен нежелательным вторжением, — обыденным тоном сообщает вулканец. Леонард на это закатывает глаза.
— Ну, с этим я могу поспорить, вторжение всё же произошло, — бурчит МакКой и руками пытается пригладить растрёпанные после сна волосы.
— Это вышло случайно. Я всего лишь присел на кровать, чтобы…
Леонард не даёт ему договорить:
— Только не говори, что пялился на меня, пока я спал?!
Спок отводит взгляд, но быстро находится с ответом:
— У меня не было причин смотреть на вас.
Леонарду кажется, что Спок что-то не договаривает, но он предпочитает не донимать вулканца лишними вопросами, он всё ещё смущён произошедшим, а Спок выглядит слишком уставшим в последние несколько дней. Поспали на одной кровати, даже пообнимались во сне — не конец света, в конце концов. Да и Спок, судя по всему, обнимашек не почувствовал. Поэтому Леонард предпочитает молчать.
— Что же, думаю, самое время пообедать и возвращаться к работе, — сладко потянувшись, говорит МакКой и поднимается с кровати, двигаясь по направлению к двери.
— Поддерживаю, — кивает головой Спок и шагает следом.
Леонард останавливается у выхода и окидывает себя и Спока взглядом. Он-то успел переодеться в свободную футболку и штаны, прежде чем лечь спать, а вот Спок уснул в форме, и видок у них двоих весьма потрёпанный. Всегда идеальная причёска Спока сейчас находится в неком беспорядке, форма измята, да и МакКой выглядит не лучше. Вид у них такой, будто на кровати они не только спали, и это заставляет Леонарда буквально перегородить Споку путь.
— Нет, даже не думай.
Спок на это непонимающе поднимает бровь.
— Мы не выйдем из этой двери вместе. Ты пойдёшь к себе, выждешь пять минут, приведёшь себя в порядок и тогда можешь делать что хочешь, — шикает на него Леонард и немного отпихивает Спока от двери.
— Я не понимаю причин вашего беспокойства.
Ну, ещё бы. Леонард иногда искренне не понимает, как Спок вообще уживается среди людей.
— Большая часть экипажа и так уверена, что мы с тобой пара, как думаешь, что они подумают, когда мы выйдем из каюты вместе в таком виде?
Спок внимательно осматривает МакКоя с ног до головы, а потом бросает короткий взгляд на свою помятую форму.
— У меня есть несколько вариантов, — говорит он. — Но полагаю, я понял, что вы имеете в виду. Мы выглядим так, будто у нас с вами произошло совокупление.
Леонард не сдерживает разозлённого стона. Остроухий гоблин заставляет его мозг сворачиваться в трубочку.
— Просто иди к себе! — рычит он и подталкивает Спока к его каюте. Тот подчиняется, замирая лишь у самого входа в ванную комнату.
— Почему вас так беспокоят корабельные сплетни? — спрашивает он. — Это ведь неправда.
Леонард не видит смысла объяснять, вулканец всё равно не поймёт, но и промолчать он не может.
— Я не хочу, чтобы весь корабль судачил о том, как и где мы с тобой спим, — говорит он, и когда до него доходит вся двусмысленность этой фразы, он буквально заталкивает Спока в смежную ванную, закрывая за ним дверь на замок — иначе от остроухого не отделаться.
Леонард успевает переодеться и немного привести себя в порядок, когда наступает время обеда. В столовой много уставших и невыспавшихся людей. Чёртов квантовый ублюдок создал для всех большую проблему. Леонард с большим удовольствием врезал бы ему снова, хотя бы ради морального удовлетворения. Он заказывает свой стандартный обед и, отыскав взглядом Джима, идёт к нему.
Кирк сидит один в самом дальнем углу столовой и буквально засыпает над тарелкой с супом, тем не менее, пытаясь что-то читать на падде. Он не замечает Леонарда, пока тот с громким стуком не ставит на стол поднос. Только тогда капитан поднимает на него свои покрасневшие, совсем сонные глаза.
— Выспался, Боунс? — сладко улыбается Джим, а Леонарду очень хочется дать паршивцу по голове.
— Я-то выспался, но какого хрена ты всё ещё не спишь?!
Джим корчит дурашливую рожицу и откладывает падд в сторону, сосредотачиваясь на МакКое.
— И как тебе спалось? — полностью игнорируя его вопрос, спрашивает капитан и играет бровью. Но несмотря на этот шутливый мимический жест, МакКой видит, какой колючий и недовольный у Кирка взгляд.
— Хорошо мне спалось, хорошо, — нервно бросает МакКой, не совсем понимая, что от него хочет Джим.
