Вопросы морали
2 октября 2018 г., 15:45
Боунс выглядит взволнованным с самого утра. Джим слышит, как тот ругается с М’Бенгой, так как тот не поставил МакКоя в известность о том, что Спок очнулся ещё ночью. Джим согласен с М’Бенгой, Боунс всё равно ничем бы не смог помочь, а так он хотя бы выспался. Тем не менее, Леонард недоволен, и все утро Джим слышит его ворчание из ванной комнаты.
Пока он проходит утренние процедуры, Спок связывается с Джимом из лазарета. Джим включает коммуникатор на полную громкость и кладет его на стол, чтобы можно было одновременно говорить и одеваться.
— Доброе утро, капитан, — приветствует его голос Спока.
— Доброе, коммандер. Как ты себя чувствуешь?
— Мое состояние удовлетворительное, сегодня к утру я полностью восстановился и готов к работе. Я звоню, чтобы спросить, могу ли я приступить к своим обязанностям?
— Не гони лошадей, Спок! Ты едва встал с операционного стола, ты чуть не умер, в конце концов! — восклицает Джим. — Ты что, не можешь просто отдохнуть пару дней?
— Капитан, в этом нет необходимости, я готов присоединиться к вам и доктору МакКою.
— Не вижу смысла, Спок, — Джим расправляет на себе золотую форменку и смотрится в отражение в окне.
Спок не успевает ответить, как из ванной выходит Боунс с мокрыми волосами и почти полностью голый, если не считать полотенца на бедрах.
— Я забыл свою одежду на стуле, — сообщает он, заметив взгляд Джима, шарящий по его груди.
Грудь у Боунса что надо, и взгляд Джима невольно зависает на смуглой и гладкой после воды коже. Ситуация становится неловкой за доли секунды, оба вдруг понимают это, поэтому Боунс хватает со стула свои вещи и уже готов скрыться в ванной, когда из коммуникатора слышится голос Спока:
— Доктор МакКой? — вулканец определенно немного взволнован, и это кажется Джиму странным.
— Ты почему не в постели? — спрашивает МакКой. — Давай быстрее, гоблин, я тут стою голый и мерзну.
После такого заявления Спок, судя по всему, зависает, и Джим не удивлен: Боунс иногда парит правду не задумываясь, он и сам хочет схватиться за голову оттого, насколько ситуация двусмысленна.
— Я правильно понял, — наконец подает голос Спок, — вы находитесь в каюте капитана обнаженным?
— Это все, что тебя интересует? А мне вот интересно, где доктор М’Бенга и почему ты сейчас на связи, вместо того чтобы спать! — у МакКоя появляется очень большой соблазн повернуть все так, чтобы Спок думал, словно они с Джимом провели ночь вместе в этом самом смысле. Но его планы портит Кирк.
— Боунс прятался у меня всю ночь, а сейчас вышел из ванной, ничего такого, Спок, — заявляет он.
— Прятался от кого? — недоумевает Спок.
— От одной очень настойчивой леди, — отвечает Боунс. — Ты соблюдаешь постельный режим?
— В данный момент я нахожусь в медотсеке, но намерен приступить к работе, — сообщает Спок. — Немедленно.
— Только через мой труп! — восклицает Боунс.
— Тебе надо отдыхать, это приказ! — одновременно с ним восклицает Джим.
Да только поздно — Спок уже отключился.
— Черт, Спок! — ругается Джим и пытается связаться с М’Бенгой.
Леонард уходит в ванную переодеваться, и все это время Джим не может выйти на корабельного врача, вообще вся связь с лазаретом полностью отрубилась, и Кирк начинает думать, что это дело рук Спока. В конце концов ему удается перекинуться с доктором парой сообщений, где тот обещает накачать Спока снотворным, если только он попытается уйти из лазарета.
Тем временем за ними приходит посол Мейне, чтобы проводить в зал суда, и Джиму приходится оставить мысли о Споке и сосредоточиться на происходящем.
