Между двух огней

      Леонард даже не поднимает взгляд, когда Спок входит в лабораторию на инженерной палубе. Их небольшая группа, состоящая из Скотти, М’Бенги и того самого энсина, чьё имя МакКой по правде говоря забыл, работают с разумными клетками, магическим образом ремонтирующими Энтерпрайз. Конечно же, Леонард знает: магии тут никакой нет, всего лишь неизвестные им технологии. Но МакКой привык не доверять всему неизвестному, а потом, подобное развитие событий радует его ничуть не больше, чем Скотти, который слишком печётся о здоровье своей «девочки».       Спок вливается в работу незаметно. Остроухий гоблин успел пробежаться по всем научникам и разузнать все, что так заинтересовало его на собрании, и сейчас с присущим ему профессионализмом и отсутствующим выражением лица сканирует повреждённый двигатель. Леонард немного зол на него, всё, что он говорил тогда в лазарете, не предназначалось для чьих-то ушей, тем более для чьих-то острых ушей. Спок наверняка скажет, что это не логично — высказывать в слух свои мысли, если не хочешь, чтобы их кто-то услышал. Леонард как можно тише окликает М’Бенгу, стоящего рядом, и задаёт волнующий его вопрос: — А ты знал, что вулканцы во время своего лечебного сна слышат всё, что происходит вокруг них?       М’Бенга на секунду отвлекается от разглядывания клеток и немного хмурит брови. — Конечно, знал, я проходил практику на Вулкане, если ты забыл. А ты что, разве был не в курсе? — Я не проходил практику на Вулкане, если ты забыл, — язвительно бросает в ответ МакКой, отчего-то злясь на себя ещё больше. — Спок не рассказывал тебе об этом? — искренне удивляется М’Бенга. — С чего бы ему мне это рассказывать?       Леонарду совсем не нравится улыбка на лице коллеги. Его уже порядком задолбали всё эти неоднозначные намёки со стороны персонала. — Я думал вы всем с друг другом делитесь, — отвечает М’Бенга, и в голосе его слишком много неподходящих интонаций, как кажется МакКою. — Может быть, хватит уже, — нервно бросает Леонард, жалея, что вообще затеял этот разговор.       М’Бенга на это только качает головой и улыбается, возвращаясь к изучению клеток.       Леонард украдкой бросает взгляд в сторону строгого профиля вулканца, стараясь различить хоть какие-то эмоции коммандера, но Спок полностью погружён в работу и о чём-то спорит со Скотти. Леонард не понимает, что именно так тревожит его, ведь на самом деле он не сказал ничего страшного, просто отчего-то МакКой не хочет, чтобы Спок знал. А теперь эта сцена в лифте не идёт из головы, и Леонард начинает думать, что в скором времени лифты станут его личной фобией.       Все ненужные переживания уходят на второй план, когда на комм приходит сообщение от Джима: им снова надо возвращаться на планету, и это не лучшие новости за этот день. — Простите, господа, но мне пора, нас снова ожидает балаган, который местные зовут судом, — сообщает всем МакКой и передаёт все свои наработки М’Бенге, покидая инженерную.       На самом деле Леонард не слишком удивлён, когда Спок увязывается за ним. Это уже начинает входить у гоблина в привычку. Спок всегда где-то рядом — наверное, именно это имел в виду МакКой, тогда, в медотсеке. — Ты ведь в курсе, что не включён в состав десанта? — на всякий случай спрашивает Леонард. Спок даже не меняется в лице. — Это досадное упущение, которое я собираюсь исправить.       Леонард усмехается, он знает, Споку не терпится своими глазами увидеть неизвестную расу и изучить все их технологии. Спок учёный — и этим все сказано.       Им опять приходится спускаться на планету на шаттле — это личное распоряжение читовцев, и не то, с чем Леонард хотел бы спорить — все знают, как он ненавидит телепорты. В конце концов, он пришёл в Звёздный флот, чтобы заниматься врачеванием, а не для того, чтобы его атомы перебрасывали туда-сюда через космос.       