Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Раны, полученные им от Гран Торино, всё ещё ныли. Как мог старик бить так больно? Даже отец мог бы научиться у него паре приёмов. Но у Даби не было времени рассиживаться, чтобы ни говорили Курогири. Он без стука вломился в комнату Тоги в их новом убежище. Та лежала на кровати, выглядя необычно уставшей, и пялилась в телефон.       – Чё как, Даби? – спросила Тога, не отрывая глаз от экрана телефона.       – Это правда?       – Да. Чёрный – не твой цвет.       – Смотри на меня, когда я говорю с тобой! – крикнул Даби и выхватил телефон у неё из рук. Затем он осёкся и уставился на экран.       – Это… жопа?       – Ага. Разве круглая попка Изуку-Изуку не милая? Мы обменялись фотками. Изуку-Изуку любит попки.       Даби кинул телефон на кровать и вытер руки об штаны.       – Тога. Я слышал о видении…. Ночноглаза.       Химико оживилась и наградила его своей обычной улыбкой.       – Классно, не так ли?       – Классно?       – Ага. Это сделает Изуку-Изуку таким великим героем.       Даби на минуту замолчал.       – О, Боже. Ты и вправду ненормальная, – наконец, сказал он.       – Не-а. Я влюблена. Я пожертвую всем ради любви, и взамен для Изуку-Изуку я должна быть номером один. Навсегда. Милый план, правда?       – Ты сумасшедшая… и тупая, если думаешь, что я позволю тебе это сделать.       – Ты остановишь меня? – сказала Тога и расхохоталась. – Ты даже папашу своего остановить не смог. Какие у тебя шансы против меня?       Слова Тоги ранили сильнее её ножей.       – Ты не жалеешь об этом? Хоть чуть-чуть? – спросил Даби.       Неожиданно Химико встала перед ним с ножом в руке.       – Я никогда не жалею. Это твоя работа. Мне не нужны лекции от тебя.       Даби попятился и ушёл, оставив Тогу в покое. Он зашёл в ванную и умылся. Смотреть в зеркало становилось всё больнее с каждым годом, потому что он начал видеть своего отца, смотрящего на него с любого отражения. По крайней мере, ему больше не нужно было об этом беспокоиться, но…он всё ещё был Дайске Тодороки. Слабаком. И теперь история повторялась. Стейн использовал его так же, как и отец, и теперь Тога собиралась… Прямо как с матерью тогда.       Нет!       В этот раз он не сбежит. Он подвёл мать и Шото. Он не подведёт Тогу. Он не позволит этому ублюдку Мидории разрушить то, что осталось от его семьи так же, как это сделал его отец. Он найдёт способ, даже если Тога его за это возненавидит.       У него зазвонил телефон, и на экране всплыл номер Курогири.       – Чего? – ответил Даби.       – Господин Даби. Хозяин желает поговорить с Вами, – сообщил Курогири.       Даби повесил трубку и направился в кабинет Все за Одного. Когда он вошёл, тот опять играл на гитаре. Как ему удавалось делать такое невинное занятие зловещим?       – Чего тебе надо?       – Разве мне нужна причина поговорить с тобой? Может, я просто наслаждаюсь твоей компанией, – сказал Все за Одного.       – Я не в настроении, старик, – отозвался Даби.       – А я-то думал, что со Стейном все козлы закончились. Кстати говоря, как ты поживаешь? – поинтересовался Все за Одного.       – Хуже с каждой секундой.       – Давай я расскажу тебе историю? Это поднимет тебе настроение?       – Прощайте, – бросил Даби и собрался уходить.       – Ещё шаг, и я убью тебя, мальчишка.       Время остановилось. Даже отец не заставлял его чувствовать себя таким маленьким и напуганным. Он снова повернулся лицом к Все за Одного и готов был поклясться, что старый монстр видел его даже без глаз. Даби усилием сохранил ровный голос.       – Да… Я бы послушал историю.       Обманчивая улыбка снова закралась в губы Все за Одного.       – Хорошо. Курогири так постарался, чтобы накопать это. Около семнадцати лет назад мужчина, который умел дышать огнём, и леди со слабым телекинезом встретились на корпоративе. Оба так набрались, что решили, что трахаться в регистратуре – это хорошая идея. Пока всё понятно?       – Да. Просто… в чём тут смысл?       – Увидишь. Ну, то… что, как я вынужден предположить, было весьма посредственным сексом, имело крайне неприятные последствия. Ещё до того, как у женщины начал выделяться живот, сыграли свадьбу под дулом. Теперь и мужчина, и женщина стали скотом со слабыми причудами, но вот ребёнок… Вот дела! Когда огненное дыхание и слабый телекинез смешались, в результате появился мощный пирокинез.       На пальцах Все за Одного заплясали зелёные огоньки.       – Плохой мальчик дал бы фору даже Адскому Пламени твоего папаши. Естественно, я должен был завладеть им. К счастью, у меня были на зарплате несколько докторов. Один из них шепнул мне, и после траханья мозгов в мире стало на одного беспричудного ребёнка больше.       Даби посмотрел на зелёный огонь, а затем на Все за Одного. Его улыбка заставила       – А семья… что стало с ними? – спросил Даби.       Все за Одного улыбнулся акульей улыбкой:       – Отцу не понравилось, что его сын стал дауном, и свалил. Мать оказалась из более прочного материала и осталась. А что до мальчика…. ну, используй своё воображение. Наш мир – не лучшее место для беспричудных.       Зелёный огонь погас.       – Я буду бесконечно рад, если ты сможешь убить Изуку Мидорию этой причудой. Я могу дать её тебе.       Даби сглотнул.       – У Ному… больше одной причуды, – заметил он.       – Умный мальчик. Это может превратить тебя в Ному, но также и может сделать тебя сильнее, чем когда-либо. Даже сильнее, чем Старатель. Вопрос в том, хватит ли тебе яиц?       Даби замер и всё обдумал. Сильнее, чем отец? Он подвёл маму и Шото. Он не подведёт Тогу.       – Делай, что хочешь, старик.       – С радостью, – отозвался Все за Одного и порезал себе руку маленьким ножичком. Кровь начала капать на стол.       – Выпей это.       – А?       – Ты должен принять часть моей ДНК. Обычно я бы выдернул волос, но… знаешь, у меня их нету.       Немного поколебавшись, Даби встал на колени и позволил крови Все за Одного попасть ем в рот. Он почувствовал железно-солёный привкус.       – Как себя чувствуешь?       – Никакой разницы.       – Так сойдёт. Не злись на меня, когда станет больно.       – Что?       И тут стало больно. Его мышцы бились в конвульсиях, словно норовя оторваться от костей. Его глаза как будто залили расплавленной сталью, которая затем наполнила и его голову. Он не мог даже кричать. Где-то вдалеке раздавался смех Все за Одного.       – Как насчёт сейчас? Курогири, отнеси его в одну из клеток. Держи его там и следи, станет ли он Ному или чем-то получше.       Его поглотил чёрный туман, а затем он упал в белую клетку. Сквозь решётку он видел Ному в других клетках, смотревших на него пустыми глазами. Они приветствовали своего нового собрата.       Нет!       Он не проиграет снова. Он подумал о том, что будет, если это случится. Тога будет мертва, а Мидорию провозгласят героем. Он подумал о матери и о том дне, когда издевательства отца стали для неё невыносимыми. Он был слишком медлителен, и горячий кипяток попал на… Шото. Он закричал. Его маленький брат кричал. Он всё ещё слышал этот крик. Больше никогда! Это больше не повторится! Никогда! Он вытерпит. Он выйдет из этого более сильным.       Я приду за тобой, Изуку Мидория, подумал он.       Изуку валялся в кровати и пытался заснуть. Он не мог заснуть уже несколько дней. Если бы он только смог заснуть, он мог бы проснуться и узнать, что это всё было кошмаром. Химико не была злодейкой. Она не нападала на Тодороки и Каччана. Она была бы ещё здесь.       – Химико… Тога…       Тога исчезла. Он остался один.       Учитель Аизава сказал ему отдыхать столько, сколько потребуется. Он был освобождён от последних экзаменов в четверти. Не в качестве наказания, а как шанс стать лучше. Юуэй может и подождать.       