Кажется, что мы сошли с ума
10 октября 2018 г., 18:55
Увель По улыбается. Пальцы-щупальца расслабленно опущены вниз, и на его губах виднеется самая дружелюбная улыбка из всех возможных. Джиму это совсем не нравится — реджем Рэнтэ так же улыбался, прежде чем забрать у него Боунса, а Джиму всё ещё достаточно сложно абстрагироваться от схожего внешнего вида инопланетян и сосредоточиться на том, что перед ним именно представитель Антум. Тем не менее, Джим быстро берёт себя в руки и начинает разговор.
— Наша помощь на суде не понадобилась, — говорит он.
— Я в курсе дела, капитан. Реджем решил пойти путём наименьшего сопротивления и закончить всё массовым бракосочетанием. Сказать по правде, читовцы достаточно часто в своей культуре прибегают к подобным методам, — отвечает натор, задумчиво хмуря брови.
— Тогда, полагаю, вы знаете, что мой глава медицинской службы стал невольной жертвой этой традиции, — Джим из-за всех сил старается сдерживать неуместные, готовые вот-вот слететь с языка ругательства.
Натор согласно кивает.
— Я знаю, равно как и причину вашего звонка.
Джиму не нравится этот покровительственный тон, но он запихивает свои внутренние протесты подальше.
— Я не хотел бы кидаться обвинениями, натор, но всё же именно Новэн был причиной того, что мы оказались в этой ситуации, и я хотел бы знать, что могу рассчитывать на вашу помощь.
Увель По снова по-доброму улыбается и склоняется ближе.
— Вы можете, капитан. Мы не отказываемся от своих слов. Тем не менее, полагаю, в данной ситуации речь идёт конкретно о докторе МакКое?
Джиму не по себе оттого, насколько он очевиден в своём желании вернуть Боунса. Он сглатывает вставший в горле ком и отвечает:
— Да, дело в моём докторе. Принудительное бракосочетание не входило в наши планы.
— Это бракосочетание не входило и в наши планы тоже, — отзывается натор, чем немного озадачивает Джима. Кирк думал, что именно этого они все и добивались и это массовое бракосочетание выгодно всем, тем не менее натор не выглядит воодушевлённым предстоящей церемонией. Джим не успевает ничего спросить, так как Увель продолжает:
— Несмотря на это, возможно, я смогу вас успокоить. Новэн оставил в докторе свои клетки, как вы помните. Вам известно отношение читовцев к нам, а уж тем более к нашим детям, так что, если внутри доктора обнаружатся квантовые частицы, это сделает его «грязным». Возможно, Рэнтэ не захочет сочетать браком свою дочь с тем, кого пометил квант.
На секунду Джим вздыхает с облегчением. Это значит, что им всего-то и нужно что просветить Боунса трикодером, дабы доказать присутствие в нём чужеродных клеток. Джим даже рад, что они не успели избавиться от них до суда, но его воодушевление быстро стихает, когда натор продолжает свою речь.
— Но несмотря на это, наличие этих клеток — далеко не факт, что свадьбу отменят. Доктора почитаемы в нашем мире, и если дочь Рэнтэ захочет, они вполне способны избавить вашего врача от квантовых частиц сами. Но это будет большим пятном на репутации вашего доктора и поставит его в невыгодное положение, а потому я советую вам не торопить события и немного подождать.
Все надежды Джима лопаются как мыльный пузырь. Он одергивает тугой воротник форменной водолазки, потому что ему нечем дышать.
— И чего же мне ждать, натор? В мои планы не входит отдавать своего врача в пожизненное рабство! — Джим говорит это резко, хотя понимает, что находится далеко не в том положении, чтобы хамить и требовать.
— Я могу рассчитывать на ваше молчание в обмен на помощь? — неожиданно спрашивает натор весьма загадочным тоном.
Джим готов согласиться на что угодно, если это поможет ему спасти Боунса. Тумовцы кажутся ему единственной надеждой, и он готов рисковать, чтобы там Увель ни задумал. Сердце сжимается от непрошеной и преждевременной надежды, от одного только предположения, что есть выход из сложившейся патовой ситуации.
— Конечно, — отвечает Джим и внимательно смотрит на натора в ожидании.
— Новэн не такой, каким кажется. Он не папенькин сынок и сделал куда больше для Антума за последние четыре года, чем сам прайсис Патэр за всю жизнь. Веками читовцы используют наших детей как ненужный мусор, позволяя себе ломать и выкидывать их на помойку, словно они ничто. Эта свадьба не изменит ничего, это мнимое перемирие — очередная ложь Рэнтэ, дабы успокоить волнение среди тумовцев. Но Новэн всегда знал, что доверять читовцам нельзя. Наша тайная повстанческая организация уже не первый год борется за права тумовцев и, конечно же, за наших детей, обречённых на пожизненное рабство. Новэн лидер сопротивления, он — наша надежда на лучший мир.
