Анклав №3

      — Твою мать…       Вантэ быстро шагает по погруженному в полумрак длинному коридору, на ходу надевая рубашку и застегивая ширинку. Его нервы на пределе. Все эти люди, мельтешащие под ногами, вызывают раздражение: хочется достать пистолет и всадить пулю каждому, кто попадается на пути. Но так нельзя. Нужно быть сдержанным и мудрым лидером. Таким, каким его учил быть отец.       Он показательно рычит с хмурым лицом, когда перед входом в металлические двери ему попадается пара омег, и те сразу растворяются, испугавшись стального холода и агрессии. Двери со скрипом и скрежетом открываются, и огромная комната погружается в тишину: люди, сидевшие за длинным столом, замолкли, обращая все свое внимание на него.       — Кто? — начинает Вантэ медленно, едва сдерживая приступы злости, — Кто вызвал меня в такой час?       — Я. Блондин встает из-за стола. Все, кроме него, почти трясутся в страхе. Один парень, зажатый меж двух огромных альф, бледный, как мел, и сопли стекают по его лицу. Вантэ смягчается, скользя взглядом по неважному виду своего вставшего друга:       — Ты же помнишь, Шуга… Тогда зачем?       — Это срочно, прости, — Шуга садится обратно, внимательно смотря на него.       — И что же?       — Сегодня на анклав №6 было совершено нападение.       В комнате повисает тишина, и все присутствующие смотрят на Шугу, чье лицо остается непроницаемым. Парень, что бледнее смерти, привстает от удивления, но тут же оказывается усажен альфами обратно.       — Продолжай, — произносит Вантэ, внимательно наблюдая за поведением всех присутствующих.       — Неизвестные проникли через потайные ходы на склад, затем оттуда было совершенно вооруженное нападение. Они разгромили анклав полностью, сдавшихся омег увели, забрали припасы и оставили парочку слов нашему лидеру.       Все переводят свои встревоженные взгляды на Вантэ, что хмыкает от услышанного. В голове и так сплошная каша после сегодняшней вылазки, а теперь еще и эти уроды решили действовать. Кровь бурлит, а задетая гордость дает о себе знать.       — И что же они передали?       — Тебе конец.       Вантэ смеется на всю комнату своим басистым голосом, заставляя трястись бледного паренька еще сильнее. Шуга встает со своего места и направляется к тому:       — Этот парень пришел сегодня к нам, представился Хеком, а сейчас выяснилось, что он из анклава №6. Я посчитал это подозрительным. Возможно, он не тот, за кого себя выдает.       — Нет, нет, пожалуйста, — парень на грани истерики начинает слезно умолять, — Я ничего не сделал, я не шпион. Это случайное совпадение…       — Заткнись, — шипит Шуга, ударяя того с силой по голове и хватая за волосы. Парень рыдает, а Вантэ, улыбнувшись, закидывает ноги на стол:       — Ты действительно считаешь, что этот парень шпион? Ты посмотри на него, да он сейчас обоссытся от страха.       — Простите, простите… — все повторяет тот, буквально повиснув в руках двух огромных альф.       — Это просто мера предосторожности. Я не хочу рисковать…        Шуга пытается вразумить Вантэ, но тот непреклонен. Он отрешенно кивает головой, летая где-то в своих мыслях. Многие, кто видит его впервые, думают, что он нерадивый лидер, который ни на что не способен, но на деле все было совершенно по-другому. Он всегда знает, кто виноват, а кто нет, видит людей насквозь, придумывает стратегии, которые в дальнейшем оказываются самыми выгодными, и всегда следует правилам, которые когда-то создал его отец.       — Он вёл себя подозрительно? — вдруг спрашивает Вантэ, всматриваясь в каждого, кто сидит в этом зале. Все они — люди его отца, по крайней мере, многие из них. Сейчас их дальнейшие слова решают судьбу парня, или же судьбу самих себя…       Никто не знает, что в голове у лидера всех семи анклавов.       Тишину и перешептывания нарушает повторившийся скрежет двери. В комнату влетает запыхавшийся альфа и спотыкается на ровном месте.       — Извините, я опоздал, — выдает он с легкой улыбкой на лице.       — Все в порядке, Арэм. Ты как раз к самому интересному, — Вантэ одаривает его ответной улыбкой и приглашает за стол, — А теперь повторю свой вопрос: он вёл себя подозрительно?       — Я видел, как он уводил одного из наших омег в одну из дверей, — высказывается кто-то из присутствующих.       — И кого же?       