Его телефон зажужжал, давая знать о том, что пришло новое сообщение. Асуй, Шинсо и Токоями забросали его сообщениями за последние дни, как и Коичи и господин Огуро. Он не мог собраться с силами и ответить кому-нибудь из них. Он так устал. Он бы скорее предпочёл снова стал Деку, чем испытывать это. Даже Каччан был к нему добрее, чем Тога.       – Тяжёлый денёк, да?       Один за Всех сидел у него на столе, а его грубое лицо немного смягчилось, что можно было по ошибке принять за сочувствие.       – Убирайся, – буркнул Изуку.       – Тебе не стоит быть одному. И тебе не стоит быть таким строгим с собой. Ты думал своим хуем. Это может случиться и с лучшими из нас.       – Не смей…       Один за Всех поднялся и, несмотря на то, что был иллюзией, его фиксатор на ноги скрипнул, когда он перенёс на него вес своего тела.       – Я ошибался в тебе, юный наследник. Думаю, что теперь мы друг друга понимаем. Нас обоих предали те, кого мы любили.       Изуку закрыл лицо руками.       – Прошу… Просто… возьми её обратно. Мне она больше не нужна. Мне… ничего не нужно.       – Нет. Не сейчас, когда ты наконец-то стал чем-то полезным.       Изуку слышал, как откуда-то издали Всемогущий и Нана зовут его по имени. Один за Всех лишь улыбнулся.       – Тише. Вы оба. У вас был шанс. Посмотрите, к чему это его привело.       – Чего ты хочешь? – спросил, наконец, Изуку.       – Того же, что и ты. Мести. И мы знаем, ты её получишь. Сэр Ночноглаз всегда прав. Пока эта девушка не умерла, ты будешь несокрушим. Ты даже можешь убить моего брата.       – Твой брат мёртв…       – Ты дурак, если веришь в это. И ещё это единственное, от чего тебе может стать лучше.       Лучше? Он сделает что угодно, чтобы ему стало лучше. Преодолеть любое расстояние. Выступить против любого врага. Лишь бы это закончилось. Такая боль не имеет права на существование. Он больше не мог этого терпеть.       – Что мне надо делать?       – Для начала засунь свою жопу в костюм и иди в школу, – сказал Один за Всех.       Это оказалось непросто, но Изуку удалось подняться и надеть свою форму. Мать побледнела, когда увидела его. Он сможет. Он годами врал матери, что всё было в порядке. Как бы сильно над ним ни издевались, ему удавалось одурачить мать. И ему снова это удастся.       – Изуку?       – Я… возвращаюсь в школу.       – Ты уверен? Ты можешь ещё отдохнуть.       Было больно. Так больно, но Изуку смог выдавить улыбку:       – Я не могу весь день горевать. Общежитие будет хорошей… переменой.       Мать обняла его.       – Если будет невыносимо, приходи домой. Если что-то нужно, только попроси.       – Спасибо, мам.       Выйдя из дома, Изуку пришлось сесть и передохнуть на лестнице. Он измотался куда сильнее, чем считал. Он так устал… Почему он не мог уснуть? Всего одной ночи было бы достаточно.       – Давай иди, – понукнул Один за Всех.       Он и не помнил, как добрался до школы. Он даже не помнил, что сказал женщине в приёмной, но, по всей видимости, сделал всё правильно, раз получил ключ к своей новой комнате. После всего произошедшего школа решила переселить учеников в общежития – ради их же безопасности.       Полупустая комната с минимумом удобств – самое то. Всё в его прежней комнате напоминало ему о прошлой жизни. А его прошлая жизнь напоминала ему о Тоге. Насмехалась ли она над ним всё это время? Издевалась над ним? Презирала его? Что с этого имел тот монстр?       В дверь постучали.       – Сумасшедший парниша? – раздался голос Шинсо. – Я знаю, что ты там. Открывай.       Выждав минуту, он постучал снова.       – Да ладно, сумасшедший парниша. Мы твои друзья. Позволь нам помочь. Не отталкивай нас, – сказал Шинсо и начал колотить в дверь. – Изуку! Открой грёбаную дверь!       – Шинсо, – остановил его Токоями. – Ему… нужно больше времени.       – Изуку? – позвала Асуй. – Мы… мы будем тут, если тебе нужно. В следующий раз мы приведём и Тодороки.       Затем они ушли, и благодатная тишина вернулась.       – У тебя хорошие друзья. Из них выйдут хорошие рекруты, – заметил Один за Всех.       – Рекруты?       – Вот для чего мы здесь. Создать армию, и мы начнём с Тодороки.       – Он не хочет меня видеть… После того, что… Тога сделала.       – Ты слишком его недооцениваешь. Ничто так не объединяет людей, как общий враг, и он может быть единственным, кто ненавидит Тогу сильнее тебя.       Ненависть? Ненавидит ли он Химико? Ненавидел. Так ведь? Он должен был. Что-то другое было бы… безумием. Изуку улёгся на свою новую кровать и постарался не думать о ней. Почему он не мог уснуть? Он посмотрел на свои часы. Половина девятого. Ему просто нужно размяться, и он сможет задрыхнуть. Вот и всё. Он направился в пустой спортзал. Слава Богу, он был предоставлен сам себе. Он начал молотить ближайшую боксёрскую грушу и пытался представить, что это лицо Химико. Если он продолжит в том же духе достаточно долго, то усталость сможет пересилить боль.       – Изуку?       Асуй… Цу стояла в дверях спортзала. Она выглядела обеспокоенной – наверное, он сейчас выглядел, как покойник. Он не мог вспомнить, когда последний раз спал. Или даже когда в последний раз мылся. Цую медленно приблизилась к нему, как будто он был маленьким зверьком, который бы убежал при малейшем резком движении.       – Я хотела спросить, не хочешь ли ты поесть, а в комнате тебя не было. Рада… что ты вышел, – сказала Цую.       Изуку пытался подумать о чём-то, но мысли не лезли в голову.       – Мы волновались за тебя. Как… ты держишься? – спросила она, а затем неловко рассмеялась. – Это был глупый вопрос. Я могу что-нибудь… сделать для тебя?       Неужели Цу всегда была такой милой? Почему он раньше этого не замечал? Из-за Химико. Он ничего не замечал из-за неё. Может, всё и правда было так просто. Просто… начать заново. У всех есть… плохие отношения. Люди учатся на ошибках и… избегают совершения новых. Цу хотела стать героем. Верно? Она бы не…       Изуку схватил Цую за руку и притянул к себе, попутно пожалев, что не принял сначала душ. Асуй не стала вырываться и встретилась с ним на полпути. Она даже первой поцеловала его. Её рот был не сладким, как у Химико, а солёным. Другим на вкус. Слава Богу. Всё, что отличалось, было хорошо. Сгодится всё, что поможет ему забыть.       Они упали на татами.       Цу запустила руку ему под майку, и Изуку последовал её примеру. Её занятия плаванием сделали её мускулистой, и Изуку смог нащупать на её животе пресс.       Пусть это не кончается, подумал Изуку.       Если это будет длиться вечно, ему не придётся больше ни о чём думать. Ни о Тоге, ни о том, как больно ему было думать о ней. Если бы она увидела их сейчас, то ранило бы это её? Почувствовала бы она себя преданной? Он надеялся, что да.       – Химико…       Цую тут же оттолкнула его и… выражение её лица снова разбило Изуку сердце. Она бросилась бежать, но Изуку успел увидеть слёзы в её глазах. Он споткнулся и вытер собственные слёзы. Он облокотился на грушу и ударил по ней. А затем ещё раз. Сильнее. Прежде чем он опомнился, он активировал Одного за Всех и его кулак прошёл насквозь. Поднялся столб песка, которым усеяло весь спортзал.       – Мне жаль, Цу… мне так жаль, – проговорил Изуку.       Когда он закончил убирать песок, была уже почти полночь. Он никогда так не уставал, но когда вернулся в свою комнату, он мог только уставиться в потолок и отсчитывать секунды, пока не взошло солнце. Он, наконец, достиг того состояния, когда был ни полностью бодрым, ни полностью сонным. Когда он смог собраться, он понял, что он больше не находился в своей комнате, а сидел в классе. Учитель Аизава отметил его присутствующим, не спрашивая. Когда он оглядывался, все отворачивались. Цу выглядела… подавленной. Шинсо и Токоями не знали, что делать, а Тодороки… делал вид, что его в классе нет.       – Она это переживёт. Просто в следующий раз не ляпни не то имя. Женщины это ненавидят, – сказал Один за Всех.       Изуку изо всех сил стараться слушать урок, но он не мог разобрать ни слова из того, что говорил учитель Аизава. Он вообще говорил на японском? Или он брал уроки английского у Сущего Мика? Все остальные прекрасно его понимали. Что он делал не так?              Затем он осознал, что он был уже не в классе. Каким-то образом он оказался в коридоре, и кто-то звал его по имени. Каччан стоял прямо перед ним и загородил ему дорогу. Он что-то говорил. Нет. Он выкрикивал что-то.       – Деку! Не игнорируй меня, бля! – орал Каччан.       Он снова собирался сжечь его тетради? Сказать ему, что ему никогда не поступить в Юуэй? Сказать ему покончить с собой? Что… что случилось с его глазом? Когда они успели надеть новую форму? Другой ученик с красными волосами пытался утащить Бакуго с собой. Кто это был? Никто не говорил Каччану нет.       – Ты позволишь этому мелкому дерьму так с собой разговаривать? – спросил его странного вида человек с длинными волосами и жидкой бородёнкой.       Мидория попытался оттолкнуть Бакуго… и отправил его в полёт. Когда он успел стать таким сильным? Каччан удивился сильнее его самого. Красноволосый смотрел на него с ужасом, и всё, что мог сделать Изуку, это неловко улыбнуться. Тот тоже всё понял, как и сам Изуку. Ему нужно побыть одному. Ему нужно было время подумать. Каччан и красноволосый не стали пытаться мешать ему уйти.       Изуку заперся в первом попавшемся туалете и попытался отдышаться. Так устал. Если бы только он мог заснуть…       У него зазвонил телефон. Это была мама. Не могла бы она приехать и забрать его? Он чувствовал себя нехорошо. Он чем-то заболел?       – Мам?       – Я не твоя мама, Мидория, – раздался незнакомый голос, и Изуку тут же полностью проснулся.       Словно ледяная рука пронзила Изуку и вытащила наружу все кишки.       – Кто это?       – Мы толком не представились, не так ли? Я Даби из Альянса Злодеев. Рад с тобой познакомиться, Изуку Мидория. Хочешь угадать, откуда я тебе звоню?       – Что… ты сделал с мамой?       – Она в порядке. И если ты хочешь, чтобы так и было, вот что ты должен сделать. Найди предлог, чтобы уйти из школы и тащи свою задницу домой. Если я только заподозрю, что ты кому-то сообщил, ну… угадай. Позвони мне, когда выйдешь из школы.       Изуку завалился в класс, где учитель Аизава готовился к следующему уроку.       – Уже уходишь? – спросил тот.       – Заболел… – пробормотал Изуку.       Аизава лишь кивнул и позволил ему уйти без лишних слов. Вскоре рядом с Изуку возник Один за Всех, широко улыбаясь, словно акула.       – Значит, они объявили войну. Я верю, что в этот раз ты знаешь, что делать. Не повторишь ошибки, что сделал с Томурой?       Изуку обнажил зубы.       – Нет.       Выйдя из школы, Мидория активировал Одного за Всех и побежал.       Тошинори пересмотрел все зацепки, которые смог найти, и напряг все свои силы и время, чтобы сделать это. Боль в его боку была почти невыносимой, но ему нужно было перебороть это. Чем раньше он найдёт Тогу, тем быстрее Изуку и Инко смогут обрести душевное равновесие. Должна была быть какая-то зацепка, которая привела бы его к Тоге. Ему лишь нужно было её найти.       У него зазвонил телефон, это был какой-то личный номер.       – Алло?       – Чё как, Всемогущий? Это ваша Тога.       Тошинори замер.       – Откуда ты знаешь мой номер?       – Оттуда, откуда взяла и твою кровь. Послушай, у меня совсем мало времени. Ты должен помочь Изуку-Изуку. Даби что-то заварил. Не знаю, что, но точно плохое. Мне пора.       – Тога! Подожди!       