Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      – Здравствуй… юный наследник, – сказал Один за Всех.       Он дохромал до Изуку и оглядел его. Он и близко не был таким же высоким, как Всемогущий или господин Огуро, но всё равно возвышался над Изуку. Не то, что бы это было особо сложным. Даже Химико была выше его на дюйм-другой.       Изуку сглотнул. От пыли в воздухе у него пересохло в горле.       – Моё… моё имя Изуку.       – И чего же ты добился, что я должен удосужиться запомнить твоё имя? Ты не смог овладеть моей силой. Тебе не хватает храбрости сделать то, что нужно и сейчас… и сейчас ты угодил в ловушку, о которой тебя предупреждали. Ты…       – Но матч! Я же…       Один за Всех ударил его по рту. Боль была настоящей, даже если всё остальное таковым не являлось.       – Никогда не прерывай меня! И не волнуйся о матче. Всё это происходит со скоростью мысли. Прошли лишь доли секунды.       Изуку вытер кровь с губы.       – Зачем Вы привели меня сюда. Что… это за место?       Все за Одного посмотрел на руины и поморщился.       – Токио, каким я его запомнил. В состоянии, в котором его оставил мой брат… когда я умер. Ты думаешь, что можешь сравниться с подобным чудовищем? Я вот нет.       Мидория начал медленно пятиться назад. Ему нужно было найти выход отсюда. Чего бы ни хотел Один за Всех, это было не к добру. Он был по-своему безумнее Томуры. В нём была какая-то открытость, но даже это было лишь очередной формой безумия.       – Мне нужно назад, – заявил Изуку.       – Назад? Ты только пришёл, – сказал Один за Всех и хохотнул. – Такой нетерпеливый. Ещё одна причина не любить тебя. Всемогущий ошибался. Ты недостоин. Ошибка, которую я сейчас исправлю.       Всё затряслось, когда что-то тяжёлое ударилось оземь позади Изуку. Один за Всех прикрыл глаза от пыли, полетевшей ему в лицо.       – Не бойтесь. Почему? Потому что я здесь, – сказал Всемогущий.       Стоп. Нет. Не Всемогущий. У него было телосложение Всемогущего в его лучшие годы, но этот был… эфемерным. Изуку в самом деле мог видеть сквозь него. Но всё же, рука, похлопавшая его по плечу, была достаточно реальной.       Один за Всех оскалился:       – Что ты творишь, Всемогущий?       – Я хотел спросить тебя о том же. Не подобает герою нападать на ребёнка. Или взрослому, по крайней мере, – заметил Всемогущий.       – О? А кто хочет выставить ребёнка против моего брата?       Всемогущий повернулся к Мидории и улыбнулся:       – Изуку уже превзошёл мои ожидания. Он молод и ещё вырастет. Как и юный Бакуго.       Один за Всех рассмеялся. Его смех показался скрипом проржавевшей машины.       – Вырастет? Никто не меняется и не растёт. Этот маленький монстр прогнил до основания. Как и мой брат. Однажды он задумается, зачем ему играть в героя, если он может быть завоевателем. И тогда будет слишком поздно.       В улыбку Всемогущего закралась печаль.       – Один за Всех… прошу. Ты устал и не можешь ясно мыслить. Отдохни. Ты это заслужил. Мёртвые не должны пытаться править живыми. Не позволяй Все за Одного делать это с тобой.       – Не говори со мной, как Всемогущий! Ты не он. Ты всего лишь тень, – вспылил Один за Всех.       Всемогущий вздохнул, а затем повернулся к Изуку.       – Мидория, мальчик мой, я попытаюсь достучаться до него. Иди спрячься до тех пор. Когда выберешься отсюда, найди меня. Настоящего меня. Сообщи ему, что случилось.       – Я не могу просто…       – Никаких «но». Иди сейчас.       – Ты думаешь, что тень меня одолеет? – спросил Один за Всех.       – Вот мы сейчас и посмотрим, не так ли? – парировал Всемогущий.       Звуки битвы отдавались эхом в ушах Изуку, когда он убегал. Почему он всегда убегал? Почему он никогда не помог в самый важный момент? Почему он был таким слабым?       