— Ммм… ну я так и понял, — тянет Кирк и начинает стучать ложкой по краям чашки с чаем, прекрасно зная, как это раздражает Леонарда.
— Что произошло? — спрашивает МакКой. Он видит, Джим всеми силами пытается делать вид, что всё прекрасно, но он слишком хорошо знает этого импульсивного парня, от него сейчас так и прёт недовольством и раздражением.
— Ничего, — продолжает кривляться Кирк и стучит чёртовой ложкой ещё громче, пока у Леонарда не сдают нервы.
Он с силой отодвигает чашку, отчего немного чая выплёскивается на стол, и накрывает руку Джима своей. Он спиной чувствует несколько любопытных взглядов, но ему, если честно, плевать.
— Что произошло? — буквально по слогам произносит Леонард, наконец-то встречаясь взглядом с голубыми глазами капитана.
Джим нервно прикусывает губу, но всё же говорит, и МакКой слышит в его резком голосе претензию.
— Просто когда я приглашал тебя в свою кровать отдохнуть, я не ожидал, что ты будешь спать со Споком!
Леонард почти ненавидит себя за то, что в его голове это звучит так пошло. Это не лучший момент. Тем не менее, всё наконец-то становится на свои места. Видимо, Джим застал их, но, ради всего святого, какого хрена он сейчас делает из мухи слона? В любом случае Леонард не собирается оправдываться, он Спока к себе под бок не брал. Вспомнив, что лучшая защита это нападение, доктор говорит:
— А никто не просил тебя снаряжать мне охранника. Я не отвечаю за его действия!
Голубые глаза немного темнеют, в них как будто начинается шторм.
— Я попросил его присмотреть за тобой в случае чего из соседней каюты. Думаешь, это я послал его к тебя под одеялко? Не горю желанием устраивать на своей кровати бордель!
Леонарду хочется кинуть едкое замечание обо всех, кто в этой кровати перебывал, но он сдерживается. Джим выглядит уставшим и немного не в себе. Леонард не может понять его тон, капитан вроде бы раздосадован, но в то же время в его голосе определённо проскальзывают мрачновато-шутливые нотки. Но то, что он говорит, вообще ни в какие ворота не лезет. Леонард изо всех сил пытается понять, что конкретно так расстроило Джима, и решает, что капитана с некоторых пор расстраивают и обижают те события, где он и Спок предстают перед честным народом в очень компрометирующих ситуациях.
— Он сам пришёл, я его не звал, — в который раз повторяет Леонард, чувствуя, как сжимается в кулак ладонь Джима, которую он все еще держит и не собирается отпускать.
— А мне плевать, кто к кому пришел, Боунс! — заявляет Джим, совершенно точно — обиженным тоном.
И тут Леонарда осеняет догадка: Джим ревнует! Леонард почти уверен, что это так. Как сказал бы Спок, на девяносто (с чем-то там) процентов. Леонард внимательней присматривается к Джиму в надежде определить точнее. Возможно, это просто уязвлённое самолюбие? Некоторое время назад они со Споком признались ему в любви, а потом Джим застает их в одной постели, в собственной постели, к слову. Оба варианта, на взгляд Леонарда, рабочие. Вот только если Джим ревнует, то кого? Он очень надеется, что именно его, хоть умом понимает, что это маловероятно, скорее, Джим положит глаз на вулканца, чем на старого доктора, но губы сами собой растягиваются в улыбку.
— Ты чего это лыбишься? Тебе весело? — нервно бросает Кирк, пытаясь вырвать свою руку. Леонард отпускает не сразу, а когда отпускает, Кирк смотрит на него так, словно впервые увидел.
— Ты ревнуешь, — говорит МакКой, глядя на то, как лазуритовые глаза напротив наполняются удивлением. Но МакКоя уже не остановить, рядом с Джимом он сам не свой в большей или меньшей степени — когда-как придётся, но вот прямо сейчас — в большей. Не стоило брать его за руку.
— Что за чушь ты несешь? — спрашивает Джим, на его лице появляется маска, какая бывает у людей, пытающихся скрыть свои чувства.
— Твоё поведение, оно совершенно неадекватно, когда дело касается меня и Спока. Когда ты думаешь, что между нами что-то есть, ты начинаешь сходить с ума. Как сейчас, — высказывает свои наблюдения Леонард.
Возможно, ему не стоило заводить этот разговор, но Джим не может вывалить на него все это дерьмо, если у него нет адекватной причины или доказательств, а МакКой не плюшевый зайчик, и если капитан хочет говорить откровенно, то он это получит.
