Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Дорога в деревьях, казалось, уходила в бесконечность. Цукаучи задумался, а может, так будет выглядеть мир, когда люди уйдут. Природа отбирала своё, и только треснувший асфальт доказывал бы, что они когда-то существовали. Кенджи, сидевший в пассажирском сиденье, тихо храпел – до тех пор, пока они не наехали на кочку.       – Чёрт возьми, – ругнулся он.       Даже после многих лет совместной работы было странно слышать человеческую речь из уст собаки. Кенджи протёр глаза и посмотрел на лес.       – Поверить не могу, что так провожу свой выходной, – пробормотал он.       – Я тебя уже поблагодарил, – отозвался Цукаучи, не сводя глаз с дороги.       – А я тебе уже сказал, что «спасибо» в карман не положишь. Моя жена снова грозится уйти от меня.       – Прости.       – Не передо мной тебе надо будет извиняться. Быть женой копа – дерьмовая работа, – заявил Кенджи и посмотрел на свой телефон.       Он зарычал по-собачьи, когда увидел, что сигнала нет.       – Лучше бы ты оказался прав. Если я поехал сюда зря, домой пойдёшь пешком.       – Ты мог и не ехать.       – Господи, ты прямо как моя жена. Все дети, которых усыновили, только и хвалят мадам Икари. Все, кто расследовал что-то до нас, ничего не нашли. Даже шеф сказал нам бросить это.       – Тогда зачем ты поехал?       Кенджи снова уставился на лес.       – Потому что считаю, что ты напал на след. За этим местом нет почти никакого контроля. Шигараки, Стейн и эта девка Тога. Слишком много злодеев вышло из этого места.       Все показания Стейна, не относившиеся к Альянсу Злодеев, было легко списать на бред сумасшедшего. Мол, мадам Икари была ведьмой, а её приют – вратами в ад. Она хоронила детей заживо и заставляла демонов мучать их годами. Стейн верил в каждое сказанное им слово с уверенностью безумца, но… что-то в этом было. Чем было это что-то, он пока не знал, но он не мог это проигнорировать.       Остаток дороги они провели молча. Когда они, наконец, добрались до приюта мадам Икари… у Цукаучи перехватило дух. Это был целый комплекс западного типа, размером с небольшую деревню. Это место было основано как больница, а затем перепрофилировано в гостиницу для богатых и скучающих. Когда богатые нашли своим деньгам другое применение, она стала приютом.       Мадам Икари ждала их у ворот. Ей было под шестьдесят, но в это сложно было поверить. Она была одной из тех счастливиц, что перестали стареть в сорок лет. У неё была загорелая кожа и фигура пловчихи. Единственными признаками старения были морщины под глазами и одинокая седая прядь в её чёрных волосах. На ней было чёрное платье и белый передник. Цукаучи опустил окно, и мадам Икари наклонилась ка нему:       – Можете припарковаться во дворе, детектив. Постарайтесь не переехать детей.       – Я уж постараюсь, мэм, – сказал Цукаучи.       Дети налетели на них, стоило им только выйти из машины. Впрочем, Кенджи пришлось хуже.       – Собачка! – восхищённо воскликнули дети. Мадам Икари хлопнула в ладоши:       – Так, хватит уже. Не задушите наших гостей.       – Да, мама! – в один голос отозвались дети.       – Хорошие детки. Маме нужно поговорить с нашими гостями. Играйте мирно и слушайтесь старших ребят, – сказала мадам Икари.       – Да, мама!       Мадам Икари отвела их внутрь. Цукаучи активировал свою причуду, и тут… его охватило чувство любви. Он ощутил его, пока опрашивал детей из этого приюта, которых усыновили. И всё же… было что-то… что-то, что он не мог разобрать. Кенджи не нужно было иметь обоняние собаки, чтобы тоже этого не заметить. Пятнадцать лет службы в органах поневоле научат замечать такие вещи. Они проследовали за мадам Икари на кухню, где она начала готовить чай. На стенах красовались рисунки и письма от детей, покинувших приют.       – У вас ко мне есть вопросы, – констатировала Икари.       – Это насчёт ваших бывших подопечных. Чизоме Акагуро, Томура Шигараки и Химико Тога, – сказал Кенджи.       Мадам Икари вздохнула.       – Да. Эти. Те, кому я не смогла помочь.       Цукаучи оставил разговор Кенджи и сосредоточился на выявлении лжи своей телепатией. Сам того не замечая, он положил руку на кобуру.       – Акагуро рассказал нам… настораживающие вещи об этом месте, – поведал Кенджи.       – Это место для детей злодеев. Некоторые из них… наследуют слишком много от своих родителей и пытаются меня дискредитировать. Я была под следствием, и меня признали невиновной, – рассказала мадам Икари.       – Мы просто хотим прояснить ряд моментов. Это наша работа, – сказал Кенджи и быстро глянул на Цукаучи, который кивнул.       – Здесь нет секретной программы по превращению детей в злодеев. Никаких психологических пыток. Отвечайте, да или нет? – надавил Кенджи.       На мгновение в мадам Икари что-то изменилось, и на секунду Цукаучи увидел не человека, а гигантскую многоножку, готовую сожрать их. Затем иллюзия рассеялась, и он снова увидел мадам Икари, которая улыбалась... Словно голодный хищник.       В словах больше не было нужды. Кенджи выхватил своё оружие ещё раньше, чем это сделал Цукаучи.       – Держите руки так, чтобы я мог их видеть, и лечь на пол, – приказал он.       – Нет, я так не думаю, – ответила мадам Икари.       Руки Цукаучи упали на пол вместе с пистолетом. Затем ему отрезало ноги. Кенджи попытался закричать, но им как будто зашили рты. Они оба грохнулись на пол, словно лишённые конечностей червяки. Возвышавшаяся над ними мадам Икари улыбалась.       Это было невозможно! Эта женщина должна быть беспричудной! На мгновение Цукаучи поверил в колдовство.       – Вы оба, похоже, такие замечательные люди. Вы просто… растеряны. Вам, мальчики, нужно немного подумать. Прочистить головы. К счастью, у меня как раз есть для этого комната. Не хотите её увидеть?       Цукаучи попытался закричать, не имея рта.       Якудза. Все за Одного даже не знал, что они ещё остались, пока Восемь Заветов не начали показывать свою новую игрушку. Подавители причуд. Он как будто наткнулся на представителей давно вымершего вида.       «Должно быть, я пропустил некоторых», – подумал Все за Одного.       Лидер Восьми Заветов не особо спешил встретиться с ними и заставил себя ждать. В пустой комнате, в которой не на чем было сидеть, кроме как на жёстком полу. Самодовольный урод. Давно уже никто не устраивал ему такую хуйню. Но он не скучал по этому. От чёрного шлема, который позволял ему передвигаться без аппарата искусственного дыхания, у него болела шея, а постоянный зуд доводил его до безумия. Ему следовало сказать Курогири принести длинную вилку, чтобы унять чесотку, не снимая шлема.       Было разумным играть с закрытой рукой. Разыграть слепоту и другие увечья. Заставить себя выглядеть слабее, чем на самом деле. Причуда инфракрасного видения позволяла ему ощущать всё вокруг и других людей в комнате. Томура беспокойно слонялся туда-сюда. Твайс заснул. Девчонка игралась со своим телефоном. Только Курогири хранил приличие.       За ними наблюдали. Ну естественно.       Люди, которые передвигались, как охотники, шныряли снаружи комнаты, готовые напасть. Все за Одного вздохнул и притворился, что их там нет. Дилетанты.       Наконец, он услышал шаги, и дверь отодвинулась. Причуда инфракрасного видения различила худощавого мужчину за двадцать, на котором была маска в виде птичьего клюва. Ну или чумного доктора.       – Ты хотел поговорить со мной.       Твайс подскочил, проснувшись, и огляделся вокруг себя.       – Что? Что?!       – Успокойтесь, господин Твайс, – сказал Курогири.       