Дверь в одном из разрушенных зданий открылась. Высокая женщина с мускулистыми руками и чёрной косой вышла из неё. Она была одета, как герой, в длинный плащ, развевавшийся по ветру, и толстые перчатки. Как и Всемогущий, она была прозрачной, и через неё можно смотреть насквозь. Она улыбнулась.       – Здравствуй, Изуку. Если ты ищешь место, где спрятаться, то оставь поиски.       Он забежал внутрь.       – Я Вас знаю… Я.. слышал Ваш голос, – выдавил он, когда дверь закрылась.       – Да, знаешь. Молодец, что тогда сопротивлялся Одному за Всех. Мы с Тошинори обычно спим, но я просто не могу дать ему убить Томуру.       – Вы его знаете?       Женщина замялась.       – Всё… сложно, но… Томура лишь очередная жертва, – сказала женщина и неожиданно смутилась. – Я ведь так и не представилась, верно? Нана Шимура, седьмая владельца Одного за Всех.       – Изуку Мидория. Девятый… владелец.       – Знаю. Приятно наконец-то вот так познакомиться лицом к лицу. Прости, что больше ничего не могу для тебя сделать, но мы не так сильны, как Один за Всех.       – Что с ним случилось? Он… всегда был таким?       От боли и горечи на лице Нана показалась намного старше.       – Нет. Он просто… жил слишком долго и слишком сильно ненавидел. Это его и сломило. Он даже не может вспомнить своего настоящего имени. Каждое наследование съедает часть его. Всё, что его интересует, это убить Все за Одного.       – Всемогущий сказал… что позаботился о нём.       – Надеюсь, что он прав, но… больше я не уверена.       Стена разрушилась, и Один за Всех ступил внутрь.       – Больше некуда бежать, трус, – сказал он.       Нана рассмеялась:       – Ты слышал это, Изуку? Он затевает драку с ребёнком и ему ещё хватает наглости называть тебя трусом.       Это ошеломило Одного за Всех и заставило поколебаться, а Нана тем временем бросилась на него.       – Беги, Изуку!       Мидория бросился бежать. Это было неправильно. Как он собирался стать героем, если другие будут драться вместо него? Каччан бы не побежал. Он бы остался на месте и дрался до самого конца и даже больше. Всемогущий бы сразился и победил. Он всегда побеждал, но Изуку…       Один за Всех приземлился перед ним.       – В конец очереди, засранец, – молвил Один за Всех.       Земля под ногами Изуку превратилась в зыбучий песок, который начал засасывать его. Изуку издал испуганный вопль и попытался выбраться.       – Что ты делаешь?! Выпусти меня!       – Не сопротивляйся. Я возьму бразды и найду более подходящий сосуд. Возможно, мальчика, которого рекомендовал Сэр Ночноглаз. До тех пор ты останешься здесь.       Изуку вцепился в землю и попытался найти что-нибудь… что угодно, за что можно ухватиться.       – Можешь меня ненавидеть, но это спасёт тебе жизнь. Ты не ровня моему брату. Я… устал наблюдать, как дети умирают. По крайней мере, тебе удалось немного поиграть в героя.       Нет! Только не так! Один за Всех не мог так с ним поступить! Он не мог забрать его причуду! Причуду Изуку! Всемогущий доверил ему её! Она была его! Ему… ему опять придётся стать Деку? Слабым Деку. Бесполезным Деку. Беспричудным Деку. Деку, которым будет помыкать Каччан. Деку, который никогда не станет героем. Деку, который погребёт себя под своими записями о героях, которые ни к чему не приведут. Деку, чью парту разрисовывают. Деку, который заставляет мать плакать за закрытыми дверьми. Деку, на которого Химико и не посмотрит лишний раз.       – Нет!       Изуку удвоил усилия и начал понемногу выкарабкиваться. Он никогда не вернётся в то место! Он скорее умрёт Изуку Мидорией, чем будет жить, как Деку. По лицу Одного за Всех от напряжения потёк пот.       – Прекрати сражаться! Это ради твоего же блага!       Изуку удалось освободить правую ногу.       – Я больше не стану терпеть херню от Каччана! Ни от него, ни от тебя! И ни от кого!       