В отсеке для шаттлов только Джим в сопровождении двух энсинов из службы охраны и Кинсер, который, судя по всему, заменяет Скотти. Заметив Спока, Джим недовольно хмурит густые брови. — Спок, ты нужен на корабле, — приводит свой убийственный аргумент Джим, впрочем, уже прекрасно понимая, что на коммандера это никак не повлияет. — Моё присутствие тут необязательно, более того, полагаю, что на планете от меня будет больше пользы.       Леонард предпочитает не вмешиваться в спор. На самом деле он согласен с вулканцем. Спок точно поможет внести ясность в некоторые особенно непонятные вещи. Джим приводит ещё несколько нелепых аргументов, Спок грамотно парирует в ответ — и в итоге они впятером садятся в шаттл. — Я переговорил с квантами, — первое, что говорит Джим, стоит им вылететь в открытый космос. — И думаю, вы оба были правы. Подводники многого не договаривают, — Джим выдерживает загадочную паузу, а после рассказывает всё, что узнал от квантов.       Подробности поражают Леонарда, и впрочем, не только его. — Странно, что такая развитая цивилизация всё ещё придерживается варварских пережитков в виде рабства, — говорит Спок. — Это не просто рабство, они не считают эти вещи живыми, тут всё гораздо сложнее, — поясняет Джим. — Ладно, я понял. Какого плана действий мы придерживаемся? — это то, что волнует сейчас Леонарда больше всего. — Мы выступим на суде в поддержку Новэна, — отвечает Джим.       Леонард с ним категорически не согласен и хмуро глядит на капитана. Но дело тут скорее личное, он всё ещё не может простить кванту то, как он подло сыграл на его чувствах, притворившись Джимом. Спок молчит, видимо, обдумывая. — Доверьтесь мне, — просит Джим и снова смотрит этим своим взглядом «ты не сможешь мне отказать».       Они приземляются на поверхность, ровно на то же место, и их снова встречает уже знакомый посол Мейне с охраной, и Джим невольно задается вопросом, почему посол до сих пор на свободе, если дочь реджема прилюдно обвинила его в предательстве? И тем не менее, посол Мейне стоит перед ними и пристально осматривает весь десант, останавливая свой взгляд на Споке. — Этот не знаком нам, — коротко говорит он.       В глазах коммандера без труда можно рассмотреть любопытство. — Это мой первый помощник и офицер по науке, коммандер Спок, — отвечает Джим.       Леонард наблюдает, как читовец морщит лоб и пальцы-щупальца начинают шевелиться. — Он не похож на вас, скорее, на подводного чёрта-вумми.       Леонард понятия не имеет, кто такой этот подводный чёрт и как он выглядит, но почему-то он уверен, что сейчас в адрес вулканца прозвучало оскорбление. Не то, чтобы Леонард сам не оскорблял Спока — он часто зовет его гоблином — но это скорее признание Спока своим в стельку парнем, чем попытка оскорбить. Леонард помнит, что на уроках межвидовой дипломатии в таких случаях их учили молчать, но отчего-то подобное высказывание задевает его слишком сильно, а МакКой, чёрт возьми, не дипломат, и потому он говорит первое, что приходит в голову: — На себя бы посмотрели.       Несколько пар удивлённых глаз теперь смотрят на него. Джим одёргивает МакКоя за рукав и шипит: — Боунс.       Но Леонард только отмахивается, он терпеть не может, когда кто-то оскорбляет его друзей. — Я прошу прощения, если оскорбил вас. У нас не принято скрывать своих эмоций, мы обычно говорим всё что думаем, — поясняет посол Мейне.       Леонард видит, как натянуто Джим улыбается, ему, судя по всему, тоже не комфортно находиться в этом городе после всего, что они узнали. Леонард восхищается Джимом, сам бы он никогда не смог так улыбаться и быть вежливым, скрывая свои истинные чувства. Джим профессионал. Он умеет держать лицо и всегда найдёт выход из любой ситуации. Леонард готов идти за ним хоть на край галактики, и не только потому, что любит, а еще потому что знает, Джим хороший капитан. Лучший. — Ничего, мы понимаем, — говорит Джим. — Прошу пройти за мной, все ожидают только вас, — на этот раз пальцы-щупальца опущены вниз, и Леонард может видеть улыбку на лице посла.       Они снова направляются к лифту, Леонард не знает, в чём дело, но почему-то всю дорогу до зала суда его не покидает плохое предчувствие.