***
Кирку уже приходилось быть свидетелем в суде не один раз, и он не может назвать это своим любимым занятием. Особенно, когда он не слишком посвящён во все тонкости дела. Джиму не нравится, что на него возложили ответственность за чью-то судьбу. Да, он был зол на кванта за многие вещи, но Джим предпочитает судить людей только за то, в чём точно уверен. В зал, где должна происходить предварительная беседа, их запускают одними из последних. Помещение не такое большое, как-то, в котором они были вчера, тут совсем нет окон, и отделка преимущественно в серых тонах. В центре зала на небольшой платформе стоит мужчина, и он выглядел бы как вполне обычный житель Читоц, если бы не одежда, выдающая в нем жителя другого города. Одет он в обтягивающий тело комбинезон, и Джим не знает, что хуже — полупрозрачные балахоны или это. Мужчина бросает взгляд на Джима, потом на МакКоя, и Джим понимает, что перед ними Новэн. Еще никто не смотрел на его доктора так похотливо, как он, даже реджем Юнаме скромнее. В зале полно народа, и все не знакомы Джиму. Ближе всех к Новэну сидят — так он предполагает — самые высокопоставленные лица. Среди них реджем Рэнтэ, его сын Сенёр, посол Мейне и другие послы, судя по всему. А также несколько квантов, тоже в комбинезонах. Джим рад, что хотя бы может отличить их по одежде. Слышится возня, а затем в середину зала спускается реджем Рэнтэ, вскидывая руку вверх и призывая к вниманию. И когда, наконец, все замолкают, он произносит: — Сегодня мы собрались тут, чтобы обсудить сложную ситуацию тумовца Новэна, сына прайсиса Патера. Как уже все знают, Новэн нарушил наши законы и ему предстоит предстать перед судом. Но для начала у него будет возможность поведать нам свои доводы в оправдание. Зачитайте обвинения, — командует Рэнте, после чего женщина, сидящая в углу, начинает говорить. — Новэн Патер обвиняется в личном оскорблении дочери реджем Рэнтэ, реджем Юниэ, а также самого реджем Рэнтэ. Новэном Патером был сорван мирный договор между Читоц и Антум, к которому наши народы пришли с таким трудом. Более того, Новэн использовал технологию открытых червоточин, не получив на то разрешения от специальной комиссии. Он подверг наш мир опасности и использовал менее развитую форму жизни в своих целях, перекинув их на очень далёкое расстояние от родной планеты. Джим слушает эти бесконечные обвинения и пытается уловить эмоции на лице кванта, но тот хорошо держится. Джим не знает местных законов и понятия не имеет, какое наказание грозит кванту, но список его обвинений обширен, и это явно должно его волновать. Они выслушивают несколько свидетелей, после чего Новэн спокойно сообщает: — Я уже сказал вам, Рэнтэ, и повторюсь ещё раз: я не желал избежать брака с Юниэ, более того, я ждал этого дня. Мне пришлось бежать, так как сообщили, что на меня готовится покушение. По моему кораблю был открыт огонь, и мне пришлось открыть червоточину, чтобы скрыться. — Кто сообщил о покушении? И почему ты решил, что эта информация правдива? Сейчас ходит много слухов, и не все они истина, — гневно говорит Рэнтэ. — Это достоверный источник, — Джим видит, как Новэн наконец-то начинает нервничать. — Кто? — рычит Рэнте, когда дверь зала открывается и, не обращая внимания на охрану, в зал буквально врывается дочь реджема. Джим узнаёт её сразу: Юниэ. Она бросается ближе к Новэну и начинает кричать: — Ты не имеешь права его судить, отец! Всё, что говорит Новэн, полнейшая правда! Это я сказала ему о покушении, потому что услышала, как твой драгоценный посол Мейне говорит об этом с натором Четт и управляющим сената. Ты лучше меня знаешь, что все были против этого перемирия, никто не хочет отказываться от рабов, разве я не права? Что же вы молчите? — девушка осматривается вокруг, кидая ненавидящие взгляды в сторону своих же сограждан. — В чём виноват Новэн? В том, что хотел спасти свою жизнь? В зале начинается суматоха, девушку пытаются вывести прочь, но она крепко держится за Новэна. Только сейчас Джим ясно понимает, что он ни черта не знает о происходящем тут на самом деле. О каких рабах говорит эта девица? Тумовцы, пришедшие поддержать Новэна, начинают выкрикивать какие-то непонятные слова, вокруг воцаряется хаос, и Джим понимает, что суд сорван, когда Новэна всё же уводят в сопровождении охраны, а разбушевавшуюся толпу с трудом успокаивают, разводя по разным коридорам. Боунс крепко хватает Джима за руку и тоже тащит к выходу. — Кажется, нам тут не место, — нервно бросает Боунс и продолжает свой путь, не обращая ни на кого внимания. — О каких рабах она говорила? — задаёт волнующий вопрос Джим. Боунс на секунду останавливается и заглядывает Джиму в глаза. — Малыш, это не наша война, и я прошу тебя, пожалуйста, не вмешивайся. Давай будем и дальше изображать