Глава 28. Быстрее, выше, сильнее II
24 июля 2019 г., 18:25
После всего, что случилось в летнем лагере, Юуэй решило провести остаток дополнительных уроков в школе. Было приятно вернуться туда. Было приятно наконец вернуться к нормальной жизни. Хотя Изуку мог бы и обойтись без всех фоток, которые ему прислал Шинсо, о том, как они вместе с Цую, Тодороки и Токоями веселятся на пляже.
Козлина, подумал Изуку.
Когда начались лекции, Мидория почувствовал, что само его присутствие там отвлекало досдающих больше, чем упускаемое лето. Все хотели услышать про его битву со Все за Одного, и не принимали ответа «нет». Вспоминая о той ночи, всё, что мог вспомнить Изуку, это всполохи насилия, крови и ужаса. Ему было легче придумывать, нежели разочаровывать всех правдой.
Услышав его по большей части придуманную историю, Киришима буквально приклеился к нему.
– Ты стал суперски мужественным, – сказал он.
Всё, что мог сделать Изуку в ответ, это неловко улыбнуться. И какого чёрта он нашёл в Каччане?
Когда занятия кончились, Изуку направился к школьным воротам, где договорился встретиться с друзьями. К несчастью, его поджидали не только они. Бакуго также объявился, чтобы забрать Киришиму. Он по-прежнему носил повязку на глаз и чуть-чуть перекрасил её, чтобы она была под цвет его майки.
Тодороки, Цую и Токоями старались изо всех сил не обращать на него внимание. Только Шинсо замечал его присутствие и строил рожи. В ответ Бакуго смотрел сквозь них с каменным выражением лица.
После боя, в котором Бакуго остался со сломанной рукой, и последующего лечения им удалось установить шаткий мир. Порой они даже могли выдерживать общество друг друга в течения дня.
Полевые занятия покончили со всем этим, а также напряжением, которое копилось с тех пор. Изуку проворно кивнул Бакуго и постарался пройти мимо него как можно скорее. Мог ли Каччан хоть раз спустить всё на тормозах? Каччан хоть раз кому-нибудь что-то спускал?
– Какого хуя она тебя спасла? – неожиданно сказал Кацуки.
– Что? – спросил Изуку, стоя к нему спиной.
Бакуго указал на свою повязку.
– Та выбившая мне глаз сука. Она спасла тебя. Почему?
Шинсо улыбнулся.
– Ты бы дал утонуть щенку, взрывничок?
– Заткнись, Шинсо, – прошептала Цую уголком рта.
Киришима забросил руку на плечо Бакуго:
– Пошли, дорогой. Плюнь на всё.
– Хорошая идея. Мы тоже уходим, – согласился Тодороки.
– Не смей убегать от меня, Деку, – проскрежетал Бакуго.
Изуку остановился на пол-пути и повернулся к Каччану. Он что, всегда был таким… коротышкой? Нет, он всё равно был выше Изуку, но по сравнению с Мускулом он был никто. А по сравнению со Все за Одного он не тянул даже на тень Мускула. Где-то в задней части разума Изуку Агро уже хрустнул костяшками.
– Как ты меня назвал… Каччан? – спросил Агро.
Старое дружеское прозвище заставило Бакуго вспыхнуть. То, что когда-то было ласкательным обращением, стало самым страшным оскорблением. Цую быстро встала между ними.
– Забей, Изуку, – сказала она.
Изуку вежливо, но решительно подвинул её в сторону. Тень Токоями начала двигаться сама по себе, а вокруг Тодороки возник снег. Шинсо положил руку на плечо Изуку, но сам не сводил глаз с Бакуго.
– Забыл, чем для тебя это кончилось в последний раз? Тебе стоит уйти, пока ты можешь сам подтирать себе зад, – сказал он ему.
Прежний Бакуго бы сорвался на Шинсо. Никто не говорил ему нет. Но этот новый Бакуго был куда более терпеливым и спокойным. И у него был Киришима.
– Кацуки, не надо, – попросил Киришима.
В его голосе звучали нотки стали, но не от его причуды. Этого хватило, чтобы Бакуго угомонился. Он даже призадумался, чего Мидория никогда за ним не замечал. В его взгляде почувствовалась даже какая-то теплота. Наконец, Бакуго вздохнул и отвернулся.