Джим понимает, что он и его команда, как всегда, оказались в центре конфликта. Что же, государственный переворот — это то, с чем он уже сталкивался. И Джим лично знает, как это опасно, но ясно понимает, что у него и его команды нет другого выхода.
— Вы хотите, чтобы мы как-то помогли вашему сопротивлению, — говорит он. — Хотите втянуть нас в войну?
— Никакой войны, что вы! Если и будет стычка, то весьма короткая, и я объясню почему. Мы уж давно разрабатываем план захвата города, и акцент тут делается именно на сам разумный Читоц. На его интеллект. С помощью нашего шпиона в Читоц, который работает у главного компьютера, нам удалось переманить город на свою сторону — Читоц согласен поддержать нас, но тут есть проблема, которую решить полностью не удалось. Системы города не едины. Думаю, вы сами уже это поняли. Центр управления контролирует большую часть города, он отвечает за жизнеобеспечение и прочие важные системы, это один большой и единый разум. Вся остальная инфраструктура, например, лифты или предметы мебели, это отдельно взятые личности, не подчиняющиеся центру управления. Наши дети, многие из них, боятся. Город пытается убедить каждого из них вступить с нами в союз и выступить за свои права, но это не так просто.
— Это практически невозможно, — замечает Джим, едва успевая вникать в хитросплетения взаимоотношений города, вещей и самих тумовцев. То, о чем пытается толковать ему Увель, просто невероятно, Джим даже представить себе не может, как все это будет выглядеть в действии. — Ваш город огромен, и там миллионы мелких вещей.
— Согласен, каждого ребенка мы не подвергнем контролю, но главное — это те дети, от которых зависит переворот. Сейчас мы работаем над каналом связи, который поможет городу связаться с каждым из наших детей одновременно, чтобы агитировать их встать на нашу строну. У нас есть чёткий план, от которого нельзя отклоняться, мы не хотим, чтобы кто-то из наших детей пострадал, капитан.
Джим не знает, что сказать. В конце концов, какой с него толк сейчас, ведь они ничем не могут помочь.
— Хорошо, я понял вас, натор, но только я всё ещё не могу понять, какая роль отведена нам и как это поможет моему доктору? — интересуется Джим, хотя одна смутная догадка у него уже есть. — Хотите устроить переворот во время свадьбы?
— Нет, что вы, нам не нужно это массовое бракосочетание. Мое предложение довольно простое: я предлагаю доктору бежать в Антум, мы дадим ему политическое убежище, пока революция не окончится. Тут он будет в безопасности.
Джиму нужно несколько секунд, чтобы осмыслить сделанное предложение.
— Когда читовцы обнаружат, что доктор МакКой сбежал, они обвинят всех нас в сговоре и предательстве. Какое у вас наказание за предательство? — спрашивает Кирк, подозревая, что довольно суровое. — Вы ведь в курсе, что мы находимся на прицеле у читовцев?
— И опять вы не учли, капитан, что мы с Читоц союзники, — говорит натор Увель По, и вид у него такой уверенный, что Джим невольно успокаивается. — Побег доктора МакКоя следует тщательно продумать, но уже сейчас я могу вас уверить, что все военные системы читовцев — на космической станции в том числе — у нас под колпаком. Как только доктор МакКой будет в безопасности, мы отключим наведенные на вас прицелы, и вы сможете беспрепятственно пришвартоваться на космической станции тумовцев и также получить политическое убежище. Но это лишь перестраховка, я уверен, что реджем не станет в вас стрелять, как и начинать войну. У нас есть козырь.
То, что говорит Увель По, звучит весьма здраво и гладко, и Джим, понимая, что гладко как правило бывает только на словах, все же кивает, соглашаясь. Слова натора неожиданно разжигают в нем любопытство, и хоть он прекрасно понимает, что по уставу офицеры Звездного флота не должны вмешиваться в конфликты иных цивилизаций, тем не менее ему плевать, потому что сейчас Звездный флот в другом квадранте и никакой устав не поможет вернуть ему Боунса.
Он понимает, что, судя по всему, побег — это единственный вариант. С читовцами они не смогут договориться, и надежды на то, что Спок отыщет лазейку в законах, очень мало. Джим не хочет рисковать и тянуть с этим — каждый час, проведенный Боунсом в заключении, для него как пытка. К тому же Джим не хочет, чтобы Боунс оказался в эпицентре революции, когда она начнется. Но всё же он не спешит кидаться в омут с головой, а потому расспрашивает обо всех деталях побега, оценивая шансы на успех.
— Что это за козырь? — спрашивает он.
