Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Изуку куда больше нравилась старая квартира Химико, чем та, в которую она переехала. Новая была слишком большой и лощёной. В ней не было признаков жизни, и хуже всего было то, что она была подарком от Все за Одного. Сияющий гроб. Химико лежала рядом с ним в кровати, на которой они едва умещались вдвоём, и смотрела на него.       – О чём задумался?       – …это просто сон, – сказал Изуку.       – Я польщена.       – Нет. Это… буквально сон. Ты всё ещё… здесь. Со мной. – выговорил Изуку и коснулся её.       Химико была… тёплой и настоящей.       – Думаю, да. Хочешь позвать сюда Цу и Тодороки и устроить оргию на четверых?       – Нет, – ответил Изуку и заключил Химико в объятия. – Позволь нам побыть вот так. Лишь… чуточку подольше. Я скучал по тебе.       – Почему? – спросила Химико.       Её голос был… грустным.       – …Я не знаю… Почему? Почему тебе надо было уйти? Ты могла остаться. Со… мной.       – Сам знаешь, почему. Если что, я тоже по тебе скучаю.       – Это же сон. Ты говоришь это лишь потому, что я хочу это слышать.       – А что ещё ты хочешь от меня услышать? Что твой хуй не похож на лесного эльфа? Ибо так и есть.       – Это… я не должен был этого слышать.       – Очень жаль, Изуку-Изуку. Вини свои зелёные волосы.       Изуку вздохнул.       – Ты знаешь, почему я скучаю. Я сказал тебе… а ты убежала. Вернись. Я скучаю по тебе. Я люблю тебя.       Даже в своих снах он не мог заставить Химико остаться. Она поднялась и внезапно оказалась полностью одетой.       – Никогда этого не говори. Будет слишком больно, когда перестанешь, – произнесла она.       И после этого она исчезла. Изуку побежал за ней, но за закрытыми дверьми была лишь темнота. И всё равно он позвал её:       – Вернись! Кто тебя обидел?! Скажи мне!              Водитель автобуса наехал на яму, и встряска разбудила его. На его глазах выступили слёзы, которые он поскорее вытер. По крайней мере, портфель на коленях скрыл его эрекцию. Глупые сны!       Он услышал смешки.       Весь класс собрался вокруг Киришимы в конце автобуса, все смотрели на что-то на его планшете. Когда одноклассники увидели, что он проснулся, они ухмыльнулись.       – Чего? – недоумённо спросил Изуку.       – Поздравляю с примирением твоих родителей, – сказал Тодороки.       – Чего?       Киришима передал ему свой планшет.       Нет!       Последний выпуск «Раскрытых героев» содержал фотографию его мамы и Всемогущего в его мощной форме, стоящих на фоне их дома. Всемогущий закинул руку на плечо мамы, а та улыбалась, как школьница. Её глаза были закрашены чёрной полоской, но толку-то от неё…       Изуку укрывался за планшетом так долго, как только мог.       – Я знал! Я знал, чёрт возьми! – воскликнул Шинсо.       – Их причуды очень похожи, даже если внешне они разные, – согласился Токоями.       – Не волнуйся. Мы ничего никому не скажем, – заверила Изуку Цую.       Киришима ухмыльнулся, когда получил свой планшет назад.       – Везёт нам, у нас в классе двое детей знаменитостей. Да, дорогой? – он толкнул в бок Бакуго, который сидел рядом с ним.       Бакуго лишь прорычал в ответ, он казался более злобным, чем обычно. Изуку вздохнул и вжался в сиденье. Значит, вот какая у него теперь жизнь, да?       Галдёж был таким громким, что разбудил даже учителя Аизаву, который смерил их раздражённым взглядом.       – Угомонитесь. Из-за чего вы все устроили переполох?       Киришима передал Аизаве свой планшет, и на мгновение тот даже показался удивлённым. Он наградил Изуку необъяснимым взглядом, который тот не смог понять, а затем вернул компьютер Киришиме.       – Если это покинет автобус, я сильно усложню жизнь каждому из вас. Понятно? – строго сказал Аизава.       – Да, учитель Аизава, – в один голос протянули ученики.              Автобус неожиданно остановился, и Аизава сказал им выйти. Вокруг были видны лишь деревья и пересечённая местность. Ужасное чувство закрылось в живот Изуку, и стало только хуже, когда он увидел двух ожидающих их на автобусной остановке героев-профи. Она выглядели так, будто только что вернулись с работы из футуристичного косплей-кафе.       – Эй, сумасшедший парниша. Ты их знаешь? – прошептал Шинсо.       – Мандали и Пикси-Боб. Они…       Мандали и Пикси-Боб встали в позу.       – Добро пожаловать, класс Юуэй А-1! Мы самые красивые из Диких Кошек!       – Спасибо, Мандали и Пикси-Боб, – ответил Аизава, подойдя к ним. – Мои ученики теперь под вашей опекой.       – Мы как следует о них позаботимся. Вы не против, если я оставлю себе одного? – спросила Пикси-Боб.       Шинсо поднял руку:       – Эм, учитель Аизава. Мы ещё не прибыли в лагерь.       – Отличное наблюдение, мой страдающий недосыпом друг. А знаешь, что прочистит глаза от песка? Поход в лес! – сказала Мандали и улыбнулась Аизаве. – Ты согласен, Сотриголова?       – Делайте то, что нужно, – согласился тот.       – Смотрите в оба, ребята. – предупредила Пикси-Боб.       Внезапно земля у них под ногами задрожала, и они оказались на краю обрыва. Изуку не успел даже закричать, как начал падать в лес внизу. Он активировал Один за Всех и ударил в землю ногами, не заботясь об обуви. Цую приземлилась рядом с ним, проворно, словно кошка. Тодороки замедлил падение, ухватываясь за ветки, и это напомнило Изуку о том, как двигался Даби. Причуда Токоями, Тёмная Тень, позаботилась о нём и Шинсо, безопасно спустив их вниз. На мгновение она показалась огромной хищной птицей, а затем снова скрылась внутри Токоями.       – Увидимся в лагере! Направляйтесь к подножию горы и поторопитесь! Те, кто не доберётся туда до половины первого, не получит ужина! – крикнула Мандали с утёса.       – Все в порядке? – спросил Тодороки.       – Буду, когда выберемся отсюда. Природа – не моё, – признался Шинсо.       – …Нам просто нужно добраться до лагеря. Бывало и похуже, – заметил Изуку.       – Спасибо, что сглазил, сумасшедший парниша.       – А что нам делать с монстрами? – вдруг спросила Цу.       – Монстрами? Какими монстрами? – встрепенулся Изуку.       Цую указала на знак, вкопанный в землю.       «Опасайтесь монстров».       – Чья-то глупая попытка пошутить, наверное, – сказал Токоями.       – Я всё равно думаю, что нам нужно оставить кого-то здесь, чтобы, когда монстры нападут, другие смогли сбежать. Есть добровольцы? – поинтересовался Шинсо.       Все уставились на него.       – Друзья, называется, – проворчал он.       – Это будет благородная жертва, – заверил его Токоями.       – Мы даже соврём, что ты умер, как герой, – добавил Тодороки.       – О, нет, не пойдёт, любовничек. Когда я уйду, ты отправишься со мной. Я бы хотел умереть счастливым.       – Шинсо, когда я умру, ты уже много месяцев будешь мёртвым.       – Да ладно, ребята. Не ссорьтесь. Нам просто нужно… – начал было Изуку.       В деревьях что-то зашуршало, и четвероногий монстр, созданный из глины, вышел из леса. Изуку давно перестал удивляться тому, что видел, и просто приготовился сражаться.       Пусть Юуэй поищет им настоящих монстров для боя.              Было уже почти шесть, когда они, наконец, добрались до лагеря, уставшие и покрытые синяками. Шинсо досталось больше всех. Его причуда была бесполезна против глиняных монстров, и он был не таким накачанным, как остальные. Мандали и Пикси-Боб поджидали их на парковке. Они выглядели сытыми и отдохнувшими.       – Вы, ребята, опоздали, – заметила Мандали.       – Нам пришлось тащить много лишнего веса, – буркнул Токоями.       Шинсо пришлось облокотиться об Изуку, чтобы просто устоять на ногах.       – Чтоб тебя, любовничек, чтоб тебя, – выдавил Шинсо.       – Вы, ребята, выглядите неслабо так потрёпанными. Может, я захапаю одного из вас себе, когда выпуститесь, – сказала Пикси-Боб.       Изуку не знал, что Токоями может покраснеть. Шинсо хватило сил для того, чтобы ухмыльнуться.       – Так вот каково быть тобой, сумасшедший парниша.       – Что?       – Просто дай мне насладиться этим. Я смирился с фактом, что я лишь фоновый персонаж в твоём сексуальном приключении, сумасшедший парниша, – произнёс Шинсо.       – Ну, хорошая новость в том, что вы сможете поесть. То было просто мотивирующей ложью, – заявила Мандали.       – Правда? – удивился Тодороки.       – Ты думал, голодом морить будем? – улыбнулась Мандали.       Пикси-Боб прошептала что-то ей на ухо, и неожиданно она посмотрела на Тодороки совершенно другим взглядом.       