***

      После всего, что рассказал натор Увель По, всё в городе Читоц кажется другим. То есть, многое становится понятно — разговоры с лифтом и прочее — но вопросов от того появляется только больше. Квант посеял в сознании Джима сомнения, а сомнения — это худшая из пыток. Джим, конечно, не простачок и не стал бы верить подводникам на слово, но всё же до сегодняшнего дня у него была надежда, что те помогут им вернуться домой. Сейчас он не знает, кому верить, но даже мысль о рабстве вызывает внутри Джима такое отторжение, что он едва может находиться в этом с виду таком прекрасном городе.       Лифт переносит их прямиком в зал суда, где уже собрались все виновники этого «торжества», в том числе и Новэн, который теперь не выглядит таким беззаботным. Джим не хочет думать о причинах смены его настроения, предпочитая сосредоточиться на суде.       Их провожают на верхнюю площадку, отделенную от других присутствующих тут читовцев и тумовцев. Они занимают свои места, и реджем Рэнтэ снова начинает речь.       Джим пытается сосредоточиться на деле, выкинуть из головы всё лишнее, когда его внимание привлекает обеспокоенный голос Боунса: — Спок, что случилось? Ты в порядке?       Вулканец выглядит бледным и тяжело дышит, он до побелевших костяшек вцепляется в запястье МакКоя, похоже, пытаясь совладать с болью. Джим никогда не видел у своего коммандера такого лица, и это пугает его не на шутку. — Мы должны вернуться на корабль, — шепчет МакКой, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Что происходит? Что с ним? — обеспокоенно переспрашивает Джим, тоже шепотом.       Всё это очень не вовремя. Споку не стоило быть таким упрямым и убегать из лазарета раньше времени. — Я врач, а не экстрасенс, мне нужно осмотреть его, — нервно отвечает МакКой и оглядывается, прикидывая, сможет ли он просканировать Спока трикодером, не привлекая особого внимания. Джим начинает думать над тем, как уладить эту ситуацию, никого не оскорбив, когда Спок резко приходит в себя. — Не нужно, со мной всё в порядке. Капитан, полагаю, жители Антум не врали нам. Только что у меня произошёл нежелательный мелдинг с данным предметом мебели, и то, что я почувствовал, было неприятно. — Гоблин зеленокровый, — нервно ругается Боунс, освобождая свою пострадавшую руку из пальцев Спока. Хватка у того слишком болезненная. — Мы доставляем дискомфорт этим предметам? — это то, что волнует Джима всё время с того момента, как он все узнал. — Нет, я бы так не сказал, лично мы не являемся причиной их дискомфорта, скорее, их социальное положение в данном обществе, — немного задумавшись, отвечает Спок. — Мать моя женщина! — шепотом восклицает МакКой. — Поверить не могу, что я дожил до такого, подумать только — стул с оскорбленным чувством достоинства!       За разговорами Джим упускает из виду момент, когда в зале снова становится шумно и Рэнтэ начинает громко стучать ногой по полу, видимо, таким образом призывая к порядку. — Тишина!!! Мы с прайсисом Патером обсудили сложившуюся ситуацию и нашли лучшее решение из всех возможных, если с ним кто-то не согласен, поднимите руку — и мы это обсудим! — просит реджем, но вид и взгляд у него до того грозный, что все молчат.       Он еще с полминуты сканирует взглядом-лазером шевелящуюся в ажиотаже толпу и, когда в зале все успокаиваются, продолжает: — Наша вражда не может продолжаться вечно, я считал и считаю до сих пор, что этому нужно положить конец, и только массовое бракосочетание станет прочной основой нашего союза, а виновные в содеянном смогут искупить свои проступки и получить второй шанс.       Джим внимательно наблюдает за Новэном, как меняется его выражение лица, и, судя по едва заметной улыбке, ситуация идёт на лад. Джим не может не радоваться, ведь это значит, что ему не придётся занимать чью-то сторону. — Свадьбе Новена и Юниэ быть.       