Изуку вытащил левую ногу и поднялся. Он подбежал к Одному за Всех и ударил его, топча землю, которая собралась его проглотить. Он не для того зашёл так далеко, чтобы потерять всё из-за какого-то самодовольного ублюдка!       Один за Всех ударил его в ответ.       За его ударами стояла его причуда, но он тут был не единственный, у кого она была. И здесь она не разорвала Изуку на части. В отличие от Одного за Всех, мощь Мидории взращивалась восемью его предшественниками. Он не был простой тенью прошлого героев. Как и Один за Всех, он был настоящим. Мир вокруг начал трещать по швам, когда Один за Всех начал терять над ним контроль. Изуку не дал ему передышки и загнал его дальше в угол.       – Стой! Стой, ты, дурак! Я пытаюсь тебе помочь! – взревел Один за Всех.       Изуку врезал ему ещё сильнее. Он прекрасно понимал, какую «помощь» тот ему предлагал. Он всю жизнь слышал подобное.       «Сдавайся».       «Зачем Юуэй вообще принимать беспричудного задрота вроде тебя?».       «Прости, Изуку».       «Поверь, что родишься с причудой в следующей жизни, и прыгни с крыши школы!».       Изуку впечатал Одного за Всех в землю. Он продолжал бить его и погружать в песок глубже и глубже. Земля встретила Одного за Всех и приняла в своём лоне. И всё же, тот не прекращал махать кулаками. Невозможно прожить сотню лет, легко сдаваясь, но Один за Всех был не единственным, кто боролся за свою жизнь с силами куда могущественнее его.       Небо было разорвано, и иллюзия рассеялась.       Изуку стоял на краю арены, готовый сделать последний шаг за её пределы. Оттолкнув Одного за Всех, его разум как бы перезапустился и сбросил с себя контроль разума.       – Я сказал выйти с арены. Выйди! – крикнул Шинсо, в его голосе появилась неуверенность.       Изуку обернулся.       Хотел бы он сказать Шинсо всё, что чувствовал, но не мог сказать ни слова. Всё, что он смог выдавить из себя, это улыбку. Он надеялся, что она сможет выразить всю его симпатию и уважение к товарищу-изгою с неосуществимой мечтой.       Шинсо вздохнул… и улыбнулся в ответ, а затем поднял кулаки и принял боксёрскую стойку.       Они сразились.       Шинсо был выше и доставал дальше, был довольно неплохо слажен, но он не очищал месяцами треклятый пляж и не пережил двухнедельный интенсивный курс в Логове Демона. Он пытался скомпенсировать это выдержкой… но выдержка многого не даёт.       Изуку выбил Шинсо за пределы арены.       – Победитель… Изуку Мидория! – объявил Сущий Мик.       Изуку спрыгнул к Шинсо и протянул ему свою руку. После минутного колебания, Шинсо дал свою, и тот помог ему подняться.       – Прости, – сказал Изуку.       – За что? Весь смысл в победе, сумасшедший парниша.       – Понимаю. Я… получил свою причуду лишь шесть месяцев назад. До той поры я был беспричудным. Я думал… что никогда не станут героем.       Шинсо фыркнул.       – Отлично. Теперь мой враг мне сочувствует.       – Я тебе не враг…       Шинсо похлопал его по плечу.       – Это шутка, сумасшедший парниша. Хватит смотреть на меня щенячьими глазами. Так мне трудно тебя ненавидеть.       – Надеюсь, ты сможешь стать героем…       Шинсо улыбнулся, и впервые не выглядел уставшим.       – Я тоже, сумасшедший парниша. Тебе лучше победить, или мне от проигрыша будет ещё больнее.       – Могу лишь пообещать попытаться.              Изуку ожидал своего второго матча в коридоре. Другие бои закончились один за другим. Изуку знал, что ему стоило бы их посмотреть, но он не мог найти в себе сил двигаться. Всемогущий ни за что не должен узнать о том, что чуть не случилось. Если узнает… он отберёт назад Одного за Всех. Ради его же собственного блага.       Изуку проверил свой телефон в поисках новых сообщений, но их не было. Может, Химико хотя бы позвонит ему, если он выиграет соревнование?       – А сейчас! Шото Тодороки! Против! Изуку Мидории! – объявил Сущий Мик.       «О… чёрт» – подумал Изуку.       