Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Новые протезы пальцев работали достаточно хорошо, чтобы Стейн смог держать меч, но они были далеки от совершенства. Доктор, установивший их, заверил его, что он быстро к ним привыкнет, но он не хотел этого делать. Ему нужно было постоянное напоминание о том, чего ему стоила его слабость.       Пока что он проводил время, восстанавливаясь и наблюдая за тренировками Даби. Старатель был мразью, но он хорошо натренировал своего сына, и из него можно было вырастить большой талант. Первым делом он научил его использовать руки. Парень слишком полагался на свою причуду. Чрезмерная специализация – удел насекомых.       Стейн обошёл Даби кругом, пользуясь тростью, а тот тем временем выбивал дурь из боксёрской груши. У Даби был талант. Он был близок к совершенству спустя всего несколько недель.       – Довольно. Мы пропустим церемонию открытия, – объявил Стейн, посмотрев на часы.       Даби вытер пот с лица.       – Не думал, что Вас заинтересует фестиваль Юуэй.       – Всемогущий будет там, – сказал Стейн.       – Вы правда им восхищаетесь, да?       – И что с того?       – Да просто… Вы не возражали против плана убить его.       Стейн фыркнул.       – Какому-то безумному монстру не убить Всемогущего. Никогда. Я хотел посмотреть, как будут держаться ученики. Лучше сразу отмести нерешительных слабаков.       Даби улыбнулся:       – Безумное чудовище? Это Вы про Томуру или Ному?       – А сам как думаешь?       Курогири открыл для них портал. Они вступили сквозь него в бар… и Стейн увидел самого себя, делающего селфи с Тогой. Даби смотрел на своих наставников с отвисшей челюстью. Курогири тем временем чистил стаканы за барной стойкой.       – Сы-ы-ы-р! – сказала Химико, делая знак V с другим Стейном.       – Какого чёрта?! – проревел Стейн.       – Малыш Стейн! – обрадовалась она.       Стейн наставил свою трость на доппельгангера.       – Это что ещё за хрень?!       Кто-то спустил воду в туалете, а затем дверь открылась. Человек в чёрно-белой маске выглянул в бар. У него было телосложение боксёра, но он казался дёрганым.       – Это моё творение, – заявил он.       Тога запрыгнула ему на спину и радостно рассмеялась.       – Это Твайс. Он создаёт клонов.       – Пока у меня есть мерки, – сообщил Твайс.       Стейн сжал трость сильнее.       – Откуда ты узнал мои размеры?       – Он не знал. Я знаю, – пояснила Тога.       Даби взял полотенце, которое ему подал Курогири, вытер лицо и уселся у стойки. Стейн издал раздражённый вздох, а затем проткнул клона. Твайс вскрикнул от ужаса и упал на колени рядом с тающим клоном.       – Какого хрена на тебя нашло?! Я пообещал Тоге, что дам ей это сделать! – взбесился он.       – Да. Ты жуткий брюзга, – сказала Химико.       Курогири поставил стакан на место.       – Зачем нам всё время ссориться? Давайте познакомимся, как профессионалы.       – Ладно, – буркнул Твайс и протянул Стейну руки. – Неприятно познакомиться, Стейн.       Даби встал перед ним.       – Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? – угрожающе произнёс он.       – С говнюком, который не даёт селфи бедной, невинной девочке, – сказал Твайс и неожиданно схватился за голову, как будто пытаясь не дать ей разделиться надвое. – Прости. Не знаю, зачем я это сказал. Это было грубо. Но ты всё равно хуй!       – Отлично. Ещё один ненормальный, – вздохнул Стейн.       – Не слушай его, Твайс. Ты классный, – сказала Тога и похлопала его по спине.       – Думаю, это лучшее, на что я могу надеяться. Кто-нибудь хочет выпить? – предложил Курогири.       – Яблочный сок со льдом, – отозвался Стейн.       – Могу я предложить что-нибудь покрепче к случаю? – спросил Курогири.       – Нет. От апельсинового у меня зубы болят.       – Я возьму пиво, – сказал Даби.       – Он тоже выпьет яблочного сока. Бухло тебя тормозит.       – Я возьму молочный коктейль, – сказала Тога.       – Мне коньяку, – вклинился Твайс.       Шигараки тем временем зашёл в бар, держа в руках ноутбук, и смерил Твайса раздражённым взглядом:       – Ты кто, бля, такой?       – Томура. Не стоит так говорить с нашим новым товарищем, – заметил Курогири.       – Мне нравятся твои руки, – протянул Твайс.       – Отвянь.       – Ладно! – фыркнул Твайс и сложил руки, словно капризный ребёнок. – Из-за них ты выглядишь тупым.       Из ноутбука донёсся голос Все за Одного:       – Приношу извинения за Томуру. У него ещё не прошла боль после стоматолога-дилетанта. Кстати говоря, как держатся новые зубы?       – Нормально… – прошамкал Шигараки.       – Хороший мальчик. А что это за новое лицо?       – Я Твайс. Я создаю клонов.       – Я Все за Одного. Я выписываю чеки.       – Вы нам не платите, хозяин, – съязвил Курогири.       – Не шути со мной, Курогири. Я ненавижу, когда ты со мной шутишь. Итак, все выбрали себе любимчиков? Все готовы делать ставки?       Даби гордо улыбнулся улыбкой старшего брата:       – Мой брат победит. Я ставлю на него.       – Чёрта с два он победит. Мой Изуку-Изуку так сильно ему вмажет, что он решит, что это Старатель явился домой пьяным. Ставлю на Изуку-Изуку, – сказала Химико.       – Отвянь, Тога, – буркнул Даби.       – Я последую примеру господина Даби и поставлю свои деньги на юного Тодороки, – присоединился Курогири.       – Аналогично, – отозвался Стейн.       – Если он спалит засранцу Мидории хуй, я ставлю на него, – вклинился Томура.       – Никто не сожжёт мою собственность, – заявила Тога.       – Вы ребята, просто стадо овец. Попробуйте пожить немного. Я верю, что Изуку-Изуку победит, – неожиданно сказал Все за Одного.       – Но Сенсей… – заныл Шигараки.       – Никаких «но», Томура.       – Добро пожаловать в команду победителей, правоверный, – произнесла Тога.       – Рад быть на борту, девчонка.       – Что насчёт Вас, господин Твайс? – поинтересовался Курогири.       Твайс уставился в экран телевизора, на котором было видно, что люди начали собираться у стадиона, и вздрогнул, когда его окликнул Курогири.       – Что? Что?       – На кого Вы поставите?       Твайс, казалось, запаниковал, и перевёл взгляд обратно на телевизор.       – А что это за парень на подиуме? С повязкой на глазу.       – Это, наверное, Кацуки Бакуго. Он, должно быть, отличник, если зачитывает вступительную речь, – заметил Курогири.       – Что такое «отличник»? – спросил Твайс.       – У него лучшие оценки, – пояснил Курогири.       – Тогда я ставлю на него.       – Проиграешь.       – А что случилось с его глазом?       – Сучонок выбесил меня, – буркнула Тога.       – Заткнись и включи звук, – рявкнул Томура.       – Поддерживаю, – сказал Стейн.       – Дело, – согласился Даби.       Курогири взял пульт и бар наполнился звуком голоса Сущего Мика.       – Дамы и господа! Мальчики и девочки! И объединяющая их цветистая радуга! Добро пожаловать на ежегодный фестиваль Юуэй! С вами Сущий Мик и Сотриголова!       – Рад встрече… – пробубнил Сотриголова.       – И мы просим прощения у ваших ног, потому что вас с них собьют! Но сначала несколько слов от восходящей звезды этого года, Кацуки Бакуго! Не слышу аплодисментов?! – взревел Сущий Мик.       Гром аплодисментов заставил бар ходить ходуном.       Камера повернулась к Бакуго, и Стейн отметил, что он злобное хуйло. Он запомнил его лицо на будущее.       Бакуго постукал по микрофону, а затем начал говорить:       – Всем присутствующим я скажу только одну вещь. Я собираюсь победить, и вы ничего не сможете с этим поделать.       