— Ты ошибаешься, — заявляет Джим довольно холодным тоном.
— Тогда какого хрена ты устраиваешь мне сцену ревности прямо в столовой? — спрашивает МакКой.
— Да иди ты, Боунс! — выкрикивает Кирк. — Это никакая не ревность, не льсти себе! А даже если бы и она, то тебя я точно ревновать не буду! Ты мой врач, и я надеюсь, им и останешься!
Леонард совсем не удивлён и не ожидает услышать в ответ признание в любви. Весь их разговор от начала до конца больше похож на ссору, какие уж тут признания. Однако, в груди все-равно ворочается что-то тяжёлое и больное, что-то похожее на чувство безнадёжности, и от этого мерзкого ощущения хочется выть. Но он берет себя в руки, как уже делал много раз.
— Джимми, иди спать и не загружай свои гениальные мозги глупыми подозрениями, — примиряющим тоном говорит он. — У вулканского телохранителя просто села батарейка, ты и сам чуть было в тарелке супа не уснул.
Кирк на это только неловко опускает глаза, но, кажется, успокаивается. Большего Леонарду не нужно.
— Прости, — устало говорит Джим, — что сорвался.
— Все в порядке, — кивает головой Леонард, хотя совсем не чувствует, что все в порядке. Похоже, их с Кирком дружба трещит по швам, их кидает в разные стороны, еще вчера было всё в порядке, а уже сегодня они почти в ссоре, и он не знает, что делать, чтобы этого не происходило.
— Твой личный компьютер отоспался и готов принять удар на себя. Отдохни как следует, — говорит МакКой и кидает взгляд в сторону Спока, стоящего у репликатора.
Джим широко зевает и согласно кивает головой.
— Запомни этот день, я даже не буду с тобой спорить. Надеюсь только не уснуть по дороге к каюте, — говорит он и уходит, по пути поздоровавшись с гоблином.
Леонард завидует Споку — тому не пришлось выслушивать обвинения капитана и ссориться с ним. МакКой не знает, стал бы Джим предъявлять вулканцу те же претензии, если бы первым в столовую пришёл именно он. Почему-то он предпочитает думать, что гоблину удалось бы избежать неприятного разговора. МакКой никому об этом не говорит, но с некоторых пор считает, что Спок заделался капитанским любимчиком.
***
Следующий день куда больше похож на марафон. Джим и не помнит, когда в последний раз они работали так много, что едва удавалось урвать время на сон. Они ищут пришельца в течение двух дней, и если вчера тот оставлял за собой хоть какие-то следы, то после случая с Боунсом как будто испарился в никуда. Ещё и командование не даёт продохнуть, требуя изловить преступника, и никого из них не волнует, что Джим уже успел забыть, что такое нормальный сон, впрочем, как и весь его экипаж. Единственное, что радует его в этой ситуации: пришелец больше не приходит к Боунсу. Джим хочет надеяться, что Боунс хорошенько его припугнул, но отчего-то это кажется маловероятным. Тем не менее, от Спока в виде личной охраны МакКоя Джим отказывается, решая обойтись парочкой энсинов из службы безопасности. Оставлять этих двоих наедине Джим не хочет. Он не знает, как объяснить свое поведение, потому что никаких объективных объяснений у него нет даже для самого себя. Просто его дико злит вся эта ситуация. Конечно, Джим реально не думает, что между его друзьями что-то может быть, просто небольшая подстраховка во избежание лишних ссор с Боунсом никогда не помешает. Их отношения и так слишком напряжённые, и он не хочет обострять ситуацию ещё больше. Джим присоединяется к Бабкоку и Скотти и помогает сканировать корабль на более новые клетки пришельца, не забыв прихватить с собой Спока. Вулканец выглядит не слишком воодушевлённым этой работой, но выполняет её как обычно быстро и качественно, пока другие по полчаса возятся с одной перегородкой. — Капитан, — раздаётся за спиной ровный голос коммандера, отчего Джим пугается и вздрагивает, стукаясь головой о дверцу открытого вентиляционного прохода. Он, согнувшись в три погибели, как раз нашёл следы пришельца около вентиляции, но те были оставлены им более суток назад. — Чёрт, Спок, я ведь просил не подкрадываться, — шипит Джим и трёт ушибленное место рукой, поднимаясь на ноги. — Вулканцы не подкрадываются. Джим на это только закатывает глаза. — Ты что-то хотел? Спок коротко кивает и протягивает ему падд. — Я закончил сканирование выделенного мне сектора. Как вы можете видеть, все клетки пришельца, оставленные