дружелюбие, получим от них то, что нам нужно, и вернёмся домой. Хоть раз не ищи приключений на свою задницу. Джим хочет поспорить. Он начинает видеть ситуацию с другой стороны: что если эти подводники не такие уж и хорошие ребята, какими хотят казаться? Если уж Джим должен участвовать в этом суде, то он собирается во всём хорошенько разобраться. Но он не успевает сказать и пары слов, так как их перехватывает старший сын Рэнтэ и просит следовать за собой, по пути поясняя ситуацию. — Тумовцы подняли бунт, сейчас все силы брошены на его подавление, отец распорядился проводить вас и вашу охрану до шаттла. Вы можете вернуться на корабль, он свяжется с вами, как только ситуация уляжется. — Почему они бунтуют? — спрашивает Джим, но Боунс буквально затыкает ему рот рукой. — Отлично, мы поняли вас. Приятно было познакомиться, — тараторит он и запихивает Джима в шаттл, стоит им на лифте выбраться снова на поверхность. Двое энсинов из службы безопасности уже ждут их. Джим вне себя от злости, когда поднимает шаттл в воздух. Он не узнаёт МакКоя, он бы понял если бы сейчас тут был Спок — тот вечно твердил о первой директиве — Боунс же, как и сам Джим, всегда стремился помочь нуждающимся, забивая на любые правила. — Что с тобой, Боунс? Неужели тебе наплевать? — Джим, послушай меня внимательно. Мы ни черта не знаем о том, что происходит на этой планете, и бросаться в омут с головой как минимум глупо. Мы должны всё хорошо обдумать, узнать детали, и хорошо бы посоветоваться со Споком, — бросает МакКой, чем вызывает неконтролируемый приступ ревности. — Ох, ну конечно, Спок! Раньше ты не слишком прислушивался к его советам, — говорит Джим, испытывая приступ разочарования. — Я всегда прислушивался к нему, даже если посылал куда подальше, это ведь Спок, он всегда знает, как правильно. А если ты с чем-то не согласен, у меня в сумке все еще лежит тот гипо. Джим понимает, они только помирились и нервировать сейчас Боунса — плохая идея. К тому же, если рассуждать логически, в чём-то он прав. Они представления не имеют, в чём на самом деле лежит причина конфликта этих двух видов, и по-хорошему Джиму самому стоило бы вспомнить о первой директиве, но правда в том, что Рэнтэ уже вмешал их в это разбирательство, заставив свидетельствовать на суде. И может быть даже хорошо, что суд сорван, теперь у Джима есть больше времени разобраться, что к чему, и принять правильное решение. Джим молчит вплоть до того момента, пока они не ступают на палубу Энтерпрайз, где их встречает обеспокоенная команда в надежде узнать побольше подробностей о таинственных незнакомцах. Джиму на самом деле есть что сказать и есть о чём попросить, у него много дел, но он видит, как Боунс, толком даже не поздоровавшись ни с кем, пытается улизнуть в сторону выхода, и, кинув пару коротких фраз Скотти, Джим спешит за ним. Догадаться, куда торопится его главный врач, несложно. — Я рад, что с ним всё в порядке, — искренне говорит Джим, стоит им с Боунсом зайти в лифт. Боунс на это только немного натянуто улыбается. — Я скажу это, когда проверю гоблина с ног до головы. — Как ты сам себя чувствуешь? — спрашивает Джим, он лично с утра видел, как Боунс делал себе гипо с иммуностимулятором, но все равно интересуется. — Могло быть и хуже, — отвечает МакКой. — В обморок не упаду, не волнуйся. МакКой опять без настроения, и в чём причина, на этот раз Джим не понимает. Они с Боунсом как на американских горках — то вверх, то вниз, и как остановить это движение по кругу, пока что не понятно. Джим едва поспевает за МакКоем, когда тот, даже не поприветствовав такого же недовольного, как и он, М’Бенгу, входит в палату, где на больничной койке уже полностью собранный и готовый к работе сидит Спок. Вулканец выглядит довольно неплохо для того, кто день назад чуть не умер. И Джим наконец-то вздыхает с облегчением. Спок в норме, раз так рвётся работать. — Хобгоблин остроухий, ты меня до чёртиков напугал! — чересчур эмоционально бросает Боунс. — Что я говорил тебе по поводу постельного режима?! — Я тоже рад вас видеть, Леонард, — на секунду Джиму кажется, что он видит на губах вулканца улыбку, а имя «Леонард» произносится им каким-то особенно теплым тоном. — Я придушу тебя собственными руками, если ещё раз выкинешь подобное! Разреши полюбопытствовать, куда ты собрался? — уже спокойнее отвечает МакКой, Джим чувствует, как всё напряжение его лучшего друга как будто испаряется. — Нелогично предполагать, что в случившемся была моя вина. Тем не менее впредь я постараюсь быть более осторожным, — непривычно мягким голосом говорит Спок, а после добавляет: — В данный момент я полностью восстановился и хочу вернуться к работе немедленно. Леонард тяжело вздыхает и хватается за трикодер. На Джима никто не обращает внимания. Такое с ним