– Ладно, – фыркнул Бакуго.
Напряжение спало, и Киришима наградил их извиняющейся улыбкой. Улыбкой, по которой можно было понять, что он знал, каким засранцем был Бакуго, но Киришима всё равно его любил. На этом бы всё и кончилось, но был ли это старый или новый Бакуго, он всегда старался сказать последнее слово.
– Тебе сегодня повезло, Деку, – буркнул он.
Да пошло оно всё!
Изуку ударил Бакуго в скулу настолько сильно, что повредил себе костяшки. Если бы его удар был усилен Одним за Всех, у Бакуго бы отлетела голова, но в этот раз обошлось только кровью. Изуку не знал, что больше поразило Бакуго. Сам удар, или тот факт, что кому-то хватило смелости его ударить. Киришима успел подхватить Бакуго перед тем, как то упал на асфальт, но не смог удержать его, когда тот бросился на Мидорию.
Бакуго грубым приёмом ударил Изуку в живот, и они оба повалились на землю. Грубый асфальт поцарапал кожу обоим. Бакуго резко ударил Мидорию, но это был слабый удар, в который он не вложил реальной силы. Изуку вцепился зубами ему в грудь и укусил до крови. Бакуго взревел и начал молотить его по голове, но с каждым ударом Изуку лишь вгрызался сильнее.
Тёмная Тень растащила их в стороны. Тодороки и Шинсо удерживали Изуку, пока Цую помогала Киришиме унять Кацуки.
Но было слишком поздно. Слишком, слишком поздно. Плотину прорвало, и многолетняя ярость, переросшая в смертельную ненависть, вырвалась на свободу. Изуку активировал Один за Всех, а в руках Бакуго возникли взрывы. Асуй, Токоями, Шинсо и Киришима никогда не выглядели такими напуганными; увидев это, Мидория был почти готов дать заднюю. Почти, но было уже поздно. Он долго терпел Бакуго. Бог видит, он терпел. Он выносил его двенадцать лет. Всему есть предел! Нахуй Бакуго!
Мидория и Бакуго освободились из удерживающих их рук и приготовились драться всерьёз. Они отключили свои причуды.
– Какого чёрта тут происходит? – прокричал учитель Аизава.
Аизава вышел из здания школы и сейчас бежал к ним. Тодороки и Шинсо попятились, но Киришиме хватило ума снова схватить Бакуго.
Тем самым дав возможность Изуку нанести удар.
Он заехал ему в лицо, а затем по промежности. Бакуго тут же повалил его, рыча, словно бешеный пёс. Это был самый отвратительный бой, в котором он участвовал. Защищаться было бессмысленно. Боль была бессмысленна, пока он мог сделать больно Бакуго. Бакуго отплатил ему тем же.
Впервые в жизни Аизава был в полной растерянности и не знал, что делать. До сих пор одного его присутствия было достаточно, чтобы остановить любые ссоры и драки.
Но его нерешительность продлилась недолго.
– Держите их, – приказал он.
Ребята попытались повалить его, но Изуку оттолкнул их. Его больше не заботило, что его могут выкинуть из Юуэй. Всё, что для него сейчас имело значение, это заставить Бакуго умыться кровью. Прежде, чем ему удалось вдавить палец в уцелевший глаз Кацуки, Аизава связал их своими лоскутами, которые использовал для обезвреживания злодеев.
Единственное, что выдавало его гнев, это его дёргавшийся глаз. Его голос был подобен удару хлыста.
– Марш внутрь. Вы оба.
Их друзья остались у ворот, беспомощно наблюдая за тем, как учитель Аизава тащил их в свой офис. Он резко захлопнул за ними дверь, даже не удосужившись снять с них лоскуты. От причуды его глаза были кроваво-красными.
– Сесть.
Аизава сел за свой стол и долго смотрел им в глаза.
– Вам есть что мне сказать? – спросил он.
– Это Деку начал.
– Пошёл ты, Каччан!
– Заткнитесь! Вы оба, – сказал Аизава и почесал переносицу. – Мидория начал первым? Серьёзно? Как будто не ты его спровоцировал, как и до этого со дня твоего поступления сюда.
