Stadium Arcadium

"Это такая вечная игра В потоке информаций. ... Мы были где-то здесь ещё вчера В одной из комбинаций" В таком мире, как наш, остаться полностью незамеченным в сети невозможно. По крайней мере Отабек был в этом абсолютно уверен, когда задолбался слушать в трубке мерзко звучащее неживым голосом "номер не существует". Он даже попросил телефон у Карины, чтобы проверить, но результат был аналогичным — откуда Юру ни набирай, хоть из Кремля — не дозвонишься. И у Отабека нашелся бы для него очень хороший совет — сменить оператора к чертовой матери. Хотелось поговорить. Всего лишь рассказать, как проходят снова начавшие тянуться, как резина, дни перед вступительными испытаниями. Даже просто отправить фотку буклета с кафедры с эмблемой физического факультета — потому что она была прикольная, Юре бы точно понравилось: черная кошка с широким хвостом и очень длинными усами. В прорисовке логотипа несложно было заметить стилизованную формулу вычисления энергии фотона Планка: Е = hv. Хотя кто-то из студентов шутил, что это кот Шредингера. Карина вообще назвала ее черной кошкой братьев Вайнеров. Юра бы наверняка тоже что-то такое придумал, и они бы посмеялись над этим вместе, однако сообщения не доставлялись. Отабеку было совершенно невдомек, как близкие Юры справлялись с нервами — с этим жутким волнением, которое появлялось, стоило отпустить его руку. А уж если из виду потерять — то еще хуже. К этому можно привыкнуть? Вот к этой колючей, неуемной, вертящейся с боку на бок, как еж, боязни, что что-то может произойти, а тебя просто не будет рядом. Да, Юра говорил, что ничего по-настоящему ужасного с ним ни разу не случалось, но разве от этого легче? А на то, что ему может быть больно или страшно — плевать? Отабек сам себя ругал последними словами за то, что настраивался внутренне на плохое, думал об этом, крутил в голове, но мысли все равно проскакивали, отчего хотелось все бросить и просто прийти к Юре домой. Надо будет в следующий раз попросить телефон его дедушки, раз до самого не дозвониться. Следующий раз... А он вообще будет с таким раскладом? На помощь должен был прийти интернет. Там есть все так или иначе — в этом мире просто невозможно сохранить полную анонимность и спрятаться от других. Где-то все равно что-то промелькнет. Однако социальные сети, известные Отабеку, знали людей с фамилией Плисецкий, но Юрий был всего один — сорокалетний и живший в Новосибирске. Отабек даже на фотку глянул — дядька как дядька. С Юрой сходство нулевое. А ведь тот даже про своего отца не рассказывал, не упоминал его. Гугл выдал несколько очень старых новостей с упоминанием этой фамилии. Одна даже подходила по географическим данным — рассказывала о женщине, утонувшей в Неве много лет назад. По слухам, еще и беременной. Отабек прочитал статью по диагонали, вздрагивая каждый раз, когда взгляд цеплялся за фамилию Плисецкая, потом быстро закрыл страницу под колотящееся в самом горле сердце. С Юрой это не могло быть связано никоим образом, но как же жутко. Вывод напрашивался лишь один — всемирная паутина знать не знала о Юре. Или у него там был какой-нибудь ник, который Отабек, разумеется, не мог бы даже угадать. Он пообещал себе, что сходит к нему домой сразу же, как узнает результаты вступительного тестирования и собеседования с приемной комиссией — чтобы уж точно было, о чем рассказать, кроме забавной эмблемы физфака. Эти его размышления прервала Карина, постучавшая в дверь, причем, судя по звуку, ногой. Отабек развернулся в компьютерном кресле, крикнул, чтобы заходила. Тетя почему-то долго возилась с дверной ручкой, потом все же пробралась внутрь, держа в руках две кружки с чаем. — Мог бы поднять свою задницу и помочь, — пробурчала она, подходя к столу и опуская