— Это Юниэ, невеста Новэна. Она полностью на нашей стороне. Доктор МакКой будет не один — с ним побегут Новэн и девушка. Это предательство родной дочери нанесет реджему Рэнтэ серьезный удар и ослабит его. У нас будет больше шансов склонить его к принятию наших условий. Думаю, вы понимаете, что ни о какой войне не идет и речи, он не станет бомбить город, в котором находится его дочь. Юниэ — наш залог бескровного урегулирования конфликта.
У Джима появляются сомнения, как только он слышит про Юниэ.
— Откуда вы знаете, что она на вашей стороне на самом деле? — спрашивает он скептически. — Что если она предаст вас в самый неподходящий момент?
— О, в этом мы уверены, я не буду вдаваться в подробности, но я вас уверяю, капитан, Юниэ на нашей стороне. Так что сегодня рано утром или еще ночью ваш доктор будет спасен.
У Джима еще есть сомнения и опасения. Он боится, что Боунс может пострадать, и жалеет, что сам не может присутствовать при побеге.
— В Читоц находится коммандер Спок, — говорит он. — Я бы предпочел, чтобы он сопровождал Боунса. Он контактный телепат и в случае чего без труда может войти в телепатическую связь с вашими детьми.
Джим видит, как воодушевлён этой новостью натор и, что странно, совсем не удивлен. Похоже, тумовцы знают, что такое контактная телепатия.
— Контактный телепат? Ценный сотрудник, капитан. В случае чего он действительно сможет помочь. Я бы очень хотел познакомиться с ним лично!
Джим прекрасно знает, что Спок будет не рад, что его вмешали в этот конфликт, тем не менее Джим уверен, Спок сделает всё, чтобы спасти МакКоя.
— А уж Спок-то как будет рад! — говорит он, — Сможем ли мы связаться с моим первым помощником, чтобы обсудить побег?
— Это именно то, что я собираюсь сделать, — улыбается Увель По. — Я переговорю с нашим шпионом, и он с Читоц откроет безопасный канал связи, по которому мы все втроем сможем переговорить и поставить вашего коммандера и доктора МакКоя в известность о предстоящем побеге. Ждите связи прямо из Читоц сегодня ночью, капитан.
— Благодарю, натор По, я буду ждать, — отвечает Кирк и отключается.
Джим не знает, выйдет ли им эта затея боком, но всё же, несмотря ни на что, первостепенное — это вернуть Боунса, а уже после свалить подальше от этой планеты и вернуться домой.
***
Ближе к утру Спок понимает: всё, что он делает, бесполезно. Он изучает законы Читоц в течении долгих часов, даже когда информационный зал погружается в синеватую полутьму и в подводном городе наступает условная ночь, Спок не прекращает своих попыток найти хоть какую-нибудь лазейку. Но всё без толку. Логика твердит остановиться, но чувства в очередной раз берут вверх. Реджем прав: законы Читоц весьма лаконичны. Массовые бракосочетания тут не редкое явление, и Спок просто не может найти ни одной зацепки, которая поможет ему спасти доктора МакКоя. Спок вулканец, и он не впадает в отчаянье, он просто пытается искать еще, раз за разом перечитывая уже почти выученные наизусть правила и параграфы, пропуская их через переводчик и так и эдак, пытаясь понять, не пропустил ли он какое-то скрытое или неточное значение того или иного закона. Это продолжается, как ему кажется, бесконечно долго, пока он, наконец, не сдается. Спок выключает переводчик и устало откидывается на спинку стула, ощущая, как непрошеные эмоции затопляют его: сожаление, беспомощность, поражение, страх. Он едва сдерживает их. Помимо этого ему приходится контролировать свои ментальные щиты, так как каждая вещь в этом зале не против пообщаться на телепатическом уровне, если только представится возможность. Спок помнит, какие эмоции получил от этих вещей в зале суда, и это не то, что он хочет испытать снова. Споку не по себе от того варварства, что происходит в этом городе. Отчаяние, которое он не в состоянии сдержать, полностью меняет ход его мыслей и логику мышления. Невероятная и рискованная идея мелькает у него в голове. Спок знает, что это иррационально и противоречит всему, во что он верит, но отчего-то любые решения находятся быстрее и легче, когда доктор МакКой рядом. Если бы он мог поговорить с ним, вдвоём, он уверен, они нашли бы выход из ситуации, как делали это уже не один раз. Спок старается не думать о том, что на самом деле желание увидеть доктора вовсе не продиктовано соображениями общего дела. Спок откладывает в сторону ненужные своды законов и подходит к ближайшей стене, ослабляя свои ментальные щиты: — Твой разум к моему разуму, твои мысли к моим мыслям…***