– Я… – начал Бакуго.
– Это был не вопрос, – отрезал учитель Аизава, а затем повернулся к Изуку: – А ты… Я считал, что уж ты-то поведёшь себя умнее.
Изуку напрягся в своих путах.
– Какого чёрта я должен был делать? Его никак не урезонить! Он не оставляет меня в покое, даже если я его игнорирую! Что я должен был сделать?! Что?! Скажите мне! Что?!
Бакуго в кои-то веки выглядел более встревоженным, чем злым. На Аизаву, впрочем, это не произвело никакого впечатления.
– Ты мог прийти ко мне, – сказал Аизава. Он уставился на них долгим взглядом.
– Я разочарован в вас обоих.
В Изуку снова вспыхнул гнев… и тут же погас. Учитель Аизава доверял ему. Все надеялись на него. А Изуку всё это разрушил только ради того, чтобы навалять Бакуго. Всё, ради чего он старался, было… выброшено на помойку. Удивительно, но Бакуго также выглядел расстроенным.
– А сейчас Вы нас заставите пожать друг другу руки и извиниться? – подавленно спросил Бакуго.
– Я бы так и сделал, будь в этом смысл. Но смысла нет. Вы ненавидите друг друга. Это вполне очевидно, – констатировал Аизава. Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.
– Люди погибают как раз из-за такого. Какая-то мелочная вражда между героями означает, что помощь может не прибыть достаточно быстро, а в этом деле секунды могут стоить жизни, – сказал учитель Аизава и поднялся: – Подумайте над этим, пока будете мыть полы в классе на третьем этаже.
– В каком? – спросил Бакуго.
– А во всех. Когда Исцеляющая Девочка вас подлатает, приступайте. И если это повторится ещё раз, вылетите оба. Понятно?
– Да, учитель Аизава, – в один голос ответили Изуку и Кацуки.
У Изуку щипало лицо, даже после того, как Исцеляющая Девочка вылечила всего порезы и синяки. Они подметали пол в мрачной тишине, причём по молчаливому согласию решили начать с противоположных сторон этажа. Когда Бакуго повернулся к нему спиной, Изуку показалось, что должен что-то сказать. Так не могло продолжаться. Не сейчас, когда ставки столь высоки.
– Раньше я восхищался тобой. Несмотря на всё то дерьмо, что ты мне устроил. Ты был хорош во всём, и… ты всегда знал, что делать. Я… хотел быть таким, как ты, – сказал Изуку и обнажил зубы: – Что за бессмысленное потраченные годы.
Бакуго бросил на него яростный взгляд:
– Ты мне никогда не нравился. Ещё до того, как тебя признали беспричудным. Я всегда тебя ненавидел.
Это было глупо, но Изуку был ошарашен. Даже сейчас он не испытывал ненависти к тому Бакуго, которым тот был в детстве. Пацану, который был его другом. Только того человека, которым стал Бакуго.
– Мы ведь… были друзьями.
Бакуго горько рассмеялся.
– Мы никогда не были друзьями, долбоёб. Ты всё время молол чушь про то, как станешь героем. Величайшим, блядь, героем. Ты смотрел на меня сверху вниз, так ведь? Всегда считал себя лучше, чем я. Что я не смогу стать номером один, пока ты здесь? Тот день, когда я услышал, что ты беспричудный, был лучшим в моей жизни. Я решил, что ты перестанешь, наконец, разговоры о том, чтобы украсть моё место под солнцем. Что я буду тем номером один, который нужен миру. Но ты не перестал. Почему?! Почему ты не мог просто, нахуй, сдаться?!
Изуку стиснул швабру так сильно, что хрустнули костяшки.
– Хочешь знать, почему? Назло тебе.
Бакуго показал ему средний палец, и Изуку ответил ему тем же.
– Пошёл ты, Мидория!
– Нет, ты пошёл, Бакуго!
– Вы оба, заткнитесь и возвращайтесь к уборке! – прикрикнул на них Аизава.
Бакуго взял свою швабру, развернулся и начал уходить.
– Вы с этой сумасшедшей сукой друг друга стоите, – прорычал он.