происходит не впервые. То есть, эти двое вообще не замечают, что он тоже тут, продолжая ворковать во время осмотра как самые настоящие влюбленные. — Раз тут все в порядке, я, пожалуй, пойду, — говорит Джим, не желая больше ощущать себя третьим лишним. — Много дел. — Я присоединюсь к вам, как только меня отпустит доктор МакКой, — говорит Спок. — Да, — отвечает Боунс, едва отрывая взгляд от трикодера. Создается впечатление, что до Джима ему нет ровным счетом никакого дела. Как только Джим выходит, Спок говорит: — Могу я задать личный вопрос, доктор? — Ты можешь попробовать, — отвечает МакКой, копаясь в гипо. — Я так понимаю, что могу поздравить вас с личным успехом? Леонарду нужно несколько секунд, чтобы понять, о чем вообще толкует Спок. — Если ты о том, что было в спальне капитана, то нет. Ничего не было, и мы по-прежнему друзья. Боунсу кажется, что, услышав это, Спок едва заметно расслабляется. Он вкалывает ему несколько гипо и спрашивает: — Уверен, что готов вернуться к работе? — Уверен на все сто процентов, доктор, — отвечает Спок. — Ладно, я не слишком хорошо разбираюсь во всех этих вулканских заморочках, но ты здоров, у меня нет причин держать тебя здесь, — подтверждает слова Спока МакКой. — Только без резких движений, шов еще может разойтись. — В таком случае думаю, вам стоит подробно рассказать мне обо всем, что произошло во время вашей высадки, — поднимаясь на ноги, просит Спок. — Я тебе не справочник «что-где-когда», — говорит МакКой. В этот момент на коммуникаторы Боунса и Спока приходит приказ от капитана срочно явиться в зал совещаний, и они направляются туда. По дороге Боунс все же вкратце разъясняет Споку ситуацию.***
В зале для совещаний сегодня особенно тихо. Обычно офицерский состав во время подобных собраний галдит без умолку, обсуждает всевозможные решения проблем, но сейчас все с немым вопросом в глазах смотрят на Джима. Леонард может их понять. Они все вдали от дома, вдали от Звёздного флота, среди чужих звёзд, на корабле, не способном даже с места сдвинуться, в полной зависимости от незнакомых им инопланетян. Леонарду хочется кинуть язвительное «Я же говорил, вот он настоящий космос, полный опасностей!» Но он сдерживает себя, так как знает, Джиму и так тяжело, тяжелей, чем им всем вместе взятым. На нём ответственность за огромный экипаж, и Леонард ему не завидует. — Они помогут нам вернуться домой, капитан? — спрашивает Скотти, стоит только Джиму занять своё место во главе стола. — Всё не так просто, мистер Скотт, но по крайней мере они нам пообещали. Давайте по порядку. Как продвигается ремонт корабля? — Я хотел вам сказать, капитан, — отвечает Скотти. — Все это очень странно, но, похоже, корабль сам себя восстанавливает. — Поясните! — восклицает крайне заинтересованный Спок, опережая Джима. — Ну, когда я начал ремонт с дилитиевого движка еще вчера, то выяснилось, что половина моей работы уже сделана. Сначала я подумал, что кто-то влез туда, куда его не просили, и провел расследование… — тут Джим хмыкает, представив, какой скандал закатил Скотти —механик очень не любит, когда кто-то лезет туда, куда он не просил. — Выяснилось, что никто не приближался к моему рабочему месту. Тогда мы подумали, что тут нечисто и кто-то подтасовал видео с камер наблюдения, но проверка ничего не дала. — Ближе к делу, Скотти, — торопит Джим, ему не терпится понять, что за хрень творится на его корабле. — Когда через несколько часов я вернулся к работе, оказалось, что движок полностью исправен. Я понятия не имею, как такое может быть! Там были совершенно негодные детали, требующие полной замены! А потом стали поступать сообщения со всех палуб, что у них творится то же самое. Сейчас мы ничего не делаем, только наблюдаем, парни из генетической лаборатории в восторге. Корабль восстановлен на восемьдесят пять процентов, капитан. — Капитан, я должен побывать в лабораториях! — восклицает Спок. — Конечно, но сначала пусть энсин Антик нам расскажет, что удалось понять, — кивает Кирк. Энсин Антик, молодой паренек, нервничает, так как на совещании такого рода впервые и сегодня представляет всех научников на этом корабле. Но несмотря на напуганный вид, выбрали главным его — значит, он чего-то стоит. Он встает, одергивает форму и отчитывается: — Капитан, мы выяснили, что вирус, который пришелец запустил в системы нашего корабля, мутировал и вступил во взаимодействие с клетками, которые квант оставил практически на всех стенах этого судна. Проще говоря, они образовали единую нейронную сеть, которая заставляет молекулы деформироваться и обновляться под неизвестным нам воздействием. Мы предполагаем, что это искусственный интеллект, который заставляет кванты работать на пользу корабля. Но пока что выйти на связь с ним нам не удалось. Как вы знаете, в наших