им на поверхности корабля, утратили свою актуальность. Джим тяжело вздыхает, просматривая отчёт. Ну не мог же этот чёртов ублюдок провалиться сквозь землю? Если его нет на корабле, значит, он должен быть на станции. Однако со станции приходят аналогичные отчёты. Джиму хочется завыть от отчаянья, но он капитан корабля, ему нельзя. Спок всё ещё продолжает стоять напротив, не двигаясь с места и прожигая его своими тёмными глазами. — Что-то ещё? — выгнув бровь, спрашивает Джим, получая в ответ ещё один кивок. — Так как я закончил свою работу здесь, могу ли я присоединиться к доктору МакКою в лаборатории? Это третья попытка Спока за последний час слинять, причём не куда-нибудь, а именно в компанию Боунса. Джим старается сделать все, чтобы не выдать своего раздражения. Ему почти хочется крикнуть: «Эй, кажется, ты влюблён в меня, не забыл?» Но он держит себя в руках, понимая, как это на самом деле глупо. Спок учёный, и конечно же, ему куда интересней заниматься наукой, а не бегать с трикодером по всему кораблю в поисках уже давно неактивных клеток пришельца. Разумом Джим понимает это прекрасно, но вот эмоции — это уже другое. — Спок, в лаборатории достаточно помощников, ты нужен мне здесь, иначе мы до завтрашнего дня не справимся. Возьми сектор C, — с самой дружелюбной улыбкой на лице просит Джим. Конечно, он видит, что Спок «раздражён». Джим слишком хорошо научился различать эмоции на каменном лице своего старпома, но также он знает, что Спок никогда не выскажет своего недовольства напрямую, если на то нет никаких логичных причин. Вулканец снова коротко кивает и уходит в сторону сектора С — продолжать работу.***
Тем временем ближе к обеду Леонард начинает чувствовать себя не совсем хорошо, но предпочитает не отвлекаться по пустякам и игнорирует симптомы, считая это результатом простой переутомленности. Они с командой медиков заняты изучением «живых» клеток, которые сейчас куда важнее, чем небольшое недомогание, которое — Леонард уверен — скоро пройдёт. Но к вечеру всё становится только хуже, и первым замечает проблему М’Бенга. Леонард рад, что рядом — на удивление — целый день нет Спока — надоедливый вулканец заметил бы неладное куда раньше. — Эй, ты в порядке? Странно выглядишь, — немного прищурив свои глаза, говорит помощник, когда у них выдаётся перерыв на ужин. Все отправились перекусить еще пятнадцать минут назад, в лаборатории только он и М’Бенга. Леонард выдаёт вымученную улыбку и фыркает: — Просто устал. Но тот, кажется, ему совсем не верит. — Слушай, мне не нравится твой вид, — обеспокоенно говорит М’Бенга и шагает ближе, но Леонард выставляет вперёд руку, не давая тому подойти. — Со мной все в порядке! — довольно резко говорит он. Ему холодно, но всё не так критично как кажется, он уверен: ему просто нужно выпить горячего сладкого чая, чтобы согреться и восстановить силы. М’Бенга не спорит, но смотрит подозрительно. — Я в норме. Правда. Перекушу в столовой и вернусь как новенький, — вымученно улыбается Леонард и шагает к выходу под недоверчивым взглядом своего коллеги. В столовой он замечает у репликатора Спока, который разговаривает с кем-то по комму и движется прямо к нему. Он не видел надоедливого гоблина целый день, но не признаётся даже себе, что успел соскучиться. От запахов еды к горлу подкатывает тошнота, а перед глазами на секунду темнеет. — Тебя разжаловали? — острит МакКой, поравнявшись с вулканцем и пытаясь унять одышку. Он прошёл всего несколько шагов, а в теле ощущается слабость. — Подобного распоряжения не поступало. Откуда у вас такая информация? — непонимающе спрашивает Спок каким-то далеким голосом, и Леонард не может сдержать рвущегося наружу вымученного смешка, когда слышит в своей голове эхо его слов. Самое настоящее эхо! — Я имел в виду, разжаловали с должности моего телохранителя, — уточняет МакКой и на секунду теряет равновесие, благо рядом Спок — он успевает его удержать под локоть. — Доктор, вы плохо себя чувствуете, — говорит Спок как данность. Леонард готов поклясться, что Спок выглядит слишком обеспокоенным, хотя, возможно, у него просто высокая температура, и он видит вещи не такими, какие они есть. — Есть немного. Просто устал, — откровенно лжёт МакКой, теперь он и сам понимает, что что-то не так, но голова