Леонард сидит на самом краю большой кровати, бесцельно пялясь в огромное окно на бескрайний подводный город. Читоц выглядит прекрасно, переливаясь множеством разноцветных огней, но вся эта красота обесценивается, стоит только задуматься о том, что на самом деле из себя представляет город. Все эти вещи, стены, потолки, всё — живое, чувствующее. Сейчас Леонард как никогда понимает каждую вещь в этой комнате, ведь и его, судя по всему, собираются обречь на пожизненное рабство. Леонард понимает, что брак с этой Юнаме — залог успешного возвращения команды домой, и он уж точно не хочет обречь Энтерпрайз на вечное путешествие к Альфа-квадранту, но сердце… Сердце болезненно тянет, стоит только подумать, что он больше никогда не сможет увидеть Джима. До этого момента Леонард даже не понимал, какое на самом деле счастье просто видеть его, смотреть, как смеются его глаза, слушать его смех, касаться, просто быть рядом, пусть и без возможности быть ближе. Не тяжело смириться с пожизненной участью лучшего друга — тяжело смириться с возможностью потерять Джима навсегда. Леонард не дал смерти разлучить их, так неужели это сделают чёртовы читовцы, обрекающие его на жизнь в чужом мире, вдали от всего, что он любит? У Леонарда впереди два дня, чтобы ужиться с этой мыслью, и он справится. Так надо. Леонард не думает о своей участи, он думает только о том, чтобы Джим не натворил непоправимых глупостей, ведь сейчас Леонарда нет рядом, чтобы в случае чего остановить бесшабашного капитана. От нерадостных мыслей его отвлекает шум, а уже в следующую секунду МакКой замирает в немом шоке: стена буквально на глазах расходится в стороны, являя ему Спока, а после так же спокойно сходится обратно. Леонард вскакивает с постели и ошарашенно смотрит на вулканца. Спок в очередной раз умудряется удивить его. Каждый раз, когда Леонард думает, что это невозможно, Спок доказывает обратное. Как и сейчас — стоя напротив него в закрытой и охраняемой комнате, и это настолько неожиданно, что доктор теряется. — Стоит ли спрашивать — как? — хрипит Леонард, не узнавая собственного голоса. Он ведь думал, что не увидит никого из своих вплоть до свадьбы. У Спока едва заметно дергаются уголки губ в подобии улыбки, и он шагает ближе, прожигая Леонарда своими чёрными глазами, отмечая каждую деталь, родные черты и усталый вид. Увидеть доктора МакКоя вновь для Спока сродни глотку свежего воздуха — так хорошо, что даже больно. МакКой счастлив и зол одновременно. Он рад видеть Спока, но с другой стороны вулканец так рискует собой. — Квантовые формы жизни оказались куда рассудительнее горожан, — поясняет Спок, указывая рукой на стену. — Город открыл мне технические пустоты между стенами. — Вулканская абракадабра в действии, — говорит МакКой, кивая. — Ты нашёл что-то? — спрашивает он и ненавидит себя за мелькнувшую в голосе надежду. Споку не нужно ничего говорить, Леонард видит ответ в чёрных глазах коммандера и горько усмехается — этого стоило ожидать. — Я не намерен прекращать поиски, — говорит Спок, но звучит это довольно жалко. — Если лазеек в законе нет, то, может, стоит вернуться на корабль? Здесь ты только зря тратишь свое время, — говорит МакКой, прекрасно улавливая пораженческое настроение вулканца. Леонард видит, как напряжён Спок, видит сжатые в кулаки пальцы и слишком прямые плечи, и этот взгляд, смотрящий в самую душу. — Что же, время — это то, что я без труда могу потратить на тебя, — твердо говорит Спок, и Леонарду становится неловко и подозрительно горячо внутри от этих слов. МакКой сейчас совсем не готов ко всякого рода откровениям, но, похоже, все к этому идет. Обычно холодный как глыба льда, вулканец сейчас вообще не похож на себя — с таким огнём в глазах и немного, едва заметно, подрагивающими руками. Леонард трёт переносицу, пытаясь выкинуть из головы ненужные ассоциации, и пытается вернуть все в прежнее русло. Он улыбается, весьма напряженно, надо сказать, и хлопает Спока по плечу. — Я польщён всем, что каждый из вас пытается сделать для меня, но все мы знаем, что нужды большинства важнее нужд одного, ты ведь сам так говорил, Спок. Спок на секунду отводит взгляд, но быстро возобновляет зрительный контакт, делая ещё шаг навстречу. Они и так стоят слишком близко друг к другу, так что Леонард снова чувствует запах Спока: шампунь из звёзднофлотского стандартного набора и что-то чисто вулканское, сладковатое и горячее, как пустынный ветер. Леонард сглатывает вставший в горле ком и думает, что надо отойти, но почему-то медлит. — Я говорил, но, видимо, я ошибался, — отвечает Спок слишком