Каччан пообещал из него дух нахуй выбить, но Изуку предпочёл бы встретиться в бою с ним, чем с Тодороки.       Он помолился и направился к арене. Как и Шинсо, Тодороки уже ожидал его… и трясся. Используя свою причуду, ему приходилось снижать температуру тела. Может, это и был билет Изуку к победе? Дать собственной силе Тодороки уделать его?       Глаза Тодороки бегали, и Изуку заметил, что тот поглядывал на толпу. Туда, где сидел и наблюдал за ним Старатель. Наблюдал, как собака-ищейка. Почему нельзя всё делать просто? Он рассмотрел Тодороки получше, и неожиданно увидел страх в его глазах. Что Старатель сделает с Тодороки, если его сын его разочарует? Был ли ожог на его лице напоминанием и последствием какого-то предыдущего провала?       Его охватило знакомое чувство. То же, которое заставило его напасть на злодея-слизня, который похитил Каччана, а затем броситься на Стейна, когда Химико была в опасности. То чувство, когда кто-то нуждался в помощи. Сильно.       – Бой!       Тодороки не атаковал его сразу, и улыбнулся ему, но в его улыбка читалась угроза.       – Тебе удалось.       – Ты трясёшься.       – Не от страха, заверяю тебя.       – Ты мог бы согреть себя огнём.       Глаза Тодороки расширились.       – Откуда ты…       – Встретил твоего папу… Он… хуйло.       Тодороки невесело рассмеялся:       – Ну, полагаю, хоть в чём-то мы согласны. Чего он хотел?       Зрители были недовольны и требовали, чтобы кто-то нанёс удар. Сущий Мик пытался успокоить их, сказав что-то про практику предбоевых оскорблений. Изуку не особо слушал.       – Чтобы я… сломал тебе руку. Показал тебе, как устроен мир.       – Классика, папа. Для тебя это может оказаться сложнее, чем ожидаешь, – предупредил Тодороки.       – Сказал ему сосать, – сказал Изуку.       Тодороки умолк на мгновение. Затем улыбнулся Изуку во все зубы:       – Как заботливо с твоей стороны. Позволь мне вернуть одолжение. Уходи. Когда я начну выбивать из тебя дерьмо, я могу не суметь остановиться.       Изуку принял боксёрскую стойку.       – Нет.       Вокруг Тодороки начал формироваться лёд.       – Твои похороны.       Толпа получила, наконец, то, чего желала, когда Тодороки кинул в Изуку сосульки. Даже если они лишь поцарапали его, они оказались достаточно острыми, чтобы полилась кровь. Стены льда выросли между ними, и холод начал замораживать подушечки пальцев Изуку. Тодороки много что говорил, но он не хотел, чтобы Мидория подошёл ближе. Если один его захват мог сломать кости.       Ледяная стена окончательно разделила арену между Изуку и Шото.       – Эй! Мидория! Тебе лучше поднять голову! – крикнул Тодороки из-за стены.       Изуку поднял глаза… и чертыхнулся. На него градом обрушились сосульки. Он побежал и попытался уклониться от них, но их было слишком много. Казалось, будто он попал под дождь из ножей, который медленно, но верно теснил его к краю арены. Что он должен был делать?! Единственный путь к Тодороки пролегал через ледяную стену, но если бы он её ударил, кости в его руки превратились бы в порошок.       Ну почему Один за Всех был так сложен в использовании?! Что он делал неправильно?! Что он сделал те пару раз, когда всё получилось?! С Каччаном и Стейном всё было так просто! Что же он…       «Просто продолжай пытаться, пока что-то не щёлкнет, и потом почувствуешь себя реально тупым, потому что не сообразил раньше».       «Помни. Используй всё тело, иначе навредишь себе».       Что-то щёлкнуло. И Изуку в самом деле почувствовал себя тупым.       Он был зол оба раза, когда смог использовать Один за Всех. Всё его тело работало в унисоне. Если бы он использовал лишь часть себя, не поддерживая это всеми своими мышцами, то конечно же, он навредил бы себе. Было неправильно думать об Одном за Всех как о боксёрской перчатке, когда ему стоило представить его в качестве брони.       – Бля, и каким же тупым надо быть?! – проорал Мидория.       Дождь из сосулек на мгновение прекратился.       – Что?! – крикнул Тодороки из-за стены.       – Прости, Тодороки! Я не тебе!       Ему было недостаточно, чтобы Один за Всех усилил лишь его кулаки. Он должен был заставить его течь по всему телу, от макушки до пальцев ног. Господин Огуро был прав. Нужно было вкладывать вес всего тела. По его мышцам пробежала молния, заставив его кровь искриться. Это была лишь малая толика силы Одного за Всех, но он мог её использовать. Прежде, чем дождь из ледяных клинков начался снова, Изуку подбежал к стене изо льда и ударил по ней.       Лёд сломался. Его кулак нет. Зрители затихли. Как и Тодороки. Изуку улыбнулся, как ненормальный, и поднял вверх кулак.       – Я сделал это! Мам! Всемогущий! Господин Огуро! Коичи! Учитель Аизава! Химико! Я, блин, сделал это!       Он чувствовал себя на высоте. Так вот как Всемогущий видел мир. Неудивительно, почему он всегда улыбался. Он был королём! Изуку повернулся к Тодороки и ухмыльнулся:       – Готов высвободить огонь?       Ярость исказила лицо Тодороки, и он бросил ещё больше льда в Изуку. Казалось, время замедлилось. У него было всё время мира, чтобы уклониться. Он двигался так, как не могли мечтать многие атлеты. Он был невесомым. Он практически парил в воздухе. Тодороки попытался создать новые стены между ними, но все они обратились в пыль под ударами Мидории.       Неожиданно Тодороки оказался загнанным в угол, и податься было некуда.       – Готов высвободить огонь? – повторил вопрос Изуку.       – Тебе какое дело? – прорычал Шото.       – Ты вообще хочешь стать героем?       Один вопрос ударил Тодороки сильнее, чем вид крушения его ледяной стены.       – Что?       – Ты думаешь, что герои калечат себя назло кому-то? Думаешь, Всемогущий хоть раз вступил в бой, не выкладываясь на полную? Жизнь коротка, а злодеи могут сделать её ещё короче. Не трать её на месть твоему отцу. Если ты собираешься стать героем, ты должен отдаваться этому целиком. Или можешь сейчас проиграть. Мне надоело, что меня недооценивают всякие наглые говнюки!       Тодороки оскалился.       – Думаешь, ты имеешь право читать мне лекции о причудах, когда сам едва овладел собственной? Как это бесит.       Но тут выражение его лица сменилось улыбкой.       – Но раз ты, наконец, выкладываешься по полной, полагаю, пора и мне это сделать.       Что-то воспламенилось, и левая часть лица Тодороки оказалась охвачена огнём. Жар заставил Изуку отступить.       – Ну давай, – сказал Шото.       – Как скажешь, – отозвался Изуку.       Он помахал Тодороки открытой ладонью. Усиленная мощью Одного за Всех, его рука создала мощный порыв ветра, который потушил весь огонь. Когда пламя, окружавшее Тодороки, исчезло, Изуку бросился на него, и они оба повалились. Изуку приготовился нанести удар. Ему нужен был всего один удар.       И тут он заколебался.       Что Старатель сделает с Тодороки, если он проиграет? Придёт ли он в школу на следующей неделе с новым шрамом? Даже если Изуку выиграет соревнование и Химико вернётся, как он сможет наслаждаться этим, если это будет стоить Тодороки стольких страданий?       – Сбрось меня, – прошептал Изуку.       – Чего? – выдавил придавленный к земле Шото.       – Сбрось меня, и сделай это правдоподобно.       Понимание озарило лицо Тодороки и, после недолгого колебания, он кивнул. Столп льда ударил Изуку под дых и отправил его в полёт за пределы арены. Пока он лежал на земле, он слышал смех. Смех, который мог слышать только он.       – Вот как это делается, Изуку. Вот, блядь, как это делается! – сказала Нана, и Изуку едва смог услышать, как она добавила ещё кое-что слабым голосом: – Когда увидишь Тошинори, передай ему, что он нашёл отличного наследника. Я горжусь вами обоими.       Изуку смог лишь улыбнуться перед тем, как потерять сознание от боли.