В зале слышатся одобрительные выкрики. Но это не всё, так как реджем Рэнтэ поднимает руку вверх, продолжая: — А теперь я оглашу список пар, который я и прайсис Патер составили накануне. Помимо наших детей в брак вступят: мой сын Сенёр и внебрачная дочь прайсиса Патэра Лоами, посол Мейне и первый советник прайсиса Ленди, натор Губб и натор Марит, натор Вапры Усс и натор Дэл Дан, сэрти Ритморгита и сэрти Имна, посол Дыйно и посол Арр. А также я бы хотел преподнести нашим новым друзьям с Земли великий дар!       Джим мгновенно напрягается при слове «дар», не испытывая никаких приятных ассоциаций. Теперь все присутствующие не сводят глаз с их пятёрки. — Прошу, капитан, возьмите своих спутников и спуститесь ко мне, — дружелюбно улыбаясь, просит реджем.       Напряжение теперь можно щупать руками, и Джим чувствует, что МакКою всё это не нравится, так же как и ему, он видит, как хмурится его друг и как подозрительно осматривается по сторонам. Он знает, что Боунс не любит излишнее внимание к своей персоне, а в данный момент внимания больше чем достаточно.       Они спускаются в центр зала, и Джим становится к Боунсу настолько близко, насколько это возможно. Он нечаянно задевает своими пальцами пальцы Леонарда и едва сдерживает порыв взять Боунса за руку. Спок пристраивается по другую сторону от доктора, и сейчас Джим только рад, что эти двое так сблизились. Поза вулканца говорит о покровительстве, и в результате Боунс прикрыт с обеих сторон. Они втроем почти соприкасаются плечами друг с другом, и, скорее всего, со стороны это выглядит странно. — Вы попали сюда не по своей воле, и нам жаль, что вам пришлось испытать подобные трудности. Но мы отблагодарим вас. Лично я, реджем Рэнтэ, в знак нашего союза и своего глубокого уважения хочу оказать вашему доктору большую честь. Он и моя дочь Юнаме станут завершающей парой, которая сочетается узами брака через двое суток.       На секунду Джиму кажется, что он ослышался и границы реальности вдруг становятся размытыми. Этот подводник не может на самом деле говорить то, что говорит! — Простите, я кажется, неправильно понял! Вы хотите, чтобы я вступил в брак с вашей дочерью? — переспрашивает Боунс ошеломленно, отчего у Джима начинает кружиться голова и он не может понять, ярость это или паника.       Юнаме, стоящая в самом конце зала у стены вместе с сестрой и братом, смотрит на Боунса очень жадным взглядом, и Джим понимает, что, скорее всего, она лично постаралась, чтобы впутать их в это дело. — Всё именно так! — отвечает реджем, и у него такое самодовольное выражение лица, словно он и правда думает, что оказывает пришельцам великую честь, а Джиму до безумия хочется стереть это выражение хорошим хуком справа. — Ваш вид отстаёт от нас в уровне развития, но, несмотря на это, доктора на нашей планете в большом почёте, и я уверяю вас, к вам будут относиться с великим почтением и уважением. К тому же это была личная просьба Юнаме, вы запали ей в сердце, и я не могу отказать дочери в такой мелочи. А ещё это станет гарантией нашего сотрудничества, вам ведь нужна наша помощь?       Только когда озвучен вопрос, Джим, наконец, с большим трудом берет себя в руки, а Боунса — за руку, как и хотел до этого. Он чувствует, как тот напряжён, он и сам напряжен не меньше. Боунс хочет что-то ответить, и реджем ждет его ответа с хищным взглядом, но Джим сжимает его руку сильнее, отвлекая, сглатывает вставший в горле ком и говорит: — Прошу прощения, Рэнтэ, но доктор МакКой не может стать мужем вашей дочери, так как он член моего экипажа и является гражданином Федерации, куда и должен вернуться вместе с остальным экипажем Энтерпрайз.       Джим видит, как меняется в лице реджем и пальцы-щупальца полностью закрывают его нижнюю часть лица, формируя щит. Джим уже изучил немного их мимику и знает — этот жест означает, что Рэнтэ принял защитную или даже оборонительную позу. — Боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию, капитан, — тем не менее говорит он. — Отказ от массового бракосочетания политического или исторического масштаба невозможен. Отказ жениться на дочери реджема города рассчитывается как оскорбление. К тому же без нашей помощи ваш корабль останется вдали от дома навечно, так что вам этот союз нужен больше нашего!       