тихо, почти шёпотом. — Но вулканцы не ошибаются, — так же тихо отвечает Леонард, не в силах стереть горькую улыбку с лица. — Все ошибаются, Леонард. МакКой не понимает, почему его клинит каждый раз, стоит Споку назвать его по имени. Отчего из уст вулканца это звучит так… Так обжигающе приятно. Может быть, дело в том, что уже много лет мало кто зовёт его Леонардом? МакКой, Лео, доктор, Боунс в конце концов. И Леонард на самом деле даже рад, потому что он терпеть не может своё имя, но сейчас по спине будто проходит разряд тока. Леонард больше не в силах выдерживать это напряжение. Он делает то, что получается у него лучше всего: бросает очередную колкость. — Ладно, Спок, давай посмотрим с другой, положительной стороны. Теперь путь свободен, и Джим твой, если он сам пожелает этого, — Леонарду больно это говорить, а потому он отворачивается и отходит подальше, к окну, чтобы Спок не чувствовал его истинных эмоций. — Если уж ваше возвращение домой будет стоить мне свадьбы с этой «красоткой», то это та жертва, которую я готов принести. Женюсь на ней, если уж она этого так желает, — заканчивает он, разглядывая светящийся город невидящим взглядом. Он ждет ответа, но вместо этого Спок неожиданно оказывается рядом. Леонард едва не валится с ног оттого, как резко Спок разворачивает его за плечи лицом к себе. Его затылок с глухим стуком ударяется о стекло, и, прижатый Споком, он замирает. Вулканец держит так крепко, словно боится, что он исчезнет, не давая ни единой возможности вырваться. Его глаза лихорадочно блестят, и в этот момент МакКой видит — Спок в отчаянии, очевидно, он зол, и МакКой полагает, что на него. Вулканец дышит тяжело и буквально рычит в лицо: — И это твоё решение? Сдаться? Леонард совершенно неожиданно срывается в ответ, он повышает голос, даже не задумываясь о том, что кто-то может их услышать. — А что ты предлагаешь, гоблин зеленокровый?! Подставить под удар четыреста с лишним человек?! Развязать войну, в которой мы уже заведомо проиграли?! Что?! Оба тяжело дышат, и горячее дыхание вулканца оседает прямо на губах Леонарда. Только сейчас, откричавшись, МакКой в полной мере осознает, что Спок вплотную прижимается к нему. Между их лицами не более чем несколько сантиметров, у Леонарда гудит в ушах и трясутся руки, Спок медленно опускает свои, обхватывая его ладони горячими длинными пальцами, и склоняется ближе так, что их губы соприкасаются, когда Леонард начинает говорить: — Что мы делаем? Не смей, Спок, — просит он, но в противовес своим словам сжимает чужие пальцы сильнее. — Я не могу, — хрипло отзывается Спок и едва прихватывает его нижнюю губу своими губами. У Леонарда подкашиваются колени и в голове такой гул, что он не соображает вообще ничего. Его тело не слушается, его воля буквально парализована прошибающим насквозь удовольствием. В горле застревает немой протест, и Леонард невольно и осторожно отвечает на поцелуй. Всего одно несмелое движение губами, а потом они просто стоят и дышат друг другу в рот, что даже более интимно, чем сам поцелуй, и прекратить это совершенно невозможно. Все куда-то летит и кружится вокруг своей оси, МакКой перестает соображать, где он, его мир рушится, и он в данный момент ничего не имеет против. Его руки каким-то образом оказываются свободны, пальцы зарываются в идеальную прическу вулканца, Маккой оглаживает ладонями его шею, ощущая короткие колючие волоски, стоящие дыбом, и хватает Спока за уши, не то притягивая, не то отталкивая. — Что же ты творишь, гоблин остроухий?! — шепчет он, голос его срывается и звучит до того жалко и слабо, что Леонард ужасается. Спок ничего не отвечает, просто стоит, держась руками за стекло, и глаза его закрыты. После вопроса Леонарда в голове внезапно проясняется, но он не жалеет о том, что сделал, просто не может. Возможно, это конец их дружеских и профессиональных отношений, и возможно, он поступил не очень благородно, но оно того стоило — Спок искренне в это верит. В этот момент тишину комнаты разрывает звон коммуникатора Спока, заставляя обоих отпрянуть друг от друга, словно их только что застукали за неприличным занятием. У Леонарда горят ладони, губы и все лицо, и он ощущает подкатывающую панику, когда видит, что звонок от Джима.***