отказывается соображать. Спок не спешит заказывать ужин. — Я так не думаю, — говорит гоблин. — Доктор М’Бенга, который только что звонил мне, обеспокоен вашим состоянием и просил за вами присмотреть. Но я думаю, вам лучше вернуться в лазарет для полного обследования. — Заказывай свой безвкусный пломик и не задерживай очередь, — говорит МакКой. — Как же хорошо было без тебя целый день, — грубит он, хотя прекрасно понимает, что Спок прав. Он едва стоит на ногах, и то, скорее всего, из чистого упрямства. — Мне тоже не хватало вашей компании, — отвечает Спок, и МакКой может поклясться, что слышит в его голосе иронию. — И все же вы должны проследовать в медчасть. Ваше состояние здоровья неприемлемо. Спок, с присущей ему силой, хватает Леонарда под руку и буквально тащит к выходу, как маленького нашкодившего котёнка, и это просто выводит из себя. — Послушай меня, эльф генномодифицированный, — начинает свою пламенную речь МакКой, но буквально сразу же у него темнеет в глазах и сознание начинает немедленно уплывать, как и пол из-под ног. Последнее, что доктор МакКой успевает почувствовать, это сильные руки вулканца, подхватывающие его. А дальше — темнота.***
Джим как-раз заканчивает очередной отчёт для командования, когда на его комм приходит сообщение о том, что его начальник медицинской службы доставлен в медотсек в бессознательном состоянии. У Джима начинается паника, и он никак не может взять себя в руки. В своей голове он рисует худшее. Джим срывается с места и несётся в сторону медчасти, не обращая внимания ни на что вокруг. Ему срочно нужно знать, что с Боунсом и насколько все серьезно. Он врывается в лазарет и останавливается у кровати лучшего друга. Боунс без сознания, только едва заметно поднимающаяся в такт дыхания грудь и равномерное пиканье приборов дают понять, что тот жив. Боунс выглядит вполне неплохо: на его щеках розоватый румянец и никаких следов нападения. Это куда лучше, чем-то, что Джим успел нарисовать в своей голове, поэтому паническая атака отступает. — Что произошло? — хрипит он, не узнавая собственного голоса, пока доктор М’Бенга проводит свои медицинские манипуляции с телом его лучшего друга. — Мы были в столовой, состояние доктора МакКоя было неудовлетворительным, когда я попытался проводить его до медчасти, он потерял сознание, — отвечает на его вопрос Спок. — Его состояние не было удовлетворительным ещё до обеда, но он, как настоящий врач, решил об этом никому не сообщать, — в манере Боунса ворчит М’Бенга и вкалывает Леонарду очередной гипо. — Тогда почему вы отпустили его в одиночестве передвигаться по кораблю? Как врач вы должны были провести все необходимые манипуляции и оказать вашему коллеге надлежащую помощь, — холодным, как все льды Дельта-Веги, тоном говорит Спок. — Хочу напомнить вам, коммандер, что доктор тут я, — нервно бросает М’Бенга. — Я начинаю сомневаться в вашей квалификации, доктор. Если бы вы вовремя оказали доктору МакКою медицинскую помощь, всего этого можно было бы избежать. — Кому как не вам знать, насколько упрям может быть доктор МакКой? Если уж вы так печётесь за его здоровье, то советую… — Хватит! Я могу узнать, что с моим врачом? Джима выводит из себя этот спор. Он хочет знать, что произошло с Боунсом, а не слушать глупые препирательства, поэтому он останавливает этот диалог нервным взмахом руки. На несколько секунд в комнате повисает тишина, М’Бенга заканчивает осмотр и кивает головой. — Да, капитан. Я пока что не совсем понимаю, что происходит, но попытаюсь объяснить. Пройдёмте в мой кабинет? Джим не хочет оставлять Боунса, но делать нечего. Спок следует за ними. Они входят в кабинет М’Бенги, и тот включает голопроектор, демонстрируя снимок внутренних органов Боунса. — Вот, смотрите. Видите эти точки? Это клетки пришельца, которые он оставляет по всему кораблю. Я не знаю, как такое могло произойти, но, кажется, доктор МакКой каким-то образом был ими заражён. Джим хватается за голову. Он должен был что-то сделать, как только узнал об этих чёртовых частицах внутри друга, но он был слишком занят навалившимися проблемами и проигнорировал то, что было намного важнее! Спок быстро складывает два и два, он, в отличии от М’Бенги, присутствовал при просмотре компрометирующего видео и, судя по лицу вулканца, тоже