Это выглядит как шантаж, точнее, это и есть шантаж. Джим сильнее сжимает тёплую ладонь друга и пытается побороть приступ паники. Спок выходит немного вперёд, в неосознанном жесте закрывая Боунса собой. — У вас есть свой свод правил и законов, и мы уважаем это, но вы должны понимать, что у нас тоже имеются свои правила. Вы не можете сочетать браком представителя Федерации без его желания.       Спок, как всегда, держится на высоте, ему-то точно не грозит нервный срыв, хотя Джим слишком хорошо научился различать эмоции старпома, и его обеспокоенность слишком очевидна. — Этот брак залог нашего с вами союза, у доктора нет причин отказывать, — заявляет реджем Рэнтэ и снова смотрит на Боунса, ожидая ответа.       Джим держит крепко, он не намерен отпускать. Боунс — его, и никакой Юнаме он не достанется, даже если им придётся лететь к Земле всю свою жизнь. Сейчас Джим, пожалуй, даже рад потратить всю жизнь на путь обратно, главное — вместе с Боунсом. — Что если я не приму ваше предложение? — спрашивает Леонард, и все присутствующие в зале начинают взволнованно перешептываться.        Реджем в очередной раз стучит ногой, призывая к тишине. — Если вы не примете наше предложение, доктор МакКой, то массовое бракосочетание сорвется. Необходимое условие для проведения массового бракосочетания — чтобы все объявленные пары явились на свадьбу, по своей воле или нет — это уже другой вопрос. — Ясно, — говорит Боунс. — Значит, выбора у меня нет.       Несколькими секундами ранее он замечает, что Новэн подает ему странные знаки и выразительно мигает, и расценивает это как совет не сопротивляться. Но Боунс не может сдаться так просто, на кону стоит его будущее, его счастье, и он не уверен, что брак с читовцем будет хоть как-то полезен Звездному флоту, учитывая, как читовцы относятся к людям. К тому же внешность Юнаме совсем не вдохновляет отвечать ей взаимностью, даже чисто гипотетически, доктора пугают ее щупальца до дрожи. — Но я хотя бы могу подумать? — спрашивает он, надеясь выиграть время. — Конечно, — говорит реджем, его пальцы-щупальца опускаются, и всем видно, что он улыбается. — У вас будет целых два дня, чтобы подумать. Вас проводят в ваши покои, и я распоряжусь, чтобы никто не беспокоил доктора до свадьбы. Думайте, сколько душе угодно!       Он делает знак рукой — и их окружает охрана. В зале снова начинаются перешептывания. — Так как суд закончен, мои люди прямо сейчас готовы проводить вас до вашей комнаты. Отказываться было бы неразумно, доктор, — добавляет реджем, глядя на то, как нервно оглядывается Леонард на подошедших.       Боунс уже готов послушаться совета кванта и согласиться, почти уверенный, что всю ситуацию можно как-то обойти или переиграть. В конце концов, отказывать реджему при всем честном народе действительно стремно. — Прошу прощения, реджем, — вмешивается неожиданно Джим, его голос звенит напряжением, и в нем слышна некоторая нотка непоколебимости, которая всегда предупреждает Боунса о том, что какому-то ослу вожжа под хвост попала. — Я настаиваю, чтобы вы пересмотрели пары, назначенные на массовое бракосочетание, на предмет их адекватности! Я готов вам лично помочь в этом! Почему именно Боунс? У нас на корабле четыреста двадцать девять человек, я уверен, найдется тот, кто мог бы согласиться поучаствовать в вашем бракосочетании! Взять хотя бы Спока!       