лабораториях мы проводим опыты с «живыми» клетками. Мы вживили несколько клеток нескольким предметам, и результаты поражают, — энсин Антик откашливается и снова начинает нервничать. — Уточните, энсин, я правильно понял, что поврежденные молекулы перегоревшего прибора, например, изменяются и восстанавливаются на новые, сами по себе? — спрашивает Кирк. — Кванты могут регенерировать как биологические объекты? — перефразирует Спок. — То есть, если я поцарапаю стену, царапина заживет? — уточняет МакКой. — Примерно так и есть, — отвечает зардевшийся от такого внимания энсин Антик, — корабль регенерирует. Уже почти полностью заросла дыра в корпусе на правой гондоле, и восстановленная обшивка полностью соответствует стандартам качества, кроме одного: она вся насквозь прошита квантами. Они не живые, опасаться нечего, но обшивка имеет другую молекулярную структуру… Я бы сказал, что она гораздо надежнее прежней. — Расскажи им про ваши безумные эксперименты! — просит Скотти. — Капитан, это прорыв. Я считаю, если нам удастся доставить на Землю данную технологию, это полностью изменит ход развития космической промышленности! Зараженные клетками вещи не только регенерируют, если их поломать, но и приобретают двигательные функции. Вспоминая ходячий стул, Джим понимает, что это примерно то, что он видел в Читоц. И если там все было квантовым, то они вполне могли нахвататься этих клеток — съесть их с пищей или глотнуть с водой. — Есть проблема, — говорит он. — Эти клетки крайне заразны, они могут проникнуть в человека. — Это не так, клетки которые оставил пришелец на корабле, действительно были заразны, пока не пошли в употребление. Сейчас все они полностью ассимилировались в корабельных системах и более не способны перекидываться на другие формы жизни. — То есть, этот квант специально осеменил наш корабль? — И меня заодно, — вставляет МакКой. — Я предполагаю, что да, его клетки были оставлены в таких местах, откуда доступ к поврежденным системам наиболее удобен. Я думаю, он заранее предвидел поломки и позаботился о том, чтобы они были исправлены в короткие сроки. Зачем он заразил доктора МакКоя, я без понятия. — М’Бенга, ты должен мне двадцатку! — говорит Скотти угрюмо сидящему в углу стола доктору. — Спасибо, энсин Антик, — говорит капитан. — Мистер Скотт, отчитайтесь об оставшихся неисправностях на корабле. Скотти с энтузиазмом перечисляет требующие починки места, настроение у него неопределенное: он то откровенно восхищается проделанной квантами работой, то в ужасе от того, что теперь станет с его «девочкой» и в кого она превратится. Джим считает, что истинная причина в том, что Скотти боится, что станет ненужным не только на Энтерпрайз, но и вообще, если технология приживется в их мире. Леонард откровенно скучает, не сдерживая зевоту, пока не ловит на себе изучающий, внимательный взгляд Спока. Они сидят рядом, почти соприкасаясь плечами. — Сейчас дыру во мне прожжёшь, — фыркает МакКой, стараясь говорить тише, чтобы не мешать Скотти. Спок сводит брови к переносице, всем своим видом давая понять, что разговаривать во время отчёта главного инженера как минимум неприлично. — Я не обладаю такими способностями, — тихо отвечает он. — Мне кажется, ты даже сам не знаешь обо всех своих скрытых талантах, — острит Леонард, за что получает недовольный взгляд Джима и замечание от Бабкока. Леонард поднимает руки в шутливом жесте капитуляции и улыбается, когда Споку тоже прилетает аналогичное замечание не шуметь. МакКой знает, сейчас не лучшее время, но отчего-то он чувствует себя не таким подавленным, каким был ещё утром. Наступает очередь капитана отчитываться о миссии. Джим рассказывает обо всём, что они успели узнать о читовцах, не забыв упомянуть сорванный суд. — Капитан, вы должны были поставить их в известность о существующей первой директиве, которая не позволяет нам вмешиваться в жизни других миров, — Леонард был уверен на сто процентов, что Спок это скажет. — Коммандер, я знаю, что такое первая директива, и не собираюсь её нарушать. В данный период времени мы зависимы от этих существ, только их помощь даст нам шанс вернуться домой, — бросает Джим. — Вы считаете участие в суде, на котором завязано перемирие двух враждующих видов, невмешательством в их развитие? — своим раздражающе поучительным тоном задаёт вопрос Спок. — Я собираюсь всего лишь сказать им правду о произошедшем с нами, не больше. Злоумышленник пробрался на наш корабль, разве это не факт? МакКой видит, что Джим начинает закипать. У них со Споком такое происходит постоянно, даже несмотря на дружбу, в вопросах, касающихся работы, они спорят чуть ли не каждый раз. — Факт, но, насколько я могу судить, никто из нас не обладает достаточным количеством информации, чтобы понимать политическую и