Бакуго выждал момент, чтобы увидеть, посмеет ли кто-то возразить, но все сразу умолкли. Затем он достал письмо.       – Теперь я бы хотел передать послание по просьбе одного из моих одноклассников.       Бакуго разорвал конверт и быстро прочитал письмо. От его скуксившегося лица молоко бы скисло, и он бросил яростный взгляд на кого-то в толпе зрителей. Затем он собрался и начать читать вслух с плохо скрываемой яростью:       – Химико. Это твой Изуку-Изуку. Не знаю, услышишь ли ты это, но нам нужно поговорить. Ты сказала мне веселиться, но без тебя жизнь совсем не весела. Ты также сказала, чтобы тебя преследовал герой. Ну вот, я здесь. Если ты хочешь порвать со мной, по крайней мере, скажи мне это лично. Просто позвони мне. Я скучаю по тебе. Сильно. Типа, очень. Искренне твой, Изуку-Изуку. P.S. Мама тоже по тебе скучает. У нас на ужин карри, если тебе интересно.       Затем письмо вспыхнуло и сгорело, и в руках Бакуго возникли взрывы.       – Для тебя этого, блядь, достаточно, Деку? Ты сраный, ёбаный задрот! Когда я…       Камера неожиданно вернулась к Сущему Мику и Сотриголове, но оба, казалось, забыли текст. Все в баре повернулись к Тоге. Единственный звук, который было слышно в баре, это издевательский смех Все за Одного.       – Для тебя этого, блядь, достаточно, Деку? Ты сраный, ёбаный задрот! Когда я доберусь до тебя, я из тебя дух нахуй выбью! – прокричал Бакуго в микрофон.       Изуку вжался в своё сиденье. Вот это был Каччан, которого он знал и терпел. О, как же он НЕ скучал по нему. Киришима ткнул его в бок и улыбнулся, как будто он тоже был в сговоре, пока учителя окружали Бакуго и утаскивали его с подиума, а тот брыкался и кричал.       – Вы оба настоящие мужики, – прошептал Киришима.       – Спасибо… – сказал Изуку и наклонился к нему поближе. – Почему… он до сих пор носит эту повязку?       В улыбке Киришимы чувствовалось смущение.       – Я думал, что так он будет выглядеть круче.       Ученики начали расходиться и разогреваться перед первой частью фестиваля. Изуку помахал Асуй, которая повернулась и убежала. По какой-то причине Изуку подумал, что сделал что-то не так.       – Мидория. Удели минутку времени.       Неожиданно над ним навис Тодороки, высокий и пугающий. Всё, что мог сделать Изуку, это кивнуть и последовать за ним. О, бля! Неужели Тодороки заметил, что Изуку пялился на его зад? Это было всего один раз! Неужели судьбе так сложно дать ему прожить хоть один день, не опозорившись?       Тодороки отвёл его к пустому коридору и неожиданно впечатал кулак в стену.       – Какого чёрта ты делаешь?! Для тебя это всё игра, что ли?! – угрожающе произнёс Тодороки.       – Что?       Тодороки схватил его за рубашку и чуть не поднял над землёй.       – Ты серьёзно заставил Бакуго в своей речи помочь тебе подцепить тёлку?       Один за Всех вскипел в Изуку, и он проявил темперамент. Он оттолкнул Тодороки.       – Не смей её так называть.       Тодороки поправил одежду, не сводя глаз с Мидории.       – Ты думаешь, у тебя есть время гоняться за девчонками, когда ты даже свою причуду не контролируешь? – сказал он и указал на глаз, вокруг которого был старый ожог. – Может, у меня лишь один здоровый глаз, но я не так слеп, как остальные. Я могу легко раскусить чушь.       – Ты привёл меня сюда только для того, чтобы сказать это?       – Нет, – ответил Тодороки, и внезапно его равнодушное выражение лица сменилось чуть ли не звериным оскалом. – Я привёл тебя сюда, чтобы сказать, что я презираю тебя и всех тебе подобных. Ты родился с такой чудесной причудой, а используешь её, чтобы сокрушать всех, кто тебе не нравится. Как злодей.       – Я никогда…       – Все видели, как ты сломал Бакуго руку. Такая сила, а ты даже не можешь удосужиться овладеть ей. Ты думаешь, что сила оправдывает всё. Прямо как мой отец.       – Старатель?       Старатель был вторым величайшим героем Японии. Как мог его собственный сын говорить о нём с таким презрением? Одно упоминание его имени заставило выступить вены на лбу Тодороки. В коридоре стало холодно, когда Тодороки активировал свою причуду.       – Молись, чтобы не наткнуться на меня, когда настанет время быть серьёзным. Я тебя сломаю. Единственное, на что ты годишься, это для разогрева перед моим отцом.       Сказав это, Тодороки оставил его в холодном коридоре. Когда Изуку убедился, что тот ушёл, он вернулся следом за ним обратно на стадион.       Даже когда начался забег, всё, о чём он мог думать, это выражение лица Тодороки. Его слова так и стояли у Изуку в ушах. Они были неожиданным источником силы.       Забег казался марафоном в ад, и битва групп после него показалась чистилищем, но Изуку едва это заметил. Когда шок ушёл, слова Тодороки заставили его… разозлиться. Это была не бушующая злоба, которая поработила его разум и заставила его сломать руку Каччану и проломить Стейном стену. Это была холодная ярость, которая сделала его сосредоточенным и сильным.       Каждый раз, когда он был на грани того, чтобы отстать или сдаться, взгляд… презрение на лице Тодороки заставляло его напрягать своё тело сильнее. Что Тодороки вообще знал о нём?! Какое право имел Тодороки осуждать его?! Химико была Бог весть где! Если Каччану пришлось претерпеть немного унижения ради Изуку, чтобы найти её, так тому и быть.       Когда первые два соревнования закончились, Изуку присел в коридоре в одиночестве и попытался остыть. Он пробежался по телефону, но новых сообщений от Химико не было. Как так может быть? Наверное, половина Японии слышала речь Каччана.       Или, возможно… может, Химико не хотела его видеть.       Такие благородные жесты выглядели романтично по телевизору, но в реальности они были странными и противными. О, Боже. Как сильно он только что опозорил Химико? На её месте он бы не смог показаться на улице.       Огромная рука хлопнула Изуку по спине. И как кто-то с габаритами господина Огуро мог передвигаться столь бесшумно?       – Отличное шоу, сопляк. Я почти горжусь.       – Спасибо…       – Неслабый способ привлечь внимание мира. Наверное, Химико та ещё девчонка.       – Это да…       Господин Огуро расхохотался:       – Думаю, это вполне подходящий момент, чтобы поговорить об оплате.       – Оплате? Что… за уроки?       – За что ещё? Удовольствие от моей компании бесплатно, – сказал Огуро.       – Я… я получу карманные. Это немного, но…       Господин Огуро расхохотался ещё сильнее.       – Я не краду карманные деньги у детей, – заявил он и сунул в руки Изуку майку. – Надень это, когда будешь надирать всем жопы.       Это была простая белая футболка, на которой красовался логотип Логова Демона.       – Бесплатная реклама. Неплохая сделка, ты не находишь?       Изуку улыбнулся:       – Конечно.       В коридоре неожиданно стало теплее, и господин Огуро помрачнел.       – Мальчик…       Голос был низким и хриплым. Голос человека, привыкшего отдавать приказы и заставлять себе повиноваться. Герой Японии номер два был таким же высоким, как господин Огуро, и таким же накачанным. Пылающая борода, благодаря которой он выглядел по-геройски по телевидению, в жизни выглядела зловеще.       – Господин Старатель?       Огуро заслонил собой Изуку.       – Мы можем Вам помочь? – спросил он.       – Я хочу поговорить с мальчиком. Наедине, – молвил Старатель.       Огуро наградил Старателя волчьей улыбкой, что выглядело как угроза.       – Вы не кажетесь мне человеком, которого можно оставить наедине с ребёнком.       От языков пламени на лице Старателя повеяло более сильным жаром.       – На что Вы намекаете?       – Думаю, мой намёк вполне ясен, герой номер два. Как семья? – спросил господин Огуро.       – Господин Огуро. Всё… хорошо, – сказал Изуку.       Огуро посмотрел на него несколько секунд, а затем кивнул.       – Я буду недалеко.       Уходя, он два раза показал спине Старателя кукиш, пока тот не смотрел.       – Сэр?       Старатель наклонился вперёд, чтобы рассмотреть его получше.       – Ты не сильно похож на Всемогущего. Не считая твоей причуды, которую ты наверняка унаследовал от матери. Ты намного ниже его. Сколько тебе лет?       – Почти семнадцать…       – Трудно поверить.       – Я могу вам помочь? – спросил Изуку.       – Слышал, ты сломал руку своему однокласснику.       Изуку почувствовал укол в груди.       – Это был несчастный случай.       – Такова официальная версия. Тебе повезло, что твой… Всемогущий был там и прикрыл тебя.       Изуку сжал кулаки. Ему не нравилось, к чему тот клонил. Неожиданно, но негодование Тодороки теперь показалось ему обоснованным.       – Что вам от меня надо… сэр?       – Я хочу, чтобы ты вправил мозги моему мальчику. Ты хоть раз замечал, чтобы он использовал огненную причуду?       – Огненную причуду?       Старатель зарычал, словно пёс.       – Значит, нет. Я дал этому упрямому засранцу две причуды, а он назло мне плюет на мой подарок. Я хочу, чтобы ты показал ему, как устроен мир. Сломай ему руку, если придётся. Сделай это для меня, и после твоего выпуска в моём агентстве тебя будет ждать работа.       Изуку смотрел на Старателя с отвисшей челюстью. Он был героем Японии номер два. Изуку вырос, восхищаясь им. У него на стенах висели постеры со Старателем. Он даже упросил маму купить его коллекционную фигурку. Он часто играл, представляя, как они с Всемогущим вместе отправляются искать приключений. Теперь ему было тошно от того, что вообще положил хоть сколько-то денег ему в карман.       – Он… он же Ваш сын.       – Этот мальчик инвестиция, и я устал ждать. Я бы не стал просить об этом кого попало. У тебя есть всё, чтобы выжить в этом бизнесе. Я могу быть полезным союзником. Или ужасным врагом, – добавил Старатель и собрался уходить.       – И ужасным отцом. Я не единственный, кто выглядит низким рядом с Всемогущим, – произнёс Изуку.       Старатель замер, пока его мозг лихорадочно обрабатывал то, что, казалось, никогда бы в жизни не услышали его уши.       – Что ты только что…       – Ты меня слышал. Пошёл ты, – бросил Изуку.       Старатель подошёл ближе.       – Сопляк. Они ждут тебя, – раздался голос господина Огуро, и он встал между ними. – Если хочешь спарринга, то предупреждаю тебя, Старатель. Я тебе не ребёнок, меня так легко не одолеть.       Огуро и Старатель долго смотрели друг на друга.       – Это что, угроза? – спросил Старатель.       – Нет. Предупреждение. А вот угроза. Уходи, или я тебя уебу. Замечаешь разницу?       Пламя Старателя вспыхнуло, и на мгновение Изуку испугался, что господин Огуро превратится в обугленный труп. Но это мгновение прошло, и Старатель повернулся к ним спиной.       – Чёрт… – прошептал Изуку.       – Никогда не слышал более подходящего описания Старателя, сопляк, – сказал господин Огуро и улыбнулся ему. – Пока вы тут проводили… свою деловую встречу, твой одноклассник попросил меня передать тебе сообщение. Блондин с хвостом.       – Маширао?       – Он хотел предупредить тебя о твоём противнике. Чувак спросил что-то у парня с хвостом и когда он ответил, он отключился. Всё, что он помнит, это непреодолимое желание подчиняться.       – Ладно…       Должно быть, это какая-то причуда контроля разума. И похоже, что разговор её включал.       – Не забудь майку, – сказал Огуро.       