Убедившись, что тот может стоять сам, Изуку отстранился от Шинсо и занялся разминкой, чтобы не было спазмов, когда заметил угрюмого мальчика в кепке позади Мандали.       – Простите, это Ваш сын? – поинтересовался он.       – Ни одна из нас не замужем, – выпалила Пикси-Боб.       – И отчаяние начинает сказываться… Это мой племянник Кота, – пояснила Мандали и подтолкнула Коту поближе к Изуку. – Иди поздоровайся.       – Я Изуку. Приятно… – начал было Изуку.       Кота ударил его по яйцам со всей дури, и у Изуку искры посыпались из глаз.       – Ё-моё, сумасшедший парниша. Больно было? – с притворным беспокойством спросил Шинсо.       – Ненавижу тебя, Шинсо. Ненавижу тебя… больше всех, – выдохнул Изуку, корчась на земле.       Тодороки подступил к Коте.       – Ты что такое творишь… Аах! Мои яйца!       Заехав по промежности Тодороки, Кота показал им средний палец и утопал прочь. Все были слишком потрясены, чтобы остановить его. Другие собирали рюкзаки, пока Изуку и Тодороки валялись на земле в позе зародыша, молясь о том, что не получили непоправимого урона.       В справедливом мире на этом день бы и закончился, но Изуку донимал учителя Аизаву, умоляя позволить ему принять участие в дополнительных занятиях, чтобы нагнать пропуск экзаменов за семестр. Когда ему, наконец, позволили пойти спать после полуночи, он пожалел, что Аизава не сказал ему «нет».       – Мидория…       В состоянии недосыпа голос показался ему галлюцинацией, пока Мандали не хлопнула его по плечу.       – Мидория. Ты можешь уделить мне немного времени? – спросила она.       – …Конечно.       – Я извиняюсь за то, что сделал Кота. Ты нормально?       – Жить буду. Это…       Нормально? Да чёрта с два. Кота чуть не стерилизовал его этим. Может, Тодороки был прав, и он слишком рано извинялся и взваливал всю вину на себя.       – Разве не Кота должен был… извиниться? – сказал Изуку.       – Я пыталась, но он… у него трудные времена, – ответила Мандали и начала переминаться с ноги на ногу. – Ты слышал о геройском дуете Морские Коньки?       – …Да.       А ещё он слышал, как они погибли. Ужасно. Единственным утешением было то, что их убийца не ушёл оттуда невредимым. Невелика радость, раз убийца был ещё на свободе.       – Они были родителями Коты.       Ужасная боль сковала грудь Изуку, и неожиданно ему стало трудно продолжать сердиться на Коту.       – И он твой племянник, так что… мои соболезнования. Это… должно быть… ужасно, – произнёс Изуку.       Порою язык казался скорее барьером, чем мостом. Он всегда подводит, когда он нужен тебе больше всего. Сказать, что тебе жаль было… это прозвучало, как бесполезная банальность.       – Так и есть, но Коте досталось хуже всех. Никто не должен терять своих родителей вот так, – сказала Мандали и отвела глаза. – Я… наверное, прошу много, но… ты можешь поговорить с ним?       – Я?       – Я знаю, это тебя не касается, но… у тебя недавно были свои проблемы, и… может быть, тебе он откроется побольше.       Изуку был слишком потрясён, чтобы говорить, и смог лишь уставиться на Мандали. Это было безумием. Какой человек мог попросить первого встречного семнадцатилетнего… сыграть в психоаналитика со своим племянником?       Затем до него дошло.       Кто мог попросить помощи у семнадцатилетнего, с которым только что познакомился? Отчаявшийся человек. На мгновение Мандали показалась ему мамой. Он увидел в ней тот же страх, который мучил его мать годами. Тому, кого они любили, было больно, а они… были не в силах помочь.       – Не могу ничего обещать… но я попробую.       Мандали улыбнулась:       – Спасибо.       Изуку доковылял до спального помещения и завалился спать, как только его голова упала на подушку. Ему снилась… дверь. Он постучал в неё, и ему открыла Нана.       – Привет, Изуку. Заходи, – сказала она и пригласила его войти.       Нана была облачена в свой геройский костюм, который смотрелся не к месту в этой квартире, которая была… красивой. Она была хорошо обставлена и имела неплохой вид, но была… слишком большой. Слишком большой для одного человека. Она была предназначена для семьи. Он увидел три пары обуви. Одна из них принадлежала Нане. Другие две были мужской и… детской. Они обе были покрыты пылью и паутиной.       – Что это за место?       – Убежище. Всем призракам в твоей голове нужно такое. Это был мой дом. Не хочешь выпить чаю?       – Конечно.       Нана усадила его и принесла им обоим чаю.       – Прости, что влезаю в твои сны о Тоге, но я почувствовала, что тебе нужна помощь, и я не так много давала, так ведь?       – Я… мне не снится Хи… Тога.       Нана лишь грустно улыбнулась.       – Это по поводу мальчика. Коты. Не так ли? – спросила она.       – …Да.       – Ты уверен, что справишься с этим? С благими намерениями ты далеко не уедешь, если не будешь знать, что делать. Ты можешь причинить больше худа, чем добра, – предостерегла Нана.       – Я… может быть, я смогу сказать что-то… что сделает его готовым попросить о помощи.       – Ему наверняка предлагали помощь. Существует консультация для родственников погибших героев, – продолжила Нана.       – Предложение помощи… не сильно помогает, если ты её не принимаешь.       Изуку отхлебнул чаю.       – Как же героям это удаётся? Иметь… личную жизнь? Хотя рядом есть злодеи, которые могут…       – Волнуешься за свою мать? – угадала Нана.       – Я… это… Морские Коньки заставили меня задуматься… что бы сделала мама, если бы что-то случилось со мной или Всемогущим. Или… что-нибудь случилось… с ней?       – Не нужно так этого стыдиться. Даже с командной работой и тренировками это опасная работа. Это то, над чем нам всем нужно задумываться. Думаешь, Всемогущий совершил ошибку, встречаясь с твоей мамой?       – Я хочу, чтобы они были счастливы. Они заслуживают быть счастливыми… но Стейн сказал… мы знаем, что Все за Одного где-то рядом.       Нана посмотрела на свою кружку.       – Я рада… что Тошинори встретил кого-то. Что позволил себе быть счастливым. И он скорее умрёт, чем позволит чему-нибудь с ней случится. Ты его знаешь.       – Ага, – согласился Изуку.       – Сказать честно, большинство злодеев не… настоящие злодеи. Просто люди с плохим контролем за своими порывами, которые не могут взять себя в руки. Всё, что героям нужно сделать, это появиться, и они складываются, как туалетная бумага.       – Но есть и настоящие злодеи, – заметил Изуку.       – Да. Они редки. Очень редки. Но они существуют. Есть профессионалы, которые просто относятся к этому, как к работе. Они могут избить, но не убьют тебя, если есть такая возможность. Получают длинные срока, когда попадаются. А ещё есть те, кто настрадался. Сильно. Они срываются, потому что это единственный путь справиться с болью. Тот тип, которому больше нужна помощь, чем надирание задницы, но в каком-то роде они самые опасные. Никогда не знаешь, до чего они могут додуматься.       На мгновение Нана затихла.       – Ещё есть Все за Одного и фрик, убивший Морских Коньков. Те, кто делают это ради азарта. Которые любят ощущать силу, причиняя боль людям.       Изуку подумал о Каччане и Старателе. О том мгновении, когда он сломал Каччану руку. Он задумался, под какую из этих трёх категорий подпадает Тога. Она совершенно точно занималась этим не ради денег.       – …А что делать, когда… они найдут тебя?       Нана вздохнула, в её глазах была видна боль, которую было не передать даже слезами.       – У меня была семья. Муж и сын. Затем появился Все за Одного. Это его почерк. Он наносит удар тогда, когда Один за Всех был только-только передан. Пока новый наследник ещё слаб, а прежний стал слабее. Мой муж… он погиб, и я стала задумываться. Будет ли мой сын со мной в безопасности? Что, если что-то случится со мной? Я пыталась выманить Все за Одного, но он скрывался в тени. Издевался надо мной. Временами… он даже звонил мне посреди ночи.       – И что вы сделали?       – Отдала сына на усыновление. Я была уверена, что это правильное решение, но в последнее время сомневаюсь.       Что-то в грусти в её голосе вызвало у него подозрение… и неожиданно у него в голове щёлкнуло.       – …Что Вы имели в виду, говоря, что Томура очередная жертва Все за Одного? – воскликнул Изуку.       То, как Нана повернула голову, сказало ему всё.       – Томура… Ваш сын. Нет. Ваш внук.       Нана фыркнула.       – Я выгляжу такой старой?       – Нет! Вы… эм… выглядите очень молодо.       Нана лишь вздохнула.       – Я не в настроении надирать кому-то задницу, Изуку. Никогда бы не подумала, что ты окажешься таким умным. Даже Тошинори не знает.       