Уборка всех классов заняла почти три часа, но поскольку Бакуго пришлось вытерпеть то же самое, для Изуку это было терпимо. Когда им было позволено, наконец, уйти, Изуку увидел, что его дожидается Тодороки. Бакуго пронёсся мимо них, успев по пути показать им средний палец, а затем позвал Киришиму и утопал прочь.
– Я… не думал, что ты останешься, – признался Изуку.
– Другие тоже хотели подождать, но я сказал им, что хочу кое-о-чём с тобой поговорить, – сказа Шото и пожал плечами: – И потом, в тот раз ты тоже меня подождал.
– Спасибо…
Тодороки улыбнулся.
– Да не стоит. Я ждал, потому что сам так хотел.
Они пошли по коридору.
– Ты так и не порвал с Тогой, – отметил он.
Эти слова задели его сильнее, чем Бакуго.
– Я…
– Нет, мне не нужно объяснений. Я просто хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. Когда отправишься за ней, возьми меня с собой, – сказал Тодороки.
Изуку остановился и посмотрел на Шото.
– Что ты собираешься сделать… если я… мы найдём её?
На мгновение Тодороки стал похож на Старателя. Или Даби. Изуку не знал, что из этого страшнее.
– Я хочу спросить её – зачем? Зачем она это сделала. Из-за неё мой брат в Тартаре. У меня, как и у тебя, есть право знать, – ответил он и улыбнулся.
Это была не ободряющая улыбка. Он улыбался так же, как тогда, когда они сошлись в бою на фестивале. У Даби была такая же улыбка.
– Не вздумай наебать меня с этим, Мидория.
Изуку не смог ничего сказать и просто кивнул. Тодороки снова наградил его фальшивой улыбкой, и они продолжили идти. Он испытал настоящее облегчение, когда он, наконец, расстался с ним.
Когда Изуку добрался до дома Всемогущего, тот уже поджидал его вместе с его матерью. Мать стояла, скрестив руки и поджав губы. Всемогущий выглядел неловко, но был настроен решительно.
– Нам позвонил твой учитель, – сказала Инко.
– Изуку, мальчик мой, ты не можешь решать проблемы насилием. Ты должен быть выше этого, – произнёс Всемогущий.
– Лично я считаю, что ты долго тянул с тем, чтобы избить Бакуго, – неожиданно сказала мать.
– Что? – в один голос опешили Изуку и Всемогущий.
– Бакуго всегда был мерзким маленьким засранцем, так что ты соскочил с крючка. Но если я ещё раз услышу, что ты подрался, я устрою тебе ад. Понял? И потом, думаю, Аизава и так достаточно тебя пропесочил.
– Ладно… – протянул Изуку.
Всемогущий облегчённо вздохнул, думая, что всё разрешилось довольно легко.
– Ладно, поговорим о другом звонке. Из Тартара. Зачем, Бога ради, тебе встречаться со Все за Одного? – спросила мать.
– Что?! – обомлел Всемогущий.
– У тебя тридцать секунд, чтобы всё объяснить, молодой человек. Советую использовать их с умом, – угрожающе произнесла мать.
– Я… хочу найти Химико. Все за Одного… единственная зацепка, что у меня есть.
От упоминания Химико его мать передёрнуло.
– Не… упоминай здесь её имени, – сказала она.
– Зачем, Изуку? – спросил Всемогущий.
– Я… я хочу ясности и… если бы был способ спасти Томуру, разве Вы бы им не воспользовались?
Этот вопрос заставил плечи Всемогущего поникнуть.
– Изуку… ты можешь пройти к себе в комнату? Мне… мне надо поговорить с твоей матерью, – пробормотал Всемогущий.
Изуку зашёл в свою комнату и стал ждать. Он слышал разговор… и спор, но на крик они не переходили. Казалось, прошла целая вечность. Наконец, к нему в дверь постучали.
– Изуку… – начала мать.
Изуку открыл дверь и увидел и её, и Всемогущего.
– Мы… мы будем следить. При первом признаке опасности мы тебя вытаскиваем. Понял?
Изуку кивнул.
– Когда мы отправляемся?
– Прямо сейчас, – ответил Всемогущий.