Наступает секундная тишина, во время которой многие опускают глаза вниз, лишь бы не отвечать на этот вопрос. Шуга, самый отважный, встает.       — Это был Чонгук.       Хек, чья душа от страха уже совсем вытряслась из тела, вдруг оживляется, вспоминая болезненные удары омеги, который, как он узнал позже, является ценным и единственным для лидера всех анклавов. Тело его начинает сотрясать дрожь, слезы по новой льются из глаз. Он предвкушает страшную смерть от рук самого почитаемого человека, а он ведь просто хотел повеселиться. В комнате вновь раздается басистый смех Вантэ, а после тот лукаво обращается к трясущемуся парню, разрезая гнилые перешептывания всех находящихся здесь:       — Ну как? Хорошо повеселились?       Хек не может поверить в сказанное: лишь открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег. Шуга бросает на его побледневшее лицо взгляд, и тут же встречает в чужих испуганных глазах непонимание. Если честно, Шуга и сам хочет знать, почему их лидер так спокойно говорит подобные вещи об омеге, стоны которого почти каждый день раздаются на весь коридор левого крыла. Никто, конечно, не может его осуждать, просто Шуга каждую неделю наблюдает за болью в глазах Чонгука, когда Вантэ покидает анклав.       Просто Шуга понимает Чонгука.       Дверь скрипит, и Вантэ, на этот раз с полными намерениями не прощать опоздавшего, огрызается:       — Кто там еще?       На последнем слове в его нос ударяет приевшийся запах клубники, и он в удивлении оборачивается. В проеме стоит Чонгук, вальяжно оперевшись рукой о косяк двери. Он медленно босыми ногами подкрадывается к Вантэ, что ошарашенно смотрит на него, не отводя взгляда. На Чонгуке лишь огромные пижамные штаны и кожаная куртка, которая от движений открывает виды на ореолы сосков. Он медленно садится на стол, прямо напротив окаменевшего Вантэ, и нарушает злосчастную тишину:       — Секса хочу.       По комнате проносятся едва уловимые смешки. Вантэ исподлобья сверлит взглядом обнаженный торс омеги и проклинает это чертово срочное собрание, из-за которого его оторвали от этого прекрасного тела. А он не держал Чонгука в своих руках, минуточку, больше недели. От этого кровь бурлит в венах так сильно, что грозится разорвать мягкие ткани и выйти наружу. Буйство прибавляет и то, что набеги на анклавы снова возобновились, а это — предвестник новых столкновений.       Он устал от этого, честное слово.       — Что ж, — один из присутствующих мужчин медленно встает, из-за чего скрип стула неприятно режет слух, — Я готов помочь тебе с этим, малыш.       Вантэ смотрит на него, не моргая. Шуга закатывает глаза на такое заявление, прекрасно понимая, что мужчина пытается вновь поставить под сомнение пост Вантэ. Этот чертов ублюдок остался в совете еще со времен прежнего лидера. Он больше всех протестовал против назначения Вантэ и больше всех подлизывался к окружающим.       Глаза Вантэ загораются огнем, а на лице появляется слабая улыбка. Он, не раздумывая, тянется за пистолетом. Раздается щелчок. Он встает, рукой прогоняет Чонгука со стола и стреляет.       Кровь брызгает во все стороны, пачкая лица и одежду сидящих рядом. Безвольное тело с пробитой башкой падает на пол, утягивая за собой и стул. По полу расползается лужа крови, а присутствующие брезгливо поджимают под себя ноги. Никто не смеет и слова сказать. Шуга, подскочивший с места, неверяще смотрит сначала на вытекающие из трупа мозги, а потом на безэмоциональное лицо Вантэ. Он не ожидал подобного исхода. Никто не ожидал.       — Кто еще хочет помочь ему с этим? — Вантэ разрезает тишину своим голосом, хватая посеревшего от испуга Чонгука за ворот кожанки. В ответ лишь опущенные головы и недоумение двух парней: Арэма и Шуги.       Вантэ отводит глаза, презрительно цокает и смотрит на Чонгука, испуганный взгляд которого все еще прикован к трупу.       — Еще раз прервешь собрание, — он грубо дергает молнию, застегивая кожанку, — Просто так не отделаешься. Иди в комнату.       Он толкает Чонгука к двери, но тот вцепился в него мертвой хваткой и не двигается с места.       — Иди, я сказал, — уже более грубо добавляет Вантэ, с силой отдирая его руки от своей рубашки.       