Звон коммуникатора нарушает тишину, но Спок не спешит отвечать, всё ещё находясь в какой-то прострации. Леонард стоит в нескольких метрах от него, спиной, и всё, что Спок слышит, это его тяжёлое дыхание, пока у МакКоя не сдают нервы: — Ответь уже, в конце концов. Голос доктора приводит в чувства, и Спок спешит принять вызов от капитана. — Спок слушает, — говорит он, не узнавая собственного голоса. — Доброй ночи, коммандер, вас приветствует натор Увель По, — неожиданно сообщает абсолютно незнакомый голос. Это немного озадачивает, и, видимо, не только его. Доктор наконец-то поворачивается и даже подходит ближе. — Прошу прощения, но не думаю, что мы с вами знакомы. Где капитан? — спрашивает Спок. Меньше всего ему сейчас нужны проблемы с Джимом и его необдуманными действиями. — Я тут, Спок. Увель помог мне связаться с тобой с помощью зашифрованного канала, — неожиданно встревает в разговор Джим, озадачив Спока ещё больше прежнего. — О каком зашифрованном канале идёт речь? — интересуется Спок, получая незамедлительный ответ от натора. — Сейчас я вам всё объясню, коммандер. Не стоит беспокоиться. Увель По подробно разъясняет ситуацию, не забыв упомянуть о революции и их с доктором уже спланированном побеге в Антум. Всё это разбавляется особенно эмоциональными репликами Джима, который, судя по всему, воодушевлён больше положенного. Споку как никогда сложно контролировать свои эмоции сейчас, в его голове столько мыслей, что он едва успевает анализировать свалившиеся на него новости, когда Джим в окончании монолога натора добавляет: — Ты должен найти Боунса и следовать с ним к главному лифту, поскорее. Спок не успевает и рта раскрыть, так как сам доктор, видимо, не слишком рад очередному неразумному плану капитана Кирка. — Побег, значит? Ты там в своём уме? Хочешь, чтобы они распылили наш корабль на атомы? — нервно бросает МакКой, снова оказываясь слишком близко, отчего Спок чувствует себя неспокойно. — Боунс? Чёрт возьми, как же я рад тебя слышать! — Джиму едва ли удаётся скрывать облегчение и радость в голосе. — Спок нашёл тебя? Спок, почему ты сразу не сказал, что с Боунсом? У Спока нет приличного ответа на этот вопрос, поэтому он молчит. Леонард бросает в сторону вулканца красноречивый взгляд и неловко трёт затылок: — Да уж, нашёл, — Спок не может понять интонаций в голосе МакКоя, и это несколько настораживает. — Но не съезжай с темы, я намерен остаться тут и не подставлять под удар кучу людей, рискуя их жизнями. — Боунс, у нас есть план, корабль не пострадает, — настаивает на своём Джим. — Мы обсудили с капитаном все детали, вам не о чём волноваться, ваш экипаж мы защитим, — добавляет натор. — Напоминаю, что в данный момент времени обязанности капитана исполняю я, и мне бы хотелось узнать все подробности, прежде чем принимать какие-то решения, — напоминает о себе Спок. Он буквально слышит, как недовольно сопит Джим, а натор, судя по всему, с кем-то переговаривается. — Времени немного, но я постараюсь уложиться, — говорит Увель По и коротко излагает всё, о чём они успели переговорить с Джимом. Споку нужно принимать решение. Логика диктует не ввязываться в конфликт чужих им миров и решить вопрос дипломатией, но стоит посмотреть на доктора МакКоя, как все логичные доводы уходят на второй план. Спок лично изучил каждый закон Читоц и знает, что решить дело миром — значит дать свадьбе состояться, но Спок не может этого позволить. — Хорошо. В какое время и в каком направлении мы должны следовать? — спрашивает он, не обращая внимания на недовольное бурчание доктора. — Новэн будет ждать вас через двадцать минут у запасного лифта в западной части главного дома, город откроет двери, но вы должны быть осторожны, чтобы не встретиться с охраной, — поясняет натор. — Нам не нужны двери, я смогу доставить нас в нужное место без труда, — отвечает Спок. — Удачи, — говорит Джим. — Удача не существенна, капитан. — Я помню, но в любом случае свяжитесь со мной, как только окажетесь в городе. Хорошо, Боунс? — Спок понимает, что обращаются не к нему, и выжидательно смотрит на доктора, который всё же сдаётся. — Хорошо, Джим, — отвечает МакКой, и Спок слышит в его голосе тёплые ноты, которые появляются там каждый раз, когда тот говорит именно с капитаном, после чего связь обрывается, и в комнате снова становится тихо. Буквально пятнадцать минут назад Спок прижимал Леонарда к окну, горячо дышал в самые губы и дрожал от прикосновений. Эти воспоминания всё ещё слишком живы в голове Леонарда, а на губах до сих пор ощущается вкус вулканского поцелуя. Доктор МакКой до сих пор немного не в себе. Он не знает даже, почему Спок полез к нему, не говоря уже о более насущных вопросах, например, почему он не оттолкнул? Он ждёт хоть какой-нибудь реакции от Спока, но тот молчит и даже не смотрит в глаза. Что же, у них