После последнего предложения Спок резко поворачивает голову в сторону Джима, и его бровь поднимается вверх почти до самой челки, а взгляд настолько удивленный и ошарашенный, что это даже забавно. Боунс быстро смотрит на обоих и понимает, что Джим немного не в себе. Их ладони вспотели и стали скользкими, но это не мешает капитану продолжать цепляться за него так, что пальцам больно. — Боюсь, пересмотр пар невозможен, это не предусмотрено, — отвечает реджем. — А я готов поспорить, что в своде ваших законов найдется парочка правил, по которым это сделать можно! — продолжает настаивать Джим, и его настойчивость явно начинает выводить реджема из себя. — Джим… — просит Боунс, пытаясь обратить на себя внимание капитана. — Мы всего лишь невольные гости и не знаем всех ваших законов, а поэтому не можем соглашаться или отказываться от такого важного предложения, не осознавая его в полной мере. Пока не изучим ваши законы, — говорит Спок. — Вы можете изучать наши законы сколько угодно, — говорит реджем раздраженно. — Я велю проводить вас в информационный зал, но уверяю, там нет лазейки! — Я был бы вам благодарен, — говорит Спок, видимо, он и впрямь намеревается спасать МакКоя по всем правилам, и у Боунса немного отпускает от сердца. Вулканец умный, как и Джим, вместе они что-нибудь придумают.       Джим, ощутив поддержку от Спока, заметно расслабляется, но не достаточно, чтобы не рвануть в любой момент. Боунс мягко и осторожно поглаживает тыльную сторону его ладони большим пальцем, а после высвобождает руку, делая шаг вперёд. — Значит, так и договорились. Ведите меня в мои покои. Думать! — говорит он, стараясь убрать из голоса невольно пробивающийся сарказм.       Охрана делает шаг вперед, готовая обступить Леонарда, и в этот момент Боунс слышит звук готового к выстрелу фазера и даже не оборачиваясь уже понимает, что происходит. И это худшее, что Джим мог придумать. Обстановка в зале суда мгновенно превращается из взволнованно-любопытной в агрессивно-испуганную.       Охрана обступает реджема Рэнтэ со всех сторон, они, очевидно, готовы вступить в бой не на жизнь, а на смерть. Из их браслетов на запястьях мгновенно появляются какие-то непонятные изогнутые штуки, напоминающие горны. Только Боунс уверен, что это не горны. — Джим, не надо! — просит он и оборачивается к капитану. Двое энсинов позади Джима напряжены и бледны, парни прекрасно понимают, что им не выстоять, так как численный перевес не в их пользу.       Джим держит руку на рукояти готового к выстрелу фазера, но к счастью у парня хватило ума не вытаскивать его и не тыкать в кого-нибудь. Хотя насчет ума Боунс сомневается: капитан тяжело дышит, его лицо раскраснелось, а глаза горят голубым лютым безумием, и таким его Боунс еще ни разу не видел. Если бы он полагал, что такое возможно, он бы сказал, что Джим эмоционально заинтересован. — Простите, Рэнтэ, но мой доктор вернется со мной на Энтерпрайз! И тогда мы сможем с вами обсудить и подумать, как поступить в дальнейшем! — говорит Джим настойчиво, едва ли отдавая себе отчет в словах и действиях, все, чего он сейчас безумно хочет — это вернуть Боунса на Энтерпрайз и не выпускать его оттуда. — Капитан, не делайте глупостей, подумайте о своей команде, — говорит реджем. — Капитан, я бы посоветовал вам то же самое, — говорит Спок. — Своим поведением вы ставите под удар успешность наших переговоров.       Спок в какой-то степени понимает Джима, он и сам не прочь утащить отсюда доктора, но, в отличие от капитана, он умеет контролировать свои эмоции, хоть в последнее время это получается у него хуже. К тому же его поражает поведение Джима до такой степени, что он на миг готов пересмотреть его компетентность как командующего. Однако все становится на свои места, когда сквозь приопущенные ментальные щиты к нему от Джима устремляется поток эмоций, по своей силе и идентичности схожий с тем, что испытывает, но успешно подавляет он сам. Спок отчетливо понимает, что Джима нужно срочно остановить, пока ситуация не стала непоправимой.       Но он не успевает вмешаться, Боунс берет все в свои руки в буквальном смысле. Он подходит ближе, опуская свою ладонь на руку, которой Джим сжимает фазер. Боунс заглядывает в глаза Джима, голубизны которых почти не видно из-за расширившихся зрачков, пытаясь поймать его расфокусированный взгляд, и, когда ему это удается, говорит: — Джим, все хорошо, Джим, успокойся, — его голос успокаивает, он на это надеется, потому что Джим все еще загнанно дышит, но теперь в его глазах видны зачатки понимания. — Я не отдам тебя им, — говорит он, и Боунс чувствует, как капитана бьет адреналиновая дрожь. — Хорошо, как скажешь, но сейчас ты должен взять себя в руки. Что ты творишь, посмотри! Хочешь, чтобы нас тут всех перестреляли? — шипит он последние слова уже в своей боунсовской манере.       