социальную ситуацию в этом мире на должном уровне. Спок повторяет слова МакКоя. Именно это Леонард пытался втолковать Джиму утром. Они понятия не имеют, какие игры эти существа ведут. Да, им нужно попасть домой, но при этом не усугубить ситуацию ещё больше, чем есть сейчас. — Спок прав, мы ничего не знаем об этих обитателях морей, только то, что они нам рассказали, а я не склонен доверять всем подряд, — на удивление остальных поддерживает Спока МакКой. Леонард видит, что Джим серьёзно озадачен и, может быть, даже немного взбешён. — Помнится, около часа назад именно ты просил меня не лезть куда не следует, — недовольно бросает Кирк. — Суды в числе того, куда лезть не следует, — замечает Леонард. Он всё ещё считает, что им не стоит вмешиваться. Он согласен со Споком в отношении первой директивы и с тем, что они не знают ровным счётом ничего, и, если честно, лезть в дебри взаимоотношений этих созданий и разбираться, кто прав кто виноват, он тоже считает плохим решением. Но кто его послушает? Леонард по глазам всех собравшихся тут видит, что они намерены разузнать всю правду, чего бы это ни стоило. — Я предлагаю просто всё разузнать, что мешает нам связаться с квантами и узнать другую точку зрения? — выдвигает своё предположение Скотти. — Думаю, жители Читоц будут не слишком этому рады, — замечает Джим. — Только если узнают об этом, — говорит Спок. Скотти быстро подхватывает мысль коммандера, воодушевлённо вскакивая на ноги. — Я думаю, что смогу связаться с Антумом в обход Читоц. Вчера, пока я разбирался с последствиями вируса, я обнаружил нечто, больно похожее на зашифрованный канал связи. На лице Джима появляется едва заметная улыбка, не предвещающая ничего хорошего, по крайней мере, так Леонард ее воспринимает. — Ага, или это читовцы хотят проверить нашу преданность. Такой вариант вам, умникам, в голову не пришёл? — Леонард привык на любом совещание выступать голосом разума. — Мы с мистером Скоттом можем проверить надежность этого канала связи, прежде чем использовать его, — отвечает за всех Спок. Леонард хочет поспорить, но Джим встревает раньше, давая понять, что от задумки не откажется. — Так и поступим. Эта девушка на суде говорила о рабах, я хочу знать всё, прежде чем принять чью-то сторону. Леонард очень хочет сказать: «Мы не принимаем сторону, глупый мальчишка, мы всего лишь пытаемся попасть домой!» Но слова пропадают на языке, потому что МакКой прекрасно знает, решение принято и менять его никто не будет. Ему остаётся только помочь в его исполнении. Джим раздаёт указания, и все начинают потихоньку разбредаться. Леонарду предстоит присоединиться к Споку, Джиму и Скотти, так как зашифрованный канал связи оставлен квантом как часть вируса из тех самых клеток, над которыми так долго мучился Леонард вместе со всеми. Энсин Антик тоже идет с ними. Джим задерживается с Бабкоком, а Спок что-то с умным видом вещает Скотти, МакКой решает их не ждать. Он думает, что неплохо выпить чашку кофе прежде, чем все соберутся, а потому покидает зал совещаний первым. Лифт почти закрывается, когда в него изящно протискивается Спок. У Леонарда это вызывает чувство дежа вю. — Я собираюсь зайти в столовую, — на всякий случай предупреждает МакКой, чтобы Спок не проехал нужную ему палубу. — Я понял, доктор, — коротко отвечает коммандер. И на несколько особенно долгих секунд в лифте повисает какая-то слишком неловкая тишина. Леонард переступает с ноги на ногу и почему-то старается не смотреть на Спока. Может быть, потому что перед глазами всё ещё стоит картина умирающего на его операционном столе вулканца. Они почти подъезжают к восьмой палубе, которую запросил Спок, когда вулканец неожиданно поворачивается и мягко прикасается к плечу Леонарда, привлекая внимание. МакКой заглядывает в чёрные глаза напротив и уже открывает рот, чтобы сказать очередную колкость о чрезмерно тактильном вулканце, когда Спок говорит: — Мне тоже вас не хватало, — и прежде, чем МакКой успевает хоть что-то понять, выходит из лифта. Только когда дверь с тихим шипением закрывается и лифт продолжает свой путь, до Леонарда доходит весь смысл сказанной фразы. Остроухий гоблин слышал всё, что МакКой говорил ему, пока тот был в отключке.***