Изуку поставил свою чашку.       – Насчёт Томуры…       – Да. Я всё ещё люблю его. Он всё, что осталось от моего сына. Думаю, ты можешь понять, – сказала Нана.       – Я…       – Ты всё ещё любишь ту девушку, бедняжка, – грустно улыбнулась Нана. – Это несправедливо. Мы должны иметь право выбирать, кого любим. Даже Один за Всех всё ещё любит своего брата. Иначе ему бы не удалось накопить столько ненависти.       – Я не знаю, что мне делать, – признался Изуку.       – Хотела бы я помочь тебе, но… Будь среди людей. Постарайся не думать о ней. Сосредоточься на геройстве, – сказала Нана.       – Как… как просто перестать любить кого-то?       Нана поднялась и обняла его. Хоть это и был сон, она показалась настоящей.       – Мне жаль, Изуку. Ты не заслужил ничего из этого. Тошинори не единственный заслуживает счастья. Сейчас тебе нужно проснуться.       – А?       Учитель Аизава распахнул дверь в спальную комнату.       – Проснитесь все!       Учебный год был проведён за оттачиванием техник, поэтому летний лагерь сосредоточился на накапливании мощи. Изуку провёл день, преодолевая свои лимиты с Одним за Всех, одновременно пытаясь сохранить достаточно сил, чтобы бодрствовать, когда вечером начнутся дополнительные занятия. Во время короткого перерыва он попытался позвонить Всемогущему, чтобы рассказать ему про Томуру, но сигнала не было. Ему хотелось, чтобы был кто-то ещё, кому он мог рассказать про Томуру, но тогда возникло бы слишком много вопросов о том, откуда он об этом узнал. Признаться в том, что ответ приснился ему, было слишком даже для него.       Цую предложила ему бутылку воды.       – Ты в порядке? Выглядишь немного вялым, – сказала она.       Изуку сделал глоток.       – Просто устал… Проспал только пять часов прошлой ночью.       – Ты не обязан участвовать в дополнительных занятиях. Ты ведь это знаешь, правда? Никто не считает тебя неудачником.       Изуку улыбнулся:       – Вы, ребята, так просто меня не оставите.       – Просто будь осторожен. Обещаешь? – попросила Цу.       – Обещаю.       Когда они начали готовиться к ужину, Изуку заметил, что Кота куда-то улизнул в одиночку. Это был лучший момент, если не единственный. Он взглянул на Мандали, которая кивнула в ответ.       Идя за Котой, он оказался на горной тропе. Он обнаружил Коту, сидящим на скале и уставившимся на лес.       – Чего тебе надо? – буркнул тот, не глядя на него.       – Ты не голоден?       – Уходи.       – Я… твоя тётя попросила меня поговорить с тобой, и…       Кота кинул в него камень.       – Я не хочу говорить с тобой! Глупый герой-недоучка!       Почему со всеми остальными людьми было так просто говорить?       – Ты ненавидишь героев? – спросил Изуку.       – Если бы не они… мама и папа всё ещё были бы… Их глупая работа была для них важнее меня?!       На глазах Коты выступили слёзы, которые он тут же смахнул.       – Кота… Я не знаю, что сказать.       – Зачем тогда тётя попросила тебя поговорить со мной?       – Я… тоже кое-кого потерял… и я страдаю. Ты злишься, и тебе больно, и тебе просто хочется причинить боль. Кому угодно, – произнёс Изуку и сжал кулак.       Впервые за всё время ему показалось, что он завладел вниманием Коты. Он с пониманием отнёсся к гневу, которым сочились его слова. Или он просто достаточно напугал мальчишку, что тот не дерзнул и слова сказать.       – Ты просто хочешь сделать больно тому, кто навредил тебе. Хуже. Сильнее. Как они навредили тебе. Но…       Изуку заставил себя упокоиться. Он был злым человеком, но будь он проклят, если позволит гневу завладеть собой.       – Но… если будешь копить всё в себе… это не заставит боль уйти. Ты просто ещё больше навредишь себе … и близким тебе людям. Есть ещё люди, которые заботятся о тебе и хотят тебе помочь.       Кота затих и посмотрел на лес.       – Уходи… – наконец, сказал он.       Изуку кивнул. Он сделал всё, что мог. Надави он сейчас, Кота бы отстранился ещё сильнее. Стоило надеяться, что он дал Коте пищу для размышлений. Он был уже на полпути обратно в лагерь, когда взревели сирены. Громкоговорители разнесли голос учителя Аизавы по всему лагерю.       – Лагерь атакован злодеями! Всем внутрь!