Всемогущий щёлкнул зубами, когда звонок оборвался. Сначала он попытался дозвониться Инко, но никто не отвечал. Затем он связался с Аизавой так быстро, как только мог.       – У меня идёт занятие, – раздражённо протянул тот.       – Изуку там?       Обеспокоенный голос Тошинори сказал ему всё.       – Что случилось?       – Найди его и пошли подкрепления к его дому. Я сейчас туда направляюсь, – сказал Тошинори.       Аизава был профессионалом и не стал тратить времени на расспросы и прощания. Он повесил трубку и начал действовать. Тошинори перепрыгивал с крыши на крышу, двигаясь по наикратчайшему маршруту к дому Инко. В этот раз он не опоздает. Сегодня он её не подведёт, как подвёл тогда Нану.       – Я здесь, – сказал Изуку по телефону, добравшись до дома.       – Хороший мальчик. Поднимайся, – приказал Даби.       Где, чёрт возьми, была все герои-профи, которые должны были следить за их домом? Неужели Даби?       Даби размышлял. Что бы Изуку сделал, если бы у него был пирокинез? Ведь у его противника и так была супер-сила. Поэтому рукопашный бой он отмёл сразу. Дать врагу хоть шанс ответного удара было бы самоубийством. Значит… разумнее всего будет просто атаковать его огнём, как только тот переступит порог.       Изуку стоял перед домом… и наконец, решился зайти. Он постучал. Выждав минуту и убедившись, что на той стороне слышны шаги, он активировал Одного за Всех и бросился на дверь. Та слетела с петель, и он услышал удивлённый вскрик. Его слегка задело пламенем, но дверь защитила его от огня. Используя дверь, как таран, Изуку пригвоздил Даби к стене, а затем проломил и её.       Прежде, чем Даби успел подняться, Мидория забежал в гостиную. Он не почувствовал обожжённой плоти, значит, мама всё ещё…       Мать лежала на диване, связанная и с кляпом во рту, но была невредима. Изуку поднял её и выпрыгнул из ближайшего окна задом наперёд. Разбившееся стекло разодрало ему спину и оставило глубокий порез на щеке, и в этот же момент он увидел, как гостиную охватило пламя. Зелёный огонь вперемешку с чёрным. Почему… это выглядело столь знакомым?       От падения его бы парализовало, но с Одним за Всех от удара о землю лишь немного онемели ноги.       Зелёно-чёрный огонь уничтожил стену гостиной, и Даби вышел из огня, подобно демону из ада. Он проворно спрыгнул вниз, как акробат, используя перила балконов, чтобы замедлить падение. Кольцо зелёного огня окружило Изуку, и они с матерью оказались в западне с Даби. Он попытался потушить пламя ударом открытой ладонью, как с Тодороки, но огонь Даби был сильнее, чем у того. Намного сильнее.       – Тебе не сбежать от меня, грёбаный псих, – сказал Даби.       Изуку встал между ним и своей матерью.       – Это Тога тебя послала?       Даби лишь фыркнул.       – Эта сумасшедшая сука в восторге от того, что это ты её убьёшь. Поэтому, думаю, мне лучше убить тебя первым, – заявил он, а затем посмотрел на его мать. – Но сначала… твоя мать может идти. Она мне не враг.       Среди языков пламени открылся небольшой проход.       – Я делаю это из учтивости. У меня тоже есть мать. Но если попытаешься сбежать, и поджарю вас обоих.       Годы издевательств научили Изуку распознавать лжецов, которые сначала вели себя по-доброму, чтобы потом вонзить нож в спину. Даби показался ему искренним. Изуку сорвал путы с ног матери. Она покачала головой, а её глаза так и умоляли его: «Забудь обо мне, беги, спасайся сам».       Изуку попытался улыбнуться так же, как Всемогущий. Обнадёживающе. Затем он вытолкнул мать наружу. Проход снова закрылся, и Изуку повернулся к Даби. Зелёное пламя взмыло ввысь, и жар стал невыносимым. Воздух был таким горячим, что у него пересохло в горле, а кожа начала трескаться. Его волосы были готовы загореться в любую секунду.       – Не сопротивляйся. Всё кончится быстро, – сказал Даби.       