ещё будет возможность поговорить об этом, но не сейчас, когда время неумолимо летит вперёд, а им предстоит очередная авантюра. — Нам нужно идти, — нарушает затянувшуюся тишину МакКой и подходит ближе, твёрдо глядя прямо на Спока. Он не намерен играть в детские игры и отводить взгляд. — То, что произошло… — начинает коммандер, но Леонард перебивает на полуслове, не желая сейчас выяснять, какого хрена они вдруг оба сошли с ума. — Уже произошло, а сейчас нам нужно идти, пока тебя не хватились местные, — говорит МакКой, наконец-то встречаясь с чёрными глазами коммандера. Леонард не отводит взгляда, смотрит прямо, чувствуя, как пересыхает в горле и потеют ладони. — Положительно, — коротко бросает Спок и шагает к той же стене, из которой материализовался в этой комнате. Спок складывает пальцы в уже знакомом Леонарду жесте и шепчет что-то неразборчиво, пока стены не начинают расходиться в стороны. Это выглядит до того чудно, что Леонард, повидавший за свою жизнь немало странностей, все же удивляется. Он замирает в ожидании, пока Спок мягко не хватает его за руку, утягивая за собой. — Они проведут нас до места, — тихо говорит Спок, видимо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Леонард слышит голоса читовцев за стенами и старается ступать как можно тише. Пальцы покалывает от чужих прикосновений, но Леонард не отнимает руки. — Почему они помогают тебе? — спрашивает МакКой, он так и не понял аргументации квантов, пытаясь прийти в себя после произошедшего, он пропустил половину как минимум. — Они видели всё, что видел я, и тоже считают подобные методы принуждения к браку варварскими. Более того, никто и никогда не относился к ним как к равным, и они благодарны мне за то, что я вижу в них таких же личностей, как и мы с вами, — поясняет Спок. — Я могу понять их желание переворота, — шепчет МакКой, наблюдая, как стены расходятся перед ними. — Право на свободу — священное право любого разумного существа, — отвечает Спок. — Как я понимаю, ты тоже за, — усмехается МакКой, утыкаясь взглядом в затылок вулканца. Когда они выходят на небольшую площадку, первое, что замечает Леонард, это два валяющихся в стороне тела читовцев и улыбающийся Новэн с Юниэ около лифта. — Не беспокойтесь, доктор, они живы и здоровы, просто временно обездвижены, — видимо, замечая его обеспокоенный взгляд, говорит Новэн и добавляет: — Рад вас видеть, Леонард. МакКой всё ещё не простил засранцу историю с подставным Джимом, и это благодаря Новэну МакКой до сих пор сидит на иммуностимуляторах, тем не менее им, судя по всему, придётся терпеть общество этого придурка ещё довольно долго. Леонард чувствует, что Спок тоже напрягается при виде кванта, и сильней сжимает его ладонь, в каком-то собственническом жесте загораживая его собой. До Леонарда только сейчас доходит, что они все еще держатся за руки и что выглядит это со стороны, как минимум, странно. — Нам не стоит тратить время на пустые разговоры, — стальным голосом говорит Спок, на что Новэн расслабленно улыбается и вызывает лифт. Леонард незаметно и аккуратно вытягивает свою руку из пальцев вулканца и вздыхает с облегчением, когда тот позволяет. У МакКоя куча вопросов к остроухому, и он намерен при первой же возможности припереть его к стене и выпытать все. — Да, времени поговорить у нас будет ещё предостаточно, а сейчас прошу, в Антуме нас уже ждут, — говорит Новэн, после чего они вчетвером заходят в лифт, который наконец-то уносит их подальше от этого города.***
Джим не находит себе места, меряя каюту шагами от стены до стены, пока Боунс и Спок выбираются из Читоц. Всё в любой момент может пойти не так, их могут схватить или уже схватили, и эта неизвестность и беспомощность сводит с ума. Увель уверял, что побег займет не больше часа, но это ужасно долгий срок для того, кто пребывает в неведении. За это время Джим успевает пять раз умыться, два раза посмотреть на себя в зеркало, раз двадцать сесть и встать с кровати, постоять у репликатора, думая, не стоит ли реплицировать себе успокоительный чай? Два раза он пытается взяться и написать отчеты, но получается откровенная белиберда, потом раз десять он связывается с мостиком и спрашивает, все ли в порядке. Он ждет, что Спок в любой момент свяжется с Сулу и отдаст приказ направить корабль на станцию тумовцев — это бы означало, что все прошло успешно. Или все может пойти не так, и тогда Сулу придется уклоняться от летящих в них зарядов. Тогда Джим тоже узнает, что случилось неладное. До истечения оговоренного времени остается