И снова непредсказуемая реакция: Джим неожиданно крепко прижимает его к себе, зарываясь одной рукой в волосы, а вторую устраивая на спине. У Джима щиплет в носу, он понимает, что непрошеные слёзы вот-вот покатятся из глаз, когда Боунс сжимает его в ответ так же крепко, утыкаясь носом в шею. — Мы что-нибудь обязательно придумаем, но не сейчас, — шепчет Боунс ему на ухо, поглаживая по волосам, и ему, циничному и дотошному доктору, на удивление все равно, что скажут о нем окружающие и какие потом слухи будут ходить по Энтерпрайз, при условии, конечно, что двое энсинов из охраны, которые сейчас смотрят на них открыв рты, туда вернутся.       Джим не знает, что сказать, все слова застревают в глотке, он готов умолять не забирать у него Боунса, он готов на что угодно, кроме одного — отпустить его. — Я вытащу тебя, придумаю что-то, обещаю, — шепчет Джим. — Я знаю, — говорит Леонард. — Капитан, как ваш первый помощник и заместитель, я буду вынужден отстранить вас от несения вами службы по причине вашей личной заинтересованности, если вы немедленно не дадите ситуации разрешиться мирно. Я также буду вынужден применить вулканский захват, если вы станете сопротивляться, — говорит Спок, понимая, а скорее, чувствуя, как натянуты нервы Джима, и смутно улавливая его хаотичные, быстро мелькающие мысли, и вооруженное нападение среди них по-прежнему в приоритете. Очевидно, что, стоит Боунсу отойти, у капитана вновь случится приступ. — Доктор МакКой, я бы посоветовал вам вколоть капитану гипо с успокаивающим. — Мне не нужно никакого гипо! — резко говорит Джим, когда Боунс отстраняется, чтобы открыть свой чемоданчик. — В кои-то веки соглашусь с вулканцем, — говорит МакКой.       Джим смотрит на Боунса, пока тот ищет нужное лекарство, не в силах отвести глаз, и губы буквально сводит от желания поцеловать его. Джим слишком не в себе, чтобы даже обеспокоиться подобными желаниями. Это вдруг так естественно, как будто происходило раньше каждый день. Пока Боунс делает ему укол, он даже не вздрагивает, все еще пожирая того глазами, и когда Боунс поднимает взгляд и смотрит на него в ответ, Джим ощущает, что пол уходит из-под ног, а сердце делает бешеный кульбит в груди. Это похоже на озарение или на то, как будто ты только что проснулся и понял, что вся жизнь до этого момента тебе всего лишь снилась. Джим смотрит на Боунса, не в силах пошевелиться и сказать еще хоть слово, пораженный и придавленный к земле своим невероятным открытием. — Будь осторожен, — только и говорит МакКой и отступает. — Я прошу разрешения остаться тут и ознакомиться со сводом ваших законов, — обращается Спок к реджему. — Как я уже говорил, вы можете изучать наши законы сколько угодно, и вы не найдете лазейки, это бессмысленно, — коротко отвечает реджем, но Спок не сдается. — Если наши виды заключат союз, было бы логично узнать ваши законы и правила, в ответ мы можем поделиться своими. Разве не это залог верного сотрудничества между двумя разумными расами: уважение и взаимопонимание?       Джим надеется, что Спок не рассматривает всерьез заключение союзов с этими существами. — Что ж, вы говорите разумные вещи, и у меня нет причин отказать вам, тем не менее, вы не сможете контактировать с доктором в течение этих двух дней, — выдвигает условие Рэнтэ. — Положительно, — кивает головой Спок и прежде, чем их разводят по разным выходам, подходит к Джиму и быстро шепчет: — Полагаю, пришло время связаться с квантами, капитан.       Джим смотрит, как уводят Боунса, и всеми силами сдерживает себя, чтобы не побежать вслед. — Я больше не капитан, коммандер, вы — капитан. Я снимаю с себя полномочия в силу своей эмоциональной заинтересованности, — проговаривает он непослушными губами.        