на него свою ношу. Потрясла руками. — Горячо! — Позвала бы, — сказал Отабек, уступая ей место и сам перебираясь на кровать, захватив свою кружку. — Я же не знал, что ты с кипятком. — Не хотела мешать. — Карина села в кресло, откинулась на спинку и смерила Отабека внимательным взглядом. — Ты какой-то тихий последнее время. — Как будто до этого я был разговорчивым, — пожал плечами Отабек. — Просто... поступление, переезд. Ничего такого. — Верю-верю, — кивнула тетя. — Верю и очень жду, когда ты перестанешь вешать мне лапшу на уши и прожигать взглядом телефон. Хотя последнее можно исключить — это я понимаю. — Просто волнуюсь за одного человека. — Недавно познакомились? Я не припомню, чтобы кто-то из местных твоих друзей вызывал в тебе подобные эм... чувства, — деликатно подобрала слово Карина, подув на свой чай, чтобы замаскировать этим паузу. Отабек поерзал на кровати, усаживаясь поудобнее. Отпил чай, вдохнул запах. Поднял глаза на Карину. — Новый купила. Попробовать. Молочный такой аромат, мне нравится, — сказала тетя. — Что у тебя с лицом? — Ничего, — усмехнулся Отабек. Здорово получается — ему уже даже запах чая напоминает о Юре. — И отвечу на твой предыдущий вопрос — да, познакомились недавно. У Башни Грифонов как раз. На экскурсии. Карина запрокинула голову, сделав мечтательное лицо, будто не на потолок смотрела, а на купол звездного неба. — Ах, так вот для чего нужны все эти экскурсии. Молодец, племянничек, не теряешь зря время. — Ну да, нужно было считать цифры на кирпичах, а я вон что. Тетя вдруг нахмурилась, чуть развернулась, отставляя свою кружку на стол, согнулась вперед, упираясь локтями в колени. — Цифры? — Да. — Отабек недоуменно посмотрел на нее. — На башне. Она же вся в них. Белые такие, как краской нарисованные. Карина поджала губы. — Отабек, ты точно в тот день был на экскурсии? Ты же знаешь, я не люблю вранье. Это что-то новое. Отабек с тетей не раз шутили о том, что племянник унаследовал от нее органическую непереносимость лжи, а потому они никогда друг другу не врали. Недоговаривали порой — да. Но врать... Отабек сел ровнее, глянул в темные глаза Карины. — Я тебе не вру никогда. С чего ты это вообще взяла? Тетя посмотрела в сторону, задумчиво провела пальцами по губам. Нахмурилась еще сильнее. — Я не знаю, куда там тебя водили на этой экскурсии, но в одном я точно уверена: Грифонова Башня такая красивая только на фотках в интернете. Когда-то там и правда были эти белые цифры, из-за чего туда валили толпы народу. Жителей это бесило, вот и... — Она развела руками. — Я сама там не была, но об этом много говорили, а буквально пару дней назад, когда мы с тобой гуляли, я встретила коллегу, которая тоже ходила на эту экскурсию за день до тебя. Отабека пугал ее странный, растерянный тон. И пугало то, как внутри все задрожало, хотя это был обычный разговор с тетей, с которой они могли обсуждать все что угодно, чего никогда он не мог себе позволить с отцом или матерью. — О чем ты? — Отабек, там нет никаких цифр. Башню Грифонов закрасили совершенно обычной светло-коричневой краской еще несколько лет назад. * * * К началу августа жара в Питере немного спала: начали дуть привычные местным жителям ветра, небо то и дело заволакивало пеленой густых, закрученных облаков, которые быстро и высоко проносились над головой. Периодически лили дожди, и Отабек с огромным интересом каждый раз наблюдал за тем, как одевались люди: на одной улице по дороге к университету можно было увидеть сразу и девушек в коротких шортах и топах, и женщин, закутанных в осенние пальто. Сам он ходил с коротким рукавом, не испытывая никакого дискомфорта — любил прохладу и ветер куда больше, чем удушливую жару, какой его встретил в первую неделю этот город. Когда он вышел из