винит себя в невнимательности. Но он хотя бы не знал о ситуации в целом, Джим же был в курсе и ничего не предпринял. — Вы знали? — спрашивает Спок, хотя ответ ему, в общем-то, не нужен. Джим уверен: всё видно и так. Он только кивает, не в силах поднять глаз. — Я понимаю, доктор МакКой считает, что он знает всё и лучше всех, но умалчивать о клетках в его теле было крайне глупо. Уж простите капитан, но и с вашей стороны тоже, — говорит М’Бенга. Джим не собирается с ним спорить. — Ладно, в любом случае, всё уже случилось. У Леонарда высокая температура, воспалены лимфоузлы, общая вялость, быстрая утомляемость, сканирование показало скопление Т-клеток вокруг чужеродных частиц, его иммунная система борется, — поясняет доктор. — И весьма ожесточенно. — И что теперь делать? — задаёт вполне логичный вопрос Джим. М’Бенга пожимает плечами: — Я дал ему жаропонижающие и иммуностимулятор. Всё, что мы можем сейчас, это ждать, пока его иммунитет справится с этой «инфекцией». — То есть, вы предлагаете просто бездействовать? — бросает Спок, и Джим слышит в его голосе раздражение. — Снова хотите поучить меня работать, коммандер? — шикает на него М’Бенга, не желая уступать вулканцу. — Как долго ждать? — вмешивается в их спор Джим. Все, что важно для него сейчас, это Боунс. — К утру ему станет либо лучше, либо хуже, только тогда будет что-то понятно, — спокойным тоном поясняет М’Бенга. Джим согласно кивает головой. — Я пойду к Боунсу, — бросает он и оставляет этих двоих наедине, надеясь, что они не поубивают друг друга. Джим подвигает стул ближе к кровати и усаживается рядом. Какое-то время он сидит неподвижно, потом протягивает руку и касается пальцев Боунса своими. Рука у Боунса горячая и сухая. К горлу внезапно подступает комок, который мешает дышать, и Джим порывисто вздыхает, смаргивает одинокую скупую слезу и переплетает свои пальцы с пальцами МаКоя. Он смотрит, как грудная клетка Боунса равномерно поднимается и опускается в такт дыханию — и это немного успокаивает, ровно как и стук его сердца. Джим знает, у него куча работы, но вдруг резко становится на всё наплевать. Он не двинется с места, пока Боунс не придёт в себя! Спок подкрадывается как всегда незаметно, Джим даже не успевает моргнуть, как тот оказывается по другую сторону кровати. — Вы не имели права скрывать наличие чужеродных клеток в организме доктора, — как хорошо отлаженный компьютер вещает Спок и косится на сцепленные руки МакКоя и Кирка. — Я в курсе, но Боунс не хотел, чтобы кто-то ещё знал, это была его просьба, — Джим не понимает почему оправдывается, может быть потому, что ему стыдно даже перед самим собой. Спок сводит брови к переносице и складывает руки за спину. — Это глупая просьба, капитан. Вы не должны были потакать ему в этом, вы должны были… — Если что-то не устраивает, вперёд, напиши на меня рапорт, ты-то это хорошо умеешь! — рычит Джим, припоминая тот случай с Вулканом. Его злит, что Спок в такой ситуации находит в себе силы читать свои нудные лекции. Он бы отдал многое хоть за капельку участия и слова поддержки. Но разве от гоблина дождешься? Спок на это ничего не отвечает, и его холодная отстранённость просто выводит из себя все сильнее с каждой секундой и ранит очень больно. По выражению лица старпома Джим понимает, что тот внезапно закрылся от него, но что послужило тому причиной — его некорректное замечание или другое — он не знает. Спок не двигается с места, стоя над кушеткой Боунса и прожигая того нечитаемым взглядом. Джим не может разглядеть ни одной эмоции на каменном лице, и ему начинает казаться, что вулканец обиделся. Но ведь это невозможно — вулканцы не обижаются. Джим выдерживает пятнадцать минут игры в молчанки. — Может быть хватит? — рявкает он, в ответ получая вопросительно приподнятую бровь. — Долго ты собираешься тут стоять? — Я нахожусь тут по той же причине, что и вы, капитан, — отвечает Спок. — Не думаю, — нервно бросает Джим, искренне не понимая, для чего Спок из-за всех сил пытается вывести его из себя. Вулканец снова молчит, эта ситуация неловкая и странная. — Коммандер, на корабле куча работы, которой вам стоит заняться, — бросает Джим, покрепче сжимая руку Боунса в своих ладонях. — Это приказ? — тон Спока всё такой же безразличный, ни намёка на эмоции. — Да, чёрт