каких-то пять минут, когда внезапно стул, до этого мирно стоявший у стола, двигается. Его тонкие железные ножки медленно сгибаются, словно макаронины, и он переступает ими, громко цокая, как какой-то лось. Джим садится где стоит — на пол. Нет, он, конечно, все понимает и в курсе всего, и хорошо относился к разного рода разумным существам, но когда твой собственный стул вдруг начинает ходить — это реально пугает. Кто знает, вдруг он окажется агрессивным? — Э… Привет, — говорит Кирк несмело, понимая, что ему не ответят, так как рта у его мебели точно нет — он бы знал. Стул на его приветствие двигается более резко, стучит ногами и даже делает пару прыжков в его сторону, заставляя Джима вскочить и отпрянуть к выходу. — Ладно-ладно, я лучше пойду на мостик, там у меня дела, — говорит поспешно капитан. Он не понимает, чего хочет прыгающий стул: проткнуть его своими ходулями или это он так радость проявляет? Едва он выходит в коридор, как его оглушают звуки корабля. Вокруг более шумно, чем обычно, и многолюднее. Энсины, спешащие мимо него, взволнованны и о чем-то переговариваются, из обрывка их разговора Джим понимает, что они, так же как и он, столкнулись с двигающимися вещами. Он чертыхается про себя и спешит на мостик. Никто ведь так и не удосужился предупредить большую часть экипажа о том, что тут происходит, и он намерен исправить эту ошибку — объяснить все по громкой связи. К счастью, лифт исправен, хотя кнопки на панели странно мигают, и пока Джим едет, у него странное ощущение, что лифт пытается с ним заигрывать. Он не реагирует. Сулу на мостике встречает его хмурым взглядом — кресло капитана, в котором он сидит, странно покачивается, хотя не должно, и Джим уверен, что это не из-за поломки. — Лейтенант, я думаю, стоит объяснить людям по радиосвязи, что происходит, на корабле начинается паника, — говорит Кирк. — Именно это мы и пытаемся сделать, но Ухура не может настроить связь, — говорит Сулу. Ухура, как и все на мостике, пытается справиться со своей взбесившейся панелью управления. Кнопки мигают разноцветными огнями, сенсоры не реагируют на прикосновения, и на экранах творится полный ужас. Джим понимает, что они попали в очередную неприятность, так как, судя по всему, увести корабль под крыло тумовцев будет невозможно, также как и принять приказ от Спока. Он чертыхается еще раз, и в этот момент Чехов кричит: — Капитан! Корабль набирает координаты! — Капитан! — восклицает рулевой. — Двигатели включаются! Сулу вскакивает со своего кресла: — Куда нас несет? — Судя по всему, на космическую базу тумовцев, — говорит Чехов. На мгновение повисает убийственная тишина, Джим понимает — все уверены, что сейчас по ним будет дан залп и кораблю настанет крышка, поэтому спешит всех успокоить: — Без паники, ребята, кажется, я знаю, что происходит! Всё под контролем!***
На космической базе читовцев тревога. Сирена оглушительно воет, освещение приглушено и разбавляется лишь красными мигающими огнями, добавляя паники и без того неспокойным читовцам. Командир базы натор Губб кричит, отдавая приказы, но его подчиненные не могут сделать ничего, безрезультатно нажимая на малочисленные кнопки и требуя от систем подчиниться их требованиям. Никто не понимает, что происходит, город и все системы всегда работали исправно и никогда не случалось ничего подобного, поэтому им страшно вдвойне. Все двери заблокированы, боевые корабли и оружейные системы базы тоже неуправляемы. Единственное, что им остается, это беспомощно смотреть, как корабль землян медленно и величаво уплывает прочь из-под прицелов. И даже невозможно понять куда. Системы навигации отключены тоже. Натор Губб понимает, что это какая-то спланированная диверсия, но связаться с Читоц и предупредить своих тоже не может. Ему не приходит в голову, что всё происходящее — дело рук самого Читоц, он никогда не рассматривал город и системы как живой разум, скорее, как искусственный интеллект, способный только повиноваться и тупо делать свою работу. Никто из читовцев на базе не способен понять масштабов и реальной подоплеки происходящего. Тем временем Энтерпрайз исчезает из вида и с радаров, однако связь и остальные системы включаются только через пару часов. Натор Губб в гневе готов рвать и метать и намерен собственными руками поймать того хакера, который это сделал — он уже уверен, что без тумовца Новэна и землян тут не обошлось. Он все еще не может понять, что находится под неусыпным наблюдением Читоц и все его попытки заранее обречены на провал. Переворот уже начался.