корпуса физфака с папкой с документами в руках, солнце бледным светом, который едва пробивался сквозь тучи, похожие на клочки ваты, заливало университетский дворик. Совсем недавно прошел дождь, и от асфальта поднимался теплый запах влаги. Он поступил, а это значило, что можно было, наконец, исполнить то, чего так хотелось все эти дни — сходить к Юре. Отабек не видел смысла откладывать, так что направился было в сторону выхода, чтобы подняться по линии ВО до метро, когда его окликнули сзади. — Ура, я не обозналась, а то это было бы неловко, — с этими словами к нему подошла девушка Мила, с которой он познакомился на первой экскурсии Павла. Ее рыжие волосы ярко блестели даже на таком тусклом солнечном свете. — Какими судьбами? Поступил-таки? Отабек кивнул. — Да. Только что из деканата. — Поздравляю! — Мила расплылась в улыбке, поправила ремешок сумки, который начал сползать с открытого плеча. Змея с татуировки на ее руке косилась на Отабека своим ярко-красным глазом, к которому все время примагничивало взгляд. — А я иду мимо, смотрю, ты или не ты. — Похоже, что я, — развел руками Отабек. — У тебя практика? — Да я тебя умоляю. Практика, скажешь еще. У меня она и без того каждый день. Только вчера закончила рисовать заказ. Не представляешь, чувак в сорок лет заказал арт в аниме-стиле, где он сидит верхом на волке. Надо было ему еще крылышки феи приляпать! — Мила запустила обе руки в длинные волосы у самых корней, распушив их еще больше. — Зато неплохо заплатил. Не заплатил бы — были бы уже не крылышки. Отабек усмехнулся. Девушка казалась ему странной и забавной. Как и многие другие творческие люди, которые просто не могут без креатива. — Кстати, куда ты так резко исчезла после экскурсии? Я не видел тебя, когда мы смотрели улицу Репина и потом расходились у метро, — вспомнил вдруг он. Мила сжала губы и смешно поводила ими из стороны в сторону. Почесала длинным некрашеным ногтем висок. — Дела-дела, — прищурилась она. — Нужно было срочно уйти. Башня и все, больше мне ничего и не нужно было. Башня. Отабек полночи просидел в интернете, пытаясь понять, что за башню он видел. Если верить словам питерских форумчан и коллеги Карины, она действительно была давно закрашена, и цифры там, если и остались, то у самого верха и с другой стороны, которая обращена к пристройке дома и окнам парадной. Но место было именно то, он не мог ничего спутать. — Слушай... — не зная, как задать вопрос, начал Отабек. Мила вопросительно подняла брови, глядя на него. — А ты ведь видела цифры? На башне. Ты еще стояла и долго смотрела на них. Складывала, что ли? В лице девушки что-то на мгновение изменилось, но потом оно снова приняло веселое и беззаботное выражение. Как тень от облаков мелькнула — мимолетно и едва заметно. Отабек внимательно смотрел на нее. — Нет. — Мила покачала головой, убрала пушистую прядку с лица, попавшую ей в глаза из-за ветра. — Ее же закрасили. Мерзкий такой цвет, да? Жалко, что не было цифр, с ними, говорят, она была красивее. Что за чертовщина творилась? Отабек уже начал опасаться, что его головные боли, которые случались в первые дни приезда, что-то сделали с его восприятием. Он ведь видел все собственными глазами, видел эти цифры! — Но про них даже Паша говорил, — произнес он. — Конечно, говорил, это же часть легенды. Если он сейчас скажет, что цифры были и он их видел, Мила сочтет, что он сошел с ума? Отабек мог еще поверить в то, что с самого начала плохо рассмотрел башню, когда они только пришли во двор, так как голова готова была взорваться от боли, но потом, перед тем как он увидел Юру, они ведь... Юра. Нужно было быстрее попасть к нему, вот кто уж точно должен помнить это все. Мила улыбнулась, хотя ее улыбка показалась Отабеку не такой искренней и