Как выясняется, зашифрованный канал связи — не проделки читовцев, данная частота полностью совпадает с частотой, на которой переговариваются кванты, Ухуре удается перехватить несколько разговоров тумовцев и наладить связь, о чем она немедленно сообщает капитану. Джим решает вызвать на связь тумовцев немедленно, так как знает, что читовцы могут вызвать их обратно в любой момент. На том конце, пока Ухура их соединяет, слышны обрывки переговоров, и Джим нервно цепляется за подлокотники капитанского кресла. Кто откликнется на вызов и как это будет расценено, он не знает, поэтому готовится ко всему. — Главный связной штаба, натор Увель По, слушает. Приветствуем вас, Энтерпрайз, мы ждали вас раньше! — слышится наконец голос из переводчика, и Джим радостно и облегченно вздыхает. В голосе тумовца нет недовольства, и он, похоже, рад. — Объясните, — просит Джим, — я знаю, что нам, как свидетелям в суде, запрещены контакты с посторонними, но вы ждали? — Новэн приказал нам ждать вашего соединения. Он был уверен, что вы свяжетесь, обнаружив канал, и оказался прав. В вашей ситуации было бы странным, если бы вам не захотелось узнать больше о происходящем. — А какая выгода вам? — спрашивает Кирк. Он понимает, что Новэн просто так ничего не делает, и даже чудесное восстановление Энтерпрайз его немного настораживает. Джим не любит быть в долгу у существ, которые еще не заслужили его доверия. — Мы хотим вашего содействия в суде, а взамен обещаем взять вас под защиту и помочь вернуться домой, если дело обернется плохо. — Какого именно содействия вы хотите? — уточняет Кирк, он понимает, что они могут не много, но не готов врать в суде ради Новэна. К тому же слова тумовца заставляют его насторожиться. Судя по всему, натор Увель По предполагает, что дело может принять неблагоприятный для людей оборот. Но почему? — Нам бы хотелось, чтобы вы не высказывались о действиях Новэна в отрицательном контексте. Я не прошу вас лгать, это навредило бы самому Новэну, но прошу войти в его положение и понять, почему он так поступил, и не воспринимать его действия как попытку навредить вам. Джим задумывается на секунду. Новэн, хоть и действовал как вандал и захватчик, но не причинил никому существенного вреда. Все члены экипажа живы, и, как выяснилось ранее, он позаботился о восстановлении их корабля, то есть по сути возместил ущерб. Плюс если дело с доставкой новых технологий на Землю выгорит, Энтерпрайз еще на этом выиграет. Поэтому он соглашается на эту уступку, хотя ему по-прежнему не нравится Новэн из-за того, что он сделал с Боунсом, но это личное. — Я выполню ваше условие, — говорит он. — Но у меня есть вопросы. Проблемы, с которыми мы столкнулись, не решить без вашей помощи или помощи читовцев. — Благодарю, капитан Кирк. Мы поможем, если это в наших силах! — уверяет натор Увель. — Во-первых, мой доктор… главный корабельный доктор МакКой, заражен квантовыми клетками, ему приходится сидеть на иммуностимуляторах, и это плохо на него влияет. Мы не знаем, как вывести чужеродные клетки из его организма. Зачем Новэн заразил его? Видя по реакцию натора, Джим понимает, что тот ничего об этом не знал. — А скажите, капитан Кирк, Новэн проявлял к вашему доктору сексуальный интерес? — Я бы еще не так выразился, но да! — восклицает Кирк, получается довольно нервно и возмущенно. Все на мостике с повышенным интересом впиваются в своего капитана взглядами, и Джиму впервые не нравится это особое внимание к своей персоне. — Тогда я думаю, он пометил территорию, — заявляет натор Увель. — Доктор МакКой не его территория, он член моей команды и принадлежит… — «мне» чуть было не ляпнул Кирк, но вовремя остановил себя. Его спина быстро покрывается холодным потом, когда он понимает, что от пожизненных насмешек со стороны команды его спасла всего пара непроизнесенных букв. — Он находится в подчинении у Звездного флота и прочно привязан к месту на Энтерпрайз, и никто не может пометить его, как вы выразились! Как это исправить? — Я думаю, вы неправильно поняли, никто не собирается отнимать у вас доктора, Новэн просто показал другим квантам, что территория занята, так как сам заинтересован в докторе. Извлечь клетки просто, это может сделать сам Новэн или кто-то из квантов. Это безболезненно и безвредно. — Откуда вы можете знать, что это не навредит человеку? Насколько я знаю, людей в вашем квадранте нет? — спрашивает Джим. Он не хочет, чтобы Боунс пострадал, и еще меньше хочет, чтобы Новэн к нему прикасался снова. — У нас были единичные случаи контакта с людьми, и, насколько мне известно, в галактике Этта, которая находится именно в Дельта-квадранте, живут потомки людей, которые когда-то случайно залетели сюда. Их колония довольно развита, хотя до ваших технологий им далеко. Невольно Джим пытается вспомнить все корабли, которые пропали без вести за все существование Звездного флота, но, к сожалению, он не изучал историю так тщательно, как другие, более точные науки. — И вы не помогли им вернуться домой, — сказал он. — Они так и не узнали о нашем существовании, а мы не выходим на контакт без необходимости с расами, где менее развиты технологии. — Выходит, нам повезло. — Если вам нравится так думать, капитан Джеймс Кирк. Джиму не особо нравится так думать, он бы все отдал, чтобы не попадать сюда, и ему не импонирует, что Звездный флот предстает