Изуку сообразил, что всё время сжимал майку, которую ему дал господин Огуро, и теперь она была мокрой от холодного пота. Он быстро снял с себя верхнюю часть формы. Затем он заметил интересное выражение лица у Огуро. Он опустил глаза… и увидел следы от укусов Химико у себя на плечах.       – Это… это… не то, о чём вы подумали, – пробормотал Изуку.       – Надеюсь, иначе единственное объяснение, которое я могу найти, это что на тебя напал вампир с на удивлением тупыми зубами. Не парься. То, что ты делаешь ночью, не моё дело. Просто постарайся не быть излишне грубым.       «Скажите это Химико» – подумал Изуку, надевая через голову майку.       Ему стоило надеть шлем, когда она привела его в свою квартиру в первый раз.       – И… Изуку?       – Да?       Господин Огуро ударил по воздуху.       – Помни. Используй всё тело, иначе навредишь себе.       – Да, сэр.       Его противник уже дожидался его, когда он вернулся на арену. На стадионе был очень много людей. И сколько ещё смотрели его дома? Неожиданно Изуку захотелось отлить. Очень сильно.       Его противник, Шинсо, не обращал внимания на толпу. Он выглядел таким… уставшим. Под его глазами были большие синяки, и его фиолетовые волосы были взъерошены, будто его только что вытащили из постели.       – Бой! – объявил по громкоговорителю Сущий Мик.       Шинсо наградил Изуку слабой улыбкой.       – Вот не везёт. Первый раунд, и я попал на сумасшедшего парня.       Изуку хранил молчание и продолжал идти к Шинсо. Тот зевнул.       – Ты ведь сумасшедший, не так ли? Тот, что сломал руку злобному малышу с бомбами? – сказал Шинсо и его губы изогнулись в скучающей ухмылке. – Наверное, хорошо иметь такую мощную причуду. Ты можешь делать всё, что хочешь, и никто ничего не скажет. Нам же, неудачникам, приходиться смотреть с завистью и драться за крохи.       Шинсо оглядел стадион.       – Они не считали меня пригодным материалом с моей причудой. Видимо, она больше подходит для злодейств. Пришлось быть в поддержке. Знаешь, каково, когда все смеются над твоей мечтой? Или когда кто-то вроде тебя больше приспособлен для геройства, чем я?       Эти слова задели его за живое. Изуку остановился и… в первый раз увидел Шинсо. Он знал это отчаяние, что было в его глазах. И боль. Слишком хорошо. Почему? Почему он должен вставать у кого-то на пути к его мечте? Почему ему нужно быть Каччаном для кого-то?       Шинсо посмотрел на него и улыбнулся ещё шире.       – Как ты мог? С такой причудой ты был рождён стать героем, сумасшедший парнишка.       Шинсо преодолел его оборону и сейчас вонзил кинжал ему в сердце. В Изуку что-то сломалась.       – Да что ты!..       Всё, как и сказал господин Огуро. Одно слово и отключка.       – Спасибо, сумасшедший парниша. Теперь можешь выйти с арены.       И вот нахлынуло непреодолимое желание повиноваться. Изуку начал подходить к краю.       – Ну всё, блядь! – прорычал Один за Всех в ухо Изуку.       Изуку провалился во тьму, и на мгновение испугался, что это Курогири за ним вернулся. Вместо того, чтобы оказаться в ногах у Томуры, он ударился о землю в руинах какого-то города. Асфальт на улицах был потрескавшимся, а обрушенные здания были охвачены огнём. Дым закрыл солнце, и всё, что он чувствовал, это зола и пыль.       Среди обломков сидел человек.       Когда-то он был привлекательным, но сейчас был потрёпан сильнее, чем разрушенный город. Его лицо было слишком грубым и забинтованным, чтобы не выглядеть угрожающим. У него было тело атлета, который слишком перенапрягся и теперь платил за это цену. Тёмные волосы были длинными и неухоженными, жидкая борода с сединой. Всё, что Изуку чувствовал в нём, это боль. Его мучила ужасная боль. У него были шрамы, не видные глазу, но любой мог их заметить.       Мужчина поднялся, и даже с крепким протезом он шёл, заметно прихрамывая.       – Здравствуй… юный наследник, – сказал Один за Всех.