веселой, как до этого, хлопнула его ладонью по плечу. — У тебя просто клево развита фантазия, чувак. Показалось, бывает. Начитался в интернете, вот тебе и результат. — Но я ничего о ней не читал, — попытался возразить Отабек, хотя уже стало понятно, что без толку. — Ладно. Наверное, я просто отвлекся. — Возможно, — подмигнула Мила. — Что ж, мне надо ненадолго в корпус. Еще увидимся! — Сказав это, она развернулась и быстрым шагом пошла ко входу, откуда совсем недавно вышел он сам. Щелк-щелк-щелк, — раздалось в густой тишине будто из ниоткуда. Отабек лишь пару шагов успел сделать к выходу из дворика, когда на него, он готов был поклясться, по ощущениям, свалилось целое питерское непокорное небо. Он едва дошел до свободной скамейки и рухнул на нее, уронив лицо в ладони. Голова закружилась так, будто землю выдернули из-под ног, оставив пустой вакуум. Пальцы стали липкими, и он с трудом посмотрел на них, пытаясь сфокусировать взгляд, перед которым все размывалось. Кровь? Он потер нос рукой, размазывая теплое по губам. — Мать честная! — раздалось совсем рядом. — Эй, голову запрокинь. — К подбородку прикоснулись ледяные пальцы, поднимая его вверх. — И держи. — Отабек по голосу узнал Милу, но не мог на нее нормально посмотреть, потому что перед глазами так и не рассеялся туман. Он прижал к носу бумажную салфетку, которую та сунула ему в руку. — Спасибо, — гнусаво поблагодарил он. — Перенервничал, — поставила диагноз девушка. — Сейчас остановится, бывает. Ты уж так не дергайся из-за этой учебы, ты вроде умный, чего ты? — Да не нервничал я. — Отабек отвел руку с салфеткой от лица, посмотрел на яркие кровавые пятна на ней. Вроде отпустило. Похоже, разговора с тетей не избежать. Если раньше просто болела голова, то теперь вот это. Но если так быстро проходит, скорее всего нет ничего серьезного. Отабек потер бумажным платком нос, удостоверился, что кровь больше не течет. Мила покачала головой, начав копаться в сумке. — Ты бы себя видел сейчас. Как от маньяка сбежал, вся рожа в крови, — пробурчала она. — На. — Протянула ему упаковку влажных салфеток. На рубашке тоже остались пятна, так что пришлось затирать и их. Когда Отабек привел себя в порядок, Мила, до этого хранившая молчание, тоном, не терпящим возражений, произнесла: — А сейчас ты идешь со мной пить сладкий чай и есть пироженку. Здесь недалеко. Все равно договаривалась встретиться с одним челом, мы с ним уже пару месяцев не виделись. — Я не хочу вам мешать, — попытался отказаться Отабек. Мила тряхнула рыжими волосами, поднялась на ноги, упирая руки в бока. Зеленый глаз змеи на ее коже неотрывно следил за Отабеком. Стоп, зеленый? Был же красный? Не могло же отсвечивать, татуировка была матовая. Заметив его взгляд, Мила сама посмотрела на свое плечо. — Что? — Показалось. Глаз у змеи. Вроде он был красным. — Тебе показалось, — заверила его девушка. — Пошли. Плисецкий мне как раз написал, что уже подходит. Если до этого на Отабека обрушилось небо, то теперь — эта фамилия, которая прозвучала так же ярко и чисто, как звон колокольчика в тихом заснеженном лесу. Такого же просто не бывает, думал он, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. Мила не уточняла имени, но Отабек был уверен, что это все же один и тот же человек. Тот самый человек. — Юра? — спросил он все же. — А? Знакомы? — Мила забрала у него из рук пачку салфеток и сунула ее в сумку. — Да. Только я удивлен, что вы знакомы. Он ведь был на той экскурсии! Разве ты его не видела? Мы на ней и встретились. Лицо Милы на мгновение скривилось, будто кто-то невидимый больно наступил ей на ногу. — Не видела, значит. Разминулись, — отрезала она. — Если ты все же решил не ходить, я тогда потопаю, потому что... — Я пойду, — перебил ее Отабек, тут же поднимаясь