перед этой расой «менее развитым». — Новэн заразил наш корабль своими клетками, и он прекрасно восстанавливается, но мы не можем до конца понять, к чему это приведет. Вы подарите обновленный корабль нам? Вы же понимаете, что тогда люди быстро переймут ваши технологии. — К сожалению, некоторые действия Новэна тяжело исправить. Это очень щекотливый вопрос, капитан. Я хотел поговорить об этом позже, когда все утрясется, но раз вы настаиваете… Нет, мы никак не можем позволить вам привести подобный корабль обратно на Землю. У нас будет два выхода: либо мы переместим вас на ближайшую Звездную базу на нашем корабле, а Энтерпрайз останется тут, либо по прибытии ваш корабль будет убит и потеряет свою функциональность. Насколько я знаю, вашему флоту не составит труда построить идентичную копию, как уже было сделано несколько раз? — Это так, — соглашается Кирк, это не первая Энтерпрайз, которую они меняют за непригодностью, но явиться на встречу с начальством, потеряв корабль где-то в Дельта-квадранте? На это нужны веские причины, и если их не будет, так можно и место потерять. — Я бы предпочел уничтожить корабль по прибытии, если у вас нет веских аргументов против, — сообщает Джим. — Думаю, аргументы у нас найдутся, но я не уверен, что для вас они будут достаточно вескими, — говорит натор По, Джим замечает в его взгляде что-то знакомое. Натор будто огорчен. — Я выслушаю ваши аргументы, — говорит он. — Дело в том, что наши технологии схожи по своему внутреннему строению с нами, с тумовцами. Они произошли от нас, мы их прародители. Это наши дети, каждая вещь которой мы пользуемся — наше дитя, порожденное нами, связанное с нами на генетическом уровне, это дитя обладает интеллектом, почти соразмерным с нашим или вашим. Каждое уничтожение такого творения — это повод для скорби и горя для нас. В Антуме все наши технологии уравнены в правах с жителями, и их никто не может уничтожить или использовать чрезмерно. Читовцы же пользуются нашими детьми уже много веков и относятся к ним, как бездушным машинам, ломая и уничтожая без искры сомнения. Там царит рабство, и именно с этим так много лет борются тумовцы. На несколько мгновений Джим выпадает из реальности, настолько невообразимо то, что он слышит. Тумовец уверяет, что все вещи — все небиологические вещи — имеют свой интеллект, и при этом в подтексте Джим четко читает, что тумовцы не просто считают вещи и технологии разумными, они считают их живыми! Все, что он слышал на совещании, заставляет его скорее поверить тумовцу, чем отвергнуть его слова. Даже их ученые признали, что подозревают наличие искусственного интеллекта, и Джим решает не торопиться с выводами. — Наши ученые исследуют эти клетки, — говорит он. — Мы еще не разобрались, но из того, что удалось узнать, у меня нет причин не верить вашим словам. — Я надеюсь, их исследования не выходят за рамки морали? Они не чувствуют боли, но все понимают, — в голосе натора слышатся явные обеспокоенные нотки. — И вы ведь понимаете, что не сможете забрать клетки с собой? — Вам не стоит об этом волноваться, — врет Джим, припоминая о докладе энсина Антика, о том, что сломанные ими вещи срастаются обратно. — Мы же не звери какие-то! Тем не менее, Джим быстро строчит сообщение в лабораторию о том, чтобы они были аккуратнее, так как есть подозрение, что вещи живые. — Я дал распоряжение, чтобы были осторожнее, — сообщает он на вопросительный взгляд натора. — И я все понимаю, — Джим опять врет, у него появляется мысль хитростью пронести с собой хоть что-то, хоть какие-то знания. В конце концов, он практически потерял корабль, должен же он хоть как-то компенсировать убытки? — Я надеюсь, до стирания памяти не дойдет? — спрашивает он. — Тумовцы считают это неэтичным и не обладают такой технологией, — отвечает натор По. — Можете не волноваться об этом. Ухура начинает подавать какие-то странные знаки и таращить глаза, пока Джим не понимает, что их вызывают по открытому каналу из города Читоц. — Прошу меня простить, у нас срочная связь с читовцами, — говорит Джим, и не успевает натор По закончить слова прощания, как Ухура прерывает связь и открывает второй канал. К счастью, читовец, связавшийся с ними, ничего не замечает. Он сообщает, что реджем Рэнтэ срочно просит их явиться в суд, после чего сам отключается. Сообщение короткое и сухое, и у Джима отчего-то сосет под ложечкой и сводит в животе. Так всегда бывает, когда его чутье предупреждает о неприятностях. — Сулу, ты за главного, — говорит он и выходит с мостика, вызывая МакКоя. Ему очень хочется запереть доктора в какой-нибудь комнате и не выпускать, пока они не вернутся домой, но он не может, ведь Боунс тоже свидетель, как и он сам. И от этой невозможности защитить важного для него человека Кирк просто бесится внутри.