Когда омега все-таки на трясущихся ногах выходит, он тяжело выдыхает и говорит:       — Больше не испытывайте мое терпение. Этого идиота отпустите, — он указывает на бледного затихшего Хека, — Некоторое время пусть походит под слежкой. Вы двое будете следить за ним, — обращается он к двум альфам, сидящим рядом, — Свяжитесь с разведкой и анклавами, что располагаются ближе всех к шестому: узнайте, не происходило ли чего подозрительного или странного. Шуга, — говорит он блондину, который сразу встает, — Усиль охрану остальных зон. А ты, Арэм, собери парней: теперь нужно быть осторожными и действовать, иначе все мы окажемся с выбитыми мозгами под столом. Все поняли? Выполняйте. Собрание окончено.       Все присутствующие расползаются, оставляя в комнате только труп, Вантэ, Шугу и Арэма. Шуга первый начинает говорить:       — Что это было такое? Ты идиот?       — Не пили мне мозги, прошу тебя, — бурчит Вантэ в ответ, потирая виски. Вся эта херня, что навалилась за сегодняшний день, просто очередные трудности, через которые нужно пройти с хорошим и позитивным настроением.       — Ты блять человека убил из совета! — не унимается Шуга.       — Он прав, Вантэ, ты совсем из ума выжил. Не нужно было делать подобного, народ начнет бунтовать, — поддакивает Арэм.       — Побунтует и успокоится, этот ублюдок заебал нарываться. Я решил грохнуть его, чтобы не доставлял еще больше проблем.       — Это ты сейчас доставляешь проблемы, — Шуга входит во вкус, — Хватит вести себя опрометчиво.       — Закрой рот, я не давал тебе права что-либо говорить, понятно? — Вантэ встает, злобно посмотрев на друга. Арэм хватает его за плечи:       — Успокойся. Лучше тебе сейчас отдохнуть, позже все обсудим на остывшую голову, хорошо? Идите, я все здесь уберу.       Вантэ вырывается из хватки и направляется к выходу. Шуга идет следом, попутно прощаясь с Арэмом.       В коридоре нет разъедающего голову запаха крови, поэтому оба вздыхают спокойно, располагаясь возле стены. Напряжение, витающее между ними, постепенно сходит на нет, поэтому через минуту тишины Шуга достает сигарету:       — Пожалуйста, будь осторожнее, ладно? — он подносит ее к губам и тянется к зажигалке, — Не хочу, чтобы ты потерял место лидера.       — Тебе нельзя курить, — Вантэ забирает сигарету, на что получает раздраженный взгляд, — И вот не надо мне тут. Все равно, кто лидер: твой пост в любом случае останется за тобой, — он закуривает, посматривая на светлеющее небо за окном, — И уже утро. Тебе надо отдыхать.       — Дело совсем не в моей должности, придурок. Покинуть место лидера можно только умерев, ты же помнишь это… Тогда почему ты ведешь себя так? Почему не следишь за своим поведением? Зачем отреагировал на его слова и убил?       — Я никогда не хотел им быть. Никогда не хотел, — он делает еще один затяг, до конца застегивая рубашку, от которой все еще исходит запах клубники. Шуга внимательно наблюдает за ним, а потом говорит:       — Это из-за Чонгука?       В ответ лишь еще один затяг и молчание.       — Ты ведь сам когда-то… — начинает Шуга, но его опережают:       — Знаю я. Знаю, что сам не упразднил это гребаное правило.       — Если тебя это так беспокоит, поставь ему метку.       — С чего взял, что меня это беспокоит? На анклав вновь совершили набег, мне обломали охрененный секс, а еще этот мудила в очередной раз решил поиграть на нервах. Чонгук просто стал неожиданным шансом прикончить этого ублюдка.       — Правда? — Шуга улыбается, — Ты очень напугал его.       Руки Вантэ дергаются, Шуга замечает это, но его лицо остается непроницаемым. Он лишь безразлично пожимает плечами, туша сигарету о стену и выкидывая в ближайшую мусорку. Шуга отходит от стены, собираясь уйти, но Вантэ хватает его за руку:       — Снова пойдешь в тихое место, чтобы я не увидел, как ты куришь?       — Откуда ты…? — тот удивляется, подавляя улыбку.       — Просто Чонгук беспокоится о твоем здоровье больше, чем ты сам.       — Да вы сговорились, — ворчит он в ответ, доставая из карманов сигареты с зажигалкой и отдавая их.       — Ты точно справишься с заданием?       — С чего вдруг такие вопросы? Со мной все нормально, — отвечает он, пряча глаза под челкой. Вантэ сжимает его плечи:       — Я ведь чувствую, что у тебя началась течка. Мне врать бесполезно, Юнги.       — Не называй меня так, — Шуга выбирается из чужой хватки, — Со мной все хорошо.       Вантэ не давит, отступая на шаг и наблюдая за тем, как фигура Юнги исчезает во мраке пустого коридора.