на ноги и прихватывая со скамейки папку со своими документами. Девушка только кивнула и направилась в сторону выхода. Разминулись? Как можно разминуться в небольшой экскурсионной группе, если знаете друг друга? * * * Кофейня находилась почти перед самым выходом на Благовещенский мост. Она так и называлась "Кофейня на Неве", и Мила рассказала, что они с Юрой называли ее "На небе", потому что Плисецкий так и прочитал название в первый раз — и это к заведению прилипло намертво. Отабек еще с улицы увидел Юру за одним из столиков на внешней летней площадке, которая была защищена от ветра слегка тонированным стеклом. Он сидел, низко опустив голову, перед тонкой книжечкой меню, и незабранная в хвост длинная прядка волос явно ему мешала, потому что он без конца убирал ее за ухо, но она упрямо ссыпалась обратно. Отабек неосознанно ускорил шаг, вызвав смешок у Милы. И сам не думал, что так соскучился по нему. А еще многое бы отдал, чтобы снова увидеть его лицо, когда он поднял взгляд и заметил Отабека. Эту неповторимую гамму эмоций от удивления до искренней радости. И улыбку — уже знакомую и такую согревающую, — которая, правда, появилась лишь на короткое мгновение, а потом снова исчезла, как свечу погасило ветром. — Привет, — поздоровался Отабек, опускаясь на стул напротив него, не дождавшись Милу, которая у входа разговорилась со знакомым официантом. Положил с краю папку, мешавшуюся в руках. — Я так рад тебя видеть. Юра свел брови к переносице, опустил взгляд на меню и собственные ладони на нем. — Странно, что ты рад, потому что я был в полной уверенности, что ты все же передумал, — сказал он. — На тему чего? — Насчет... меня. Не бери в голову. — Юра махнул рукой. На его лице отразилось столько горечи, что Отабек не сдержался и, быстро осмотревшись вокруг на предмет наличия посетителей, поймал его ладонь, крепко сжал. — Ничего я не передумывал. Я не мог тебе дозвониться опять. — Он мягко погладил Юрину теплую руку. — Опять? — Юра продолжал смотреть в стол, но высвободиться не пытался. — Но все же мне дозваниваются. — А я не могу. Я собирался к тебе домой сегодня прийти. Ждал, пока будут результаты. Я поступил. — Отабек улыбнулся, чуть пожал чужие пальцы. — У тебя все хорошо? — Да. Да, все нормально. Блин, круто, что ты поступил. Я не сомневался. А почему ты здесь? — Я с Милой. Мы встретились в университете, и она сказала, что идет увидеться с тобой. Надеюсь, я не... — Он замолчал, когда незваная и острая, болезненная мысль пришла в голову. А что, если и правда помешал? Мила не говорила, в каких она отношениях с Юрой. Но тот помотал головой, улыбаясь. — Нет. Мы старые друзья. Как раз в этот момент к столику подлетела Мила, и Отабек, как ни жаль было это делать, отпустил его руку. Девушка наклонилась и коротко поцеловала Юру в щеку. — Привет, горе луковое. — Не называй меня так, Баба! Оба рассмеялись, увидев выражение лица Отабека. — Фамилия у меня такая — Бабичева, — объяснила Мила, придвигая к столу третий стул и плюхаясь на него. — Его дедушка меня вообще Людочкой зовет, а это в разы хуже, чем Баба. Кошмар! Отабек вспомнил о той самой Люде, которую упоминал Юра, знакомя его с дедушкой. Так это и есть Мила? Он тогда это простое, как дважды два, уравнение решить не смог. Даже не соотнес упоминание Юриной подруги с девушкой, которую встретил на экскурсии по Васильевскому. — Он пожилой человек, в их время Людмила была Людочкой, — сказал Юра. — Мы это уже обсуждали. — И я все равно никогда не привыкну. Они отвлеклись, чтобы сделать заказ, так как к ним подошел официант. Мила весело болтала с ним, спрашивая, не появилось ли в меню лавандового сиропа к коктейлям. Отабек хотел взять кофе, но встретил неожиданный отпор со стороны девушки. — Ты собрался кофе