возьми, это приказ! — громче, чем хотелось, рыкает Джим, получая в ответ лишь короткий кивок. Спок бросает в сторону Боунса ещё один долгий взгляд, потом снова смотрит на их переплетенные пальцы и, даже не посмотрев на Джима, разворачивается к выходу, медленно шагая к дверям. Он уходит, а Джим чувствует себя последней скотиной, но ему парадоксально наплевать на этот факт. Сейчас весь мир сузился до одного человека, все остальное может подождать. Когда они с Боунсом остаются одни, Джим не сдерживает мучительного стона, опуская голову на их переплетенные вместе ладони. Ему хочется биться головой о стену, ведь он не понимает, отчего всё вдруг стало так сложно? Раньше он знал: что чтобы ни произошло, у него всегда есть Спок и Боунс. А теперь? Все летит к чертям, вот что теперь.***
Спок полностью уходит в работу. Это помогает отрешиться от ненужных эмоций, которых в последнее время становится слишком много. Он чувствует себя эмоционально нестабильным, как взрывной механизм: стоит нажать кнопку и — ба-бах! После произошедшего сегодня становится ещё хуже, поэтому работа — это всё, о чём он должен сейчас думать. — Доложите о ситуации, лейтенант, — обращается Спок к Бабкоку, как только занимает место в капитанском кресле. — Свежих следов пришельца не обнаружено, коммандер. Никаких изменений. Это было вполне ожидаемо. Они ищут пришельца в течение тридцати двух часов, и это не приносит никаких результатов. Впервые Спок не знает, что предпринять. — Если стены ему не помеха, то легко предположить, что он мог уйти с корабля, — говорит энсин Чехов, которого Бабкок вызвал себе в помощники. — Ваши предположения никого не интересуют, энсин. Нужны факты. И факты говорят, что пришелец не покидал Энтерпрайз. — Факты дело спорное, коммандер, — замечает Скотти. — Неверная позиция, лейтенант. Продолжайте искать! — бросает Спок и тоже погружается в работу. Спок не ложится спать, его ночь попеременно проходит в лаборатории и в инженерной, где мистер Скотт с другими офицерами ломают голову над тем, как обнаружить пришельца. Утром Спок отчитывается перед адмиралом Нечаевой, пишет подробный отчёт и логично решает, что может выделить себе пятнадцать минут для того, чтобы зайти в медотсек. По дороге он во всех подробностях вспоминает, как Джим выгнал его оттуда — по-другому Спок это назвать не может — но несмотря на негативные эмоции, которые он испытывает и с которыми никак не может справится, Спок решает не отказываться от задуманного. Когда он входит в помещение, то застаёт капитана спящим. Джим так и сидит на стуле, положив голову на край кровати доктора. Между бровей у него залегла глубокая морщинка, а пухлые губы сжаты в тонкую полоску. Спок понимает, что Джим обеспокоен, и он его понимает, сейчас он и сам не пример хладнокровия. Он подходит ближе, касаясь кончиками пальцев руки доктора МакКоя, только чтобы убедиться, что жар спал, и от этого иррационально становится легче дышать. Спок не ощущал, насколько сильно он напряжен, пока ему не становится легче. Он стоит так ещё несколько минут, слушая равномерное пиканье компьютера — это успокаивает — пока в комнату не входит М’Бенга. У того в руках гипошприц и трикодер, он бросает на Спока самый недовольный взгляд из всех возможных и оттесняет его в сторону, подходя к Леонарду ближе. От шума просыпается Джим. — Доброе утро, капитан. Действие снотворного уже должно пройти, жар спал, думаю, скоро доктор МакКой очнется. Джим сонно трет покрасневшие глаза и пытается рукой пригладить непослушные пряди волос. Капитан всё ещё пребывает не в лучшем расположении духа, чтобы это понять, не нужно быть телепатом. Спок не знает, в чем провинился, ведь Джим проявил халатность, а он лишь указал на этот досадный факт. Возможно, он что-то упускает из-за того, что его эмоциональный фон оставляет желать лучшего, но он слишком занят, чтобы найти время на медитацию, поэтому придется справляться так. — Как корабль? — не слишком дружелюбно спрашивает Кирк, даже не поворачиваясь в сторону Спока. Это немного напрягает. Впрочем, Спок знает, капитан Кирк — человек настроения, это пройдёт со временем. — Без изменений, капитан. Мы продолжаем поиски. — Нужно проверить других членов команды, если МакКой заразился этими клетками, то и другие могли. Мы были уверены, что