Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Изуку слишком устал, чтобы видеть сны. Он просто плыл в кромешной тьме безо всяких мыслей. Он знал лишь то, что ему было тепло, и он был в безопасности. Затем он услышал звонок телефона. Выработанные за жизнь условные рефлексы заставили его взять его ещё до того, как он толком проснулся, и ответить.       – Мам?       Вместо матери ответил странный голос, и неожиданно Изуку окончательно проснулся. Голос был низким, но хриплым, как будто у звонившего было что-то с горлом. В нём было что-то знакомое, но он не мог вспомнить, где его слышал.       – Кто это? Где Тога?       О, чёрт, подумал Изуку.       Почему Химико оставила телефон рядом с кроватью?       – Простите… я нечаянно…       – Стоп, стоп, стоп. Ты, должно быть, небезызвестный Изуку. Тога всё мне про тебя рассказала. Я её начальник. Хорошо, что удалось, наконец, поговорить с тобой.       Изуку сел.       – Извините, но… какую работу выполняет ради вас Тога? – спросил он.       – Не стоит извиняться. Хорошо, что молодой человек беспокоится за свою даму сердца. Пять лет назад я попал в аварию и мне крепко досталось. Тога выполняет для меня необычные поручения, но в основном составляет мне компанию. С таким лицом, как у меня, не выйдешь наружу.       – Ясно. Мне жаль, что с вами случилось такое.       – Спасибо, мой мальчик. Кстати, видел твой матч. Хорошее шоу. Жаль, что ты проиграл. Я на тебя деньги поставил, – признался незнакомец.       – Простите…       – Не стоит. Ставки были против тебя, а ты взял бронзу. Юуэй ещё сделает из тебя отличного героя. Итак, Тога уже обустроилась? Я позволяю ей там жить в качестве платы.       – Да. Тут красиво.       – Рад слышать. Итак, будь добр с этой девчонкой. Жизнь её потрепала. Обидишь её, и я обижу тебя. Понял?       – Да, сэр.       – Молодец.       – Вы… хотели поговорить с Хи… с Тогой?       – Хотел, но это может подождать. Похоже, что у вас двоих сейчас есть более важные дела. Передай ей от меня привет, – сказал мужчина и повесил трубку.       Что за славный парень, подумал Изуку.       Химико спустила воду в туалете и вышла из ванной, одетая в чёрную футболку, которая была настолько ей велика, что сошла бы за платье. В некоторых местах она была прорезана.       – Знаешь, это грубо – отвечать на чужие звонки.       – Прости… – сказал Изуку, и вдруг заметил, что снаружи сияло солнце. – Я пробыл здесь всю ночь?! Мама меня…       – Убьёт? Не-а. Звонила твоей маме. Сказала, что ты вырубился, как бревно. Нам не хватило решимости разбудить твою круглую задницу, – поведала ему Химико.       Изуку потёр лицо. Это было намного хуже. Ещё хуже, чем в тот раз с журналами. Мама будет бросать на него знающие насмешливые взгляды годами.       – Хочешь, закажем пиццу и проверим, попытается ли Стейн снова нас убить? – предложила Химико.       – Конечно…       Солнце уже садилось, когда Изуку, наконец, добрался домой. Убедившись, что горизонт чист, он зашёл внутрь так тихо, как только смог.       – Привет, родной, – сказала мама из гостиной.       Изуку подскочил и приготовился к знающим взглядам, скрытым ухмылкам и колким шуткам, замаскированным под обычные разговоры. Изуку задержал дыхание и гадал, когда же начнут падать бомбы. Ничего не произошло, и он рискнул заглянуть в гостиную. Мама делала свои обычные упражнения по видеокурсу.       – Ты повеселился? – спросила она, не сводя глаз с телевизора.       – Ага…       Изуку заметил, что на столе в гостиной стояли две кофейные чашки.       – У тебя был гость?       – Да. Один из твоих учителей заглянул поговорить. Он хотел поздравить тебя с третьим местом. Господин Яги. Мы несколько раз уже болтали по телефону.       Господин Яги? Он не знал никакого господина Яги. Слишком многие из учителей пользовались лишь своими геройскими именами.       – Я положила бельё на твоей кровати. Можешь его убрать? – попросила мама.       – Конечно, – отозвался Изуку.       Она и слова не сказала о Химико или про его неожиданную ночёвку. Может… может быть, матери, наконец-то, надоело троллить его? Может быть… может быть, он был свободен. Изуку заметил стопку сложенной чистой одежды у себя на кровати, и взял свои футболки.       И тут на пол упала пачка презервативов. Лицо Изуку побагровело.       Раздался стук в дверь, и мать заглянула внутрь с ухмылкой в пол-лица.       – Изуку? Родной? Мне что-то захотелось мороженого. Ты будешь?       – Нет, спасибо.       – Как знаешь.       Ах ты, злая сука, подумал Изуку, когда мать закрыла дверь.       В воскресенье он избегал её, как мог. За обедом и ужином он не мог посмотреть ей в глаза. Пойти в школу в понедельник было облегчением. Когда он оказался в классе, все ученики столпились вокруг парты Киришимы и глазели на его планшет. Увидев его, они начали ухмыляться так же, как и мама.       – Чего? – смущённо спросил Изуку.       – Эй, сумасшедший парниша. Тебе нужно это увидеть, – сказал Шинсо.       Киришима дал Мидории свой планшет… и Изуку увидел себя. Это была GIFка с ним с фестиваля, как раз когда он овладел Одним за Всех. Вздымающим кулак вверх. С идиотской улыбкой на лице. Был уже почти миллион лайков.       – Нет, нет, нет, нет!       Он промотал вниз и увидел, что под GIFкой были комментарии.       Химико, наконец, ему перезвонила.       Трахнется сегодня ночью.       Взял бронзу. Неважно. Зато трахнется.       Самым худшим было то, какими болезненно точными они были. Киришима забрал свой планшет и улыбнулся:       – Поздравляю, ты стал знаменитым.       Изуку напрягся. Будет ли Юуэй такой же, как его последняя школа? Где каждый день был страданием. Изуку приготовился к издевательствам… но их не последовало. Раздался смех, но… не насмешливый. Люди не смеялись над ним. Они смеялись… вместе с ним?       – Эти не так плохи. Ты бы видел, какие они сделали с Кацуки, – сообщил Киришима.       Каччан выдернул Киришиму из-за парты удушающим захватом, который выглядел слегка непристойно. Повязка на глазу не могла скрыть покрасневшего лица.       – Я сказал тебе не называть меня тут по имени, уёбок! – проорал Бакуго, что сделало улыбку Киришимы ещё шире.       О, Боже, подумал Изуку. Эти двое в самом деле трахаются.       – А есть какие-нибудь с Тодороки? – поинтересовался Шинсо.       – Посмотрим… – отозвался Киришима.       Изуку понемногу успокоился и увидел забавную сторону ситуации. Вскоре он смеялся с остальными. Значит, вот каково это? Быть своим? Быть частью класса, а не предметом насмешек. Страх в глазах людей исчез. Как будто… инцидента с Каччаном и не случалось. Киришима был святым.       Учитель Аизава зашёл в класс, и все тут же заняли свои места. Он избавился от бинтов, скрывавших его лицо, но шрамы остались. Изуку гадал, повлияли ли шрамы вокруг его глаз на использование им причуды.       – Надеюсь, все успели отдохнуть в выходные, потому что пришла пора готовиться к полевым тренировкам. Некоторые агентства уже проявляют к вам интерес, – сообщил он.       Проектор над головой у него зажёгся, и на нём отобразилось, сколько приглашений получил каждый из них.       Выше всех был Тодороки. Бакуго разместился на третьем месте. За Изуку.       – Это чушь собачья! – возмутился Каччан.       Киришима похлопал его по спине.       – Не стоит недооценивать силу мемов, дорогой.       Изуку просмотрел, какие агентства заинтересовались им. Даже Старатель пригласил его к себе. Наверное, технически он сделал то, чего тот хотел. И мысль об этом заставила его сжать кулаки. Когда урок закончился, Мидория, Асуй, Шинсо, Токоями и Тодороки собрались в коридоре.       – Спасибо, что захапал все лучшие агентства, сумасшедший парниша, – саркастически сказал Шинсо.       – Ты тоже получил приглашения, – заметил Тодороки.       – Нам стоит воспользоваться этой возможностью, чтобы учиться, а не соперничать, – заявил Токоями.       – И в чём тогда веселье? – спросил Шинсо.       – Победа – это ещё не всё, – сказала Асуй.       – Ты права. Это вообще всё, – парировал Шинсо и ухмыльнулся: – Только не говорите, что вас всех не торкнуло от того, что Сумасшедший Подрывник слетел с катушек, когда получил меньше приглашений, чем Тодороки и сумасшедший парниша.       Никто не смог найти в себе силы возразить.       -Только неудачники вроде Бакуго так помешаны на победах и поражениях, – философски заметил Тодороки.       – Это наезд на меня? Помешательство мне помогало. Я с таким трудом побеждал, что было больно, голубок. Я получил именно то, что хотел, – возразил ему Шинсо.       – Вы уже решили, какое агентство выберете? – спросил Мидория.       – Селки. Он специализируется в спасении на море, – сообщила Асуй.       – Я пойду в агентство отца, – неожиданно сказал Тодороки.       Холодок пробежал по телу Изуку, и чуть не вырвал ему сердце. На мгновение ему показалось, что он увидел Старателя, нависшего над ним и говорящего ему сломать руку Шото.       – Почему?       – Ты дал мне понять, что мне нельзя быть мелочным, если я хочу стать героем. Папа… герой Японии номер два. Мне много чему есть у него поучиться, – сказал Тодороки.       Дальше разговор продолжился без участия Изуку. Что он наделал? Это… он этого не хотел. Последнее, что нужно было дать Старателю, это шанс вонзить когти в Тодороки поглубже. Ему стало дурно. Если Старатель сделает что-то с Тодороки… это будет по его вине. Стоит ли… стоит ли ему пойти в агентство Старателя просто ради того, чтобы Тодороки не было там одиноко?       Асуй ткнула его в лоб.       – Прости. Что? – отозвался он.       – Я спросила, какое геройское имя ты выберешь?       – С этого дня я буду известен как Цукуёми, – заявил Токоями.       – Лорд Психошлем. Какое же ещё? – наигранно удивился Шинсо.       – Удачи договориться с учителем Полночь, – усмехнулся Тодороки.       – Тебя может это удивить, голубок, но я тот ещё льстец. Спроси сумасшедшего парнишу. Когда я с ним закончил, он чуть не сдался в матче.       Тодороки скривился.       – Я... а какое будет у тебя, А… Цу? – извернулся Мидория.       – Фроппи, – тут же ответила она.       Изуку заставил себя улыбнуться.       – Красивое.       Порой было трудно понять настроение Асуй, но сейчас она просто сияла.       – Что насчёт тебя, сумасшедший парниша? – спросил Шинсо.       Изуку вспомнил имена, которые придумал в детстве. До того, как визит к доктору всё перечеркнул. Могучий Малыш. Всемогущий-младший. Малая Мощь. Малыш Всемогущий. Для четырёхлетнего они казались проявлением гениальности. Теперь ему хотелось засунуть их куда подальше и не вспоминать о них никогда.       – Пока ничего подходящего…       – Как насчёт Деку? Милое имя. И почему Бакуго… – начала было Асуй.       – Никогда меня так не называй!       Это прозвучало слишком громко и резко. Тень Токоями вылезла наружу, а Шинсо сделал шаг назад. Тодороки приготовился драться, а Асуй… выглядела обиженной и напуганной, пока пыталась понять, что она сказала не так. Самое худшее в этом было то, что это уже не Один за Всех говорил за него. Это был его собственный гнев. Может быть, Химико была права, и он по натуре злой человек.       – Прости… меня. Мне просто не нравится… когда люди меня так называют, – объяснил Изуку.       – Понимаю… меня тоже часто обзывают, – сказала Асуй.       – Меня тоже, – признался Токоями.       – Почему ты позволяешь Бакуго так себя называть? – удивился Тодороки.       – Потому что некоторые люди не учатся. Даже после перелома костей, – произнёс Шинсо.       – Я попытаюсь что-нибудь придумать. Я… открыт для предложений, – сказал Мидория.       