Все за Одного поднялся, чтобы встретить их гостя. Может, этот лидер и был самодовольным уродом, но по крайней мере, он не испугался его чёрного шлема.       – Оверхол, полагаю? Ты заставил нас ждать, – приветствовал его Все за Одного.       – Я занятой человек. Давай побыстрее, – бросил Оверхол.       – Следи за языком, – прорычал Шигараки.       – Томура, тихо, – приказа Все за Одного.       – Но Сенсей… – заныл тот.       – Не заставляй меня повторять. Курогири. Я желаю поговорить с нашим гостем. Наедине.       – Хорошо, хозяин, – отозвался Курогири и хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. – Ну ладно, товарищи. Пойдём.       – Крепись, правоверный, – сказала Тога перед уходом.       – Спасибо, девчонка.       Когда они остались в комнате одни, Все за Одного снова присел, и Оверхол последовал его примеру.       – Итак, может, обсудим дело, Оверхол?       – Тебе лучше быть поубедительнее. Пока что я не впечатлён, – заявил Оверхол.       – Я уверен, тебе это понравится. Я предлагаю слияние наших организаций.       – И что я с этого получу?       Все за Одного вытащил пулю из кармана пиджака.       – Мы проанализировали твой наркотик. Впечатляющая работа, но грубая. Дай угадать. Не особо хорошо в плане ресурсов. Время не сильно щадит якудза.       В голосе Оверхола впервые проявились настоящие эмоции помимо холодной беспристрастности, смешанной с наглостью. Молодые люди терпеть не могли, когда им в лицо тыкали их недостатками.       – Ты меня раздражаешь, и это может быть весьма опасным, калека, – сказал Оверхол, и его рука оказалась в опасной близости от груди Все за Одного.       – Всем нужно с чего-то начинать. Я знаю, каково быть на дне. Ты слышал о Ному?       – Безумные чудовища.       – Они могут стать твоими безумными чудовищами.       – У меня есть солдаты.       – А что насчёт пушечного мяса?       Оверхол убрал руку.       – Я слушаю…       – Работай со мной, и ты сможешь использовать мои лаборатории, чтобы создавать твой чудо-наркотик. Я даже подарю тебе несколько Ному.       – Что ещё?       «Жадное маленькое дерьмо», – пронеслось в голове у Все за Одного.       – А ещё будет тест.       – И что ты будешь тестировать, калека?       – Достойный ты наследник или нет.       Лицо Оверхола осталось беспристрастным, как и его голос, но его сердце билось, словно барабан, и температура его тела возросла.       «Попался, скользкий мелкий засранец», – подумал Все за Одного.       – У меня осталось мало времени. Мне нужен тот, на кого можно оставить всё, что я построил. Ты неплохо справляешься и сам. А с моими ресурсами возрождение якудза станет больше, чем просто мечтой.       – И как мне показать себя? – спросил Оверхол.       – Помоги мне убить Всемогущего.       Под своей маской Оверхол улыбнулся.       – Мы заключили сделку, Сенсей, – сказал он.       Химико была вынуждена признать, что якудза жили со вкусом. Их особняк в японском стиле был огромным, и в нём было достаточно комнат, чтобы разместить там весь Альянс. Это не отменяло того факта, что якудза были тонущим кораблём, ну или искалеченным зверем, который упорно не хотел умирать. Особняк пришёл в упадок, а люди, охраняющие его, были отморозками, которым больше некуда было податься.       И всё же она веселилась. Только это и имело значение. После длинного дня Тога уснула, как ребёнок, но старые дома были как будто созданы навевать кошмары. Она снова была ребёнком. Ребёнком, которого застукали за шалостью. Мадам Икари всегда знала, когда она шалила.       «Ты была плохой девочкой, Химико. Ты знаешь, что бывает с плохими девочками?».       Она попыталась сбежать, но мадам Икари крепко схватила её за волосы и не выпускала. Она была так сильна. Так ужасно сильна…       «Нет! Только не Комната Размышлений! Я буду хорошей! Обещаю!».       