для заражения нужен «близкий» контакт, — говорит М’Бенга и проверяет реакцию зрачков Леонарда на свет. — Не нужно никого проверять, — без лишних объяснений бросает Джим. — Тут и без того все друг в друга трикодерами тычут. М’Бенга, судя по всему, не согласен, но, кинув взгляд в сторону совсем не доброго Джима, решает пока промолчать. М’Бенга достаёт гипо и делает укол спящему доктору. — Сейчас проснётся, — говорит он и отходит в сторону. Спок замирает в ожидании, ощущая в себе нетерпение и необходимость знать, что с доктором МакКоем всё в порядке. Он всё ещё недоволен, что от него скрыли наличие чужеродных клеток в организме Боунса, впрочем, самим собой он недоволен больше. Он был слишком занят и загружен лишней информацией, чтобы сопоставить факты и прийти к единственному логичному выводу, но он видел видеозапись, а значит, тоже всё знал. Доктор МакКой наконец приходит в себя, их глаза на миг встречаются, и коммандер вдруг понимает, что зачем-то задерживал дыхание все это время.***
Леонарду кажется, что его переработали в репликаторе. Он не может собрать себя в кучу, а в голове вата вместо мозга. Он с трудом открывает пересохшие глаза и пытается сфокусироваться хоть на чем-то. Первое, что он видит, это озабоченная физиономия Спока, нависающая над ним, и это не совсем то, чего бы он хотел. Поэтому он поспешно отворачивается и, наконец, видит до чёртиков обеспокоенное любимое лицо Джима. Джим совсем лохматый, под глазами залегли глубокие тени, а пухлые губы искусаны. — Я убью тебя, — вымученно улыбается Джим и ощутимо сжимает его ладонь. — Он и сам с этим неплохо справляется, — ворчит откуда-то сбоку М’Бенга, а после нависает над ним хмурой тенью. — Как чувствуешь себя? У Леонарда во рту сухо, как на Вулкане, и он с трудом заставляет себя говорить: — Нормально. М’Бенга ответом не удовлетворён. — Хм, это я уже слышал, прежде чем ты отключился в столовой, — язвит он. — Доктор, вы должны изложить достоверную информацию о вашем самочувствии. И как говорят у вас на Земле, «прекратите вести себя как ребёнок», — говорит Спок. — С каких это пор пациент должен рассказывать доктору свои диагнозы и симптомы? Трикодер вам в помощь, мистер М’Бенга! — очевидно, Леонард не собирается никому облегчать жизнь. — Ты ведь говорил, что тебе ничего не угрожает? — понизив голос почти до шёпота, произносит Джим. — Не раздувай из мухи слона, от лёгкой температуры ещё никто не умирал! Джим на это только хмурит густые брови. На самом деле Леонард должен был предвидеть, что чужеродные клетки могут так на него повлиять. Ему не стоило быть таким самонадеянным. И еще он выбрал не лучшее время, чтобы валяться тут. — Правду говорят, что врачи худшие пациенты! Одной температурой всё не ограничилось, как ты уже понимаешь, — фыркает М’Бенга. Леонард смотрит на Спока и говорит: — Ну, давай, я прямо, вижу, как ты хочешь прочитать мне лекцию о халатном отношении к здоровью. Спок недовольно поджимает губы и подходит на шаг ближе, не сводя с него своих чёрных глаз. — Разве это будет продуктивным? Я предпочту отложить этот разговор на другое время, — отвечает вулканец и бросает короткий, едва заметный взгляд в сторону Джима. Только сейчас Леонард замечает напряжение, повисшее между капитаном и старпомом. Леонард очень хочет узнать, в чём дело, но не успевает, так как на два коммуникатора сразу приходит экстренное сообщение. — Это от Скотти, нужно срочно идти в инженерную, — обеспокоенно говорит Джим. Леонард видит, что тот не хочет уходить, и от этого на сердце становится совсем тепло. Он сжимает ладонь Джима и улыбается. — Я буду в порядке. Идите, скорее всего, они что-то нашли. Джим кивает головой, и они со Споком покидают лазарет, оставляя Боунса наедине с недовольным М’Бенгой. — Ну что, может быть, расскажешь, как эти клетки оказались у тебя внутри? — спрашивает тот. — Ты что, стены лизал? Леонард отрицательно качает головой, это не то, о чём он хочет распространяться. — Ладно, но не думай, что в ближайшее время у тебя получится отсюда слинять! — нервно бросает его коллега. Леонард мысленно стонет, понимая, что попал. Он был вредным доктором, но мало кто знал, каким вредным может быть М’Бенга. Этот сукин сын может побить все рекорды Леонарда, если только захочет, и МакКою уже жалко себя.