Когда силуэт доктора пропадает в лифте, Джиму кажется, что он умирает снова. Все глупые отговорки, все «за» и «против» вдруг кажутся ему такими нелепыми. Перед глазами пролетают все эти годы, проведённые рука об руку с Боунсом, он вспоминает всё, начиная от первой встречи в шаттле и заканчивая объятиями несколько минут назад. МакКой всегда был рядом, и, наверное, в какой-то момент Джим стал воспринимать его как должное. Но ведь на самом деле Леонард не должен ему ничего, он может уйти в любой момент, но он всё еще тут, раз за разом вытаскивает Джима из различных передряг. Теперь, когда от возможности потерять его отделяют каких-то два дня, Джим вдруг понимает: он любил Боунса всегда, просто не понимал этого.       Он любил в нём всё: его бесконечное ворчание, чрезмерную опеку, его острый ум и безмерный запас сарказма. Он любил его волшебные руки, подарившие ему жизнь, его глаза, в которых была вся галактика, и его губы.       Он любит Боунса, и небо не падает ему на голову.       Когда Спок идет, сопровождаемый охраной, к информационному залу, то думает, что по правилам также обязан сложить с себя капитанские полномочия — по той же причине, но когда Джим произносит эти слова — практически признание — он глотает свои и молчит в ответ. Он не может позволить своим чувствам взять вверх, кто-то из них двоих должен оставаться в трезвом уме, чтобы помочь Леонарду. Доктор МакКой рассчитывает на них, и Спок не намерен терять контроль над собой в самый неподходящий момент, и на свою вулканскую выносливость он делает ставку. Тем не менее в груди неприятно колет, когда он осознает, что Джим отвечает доктору взаимностью. Осознавая свое невыгодное положение третьего лишнего, он понимает, что шансов у него нет, и, как ни странно, делает ставку и на это тоже. Дело в том, что чувства к доктору не стали для Спока открытием, он понял это, как только пришёл в себя после ранения, и если припомнить, он осознавал, что происходит странное, ещё задолго до своей несостоявшейся смерти, но теперь всё стало кристально ясным. Несмотря на это, Спок понимает, ему не на что надеяться, а значит, не за что бороться, и он может загнать свои чувства к доктору МакКою так глубоко в свое подсознание, как только это возможно.

***

      Джим подавлен, и это ещё мягко сказано. Он возвращается на корабль, всеми силами стараясь держаться. Первым делом Джим докладывает Сулу о снятии с себя полномочий и о сложившейся ситуации на текущий момент. Спок теперь капитан, и Джим уверен, что в данный момент это самое верное решение. Сулу связывается со Споком для получения указаний и попутно отстраняет Джима от дел, и в его глазах, как и в глаза всех остальных на мостике, Джим видит сочувствие и беспокойство.       На короткое мгновение слабости Джим хочет закрыться в каюте, напиться вдрызг и корить самого себя за то, что не уследил и дал отнять у себя самое важное — Боунса. Но он не был бы Джимом Кирком, если бы так легко сдавался. Он не отдаст Боунса никому и вернёт его во чтобы то ни стало.       Их корабль почти полностью восстановлен, и они могут попытаться скрыться, даже если шансы на это чертовски малы. Но это крайний вариант, пока что он решает воспользоваться советом Спока и связаться с тумовцами. Он знает, что связываться с квантами теперь весьма рискованная затея, но он все равно делает это. Новэн затащил их сюда, а значит, ему и исправлять.       Джим закрывается в своём кабинете, он не хочет, чтобы кто-то слышал или знал о его разговоре с квантами, так как понимает, что Спок не одобрит его действия. Джим и сам бы не одобрил, но ничего не делать — это выше его сил. В крайнем случае, можно притвориться дурачком и сказать, что Спок сам его попросил, ведь по сути так и было, и то, что случилось это еще до того, как Джим снял с себя полномочия, — мелочь.       Джим выходит на зашифрованный канал и вызывает Антум.