Следующий урок был мучением, потому что у Изуку болел живот. Слушать лекции было невозможно. Он попытался помочь Тодороки, и вместо этого сделал ему только хуже. Как он мог спасти кого-то от пыток того, кто был сильнее? Он больше не знал, что делать с Каччаном теперь, когда узнал Старателя. А Старатель не был Каччаном. Он был гораздо хуже.       «Никому не говори о том, о чём попросил тебя мой отец. Мидория. Прошу. Пообещай мне».       Как он мог сдержать такое обещание? Что Старатель сделает с Тодороки, если он его нарушит? У таких людей, как Старатель, были свои защитники и адвокаты. Он был проблемой, которую не решить мордобоем. Даже если ты бьёшь так же сильно, как Всемогущий. Но… он должен был что-то сделать.       Когда звонок оповестил всех о начале перерыва на ланч, Изуку получил сообщение от Всемогущего, который просил встретиться с ним в его кабинете. Изуку извинился перед своими… друзьями и отправился туда. Друзья. Это было так странно. У него были друзья. И Химико. И причуда. Всё, чего он только хотел, но он всё равно был несчастлив.       Всемогущий поливал свои растения в своей истинной форме, когда Мидория зашёл к нему. На нём был безвкусный жёлтый пиджак, сделанный на заказ под его мускулистое телосложение.       – Мидория, мальчик мой. Рад тебя видеть. Поздравляю с фестивалем. Прости, что не смог встретиться с тобой раньше.       – У меня третье место, – сказал Изуку.       Всемогущий начал готовить чай.       – Звучит так, как будто ты этого стыдишься.       – Вы… Вы бы победили.       – Ты уверен? Поскольку ты хорошо меня знаешь, скажи мне, как бы я избежал контроля разума юного Шинсо?       – Вы бы не попали в его ловушку…       Всемогущий улыбнулся и налил им обоим чаю.       – Я не неваляшка, Изуку. Поверь мне. У меня было достаточно ошибок.       «И одна из них – я», – подумал про себя Мидория.       Он не мог себе представить, чтобы у Всемогущего были такие же проблемы, что у него. Чтобы он сломал руку Каччана в гневе. Или врал всем насчёт Стейна.       – Ты разобрался с Одним за Всех и привлёк всеобщее внимание… необычным способом. Я бы сказал, что это успех. И ты никогда мне не говорил про Химико.       – Вы видели мемы…       Всемогущий расхохотался.       – Часть работы, Изуку. Со мной тоже полно картинок. И не все из них приятные, – сказал он и отхлебнул чаю. – Как ты одолел контроль разума?       Изуку встрепенулся, и он это заметил. Он поставил чашку на стол.       – Что сделал Один за Всех?       Будущее промелькнуло перед глазами Изуку. Будущее, в котором он покинул кабинет Всемогущего без причуды. Будущее, в котором Всемогущий решил, что Один за Всех слишком опасен, чтобы передавать его. Будущее, в котором ему пришлось жить как Деку.       – Тошинори…       Теперь настал черёд Всемогущего подскочить.       – Откуда ты…       – Я встретил Нану… Она… была седьмым владельцем, так ведь? – спросил Изуку.       Это был удар ниже пояса. Ни один герой не использовал чьих-то близких в качестве рычага воздействия. Но какой у него был выбор? Альтернатива была слишком ужасной, чтобы даже думать о ней.       Всемогущий взял кружку, но быстро поставил её назад, когда заметил, как сильно тряслась его рука.       – Что она сказала? – выдавил он.       – Она.. попросила меня передать привет и сказать вам… что вы нашли отличного наследника. Она… гордится нами обоими.       Изуку гадал, как бы гордилась им сейчас Нана, если бы увидела его сейчас.       Всемогущий замолк, и очень надолго.       – Всемогущий?       Всемогущий обнял его. Даже в своей истинной форме он был неимоверно силён и чуть не поднял Изуку над землёй.       – Спасибо тебе.       Когда Всемогущий отпустил его, он неловко улыбнулся.       – Прости. С моей стороны… это было слегка недостойно. Мне… мне надо пока побыть одному. Надеюсь, ты не против.       – Я… да, но есть ещё кое-что. Это насчёт… Старателя.       – Что с ним?       – Вы… Тодороки не может пойти в его агентство. Не позволяйте ему. Старатель пытался подкупить меня, чтобы я… сломал ему руку, чтобы тот использовал огненную причуду. Тодороки… не хотел, чтобы я кому-то говорил, но…       – Нет. Ты поступил правильно, придя ко мне. Я… увидимся позже. Мне нужно сделать несколько звонков.       Изуку вышел наружу… и бросился в ванную. Он едва успел зайти внутрь, и его вырвало в унитаз. Он солгал Всемогущему и использовал воспоминания о его умершей наставнице против него. Он боялся встретиться с Тодороки. Больше, чем сражаться с ним. Ну почему всё было так сложно? Он хотел увидеть Химико. Рядом с ней всё казалось проще. Даже когда всё было совершенно не так.       Когда учитель Аизава закончил последний урок в этот день, он попросил Шото задержаться. Изуку покинул класс с остальными учениками, но когда они пошли домой, он остался. Он сидел у главного входа и ждал Тодороки. Ему пришлось ждать очень долго, и страх перед тем, что тот мог ему сказать, сделал ожидание ещё более долгим. Он не хотел предавать доверие Тодороки, но это ради его же блага.       «Ненавидь меня сколько хочешь, но это спасёт тебе жизнь. Хватит сопротивляться! Это ради твоего же блага!».       Изуку почувствовал, что его опять вот-вот стошнит. Ну почему поступать правильно было так сложно?       Тодороки, наконец, показался. Он выглядел уставшим и даже ниже ростом.       – Ты сказал им, – произнёс он.       Это было непросто, но Изуку смог встретить его взгляд.       – Мне жаль…       Он приготовился к тому, что Тодороки закричит на него или даже ударит, но тот… лишь бросил на него гневный взгляд.       – Почему? Ты обещал!       – Я… мало того, что он причинил тебе боль, но я боялся, что он навредит кому-то ещё. Или заставит тебя навредить кому-то, – сказал Изуку.       – Отец… он отправил маму в больницу. Это он оплачивает её лечение, – выговорил Тодороки.       Изуку охватила тошнота. Как мог кто-то использовать собственную жену в качестве заложника?       – Что… что сказал учитель Аизава? – спросил он.       – Директор Недзу тоже там был. И Всемогущий. Они расспросили меня обо всём, что сделал отец, и… – Тодороки не мог продолжать и посмотрел куда-то вдаль.       – Будет проведено расследование. Они сохранят это в тайне, чтобы отец не смог спрятать улики. Если… когда он перестанет платить за лечение мамы, школа его покроет.       Тодороки рассмеялся. Это был смех, который заменял собой слёзы.       – Ты напоминаешь мне Дайске. Это… мой старший брат. Он всегда давал отпор отцу, пока… для него это не стало невыносимым, и он сбежал. Я уже два года о нём не слышал. Если… если бы я заговорил раньше, может, он ещё был бы здесь.       Тодороки сел рядом с Мидорией.       – Я… всегда считал его непобедимым. Что если расскажу кому-нибудь, никто мне не поверит. А он из мести отыгрался бы на маме или сестре. Я просто… Я всё это время мог что-то сделать и… не сделал. Потому что мне было страшно.       Глаза Тодороки начала застилать пелена.       – Я понимаю… Немного, по крайней мере. Я… терпел Каччана годами, потому что думал, что никто мне не поможет… и не может помочь, – произнёс Изуку и неожиданно с его уст слетели слова Всемогущего: – Просить о помощи, когда ты в ней нуждаешься, это не слабость, и разговор с кем-то о твоих проблемах не сделает тебя непригодным. То есть… ты же не будешь считать человека со сломанной ногой слабаком, если он пойдёт в больницу?       – Верно, – согласился Тодороки.       Он замолчал на мгновение, а затем начал плакать. Изуку отчаянно озирался, ища помощи. Что он должен был сделать? Или сказать?       – Ради всего святого, Изуку. Обними его уже, – прошептала ему на ухо Нана.       Так Изуку и сделал.