пить после того, что с тобой было? — Мила, — тихо позвал ее Отабек, мельком глянув на Юру. Не хотелось, чтобы он знал о том, что произошло в университетском дворике. Но тот уже удивленно вскинул брови. — А что было? — Захочет, сам расскажет. Так что принесите мальчикам чай, а я буду молочный коктейль. Как обычно, — сказала Мила, обращаясь уже к официанту. Тему перевести не получилось, поэтому Отабек коротко объяснил все Юре. — И как часто такое? — спросил Юра, когда дослушал до конца. На его лице читалась такая тревога, что Отабек мысленно обругал Милу за слишком длинный язык. Как часто... Так же часто, как мы с тобой видимся, подумал он. — Редко. Все в порядке. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. — Ну, к моему веселому времяпрепровождению все уже привыкли, — сказал Юра. — Ага. Но ты все равно покажи свежий синяк. Каждый раз, как мы встречаемся, у него обязательно есть что-то новое, — объяснила Мила Отабеку. — О, и где ты шарахнулся? — Это не я, это меня. — Юра опустил рукав футболки, который до этого задрал повыше, показывая небольшой кровоподтек с глубокой и короткой царапиной рядом. — Книжка с полки упала. И ровно углом. Такого в моей коллекции еще не было. Мила усмехнулась. — Ты пиздец, Плисецкий. Сколько мы ни пытались выяснить, что с ним, ничего не помогает, — сказала она, повернувшись к Отабеку. Поблагодарила официанта за коктейль с высокой шапкой из сливок, который тот перед ней поставил. Наклонилась к трубочке, чтобы взять ее губами. — Витя даже писал кому-то там в Японию, все совершенно без толку. — Потому что Витя бы лучше своими делами занимался, а не в Японию писал, — поморщился Юра. Потянулся к чайнику в центре стола, но Отабек его опередил. Виновато улыбнулся в ответ на Юрин взгляд — неудобно получилось, но вдруг что. Хотя лучше отучить себя так делать — наверное, это очень неприятно, когда все боятся лишний раз тебе что-то доверить. — Ты еще долго будешь его избегать? Он не специально тогда это сказал, правда. И он очень сожалеет, — со вздохом сказала девушка. — Баба, давай не сейчас. — А почему? Вот, Отабек, скажи ему! Мы полтора года назад в аварию зимой попали. Этот дурак считает, что это из-за него! Я уже весь язык отбила, объясняя, что это чушь собачья. В аварию попадают и те, на кого не сваливаются сами по себе книжки с полок. И что теперь, не ездить никуда? С людьми не общаться? Отабек посмотрел на Юру. Тот сидел, глядя на проходивших за стеклом по тротуару людей. Вдаль через Неву уплывал Благовещенский мост. — На самом деле она права, — тихо сказал Отабек. — Но это твое право, общаться или нет. Юра покачал головой. — Вите это расскажите. — Да он уже сто раз перед тобой извинился! — взвилась Мила. — Представляешь, сказал чувак ему в сердцах, что это он виноват, теперь не знает, то ли на коленях перед ним ползать, то ли что. Плисецкий, ты никогда вроде не был таким обидчивым! — Но все равно зря он это сказал, — возразил Отабек. Стало больно. Почти физически. Как можно было в таком обвинить Юру? Как будто с подобным проклятьем, иначе и не назовешь, просто жить. Незнакомый Витя уже начал бесить заочно. — Да он за рулем был. Испугался, — тихо сказала Мила. — Мы все испугались. А этот вон вообще. — Она мотнула головой на Юру. — Кровищи столько было, я думала, все, приплыли. Юру эта тема явно резала без ножа — Отабек это хорошо понимал и видел по выражению его лица, поэтому поспешил перевести тему, к тому же явно этот разговор возникал между друзьями не в первый раз. Если Юру не переубедили за полтора года, сейчас был явно не подходящий момент, чтобы пытаться. Он рассказал о том, как проходило собеседование, на котором они до хрипоты поспорили с профессором — Отабек уверен был, что после этого его только университетский