Но мадам Икари была неумолима. Когда за ней закрылась дверь, раздались голоса.       «Отвратительно!».       «Зачем ты вообще родилась?!».       «Кому ты вообще будешь нужна?!».       Она слышала крики других детей. В Комнате Размышлений кричали все, до тех пор, пока не оказывались настолько сломлены, что могли только рыдать.       Тогда проснулась в темноте и обняла подушку, представляя, что это Изуку-Изуку. Он был героем. Кошмары не смели преследовать её, пока она была с ним. Она сдавила подушку сильнее. Мадам Икари была полна дерьма. Изуку-Изуку хотел её, а она родилась ради их последней битвы. Тогда она станет его номером один. Навсегда.       Кошмары последовали за ней в реальный мир. Кто-то всхлипывал. Это были долгие всхлипывания того, кто пережил Комнату Размышлений.       – Что за дерьмо?       Тога оделась и вышла из своей комнаты. Она была не единственной, кто услышал это. Майор Том тоже вышел в коридор и выглядел, как напуганный ребёнок. Его лицо было открытым, а от страха его шрамы казались свежими. Он посмотрел на неё, как будто видел впервые:       – Слышала это? Ты, бля, это слышала? Останови это, – сказал майор Том, а затем рухнул на колени. – Я хороший. Я хороший. Только не Комната Размышлений. Я хороший. Клянусь.       Тога потрепала его голову.       – Всё хорошо, майор Том. Здесь эта сука нас не достанет. Где твой папочка?       – …в комнате.       Химико забрала руку отца майора Тома из его комнаты и надела её ему на лицо. Этого оказалось достаточно, чтобы он успокоился и поднялся на ноги.       – Я не могу спать из-за этого ёбаного плача.       – Вот это наш человек! Давай устроим охоту за сокровищами?       Они пошли на звук плача, а тот становился всё громче. Он привёл их в самодельную подпольную лабораторию. Девочка-альбинос с длинными растрёпанными волосами, красными глазами и рогом, торчавшим изо лба, была привязана к операционному столу, и сейчас из неё высасывали кровь.       Оверхол был так заворожён сбором крови, что не заметил их, пока девочка не повернула к ним голову.       – Какого чёрта вы тут делаете? Пошли вон! – рявкнул он.       Он сказал что-то ещё, но Тога к тому моменту уже перестала обращать внимание. Её волновало лишь то, как на неё смотрела эта девочка. Опять кого-то тащили в Комнату Размышлений, а она была слишком слаба и напугана, чтобы остановить это.       Стоп.       Она больше не ребёнок. Она больше не слабая и не боится. И Оверхол – не мадам Икари. Простой смертный, а простые смертные истекают кровью, когда их протыкают. Если правоверный так хочет этого союза, она может стать Оверхолом. Она повернулась к майору Тому, и на мгновение между ними возникло взаимопонимание. Тога вытащила нож. Майор Том сжал пальцы. Они напали.       На мгновение ей показалось, что они вынесли ублюдка. А затем Оверхол схватил майора Тома за лицо, а Тогу за руку.       Майор Том взорвался, и рука его отца отправилась в полёт. Тога увидела, как кровь и внутренности разлетаются по комнате… и вдруг майор Том снова был целый. Он валялся на полу, пытаясь перевести дыхание и понять, что, чёрт возьми, сейчас произошло.       Всё это было так странно, что Химико не сразу заметила, что у неё пропала правая рука, до тех пор, пока не посмотрела вниз. Ниже локтя не осталось ничего, даже шрама. Как будто она родилась такой. Девочка-альбинос закрыла глаза и постаралась представить себе, что ничего этого не было.       Несмотря на то, что он был в маске, она знала, что Оверхол улыбался.       – Итак, что мы усвоили из этого?       Тога поднялась.       – Ты грёбаная обезьянья жопа! Посмотри на эту хрень! – взревела она и указала на отсутствовавшую руку. – Ты испортил мою любимую кофту! Ты ни хуя не представляешь, сколько за неё заплатила девушка, у которой я её украла!       Оверхол больше не улыбался.       – Ты бешеная.       – Ты чертовски прав, я бешеная. Даже разъярённая. А, ладно. Я девушка отходчивая. Раскошеливайся, и мы будем квиты.       Медленное хлопанье в ладоши отдалось эхом от стен лаборатории. Все за Одного стоял в дверях, облачённый в свой чёрный шлем.       – Впечатляющая причуда, Оверхол. Весьма впечатляющая. Ты как, держишься, Томура? – спросил он.       – Он… он убил меня.       – Переживёшь, – бросил Все за Одного и повернулся к Тоге. – Что насчёт тебя? Боль есть?       – Не-а. Это нормально?       – Нет. По сути дела, нет, – сказал тот и обратился к Оверхолу. – Ты не собираешься возвращать девчонке её руку?       – Я подумаю об этом, – отозвался Оверхол.       – Ну, попытка не пытка. Я извиняюсь за своих товарищей, но должен попросить тебя больше их не взрывать.       – Если они будут держаться подальше отсюда.       – Звучит справедливо. Значит… здесь творится вся магия? – спросил Все за Одного и подошёл к альбиноске. – Подавитель причуд буквально подпитывается сиротой? Весьма впечатляет, Оверхол.       – Не подходи слишком близко. Эта девочка – демон. Отвратительный демон, не так ли, Эри? – сказал Оверхол.       – Да… – прошептала девочка.       – Что «да»? – надавил он.       – Я отвратительный демон…       – Почему?       – Я убила папочку…       – Вот именно. Ты монстр, убивший своего отца. Но ты можешь искупить вину, помогая мне. Только я могу тебя спасти.       Вид Эри задел Томуру за живое, и он заплакал.       – Папочка! Я не серьёзно! Не уходи! Помоги мне! Я буду хорошим! Обещаю! Не отправляй меня в Комнату Размышлений!       Тога подобрала руку отца Тома и вернула её ему. Она похлопала майора Тома по спине, пока ему не полегчало, попутно не спуская глаз с Оверхола. Тот попытался выдержать её взгляд, но у него бегали глаза. Оверхол, наверное, думал, что он был реально крутым засранцем, но Тога встречала по-настоящему крутых засранцев. Они и близко не стояли с мадам Икари.       – Девчонка, отведи Томуру в его комнату, пока он не опозорил меня ещё сильнее, – распорядился Все за Одного.       – Конечно, правоверный. Пошли, майор Том. Я дам тебе руку, – позвала Тога и захихикала, помахивая обрубком. – Сечёшь? Дам тебе руку. Блин, сегодня я в лучшей форме.       Отведя майора Тома в его комнату и вернувшись к себе, Химико, наконец, позволила себе дать волю чувствам. Господи, бля! Это место было логовом чудовищ! Хуже того… она всё ещё была тем же напуганным ребёнком, который ничего не мог сделать, когда её друзей тащили в Комнату Размышлений. Она оставила эту девочку… Эри… в когтях Оверхола, и всё, чего она добилась, – свежая культяпка. Ублюдок украл её руку! Её грёбаную руку! Она была…       Нет!       Тога похлопала себя по щекам, пока не стало больно. Она не сдастся. Она теряла вещи и поважнее рук. Можно раздобыть замену. Бакуго придётся подвинуться, потому что Оверхол только что украл первое место в её списке. Ей можно было ещё поубивать время до того, как встретится с Изуку-Изуку в последний раз. Время и люди. Оверхол был крепким, но он не был мадам Икари.       После бессонной ночи Тога вышла наружу и увидела Эри, стоящую у пруда и кормящую рыбок. Она казалась маленькой и хрупкой, как будто малейшее дуновение ветра разорвало бы её на части. На ней была шляпа, защищавшая её от солнца и скрывающая её рог.       – Ку? – поздоровалась Химико.       Эри, казалось, была вот-вот готова сбежать.       – …Не подходи близко, – сказала она.       – Почему нет?       – …Я убью тебя.       Эта была не угроза и не предупреждение. Просто печальный факт. Тога расхохоталась.       – Хочешь узнать секрет? Предсказатель сказал мне, как я умру, и это будет не из-за тебя, – заявила Тога. – Леденец хочешь?       – Мне нельзя брать конфеты у чужих.       – Легко решаемо. Химико Тога. Выдающаяся злодейка к твоим услугам, – представилась Химико и снова протянула ей леденец.       Поколебавшись, Эри взяла его. Не желая оставаться безучастной, Тога взяла и себе один. Это было тяжело с одной-то рукой. Эри неуверенно посмотрела на свой леденец.       – Я Эри. А не рано ли… есть сладкое?       – Где-то уже вечер. И потом, злодеи едят сладкое, когда захотят.       – Я хочу стать героем.       – Это круто. Как и мой Изуку-Изуку. Когда станешь героем, приди и поймай меня.       – Кто такой Изуку-Изуку? – спросила Эри, разворачивая обёртку.       – Мой будущий вдовец и самый классный герой всех времён.       – …Ты же злодейка. Злодейки не выходят замуж за героев, – возразила ей Эри.       Тога ухмыльнулась.       – Хочешь узнать секрет?       Эри кивнула.       – Пообещай, что никому не скажешь?       Эри снова кивнула.       – Когда играешь в героев и злодеев, кому-то нужно быть злодеем.       Тога достала свой телефон и нашла картинку, где Изуку был в одежде. Таких было маловато.       – Вот мой Изуку-Изуку. Улётный герой Агро. Нужна помощь, обращайся к нему. Он ради тебя голым прибьёт Стейна.       – …Он не разозлится? Из-за твоей… руки?       – Что, это? – спросила Тога и помахала культяпкой. – Не так сильно, как Даби. Господи Боже мой. Мне придётся терпеть его нытьё.       – …кто такой Даби?       – Мой старший брат, хотя он считает себя моим папой. Мы слегка повздорили, и он размышляет о своих поступках в Тартаре. Думаю, мне придётся его вытаскивать. У тебя есть семья?       – Мамочка и дедушка, но… мамочке я больше не нужна. Господин Чисаки пообещал, что она вернётся, если я ему помогу. Когда она увидит, что я снова хорошая девочка.       – А твой дедуля?       – Он болеет, и я не могу его навещать, но если я помогу господину Чисаки, он поправится.       Огромная тень нависла над Тогой, и неожиданно Оверхол выхватил телефон у неё из рук. Он навис над ними, словно огромный стервятник в странной маске. Эри спряталась за спину Тоги.       – Я не делала ничего плохого! – закричала Эри, чуть не плача.       – Это уже мне решать, Эри. Иди к себе в комнату, – сказал Оверхол, уставившись на телефон Тоги. Эри убежала, а он продолжал смотреть. Он ухмыльнулся под своей маской:       – Твой парень выглядит, как сучка.       – Внешность бывает обманчива. Мне-то виднее. Я добрую половину года его облизывала, – сказала Химико.       Оверхол начал пролистывать картинки, а затем затих.       – Это… попа?       – У Изуку-Изуку лучшая попка, – заявила она.       Телефон загудел. Оверхол открыл новое сообщение.       – Твой хозяин хочет тебя видеть, – сказал он и бросил ей телефон.       Бросок был медленным и обычным. Поймать телефон было бы совсем просто… будь у неё правая рука. Левая ни хрена не могла. Когда она вытянула её, чтобы подобрать его, Оверхол раздавил телефон на куски.       – Ну посмотри, что ты наделала. Неуклюжая дура, – сказал он и схватил Тогу за щеку. – Дружеский совет, маленькая девочка. Держись подальше от Эри. Если у неё в голове возникнут странные идеи, я тебя убью.       – Вот оно как? – отозвалась Тога.       – Я могу сделать намного хуже, чем отнять твою руку. Я будущее. А ты ничто. Продолжай отсасывать своему бойфренду. Это всё, на что ты годишься.       После того, как Оверхол ушёл, Тога собрала обломки своего телефона и пошла проведать Все за Одного. Было несправедливо, что правоверный получал VIP-обслуживание, но жизнь была несправедлива. Он избавился от чёрного шлема и снова подключился к своей системе жизнеобеспечения. Он сидел на самом удобном кресле, которое Тога когда-либо видела. Он жестом указал ей сесть в другое.       – Девчонка, думаю, пришло время поговорить о твоём будущем.       – Это включает в себя отсос хуя Изуку-Изуку? Согласно Оверхолу, это всё, на что я гожусь, – сказала Химико.       – Оверхол дурак, а Изуку куда более смелый человек, чем я, если подносит что-то столь ценное к твоим зубам, – ответил правоверный.       – Ты хорошо меня знаешь, правоверный. Итак… как думаешь, что ждёт меня в будущем?       Все за Одного поведал ей историю, которая имела место на заре эпохи причуд. Было два брата. Один казался беспричудным. У другого была сила давать и отнимать причуды. Чтобы обезопасить слабого младшего брата, старший дал ему причуду, которая усиливала его тело. Младший брат отблагодарил старшего тем, что постоянно был занозой в заднице. Со временем старшему ничего не оставалось, кроме как убить собственного брата. Он ещё не знал о том, что младший был далеко не таким бессильным. У него была половина силы брата. Причуда, передающая причуды. Это было рождением Одного за Всех и началом войны, которая продлилась доброе столетие.       – Значит, Изуку-Изуку не ребёнок Всемогущего? – удивилась Химико.       – Нет. Не думаю, что Всемогущий вообще может эрегировать после того, что я с ним сделал. Господи, надеюсь, что нет. В этом мире должна быть какая-то справедливость.       – Окей. Итак… ты позвал меня сюда поговорить про стояки Всемогущего?       – Ну ёбаный в рот, девчонка. Я ищу наследника. Кого-то, кто может планировать, вести и сохранять хладнокровие под стрессом.       – Поняла. Дам тебе знать, когда найду его.       – Девчонка…       – Агась?       – Ты меня сейчас подъёбываешь? – спросил правоверный.       – Не-а… может быть… ага.       – Ну, не стоит. Что скажешь?       – Я не планирую жить особенно долго, – ответила Тога.       – Смерть стала бы утратой. Представь себя с моими силами. Ты сможешь делать что угодно. Тебе будет весело. Отрастить обратно руку не будет проблемой.       – Я смогу сделать и Изуку-Изуку бессмертным?       – Ну… чёрт… Это будет затруднительно.       – Как так, правоверный?       – Мне правда нужно убить Изуку Мидорию.       – …Оу.       – Мой брат слишком опасен, чтобы позволить ему жить, а тебе нужно обрезать эту пуповину. В этом мире человек человеку волк. С привязанностями ты далеко не уедешь. Всё, что ты можешь, это защитить себя. Почему бы тебе не поиграться с семьёй Тодороки? Куда более подходящий враг для следующего Все за Одного.       – Так и будет, Все за Одного, – сказала Тога.       – Так… что ты скажешь?       Тога посмотрела на правоверного… и ясно увидела всю суть Все за Одного. Чудовище, которое не сильно отличается от мадам Икари. Если хочешь жить, не разочаровывай никого из них. Она плясала на кончике ножа.       – Честно говоря… мне слегка надоело быть с Изуку-Изуку. Тодороки? Звучит… неплохо, – сказала она.       – Груз с моих плеч, девчонка. Теперь ступай, – отозвался Все за Одного.       Тога вышла наружу и поёжилась. Вокруг неё возник чёрно-фиолетовый туман.       – Госпожа Тога. Не хотите ли выпить со мной чаю? – предложил Курогири из мглы.       – Конечно.       Химико ступила во мглу и обнаружила, что находится в баре Курогири, который стоял за стойкой и готовил чай.       – Спасибо, что зашли, госпожа Тога.       – С удовольствием, мамочка Курогири.       – Мамочка?       – Да ладно. Признайся. Ты у нас точно мамочка.       – Как скажете, – сказал Курогири и посмотрел на обрубок. – Как… Вы держитесь?       – Врать не буду, не особо, – призналась Тога и вытащила из кармана остатки своего телефона. – Посмотри, что Хуйхол сделал с моим телефоном.       – Я имею в виду…       – Я знаю, что ты имеешь в виду, и я не в настроении, – отрезала она.       – Как скажете, – ответил Курогири и налил ей чаю. – Я бы хотел поблагодарить Вас за то, что помогли Томуре прошлой ночью. Этот мальчик мне очень дорог. Я худо-бедно растил его с девяти лет.       – Ты проделал первоклассную работу.       – Сарказм Вам не к лицу, госпожа Тога. Но… Вы правы. Мне стоило сделать больше. И я решил сделать большее.       Курогири продолжать говорить, и Тога его слушала. Она много кивала, выпила вторую кружку. Когда чай закончился и Курогири излил душу, Тоге больше не было холодно.       – Звучит неплохо, мамочка Курогири. Считай, я в деле.       – Спасибо Вам, госпожа Тога. Я свяжусь с Вами позже насчёт протеза, – сказал Курогири.       Вести быстро разнеслись по подпольному миру, и Курогири понадобилось не так много времени, чтобы привести к ним новых союзников. Все за Одного привёл их обратно в старое логово, чтобы встретить там новую партию рекрутов. Среди них была высокая, мускулистая женщина с мужским телом, длинными волосами и толстыми губами. Ещё был худоватый путешественник во времени, который, казалось, явился из девятнадцатого века со своим коричневым тренчкотом, чёрной шляпой-цилиндром и тростью. Единственным современным в нём была маска с широкой улыбкой и белыми глазами.       – Поздоровайтесь с нашими новыми братьями по оружию. Прошу, представьтесь, – сказал Все за Одного.       Высокая женщина первой выступила вперёд.       – Магне. Повелительница магнетизма и самая клёвая сучка, которую вы когда-либо видели.       – Не хочу тебя разочаровывать, но эта должность уже занята, – сказала Химико.       Магне улыбнулась.       – Ты просто плохо меня знаешь, – ответила Магне и подошла к Тоге. – А где остальное?       Тога помахала своим обрубком.       – Поняла, что мне нужна только одна рука, и выбросила вторую. Между делом, не пытайся пырнуть Оверхола. Чувака это реально бесит.       Твайс обхватил голову так, как будто она была готова разделиться.       – Я должен был быть там! Я мог бы что-то сделать!       – Остынь, Твайс. Меня всё вполне устраивает, пока у меня есть одна рука, чтобы лепить пощёчины придуркам, – сказала Тога и ухмыльнулась Магне. – Хорошо иметь сестрёнку в этой сосисочной сборной.       – Приятно познакомиться, младшая сестра, – Магне и покосилась на майора Тома, в углу. – А что с жутким парнем?       – Он взорвался.       – Звучит жутко.       – Так и есть, – заметил Курогири и бросил резкий взгляд на Все за Одного.       – Очаровательно. А что насчёт тебя, человек в маске? – спросил Все за Одного.       Путешественник во времени наставил на него свою трость.       – Мистер «Эй, ублюдок», ты знаешь, кто я?       Повисла гробовая тишина, и Тога приготовилась к тому, что этот человек сейчас умрёт. Вместо этого Все за Одного лишь расхохотался.       – Нет, и ни черта ты здесь не получишь, – с улыбкой сказал он.       – Ну, нетрудно заметить, что я тот самый конченый подонок Компресс. Мистер Компресс.       – Ага, слыхал я твоё имя где-то там, и я вышвыриваю таких засранцев, как ты, каждый день*, – ответил Все за Одного и засмеялся. – Наконец-то попался тот, кто любит музыку. На чём играешь?       – Барабаны, – отозвался Мистер Компресс.       – Курогири. Ты сделал отличный выбор.       – Знаю, хозяин.       Мадам Икари отвела Цукаучи и Кенджи обратно к машине. Цукаучи не мог избавиться от чувства, что он забыл что-то важное, но когда он пытался вспомнить, страх сковывал его живот. Тот страх, который заставлял мужчин прикладываться к бутылке.       – Итак, детективы. Я рада, что смогла дать вам увидеть вещи моими глазами. Что вы собираетесь сказать, когда вернётесь? – спросила мадам Икари.       – Что… что это очень хорошее место.       – Да… очень хорошее, – согласился Кенджи. – Если… что-нибудь случится со мной или моей женой, я бы хотел отправить детей сюда.       – Будьте осторожны со своими желаниями, детектив. Я могла бы что-то организовать. Дети! Помашите ручками на прощание замечательным детективам, – позвала мадам Икари.       У окон приюта появились дети.       – До свидания!