Изуку улыбнулся. Наверное, быть самодовольной сволочью – это у них семейное. Даби что, правда верил, что он просто прикинется шлангом и помрёт? После боя с Тодороки он долго пытался найти лучший способ расправляться с обладателями огненных причуд. Способ, который он нашёл, был жестоким, но эффективным. Он схватил с земли кусок бетона и раскрошил его в руке. Затем он кинул крошки в Даби. Усиленные Одним за Всех, превратились в заряд дроби, которым он пронзил ногу Даби.       Тот взвыл, как дикий зверь, угодивший лапой в медвежий капкан.       Все причуды требовали концентрации, чтобы работать нормально, а боль была вредна для концентрации. Зелёные языки пламени поникли, и перед Изуку раскрылся проход. Он услышал смех Одного за Всех:       – Хорошо! Отлично! Убей его. Покажи всем, что бывает с теми, кто связывается с тобой.       У Даби ещё оставались силы, и он смог нанести удар. По сравнению с Коичи или Гран Торино, Даби мог бы с тем же успехом нанести удар под водой. Изуку поймал его кулак и сдавил его. Он мог был легко сломать его. Заставить его кричать и молить о пощаде. Ублюдок вломился к нему в дом, угрожал его матери и пытался его убить. Затем он спалил его дом дотла! Он будет кричать. Он будет умолять. А потом он умрёт.       – Изуку…       Мама стояла на почерневшем асфальте и… Изуку увидел своё отражение в её глазах. Тот же самый монстр, который жил в Старателе и Каччане, вышел наружу и пытался его поглотить.       – Не делай этого, Изуку. Не делай этого с собой, – взмолилась мать.       – Давай! Не смей сейчас давать заднюю, трус! Убей его! – кричал Один за Всех.       Изуку взглянул на Даби и не увидел в нём злодея. Просто травмированного, отчаянного человека, полусумасшедшего от Бог знает каких издевательств, которым его подверг Старатель. Был ли он достоин прощения? Может быть. А может, и нет. Но он заслужил сочувствие. И он не заслужил того, чего для него хотел Один за Всех. Когда Один за Всех попытался завладеть его телом, Изуку его оттолкнул. Он был так слаб. Просто старик, который прожил слишком долго и слишком сильно ненавидел. Весь этот огонь и ярость больше не могли скрывать то, каким слабым он был. Изуку следовало заметить это раньше.       Изуку выпустил руку Даби и разжал его сжатый кулак.       – Мам… Тебе стоит вызвать полицию… и «скорую помощь».       Вскоре он услышал рёв сирен. Он сохранял бдительность и был готов прибить его снова, пока того, наконец, не забрали копы. Он был таким уставшим, но не мог заснуть, пока из его спины не вынули всё стекло и не зашили раны на ней и на щеке. Затем посыпались вопросы от Цукаучи. Это было мучением, но он ответил на них. Наконец, они отвели его к больничной кровати и сказали лечь спать. Если бы он только мог это сделать.       – Изуку… – раздался голос матери рядом с кроватью.       Когда она тут очутилась? Или она всё время была тут, а он не замечал этого?       – Ты можешь уделить мне минуту? Ты должен кое-что услышать, – сказала она.       Изуку кивнул.       – Я знаю, что ты чувствуешь. По крайней мере, отчасти. Когда тебя… признали беспричудным и твой отец ушёл, это меня сломало. Я поняла, что вышла замуж не за того. Мне… пришлось отправить тебя пожить к твоей бабушке на время, чтобы… я могла отдохнуть. Привести себя в порядок.       Мама взяла его за руку.       – Изуку… не дай этому тебя уничтожить. Я люблю тебя. Не копи это в себе. Просто… выпусти всё наружу. Я здесь, с тобой.       У него на глазах выступили слёзы.       – Мне больно, мама. Мне так больно. Я… я не знаю, что мне делать, – сказал Изуку, давясь слезами.       Мать обняла его.       – Знаю, милый, знаю. Будет больно, и ты будешь чувствовать себя ужасно. Хуже, чем когда-либо. Это нормально. Пусть болит. Когда худшее пройдёт, ты почувствуешь себя лучше.       Изуку вытер слёзы и кивнул.       – Думаю, сейчас я могу спать.       – Я буду здесь, когда ты проснёшься.       Изуку улыбнулся, а затем заснул.