двор мести возьмут. Разговор пошел легче, Юра, наконец, начал улыбаться, а больше ничего и не требовалось. — Кстати, хотел тебя спросить, — вспомнил Отабек неожиданно. — Юр, ты помнишь, когда мы ходили на экскурсию к башне, там... Он не смог договорить. Мила вдруг дернулась, как будто ее кто-то толкнул, и ударилась коленом об стол. Отабек не успел среагировать, и ее наполовину выпитый коктейль опрокинулся на Юру. Стакан рухнул на пол, разлетевшись на множество осколков по каменной плитке. Немая сцена длилась слишком долго, пока ее не нарушил подскочивший к их столику официант. — Милка, не поранилась? Ты чего буянишь? Юра, словно очнувшись, взял со стола салфетку и попытался стереть пятно с джинсов. — Как всегда, Баба, все на мне оказывается. — Юр, не порезался? — спросил Отабек, вставая со стула и стаскивая с соседнего пустого столика еще салфетки. — Нет. Но как так-то? — Прости, Юрка, я не нарочно, — попыталась оправдаться девушка. Ее знакомый уже сметал с пола остатки стакана. Отабек даже забыл, о чем они до этого разговаривали. Он переложил на соседний стол папку с документами, чтобы до нее не добралась растекавшаяся по поверхности лужа. И вот это было огромной ошибкой. Но это он понял уже потом. Они еще немного посидели, затем Мила сообщила, что ей нужно бежать, так как она уже смогла взять новый частный заказ на арт. Юра к тому времени уже успел замыть и кое-как просушить салфетками джинсы, чтобы не идти в таком виде по улице. Отабек проводил его до дома, взяв с него обещание, что тот сменит оператора и вообще будет звонить сам. Они несколько раз тестировали связь, но она работала без перебоев — вызовы шли на оба телефона. Отпускать Юру снова было страшно, но пришлось — дедушка плохо себя чувствовал из-за духоты, которая к вечеру стала совсем уж невыносимой. И хорошо, что Отабек сообразил взять у него номер Милы — чтобы была еще хоть какая-то связь, помимо двух их номеров, которые никак не хотели работать, как надо, когда они были врозь. Уже вернувшись домой, Отабек вспомнил, что забыл в кофейне папку с документами. Пришлось возвращаться к Благовещенскому мосту, благо, жил он недалеко. Карина, когда он выбегал из квартиры, пожелала в следующий раз оставить где-нибудь свою голову, а не важные бумаги. Дойдя до места, Отабек долго не мог понять, в чем дело, наворачивая круги вокруг дома, в котором точно, сто процентов, он готов был на что угодно поспорить, находилась "Кофейня на Неве". На третьем круге он, чертыхаясь, начал искать это заведение на карте, но тоже ничего — по этому адресу располагался какой-то бар "Street Food". У меня едет крыша, подумал Отабек. Слишком много странностей за последнее время, и все вот такие, которые не объяснишь сразу. Он набрал номер Милы. — Слушай, я знаю, это прозвучит странно, — начал он, когда она взяла трубку, прочистил горло. — Ты не напомнишь мне адрес кофейни, в которой мы сегодня были? — Какой кофейни? — удивленно спросила Мила. — Блин, ну в которой мы с тобой сегодня сидели. С Юрой! Вы ее еще "На небе" называете, хотя она на самом деле "На Неве". — Чувак, я вообще не знаю, откуда у тебя мой номер, ну да черт с ним. Но ты ничего не перепутал? Мы с тобой сегодня никуда не ходили. Отабек едва не выронил телефон. Ноги словно куда-то пропали, и он прислонился спиной к фасаду здания с этим чертовым баром. — Ты что? Мы же сегодня... Ты меня сама позвала встретиться с Юрой, — беспомощно произнес он, глядя на спешащих куда-то людей. И, услышав следующие слова, готов был молиться кому угодно, не веря ни в одного из придуманных людьми богов, лишь бы все это оказалось дурным кошмаром, приснившимся под утро. Мила помолчала и недоуменно произнесла на том конце линии: — Я не знаю, о чем ты. И кстати, кто такой Юра?